Коллекционер

- Ричард! Заходи. Я так много слышала о тебе. Дикон от неожиданности вздрогнул, услышав столь нежный и приятный голос, но послушно вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь. В этот раз его отвели к другому врачу, и Катарина Ариго-Оллар оказалась полной противоположностью Штанцлеру. Молодая, симпатичная женщина с пепельными волосами, собранными в строгий хвост, выглядела едва ли не ровесницей Ричарда. Она стремительно шагнула к нему, увлекая вглубь кабинета и усаживая в одно из двух кресел у стены, разделенных небольшим столиком, на котором в высокой вазе стояли бледно-розовые и сиреневые цветы. Сама врач опустилась во второе кресло, создавая видимость непринужденной атмосферы, точно Дикон пришел не в кабинет психиатра, а, например, на деловую встречу. - Что ж, мы изучили твои анализы, - задумчиво сообщила она, пролистывая уже знакомую Дикону папку, которую, вероятно, можно было считать картой пациента. Ее привлекательное личико заметно омрачилось. – Мне жаль, но мы не нашли в твоей крови никаких подозрительных веществ. - Значит, никто меня не окуривал и не травил, - мрачно буркнул Окделл, не в силах отвести взгляда от собеседницы. - Да, это так, - Катарина захлопнула папку, положила на нее ладонь и мягко взглянула на него. – Но рано отчаиваться, мы все равно найдем причину твоего недуга. «Недуг». Снова это отвратительное слово. Ричард угрюмо взглянул на красивые цветы в вазе, которые казались совершенно чуждыми в окружающей обстановке психиатрической лечебницы. - Зная причину, нам будет легче найти лечение, - нежный голосок врача звучал искренне и располагающе. Ричард вновь покосился на нее, заметив, что теперь голубые миндалевидные глаза Катарины смотрели на него так, словно они были давно знакомы и ей действительно жаль сейчас видеть его здесь. Это отчего-то взволновало Дика до глубины души. - А если лечения нет? – нервно поинтересовался Ричард, как-то разом ссутулившись в кресле. - Я уверена, что есть! – пылко отозвалась Катарина и вдруг потянулась, легко потрепав его по колену своей узкой ладонью. Дикон смешался, с ужасом почувствовав, что краснеет. Вроде бы в ее жесте не было ничего предосудительного – должно быть, она не раз утешала пациентов таким образом, но отчего же… - Давай для начала я пропишу тебе пару препаратов, - решительно заметила Катарина, открыв снова папку. – Если вдруг твои кошмары усилятся или, напротив, сон вдруг пропадет – ты должен сразу же сообщить мне, договорились?.. Ричард заторможенно кивнул, наблюдая за тем, как она аккуратно заправила выбившийся из высокого хвоста локон за маленькое ушко и быстро принялась писать мелким, убористым почерком в его карте. Катарину нельзя было назвать красавицей в полном смысле этого слова, но она казалась очень привлекательной, буквально притягивала взгляд своей мягкой, какой-то воздушной и утонченной внешностью. Почувствовав, что пялится на нее уже непозволительно долго, Ричард вновь смутился, поспешно отвернувшись. Кабинет Ариго-Оллар совсем не напоминал кабинет Штанцлера. Здесь все было в пастельных тонах, мебель стояла более современная, а на стенах вместо грамот и фотографий были развешаны картины с красивыми пейзажами и видами на сад или море. - Когда начались… - Катарина замялась и Ричард поспешно развернулся к ней. – Когда с тобой начало происходить… все это? - Мне было двенадцать, когда я начал слышать шепот, - нехотя отозвался Ричард, вновь уставившись на цветы. – Я не знал чей, просто легкий шум… Не часто, но слышал. Через три года умер отец. И я… звуки стали отчетливее, они будили, даже если я спал. Но я не понимал, что они говорят. - И тогда пришли кошмары? - Да, примерно тогда же. - Твои сестры… - Нет, ничего подобного с ними не было, - поспешно перебил ее Ричард. Катарина ласково, с пониманием улыбнулась, и он почувствовал, как сердце забилось быстрее. – Они… не такие как я. Ни одна из них. - Скучаешь по ним? Ричард уткнулся взглядом в свои руки. Он был здесь уже неделю, перебинтованными теперь оставалось лишь несколько пальцев. - Конечно, скучаю… - Ты можешь написать им. Да, попробуй! Напиши письмо – я прослежу, чтобы его отправили. Ты можешь успокоить их, передать привет, да и тебе самому станет легче. Дикон почувствовал, как его медленно затапливает чувство признательности и неожиданное воодушевление. Он думал, что никакой связи с внешним миром у него здесь нет – звонки домой были запрещены в первые месяцы лечения, как сказал ему Штанцлер, а телефон забрали в самом начале, и не было возможности отправлять хотя бы смс… - Я… я напишу… - Вот и замечательно! – Катарина хлопнула в ладоши, словно она в самом деле была рада помочь хоть чем-то. Благодарность к этой хрупкой молодой женщине проросла в груди Дикона точно цветок среди полуссохшихся сорняков. Они проговорили еще некоторое время. С ней было легко разговаривать – куда приятнее, чем со Штанцлером. Казалось, ей интересно все – не только как врачу, она сопереживала и была полна участия, которое выглядело слишком искренним, чтобы списать его на профессиональное поведение. Ричард вышел от нее окрыленный, вновь исполненный волнения и смущения – напоследок врач предложила звать ее «Катари», если он позволит ей называть себя «Диконом». Конечно, он позволит! В данный момент он готов был отдать этой женщине все, чего бы только ей ни захотелось… - О, еще один, - весело прокомментировал Марсель, едва Ричард с мечтательным видом появился в зоне отдыха. Он вместе с Рокэ и еще двумя пациентами играли в карты, сидя за небольшим столом. Марсель, поймав холодный взгляд Алвы, поспешно взмахнул рукой: – Молчу, молчу… Молчал он, впрочем, недолго. Едва Ричард пристроился на подлокотник кресла, рядом с игравшими, Марсель перегнулся через край стола и с интересом заглянул в лицо Дикона. - Ну и как тебе наш Гиацинт? - Гиацинт? – в недоумении переспросил Ричард, заторможенно переводя на него взгляд. - Прекрасная Катари, - с иронией процедил Рокэ, бросив карты на стол и тоже развернувшись к своему соседу по комнате. - Ах… Вы все ее так зовете? – огорченно пробормотал Ричард. Рокэ с отвращением цыкнул, закатив глаза, резко поднялся на ноги и пошел прочь. - Не обращай на него внимания, - отмахнулся Марсель. – Давай же, твои впечатления. - Она… хороший врач, - промямлил Ричард, провожая Алву встревоженным взглядом. - Ну да, ну да, - фыркнул Марсель, подперев щеку рукой. – А что насчет прочего? - Чего – прочего? – посуровел Дикон, нахмурившись. - Ну, какой она тебе показалась… Участливой, прелестной, довольно эмпатичной?.. - Нельзя же… так… Я… - Не любовался ею весь прием? - Марсель! - Что ж, я сделаю вид, будто бы тебе поверил, но по твоей физиономии, дружище, все ясно и без слов! Ричард, возмущенный и оскорбленный в лучших чувствах, резко подскочил с подлокотника кресла и решительно направился в свою палату. Впрочем, до нее он не дошел – за поворотом едва не налетел на Рокэ, который, небрежно прислонившись плечом к стене, наблюдал за двумя людьми, стоявшими в дверях одной из палат. - Что… Алва молча стукнул его тыльной стороной ладони по груди, заставив смолкнуть. Дик покосился на его мрачное бледное лицо и перевел взгляд на тех, кто привлек его внимание. Одним из них был знакомый парень с роскошной золотистой шевелюрой и красивой улыбкой. Вроде его звали Альдо, Дикон видел его на групповых занятиях Арамоны. Во время них он, чаще всего напевая, накручивал один из своих блестящих локонов на палец, или же подшучивал и выводил из себя Эстебана. А вот второго человека Дикон видел впервые – тот был постарше Альдо, высокий, темноволосый, с глубоким взглядом печальных темно-карих глаз. Они сейчас прощались – Альдо повис на шее незнакомца, а тот осторожно, с какой-то болезненной нежностью сжал его в объятиях, покачивая из стороны в сторону. Эта сцена показалась Ричарду довольно интимной, и он неловко отвернулся, вновь искоса взглянув на Рокэ. Тот был погружен в свои мысли, но вдруг отлип от стены, развернулся и медленно вернулся в зону отдыха. Ричард вновь, точно потянутый невидимым магнитом, последовал за ним. Рокэ опустился на диван, и Дикон сел рядом, напряженно раздумывая, что сказать. - Кто это был? – решился он, наконец. - Робер Эпинэ, - задумчиво отозвался Алва, даже не взглянув на него. - Голубки уже вернулись? – встрепенулся Марсель, отбросил карты на стол под недовольное возмущение игроков и резво перебрался из-за стола на диван, вновь усевшись на его спинку. – Так это правда, Рокэ? - Что «это»? – равнодушно уточнил тот. - Альдо выписывают? Ричард внезапно заметил, что многие из находящихся вокруг пациентов при этой фразе позабыли о своих делах, прислушиваясь к разговору. - Вероятно, - ровно бросил Рокэ, наконец, оживая. Он похлопал себя по карманам и достал пачку сигарет. - Выписывают? – пискнул Герард, отвлекшись от просмотра какого-то мультика по ТВ. – Но ведь он… Разве же он выздоровел? - Завидуем, сучки? – торжественный голос Альдо заставил разом всех вздрогнуть. Он плюхнулся в одно из кресел с гордым видом, будто уселся на настоящий трон, и обвел окружавших его людей высокомерным взглядом. – Завидуйте! Мне это даже нравится! - И какие планы? Будешь жить со своим парнем? – оживленно полюбопытствовал Марсель, разглядывая его с алчным интересом. - Конечно! Он уже купил нам квартиру, в самом центре Олларии. Не придется возвращаться к бабке и снова слушать ее нотации, - гордо поделился тот, самодовольно ухмыльнувшись. – А на Зимний Излом мы вообще поедем в Эпинэ, Робер обещал познакомить меня со своей матерью. - Как все серьезно… - протянул Марсель, прищурившись. - А ты думал? Я сразу вам говорил, что мы с вами всеми птицы разного полета. Я – не псих, в отличие от вас, ребятки! - Но ты все еще Ракан? – вкрадчиво протянул Рокэ, блеснув ярко-синими глазами. Повисла напряженная тишина. Ричард судорожно сглотнул. Ни для кого не было секретом, что Альдо считал себя потомком давно сгинувшего рода, который когда-то правил страной. Несмотря на попытки убедить его в обратном, Альдо утверждал, что он последний из истинных королей, и впадал в буйную истерику, если ему никто не верил. - Какая жалкая… - Альдо задохнулся и гневно стиснул зубы. - Я не слышу ответа, - издевательски протянул Рокэ, по-птичьи склонив голову набок. - Пошел ты, Алва! Думаешь, сможешь все испортить? Я тебе не позволю! Ты… Ты же просто завидуешь! Потому что своего… Дикон даже моргнуть не успел, как эти двое уже сцепились друг с другом. Едва не уронив стол с картами, они успели приложить каждый другого о стену, когда, наконец, набежал персонал и растащил их по разным углам. Часть пациентов так перевозбудилась от чужой ссоры, что тоже начали выть и громко верещать. Марсель успокаивающе похлопал всхлипывавшего Герарда по спине – тот всегда чересчур пугался громких голосов и шума. - Что здесь творится?! – гаркнул запыхавшийся Свин, влетев в зону отдыха. Его поросячьи глазки обежали всех вокруг, и Ричарду вдруг показалось, что тот не особенно разозлен произошедшим. – Так, этих в палаты! Он кивнул на вопивших пациентов, и несколько медбратьев потащили их в сторону комнат. Герард спрятался за диваном, не желая попадаться отцу на глаза. Но отец пока про него и не вспомнил, он грозно двинулся к Альдо и Рокэ. - Алва, - с ненавистью выплюнул он. – Давно не был в карцере? Рокэ взглянул в ответ так, точно перед ним было пустое место. - Еще одно нарушение, и я подам рапорт главврачу! - Жду с нетерпением, - приятным тоном бросил тот, небрежно смахнув пряди волос с лица. - А ты, Альдо! Твое поведение сейчас под особым вниманием, а ты… - Меня спровоцировали! – возмущенно заметил псевдо-Ракан, отпихнув удерживавшего его медбрата. – Вы же знаете, как он… Как он это делает… - Поговоришь об этом с эром Августом, - сурово припечатал Свин. – А теперь все марш к себе, развлечения и телевизор на сегодня отменяются! Вы знаете, кого за это благодарить! Недовольно переговариваясь, пациенты разбрелись по своим палатам. Ричард осторожно присел на койку, наблюдая за забравшимся на свою кровать с ногами Рокэ. Тот выглядел еще бледнее обычного, на высокой скуле наливался синяк. - Тебя… так бесит, что его выписывают? – осторожно поинтересовался Ричард. Рокэ обдал его раздраженным взглядом и хмыкнул. - Мне абсолютно насрать на его передвижения. Но через этого гавнюка с манией величия Штанцлер хочет заполучить Эпинэ. И вот это… Рокэ смолк, нахмурившись. - Заполучить Эпинэ? – повторил за ним Ричард, округлив глаза в недоумении. – Но он же… Он вроде бы не болен? - Мы, кажется, уже говорили об этом, юноша, - опасным тоном прошипел Рокэ, скрестив руки на груди. - Нет… Нет, не говорили! – в отчаянье вскрикнул Ричард, чуть подавшись вперед. – Ты не считаешь больными нас, да, но Эпинэ… Какое отношение он имеет к душевнобольным? Он всего лишь… Он навещает своего парня… И… Нельзя же упечь сюда здорового человека только за то, что у него такая связь с… - Штанцлеру и всем здесь ведающим, поверь мне, плевать, кто там псих, а кто нет, - ледяным тоном процедил Рокэ, медленно выпрямляясь и спуская ноги с кровати. – Ты понятия не имеешь, что здесь творится. Ты, конечно, создание неиспорченное и местами блаженное, Ричард, но даже ты в состоянии начать задавать вопросы, если обратишь внимание на то, кого он уже собрал себе в коллекцию… Придды, Алва, Окделл… Не заметил? - И… Ракан? – задохнувшись от мгновенно переполнивших его эмоций, выдавил Ричард. - Ракан? – язвительно переспросил Рокэ и вдруг расхохотался. Это был не тот смех, что нравился Дикону, в этом хохоте было нечто жуткое и впрямь ненормальное. – О, и Ракан, конечно… Только этот избалованный блондинчик максимум у нас Сэц-Придд, да и то не факт. Однако Эпинэ здорово не достает коллекции, не правда ли?.. И Штанцлер нашел выход. Рокэ смолк, вновь уходя в свои мысли. Ричард же напряженно обдумывал услышанное. В отличие от своего соседа, он вовсе не был убежден, что не болен. Сознавать, что у тебя есть психическое расстройство было мучительным, но тем не менее никуда от этого факта было не деться. Он действительно был нездоров. И в отличие от Катарины и Штанцлера считал маловероятным свое излечение – слишком давно в нем росла эта болезнь, и с каждым годом становилась только хуже. Не будь он душевно болен, он бы и сам позаботился об изоляции столь опасного человека от своей семьи, и это было особенно безрадостно сознавать. Рокэ с его теориями казался отчасти безобидным, но иногда становился пугающим, как сегодня. Дикон про себя дивился работе чужой фантазии, и довольно складно получившейся версии всеобщего заговора. Они оба были из старинных семей, каждый со своей, по-своему известной родословной, чьих предков до сих пор проходили на уроках истории в учебных заведениях. Но отчего-то Ричард никогда не думал связывать свои странности с родовым наследием. Да, он знал, что некогда Окделлы звались Повелителями Скал, но кто реально вспомнил бы об этом, когда начал сходить с ума, слушая потусторонние голоса в голове? Однако Алва отталкивался, видимо, именно от этого – от Повелительства прошлых Кругов, старых легенд и мифов древности. Отчасти узнавать его теорию было интересно, но никаких реальных оснований для нее Ричард не видел. И он все еще не знал диагноза своего соседа, о себе тот распространяться не спешил – или же не собирался говорить об этом вовсе. И как бы ему ни нравился этот странный, но отчего-то безмерно притягательный человек, Ричард все еще помнил о том, как давно тот живет в лечебнице, позабытый собственной семьей. Отвлекшись от своих мыслей, Ричард обнаружил, что остался в палате один. Он растерянно порылся в нижнем ящике, достал старую тетрадь из рюкзака и вырвал несколько страниц, решив, что сейчас самое время написать то письмо, о котором говорила Катари. Но кроме приветствия он обнаружил, что совсем не знает как, а главное – что сказать своим сестрам. Их встревоженные лица все еще ярко стояли перед глазами и было ужасно неловко выводить на бумаге извинения за то, что так сильно умудрился напугать самых близких людей. А ведь он даже не мог им пообещать, что подобного не повторится… Промучившись с письмом не меньше часа, Дикон так и не продвинулся дальше нескольких строк. Он расстроенно сунул его в верхний ящик комода. В это же момент началась вечерняя раздача лекарств, и Дик поплелся на пункт охраны, где медбрат выдавал каждому названному поименно его порцию медикаментов. Ричард получил две новые таблетки и не без труда вспомнил разговор с Катариной. Ужин он все равно намеревался пропустить, поэтому закинул в себя все лекарства разом, продемонстрировав внимательному персоналу, что все проглотил, а потом поплелся к себе. Накрывшись с головой, он попытался заснуть, но в этот раз сон никак не шел. Ричард почувствовал, что в какой-то момент вернулся Рокэ, но тот никогда не шумел, двигаясь по палате точно кошка. Показывать, что он еще бодрствует, Ричард не стал, так как не представлял, в каком настроении сосед пребывал в эти минуты. Да и сон все равно потихоньку стал его одолевать, и постепенно Дик осознал, что его уже окружает один из старых, привычных кошмаров. Было холодно, кругом возвышались каменные стены, чей шепот напоминал шелест сухих осенних листьев… Вот только деревьев вокруг не наблюдалось. Ричард судорожно выдохнул через рот, пытаясь взять себя в руки, но он слишком хорошо знал, где оказался и что его ждет, поэтому его уже потряхивало от напряжения и страха. Вокруг был бесконечный лабиринт пещер где-то в скалах. И ладно бы он просто терялся в нем, как было поначалу, в детстве, но Дикон не обманывался – рано или поздно появится оно… Он угрюмо побрел вперед – направление значения не имело, за многие годы этого кошмара он пробовал идти налево и направо, он прыгал в горное озеро и однажды сиганул с обрыва, разбившись об острые каменные пики, торчавшие внизу, но благодаря невыносимой боли все же проснулся. Сложно было выбрать тот вариант гибели, который он предпочитал в этом жутком сне… - Ри-ча-рд… Гулкое эхо от потустороннего, леденящего кровь голоса заставило его поежиться, по спине мигом пробежали мурашки, но он заставил себя не оборачиваться. Как-то раз он попробовал просто сесть там, где стоял и дождаться эту тварь здесь – какая разница, где и когда быть съеденным? Но тот кошмар превратился в один из самых страшных на его памяти – его пожирали медленно, он чувствовал такую боль, какой не испытывал никогда прежде, ощущал, как рвется его плоть под чужими острыми когтями, как огромные зубы вонзаются в то, что еще недавно было его ногой… В какой-то момент чудовище оторвало ему голову, отбросив в сторону, но он все равно оставался в том сне, наблюдая и все чувствуя… Больше Дикон предпочитал не сдаваться так легко, хотя из этого сна не было выхода. Он ускорил шаг, запинаясь о булыжники разного размера под ногами. Как глупо было верить, что кошмары его оставили. Сегодняшний еще и казался реальнее всех тех вариаций, что он видел прежде. Чужая тяжелая поступь позади заставила его сердце забиться быстрее. Он бросился бежать, хотя впереди было темно. Едва подсвеченные Чужой знает откуда падавшими редкими лучами света каменные стены изгибались, что позволяло ему не врезаться в них на всей скорости. Зато в этот раз неожиданно он врезался в нечто иное – он с кем-то столкнулся, влетев в него со всего разбега! Не выдержав удара о чужое тело, Дикон свалился на землю, простонав от боли в руках и коленях, которыми проехался по мелкому каменному крошеву. Некто, сбивший его, отозвался руганью на незнакомом языке, но его голос… - Рокэ? – ошеломленно прошептал Ричард, пытаясь рассмотреть хоть что-то в окружавшей его темноте. - Дикон? Это действительно был голос его соседа! Но как тот очутился здесь? Еще ни разу никто не бывал в этом сне, кроме самого Ричарда и того чудовища, что преследовало его… А еще он не разу не слышал, чтобы Рокэ называл его так… - Что ты тут делаешь? – испуганно забормотал Ричард. В потемках удалось нащупать чужую руку, которая рывком заставила его подняться, удерживая на ногах. - Откуда же мне знать, - иронично отозвался голос Алвы. – А тут – это где? - Это мой кошмар, - сбивчиво пояснил Дикон, стиснув пальцы Рокэ в своих. Он опасался, что тот вот-вот одернет свою руку, и он вновь окажется здесь совсем один. – Нам надо… - Ри-ча-рд… - Это еще кто? – с любопытством поинтересовался Алва, и Дикон непроизвольно попятился, дергая соседа за собой. - Это… с ним лучше не встречаться, но… - Но? - Но он всегда догоняет… - А ты всегда убегаешь? - Не всегда, - устало возразил Ричард, тем не менее, продолжая тянуть Рокэ за собой. – Но когда не убегаю – все еще хуже… Поверь мне! Рокэ перестал сопротивляться и они, наконец, бросились бежать. Делать это с кем-то, рука об руку, оказалось странным и донельзя отвлекающим опытом. То и дело Дикон сбивался на мысли о том, как сам Рокэ в какой-то момент вцепился в него, крепко переплетая их пальцы, как грело Ричарда это чужое тепло в его руке… - Там… Впереди скоро обрыв!.. Если мы успеем упасть в него… раньше, чем… - Дикон задохнулся от скорости бега, но тем не менее выдавил: – Тогда нам повезет! - Упасть… в него? – недоверчиво уточнил Рокэ. Вокруг стало светлее, но ненамного – просвет возник между скал, он позволил хотя бы немного разглядеть Алву. Напуганным тот не выглядел, он вообще… выглядел иначе, чем Дикон привык его видеть. Рокэ был одет в непонятный черный костюм с белым кружевным воротником, а его волосы… Они были гораздо длиннее той небрежной стрижки, что Алва заимел в лечебнице, и сейчас эти локоны были собраны в низкий хвост, открывая его лицо. Позади раздался дикий вой, точно забивали какое-то крупное животное… А может, и не одно. - А ну стоять! – рявкнул Алва, когда они вылетели из узкого каменного коридора, по которому только что бежали. Ричард, цель которого была так близка, протестующе вскрикнул, но Рокэ неожиданно сильно ухватил его за талию свободной рукой, рванув куда-то в сторону. Он впечатал Дика спиной в холодную, неровную стену и прижался ближе, удерживая на одном месте. Ричард непонимающе завертел головой – обрыв был совсем рядом, стоило только… Земля под ногами задрожала. Тварь вылетела из того же хода, что и они минутой раньше. Это было бесформенное нечто, отдаленно напоминавшее не то паука, не то сороконожку, но вместо лап у твари были струящиеся и извивающиеся, точно живые, потоки тьмы. Чудовище обладало множеством лиловых глаз и огромной пастью, прорезавшую то, что у насекомого было бы брюхом. Не ожидавшая обрыва впереди, тварь заскользила темными всполохами по камням, стараясь удержаться, но сделала только хуже – секунду спустя она скрылась из виду, рухнув с обрыва. - Какие любопытные у тебя кошмары, - хмыкнул Рокэ, и Дикон перевел перепуганный взгляд на него, еще не до конца осознав, что впервые в жизни сумел спастись от терзавшего его столько лет жуткого преследователя. Лицо Рокэ было сейчас так близко… Сердце Ричарда сделало ощутимый кульбит, когда он вдруг осознал, что даже не замечал прежде, насколько красив был Алва! Да и как заметишь, когда это лицо было часто скрыто за непослушными прядями, все время падавшими тому на глаза… Ярчайшие глаза, которые сейчас странно и изучающе скользили по лицу Ричарда, словно бы и Рокэ впервые удосужился рассмотреть получше своего соседа по палате – а теперь и кошмарам. Как странно… Ричард вдруг заметил на скуле Рокэ знакомый синяк – точно такой же в реальности, а не во сне, тот заполучил от Альдо… Эта мысль мелькнула и исчезла в ворохе сотен других, которые сейчас метались стаей перепуганных птиц в возбужденном разуме Дика. - Не знаю, как… - хрипло пробормотал Ричард, чувствуя, как его охватывает непонятное смущение и трепет. – … Как ты тут оказался, но… Я благодарен… Рокэ неоднозначно хмыкнул, склонив голову набок, но сказать ничего не успел – земля под ними дрогнула, и они резко провалилась вниз, исчезнув с камнями во тьме, вслед за тварью… Ричард испуганно распахнул глаза, моргая. Сердце колотилось как бешеное. В окно пробивался утренний свет, он порывисто сел на постели и судорожно перевел дух, а потом уставился на койку соседа. С его места было не разглядеть того толком, но, судя по его ровному дыханию и тому, что он лежал без движения, Рокэ крепко спал. Почему он приснился ему в качестве спасителя? Ни разу в жизни подсознание не удосужилось подарить ему спутника в его кошмарах – он всегда погружался в них один. Почему же теперь его сосед, такой же нездоровый парень, как он сам, вдруг оказался рядом с ним и додумался, как ускользнуть от чудовища? Почему он, а не отец, не мать? Никто не появлялся защищать и спасать Ричарда, даже когда тот был еще ребенком… Сон до сих пор казался таким реалистичным… Дикон бездумно коснулся рукой собственного плеча, на котором будто бы еще чувствовались пальцы Алвы, сжимавшие его там, у стены. Зажмурившись, Ричард с силой потер лицо, пытаясь прийти в себя. Аккуратно поднявшись с койки, он отправился в душ. Сегодня все его думы были посвящены Рокэ, он даже не обратил внимание на наблюдавших за пациентами здесь медбратьев. Когда Дикон вернулся, Алва уже встал, переоделся и, зевая, натягивал на себя одну из своих толстовок, которыми, казалось, был переполнен его гардероб. - Привет, - застенчиво пробормотал Ричард, машинально сунув зубную щетку с тюбиком пасты в комод. – Хорошо… спал? - Паршиво, - отмахнулся Рокэ, роясь в своем ящике. - Снилось… что-то плохое? – встрепенулся Ричард. А вдруг… - Да, снился бесконечный сеанс у Штанцлера, - язвительно бросил Рокэ и вышел из палаты. Ричард разочарованно поплелся получать утреннюю порцию лекарств. За завтраком Рокэ больше распотрошил, чем съел сэндвич с тунцом, и даже Марсель отказался это доедать. После еды Ричард побрел за медбратом на запланированную ежедневно встречу с Катари. Только вот сегодня прелестная докторша не могла отвлечь его от тревожных размышлений. Он то и дело возвращался мыслями к своему сну, никак не удавалось выкинуть из головы столь внезапное появление Рокэ в нем… И как он просто и изящно сумел избежать встречи с тварью… - Тебе снился кошмар? – участливый голос Катарины отвлек его, и он выпрямился в кресле под внимательным взглядом врача. - Да, но… Это старый кошмар. - И все же… Расскажи мне о нем? - Нечего рассказывать. - Возможно, во время рассказа ты вспомнишь что-то новое, какие-то детали, которые… не сознавал прежде? - Не было никаких деталей, - буркнул Ричард недовольно и насупился, с подозрением покосившись на огорченное лицо Катари. Возможно, Дик был не самым сообразительным человеком на свете, как насмешливо напомнил ему еще вчера Рокэ, но даже он понимал, что рассказать врачу о новом герое его сна ничем хорошим не кончится ни для него самого, ни для Алвы. На мгновение Ричарду даже показалось, что он заметил тень досады на нежном лице Катарины, но вот она снова приятно улыбнулась ему, проникновенно глядя в глаза. - Что ж, ты написал письмо, о котором мы говорили? - Пока… нет, - выдохнул Ричард, немного расслабляясь. – Но я начал! Просто… Это довольно сложно… - Понимаю. Может быть, я могла бы тебе с этим помочь? Не хочешь зачитать мне то, что уже есть? - Нет, спасибо! – резко бросил Ричард и смешался. Грубить этой женщине ему не хотелось, но он с самого утра был в каком-то раздрае… - Жаль это слышать, - сухо проронила Катарина, что-то чиркнув ручкой в его карте. – Тогда увидимся завтра, Дикон. Надеюсь, тебе все же будет чем… поделиться. Ричард вышел в коридор, полный чувства вины и тревоги. Он поискал взглядом Рокэ, но в зоне отдыха его не было, как и в их палате. Спустившись на задний двор лечебницы, он не нашел соседа и там, быстро продрог на свежем воздухе и вернулся в здание. Еще поднимаясь по лестнице, он услышал шум, крики и смех. Кто-то что-то пел, но слов Ричард не разобрал. Он зашел в отделение, заметив, как кто-то из персонала подозрительно переглядывался между собой, но тут же мысленно попенял на себя за проснувшуюся сегодня столь некстати паранойю. Ричард прошел к дивану, креслам и телевизору, и заметил, что здесь неожиданно довольно оживленно… - «…Я виню себя за все, что вам пришлось увидеть. Я бы отдал все на свете, чтобы никогда не стать причиной ваших страхов и переживаний. Если бы вы знааааали, как мне жааааль!» – нараспев читал до боли знакомые строки едкий голос Эстебана. Вольготно прислонившись бедром к спинке дивана, он стоял и мял в руках незаконченное письмо, которое должно было храниться в личных вещах Ричарда. - Как ты… как ты смеешь?! – задохнулся от гнева Дикон, застыв у стены, с которой сейчас мог бы посоперничать в цвете своим побелевшим лицом. - Какой же ты нытик, Окделл! Противно читать! – радостно протянул Эстебан, скомкав письмо, словно мусор. Ричард издал странный звук и даже не осознал, что он идет из его уст. Он в ярости бросился на нагло ухмылявшегося наркомана, мгновенно повалив его на пол. Тот оказался костлявым, юрким и неожиданно сильным. От одного удара он гибко увернулся, но Дикон все же врезал ему вторым кулаком по лицу. Больные вокруг завопили и завыли, кто-то выкрикнул его имя, а кто-то рискнул броситься их разнять, но в Ричарда точно бесноватый вселился. Он никогда не был агрессивным, не считая вспышек раздражения, когда его болезнь мешала спать, и он все кружил по дому, в конечном счете в бессилии лупя стены. Но бить других людей… Его сумасшествие прогрессировало, это было так очевидно. Почему же никто этого не видел?.. Дикон почувствовал, что глохнет от шума и уже не может контролировать движения собственных рук. Он не заметил укола в шею, просто в какой-то момент отключился, упав в руки окруживших его медбратьев.