***
Тем временем наверху, в тронном зале, кипело истинное безумие. Каденс, поддерживаемая Шайнинг Армором, из последних сил удерживала розовый купол, но по залу уже рыскали теневые рабы — кристальные пони, чьи тела превратились в угольно-черный дым. — Эй, дымчатые! — закричала Радуга Дэш, проносясь сквозь строй теней. — Попробуйте догнать то, что движется быстрее звука! Но её удары лишь разрезали воздух. Тени восстанавливались мгновенно. — Они не боятся физической силы! — крикнула Эпплджек, отбиваясь от тени своей веревкой. — Нам нужно что-то покрепче! — Спайк, твой выход! — Пинки Пай подпрыгнула на месте, указывая на дракончика. — Дай им жару, сахарный мой! Спайк, чья чешуя теперь отливала изумрудным блеском, вышел вперед. Он чувствовал, как внутри него бурлит жар, отличный от того, что был раньше. Это не была ярость. Это была решимость защитить Каденс. — Эй, тени! Попробуйте на вкус кристальное пламя! Спайк открыл пасть, и мощный поток зеленого огня захлестнул теневых рабов. Там, где касалось пламя, тени не просто рассеивались — они превращались в капли прозрачной росы, и кристальные пони внутри них обретали свой истинный облик, засыпая глубоким, мирным сном. — Это работает! — закричал Шайнинг Армор. — Спайк, держи правый фланг! Мы прикроем Каденс!***
В это время глубоко под землей Твайлайт и Селестия вошли в Зал Испытаний. Стены здесь были зеркальными, но отражали они не реальность, а то, что лежало глубоко внутри. — Твайлайт, не смотри в них! — предупредила Селестия, но было поздно. Твайлайт застыла перед огромным зеркалом. В нем она увидела Кантерлот, погруженный в вечный лед. На троне восседала Принцесса Луна, но её взгляд был холодным, как ледник. — Ты подвела меня, Твайлайт Спаркл, — голос Луны в зеркале вибрировал от презрения. — Твоя магия оказалась слабой. Ты не достойна быть моей ученицей. Ты — ничто. Отправляйся в изгнание, туда, где твой свет никогда не найдет пути назад. — Нет... — Твайлайт упала на колени, её рог потускнел. — Принцесса, я старалась... Я... я использовала всё, что могла... — Твайлайт, это ложь! — Селестия бросилась к ней, но на её пути возникло другое зеркало.Из него повалил невыносимый жар. Из зеркала вышла она. Дэйбрейкер. Огненная грива ревела, а копыта оставляли на полу расплавленные следы. — Ты думала, что фермерская жизнь и добрые слова сотрут то, что ты есть? — прошипела Дэйбрейкер, нависая над Селестией. — Ты — солнце, которое выжигает миры. Посмотри на эту девочку. Ты ведешь её к гибели, как когда-то вела Эквестрию. Твой «Рассвет» — это лишь пепел, который еще не успел остыть. Прими меня, Селестия! Только моя мощь сожрет Сомбру! Селестия задрожала. Жар иллюзии был настолько реальным, что её накидка начала дымиться. — Нет... я больше не буду уничтожать. Мой свет... он для созидания... — Ты — монстр! — взревела Дэйбрейкер, замахиваясь пылающим крылом. — И ты всегда им будешь! В этот момент Твайлайт, видя страдания своей наставницы, заставила себя оторвать взгляд от зеркала с Луной. Она увидела, как Селестия сжимается под натиском огненного призрака. — Селестия! — закричала Твайлайт. — Она не настоящая! Ваш свет... он спас меня от Кризалис! Он спас Дискорда! Вы — не Дэйбрейкер! Вы — мой друг! Слова Твайлайт подействовали как глоток ледяной воды в пустыне. Селестия открыла глаза. Её обломанный рог вспыхнул ослепительным золотом. — Ты права, Твайлайт. Я не солнце, которое требует поклонения. Я рассвет, который дает надежду. Золотая вспышка Селестии ударила в зеркало Дэйбрейкер, превращая его в кучу безобидного песка. Следом она направила свет на зеркало Твайлайт. Иллюзия Луны рассыпалась, оставив лишь тишину. Селестия подошла к Твайлайт и помогла ей подняться. — Сомбра хитер. Он использует нашу любовь к другим, чтобы превратить её в страх за самих себя. — Нам нужно идти, — Твайлайт вытерла слезы, её взгляд снова стал твердым. — Кристальное Сердце близко. Я чувствую его биение под этим полом. И я больше не боюсь темноты... потому что я видела, как она исчезает от простого доброго слова. Они двинулись дальше, в самое сердце империи, где под куполом из черных кристаллов уже пульсировало то, что могло либо спасти мир, либо похоронить его навсегда под вечной мерзлотой.