Период полураспада личности

Артём пришёл в себя не сразу. Сначала было ощущение, будто его тело забыли собрать обратно. Руки существовали отдельно от плеч, ноги — от всего остального. Мысли плавали где-то сверху, ленивые и тяжёлые, как рыбы в мутной воде. Он попытался вдохнуть — и подавился сухим, металлическим воздухом. Глаза открылись рывком. Потолок был низкий, серый, в трещинах, как старая бетонная плита. Лампа под потолком мерцала, раздражающе щёлкая. Свет был холодный, больничный, и от него сразу захотелось зажмуриться обратно. - Блять… - сорвалось с губ. Голос прозвучал чужим. Хриплым. Горло жгло, будто он всю ночь дышал пылью. Он попытался приподняться — тело отозвалось тупой болью сразу везде. Особенно в ноге. Артём застонал и опёрся локтями о холодный пол. Пол. Не кровать. Не койка. Пол. Он был в камере. Голые бетонные стены. Металлическая дверь с маленьким мутным окошком. Ни окон, ни мебели — только три тонких матраса, брошенных прямо на пол, и решётка в углу, заменяющая туалет. Запах — смесь сырости, антисептика и чего-то сладковато-химического, от чего снова подташнивало. - Эй… - раздался дрожащий голос. Артём резко повернул голову. В дальнем углу, подтянув колени к груди, сидел тот самый парень из автобуса. Паникёр. Макс. Лицо бледное, глаза красные, будто он плакал или вот-вот начнёт снова. - Ты живой? - прошептал Макс, будто боялся, что стены услышат. - Пока да… - Артём сглотнул. - Где мы? - Я… я не знаю, - Макс нервно усмехнулся. - Это точно не экскурсия, да? Артём хотел ответить, но в этот момент кто-то зашевелился у стены справа. Девчонка в ярко-зелёной кофте с символами радиации. Фанатка. Она лежала на боку, уткнувшись лицом в матрас, и тихо всхлипывала. - Эй, - Артём с трудом подполз ближе. - Ты как? Она повернула голову. Глаза опухшие, на щеке грязный след от слёз. - Они… - голос сорвался. - Они всех взрослых забрали. Сказали… что нам «повезло». Мои родители... Слово «повезло» повисло в воздухе, как издевательство. Девушка снова безвучно всхлипнула. - Как тебя зовут? Раз уж мы собратья по несчастью. Меня Артем - Руби. - Тихо ответила девушка и дальше продолжила утопать в своих мыслях. Артём медленно обвёл взглядом камеру. Три матраса. Три человека. Его сердце пропустило удар. - Где Кира? Макс замер. Его пальцы, до этого судорожно теребившие рукав, остановились. - Кира?.. - переспросил он тихо. - Та девчонка в очках? - Да. Она была с нами. Она сидела рядом со мной, - Артём почувствовал, как внутри снова поднимается то самое тёмное, вязкое. - Где она? Руби отвела взгляд. - Её не привели, - сказала она почти шёпотом. - Когда нас тащили… я видела. Её увели в другой коридор. Там… - она сглотнула. - Там двери были другие. Белые. В животе у Артёма похолодело. Белые двери. Больничные. Лабораторные. - Нет, - выдохнул он. - Она знала. Она говорила про газ. Она должна быть здесь. Он резко ударил кулаком по полу. Бетон отозвался глухо, а по костяшкам прошла резкая боль. Но это было даже хорошо — боль держала в реальности. - Может… может, её отпустили? Должно же быть хоть что-то хорошее? - неуверенно предложил Макс, цепляясь за мысль, как за спасательный круг. Артём медленно поднялся на ноги, опираясь о стену. Нога снова заныла, но ему было плевать. - Нет, - сказал он глухо. - Таких, как она, не отпускают. Где-то за стеной послышались шаги. Тяжёлые. Методичные. Металл звякнул о металл. Лампа под потолком мигнула сильнее. Артём смотрел на дверь и впервые по-настоящему понял: экскурсия закончилась. И если Кира не здесь — значит, всё стало гораздо хуже, чем он думал. "Северс-..." Вспомнил Артем. Где-то он это уже слышал... - ААА!! - Донеслись крики из-за стены. Артем подскачил. Крик мужской. Не женский. Не Кира. - Это нормально. - Тихо сказал Макс. - Я очнулся первым и они методично похоже пытают кого-то. Причем голоса каждый раз разные. С этими словами Руби ещё больше впала в отчаяние. Артём не знал, что страшнее — крики или тишина после них. Артем кинулся к девушке. Черт. Она вся дрожит. Бедняжка. Это ведь действительно отвратительно. В любой момент она может услышать голоса своих родителей. Ужас. - Макс, снимай куртку. - С чего это вдруг? - Потом он перевел взгляд на Руби и понял. - Конечно. Вот. Надень Руби. Та лишь накинула её на плечи. И вдруг... Бах! Бах! Бах! Выстрелы! Три раза. Именно столько, сколько голосов слышал Максим. И какой-то ещё звук... Кажется хрип? Руби теперь откровенно рыдала. Даже Артем застыл. О Господи, это же были выстрелы. Мать вашу выстрелы! В какой кошмар они вообще попали?! По их коридору послышались шаги. К ним кто-то идёт? Артем еле еле заставил себя двигаться. Он прижался к двери, вслушиваясь. Несколько и судя по брянканью железа об железо, с ними как минимум один военный. - Приготовтесь, сюда кто-то идёт. - Да и без тебя слышим. - Беззлобно произнес Максим И какого же было удивление, когда дверь открыл никто иной, как их гид, но только в халате и более официальной одежде под ним. На бейджике написано... "Старший ученый базы - Икар Бусован". С ним ещё пять вооруженных людей и ещё один человек в халате. На бейджике которого: "Лаборант - Роман Филиппов". - Так вы... Вы изначально были заодно? - В перерывах между всхлипами, спросила Руби. - Какая разница? Я же не злодей какой-нибудь чтобы начать объяснять как мы всё это провернули и зачем. - Икар противно улыбнулся. - К сожалению, я думал что такое количество биоматериала хватит надолго. Но их хватило лишь на пару часов. Так что, ребятишки, готовьтесь, скоро вы увидите вершину генной инженерии! Хоть это и не совсем по правилам нашей базы. Ведь обычно из подростков получается крайне агрессивные особи. Но! Ради вас сделаю исключение. - Он энергично подмигнул. - Как я и сказал, мы слишком быстро израсходовали материал. А я только вошёл во вкус. - Ты же в курсе, что мне придется об этом доложить, да? - Впервые сказал что-то лаборант Роман. На удивление он был невероятно спокоен. Очевидно что опыт у него уже имелся. Но опыт чего? - Да и плевать. Если не понесем никаких убытков, то мне как одному из старших ученых это простят. Как и всегда. - Он снова улыбнулся. - Что?... Что значит израсходовали всех? - Почти шепотом произнесла Руби. - Да то и значит! Не задавай тупых вопросов. Мне этого и с лаборантами хватает. - А Кира?! Она же вам для чего-то нужна была, ведь так? Её вы тоже израсходовали?! - Ох, у Артема такое чувство, что он зря повысил голос. И он не ошибся. В следующую секунду ему в живот прилетело автоматом. - Как я и сказал, этого мне и с лаборантами хватает. Ведите их. О. Точно. Ты спросил про Киру, её знакомый? - Он хитро прищурился, но через секунду снова, видимо, заскучал. - Она ничего не выдала. Поэтому её ждёт участь, что и вас. Только в двойном объеме. Мы ведь хотим удивить её папашу. Пф, перемирие они захотели. Как же. - Кажется это он уже сам с собой говорит. Трое вооруженных людей подошли к ним. Когда как двоя остальных подняли автоматы, на всякий случай, чтобы не брыкались. Им даже не удосужились надеть что-то на голову! Они что... Действительно считают их уже покойниками?... Проходя дальше по коридору они выходят похоже в коридор побольше, по бокам такие же камеры, но только вместо бетонных стен у них стекло, похоже пуленепробиваемое. Иначе... Иначе как объяснить что эти твари внутри клетках не вырываются?... - Что за?! - Недоумевающе выкрикнул Артём. Макс просто застыл. А Руби похоже почти вырвало. В камерах сидели не люди. Артём не знает, как их даже описать. Зомби. Они больше похожи на зомби. На мутантов каких-то. Ноль. В их глазах абсолютно ноль. Даже животные смотрят более осознанно чем они. А они, просто куски изуродованной плоти. - О! Вот мой любимчик. - Почти что нежно произнес Икар, подходя к одной из камер. В этой был мутант с какими-то отростками со спины. Они почти отваливались. - Бусован. Хватит уже, у вас завтра уже будет новый любимчик. А теперь пошли и поскорее закончим. И наконец-то пойдем на обед. - Подал голос Роман. Каждый мутант в камерах был особенным, что-ли. У того вот рога, у этого огромные ноги. Но у всех было одно сходство. Они еле еле двигались и похоже вообще не понимали что происходит. Слова Романа про «обед» прозвучали в этом коридоре смерти как финальный аккорд абсурда. Для этих людей человеческие жизни превратились в «материал», в сухие цифры отчетов и порции биомассы. Артём шел, стараясь не смотреть в стеклянные вольеры, но взгляд помимо воли цеплялся за детали: обрывки одежды на мутантах, которые когда-то были обычными джинсами или толстовками. Эти твари не были рождены в пробирках. Они были сделаны. Есть то, что Артёма не отпускает до сих пор. - «Северский»… - прошептал Артём, и его мозг наконец сложил пазл. Телевизор вчера. Новости на фоне. Степная мафия. Фамир Северский. - Кира Северская… Она дочь лидера мафии! Икар Бусован, шедший впереди, резко остановился и обернулся. Его глаза за линзами очков блеснули холодным любопытством. - О, а парень-то не совсем безнадежен. Сообразил. Да, Кира — наш «золотой билет». Видишь ли, Артём, когда большие люди хотят мира, они приносят жертвы. Но когда очень большие люди хотят власти, они превращают детей своих врагов в… - он неопределенно махнул рукой в сторону камеры с рогатым существом, - в наглядное пособие по биологии. - Ты больной ублюдок, - выплюнул Артём. - Я ученый, - мягко поправил Икар. - Больным был бы я, если бы позволил такому редкому генотипу пропасть зря. У Киры поразительная сопротивляемость. Мы вкололи ей двойную дозу «Эпсилона», а она до сих пор сохраняет сознание и даже пыталась перекусить сонную артерию моему ассистенту. Они подошли к массивным белым дверям в конце коридора. Охранник приложил карту, и двери с шипением разошлись. За ними открылся операционный зал. В центре стояли три стеклянные клетки. Внутри которых были кресла с фиксаторами и всякими трубками. А в глубине, за еще одной прозрачной перегородкой, на коленях сидела Кира. Ее руки были скованы за спиной металлическими кольцами, вмурованными в пол. Капюшон слетел, черные волосы слиплись от пота. Она почти не отреагировала на пришедших. Её трясло. - Так. Хорош глазеть. Давайте давайте. Кыш по камерам. - Произнес Роман и ребят закинули в коридорчики которые вели к двери в клетку. После потащили и усадили в кресла. Ох. Как же Артём сопротивлялся, даже второму солдату пришлось помогать. Да и кричал всё время что-то про Киру и что они с ней сделали. Макса всего трясло, он пытался поговорить и договориться чтобы его отпустили. Руби... Она сама села. Всё. Фиксаторы захлопнулись. Дороги обратно нет. До Артёма только сейчас доходит. Это всё правда... Это конечно капец. В камеры каждого из троицы заходят Икар и Роман. Вводят трубки, настраивают что-то. Артём попытался укусить того за руку, но фиксаторы на груди не позволяют. Тот же почти никак не отреагировал на такое движение. Черт. Он сильно дернулся и кажется нога теперь снова в том положении, когда болит! И именно в этот момент по трубке начинает течь какая-то жидкость. Она светится... Она светится! Щипит. Сначала лишь в руке, а потом почти мгновенно и во всём теле. - Начинаем подачу стимулятора, - буднично произнес Роман, глядя на монитор. - Давление пятьдесят... шестьдесят... Артём хотел закричать, но мышцы горла просто отказались повиноваться. Его тело больше не принадлежало ему. Он чувствовал, как внутри него начинается какая-то безумная стройка. Или снос. Сначала пришёл запах. Резкий, тошнотворный. Запах шашлыка. Затем пришла боль. Но это была не та боль, к которой он привык. Это было ощущение, будто миллиарды крошечных насекомых одновременно начали выгрызать его изнутри, превращая плоть в труху. Он посмотрел на свои пальцы, пристегнутые к подлокотникам. Кожа на них начала белеть, становиться сухой и ломкой, как пергамент. Она шелушилась и осыпалась мелкими хлопьями прямо на глазах. Как же сильно его трясет. Как получается огонь? Возьмём дерево. В его составе куча углерода и благодаря энергии которую оно получает, связи распадаются. Но образуются новые. С кислородом. От этого вырабатывается ещё больше энергии, чем было потрачено и мы видим этот процесс в качестве огня. Клетки Артёма проходят через примерно тоже. Но откуда энергия для распада связи клеток в его руках? Из инъекции? Или инъекция запустила процесс, когда его собственная энергия тратится на это? Скорее сначала было первое, потом организм быстро адаптировался под новую функцию и сам мог воспроизводить процесс. Но для того чтобы организм стал тратить на это свою энергию, нужно переписать кучу данных во всех клетках организма. Как только клетки распадались, обнажая внутренние ткани, они вступали в контакт с воздухом лаборатории. - Смотри, Роман, - Икар подошел ближе, его глаза за линзами расширились. - У объекта 04-А экзотермическая реакция. Он не просто мутирует, он окисляет собственную биомассу. Внутри Артёма что-то окончательно лопнуло. Тот «черный мазут» гнева, который он копил годами под маской «нормального мальчика», наконец нашел выход. - Боюсь, что что-то не так и с остальными двумя. Посмотрите. Они должны были уже превратиться при такой дозе. - Роман указал на Руби и Макса. У Руби кажется почти ничего не происходит, лишь корчится и извивается. Но она всё равно всё ещё в сознании и является человеком. Икар лихорадочно записывает что-то. Когда как Роман в спешке пытается увести ученого прочь из камеры. А вот у Макса изменения заметны. Всех кто находился рядом с его камерой оттолкнуло. И больше не пускало на те же места. Да и пространство вокруг него будто... Искаженное? Он толкает. Толкает сгустки крепко скреплённых клеток. Не такие свободные связи как у газа или жидкостей, а именно сжатые в твердое состояние. Но опять же, откуда энергия? Чтобы оттолкнуть сгусток связей, нужно выпустить волну. Опять энергия берется из него самого. Жидкость жгла изнутри, раскаляя каждую клетку. Артём смотрел на свои руки, и ему казалось, что он видит, как его кожа становится тоньше, прозрачнее, сквозь неё проступает не то свет, не то внутреннее, жуткое сияние. Запах шашлыка теперь был не просто тошнотворным — он становился удушающим, исходящим от него самого. Боль в ноге, боль в голове, боль везде. Но сейчас она концентрировалась в запястьях. Там, где металлические фиксаторы удерживали его, на коже начали появляться волдыри. Металл… металл стал горячим. Слишком горячим. Артём дёрнулся, пытаясь вырваться, и услышал тонкий стон. Это был не он. Фиксаторы на запястьях, те самые, что крепко сдерживали его, вдруг начали негромко шипеть. Поверхность серого металла потемнела, затем на ней появились крошечные пузырьки, будто кипяток на масле. Металл потек. Не сразу. Сначала медленно, вязкими, блестящими каплями, которые тут же прожигали плоть под собой. Артём закричал. Его собственный голос прозвучал как хриплый скрежет. — Объект 04-А! Что происходит?! — это был Роман. Его голос звучал испуганно. Но Артём не слышал. Он чувствовал только это жуткое, обжигающее прикосновение расплавленного металла к своей плоти. Это было похоже на расплавленную сталь, которая медленно, но верно прожигала его запястья, одновременно припаиваясь к ним. Боль была такой, что мозг отказывался её обрабатывать. Это было слишком. Слишком! «Надо… Надо выбраться!» Он не знал, как он это сделал. Как он вообще мог это делать. Но энергия, эта внутренняя агония, подсказывала выход. Его руки были прикованы к подлокотникам кресла, но стекло… Изо всех сил, игнорируя дикую боль в запястьях, Артём выгнулся. Металл на фиксаторах продолжал плавиться, часть его уже впиталась в обожженную кожу, часть капала на пол с тихим шипением. Он сдвинул одну руку, потом вторую, преодолевая сопротивление покалеченных фиксаторов. Руки были в жутких ожогах, кожа лопалась, но он чувствовал, как сила внутри него рвётся наружу. Он прижал ладони, обожжённые и сияющие изнутри, к прозрачной стене своей камеры. Касание. Поверхность стекла мгновенно пошла рябью, как вода. В следующее мгновение, послышался треск. Не один. Множество мелких трещин паутиной расползлись от его рук. - НЕТ! - закричал Роман, бросаясь к пульту управления. Икар же лишь завороженно смотрел. - Он плавит барьер! Остановить подачу! Но было поздно. Стекло не просто трескалось. Оно начало пузыриться, мутнеть, а затем и плавиться, как будто к нему приложили раскаленный автоген. Из центра, где были ладони Артёма, повалил едкий пар. Запах жжёного стекла смешался с ужасающим запахом горелой плоти. Он давил на стекло, со всей силы, что осталась, что появилась в нём. Боль от прикосновения к плавящемуся стеклу была нестерпимой, но это была другая боль, не та, что от фиксаторов. Это была боль созидания, боль разрушения преграды. Внутри что-то ликовало, дикое и первобытное. Он не понимал, что происходит, но это работало! Артем вспомнил про трубки, что всё ещё воткнуты в него и выдернул их. Плевать что пошла кровь. Макс в соседней камере бился в припадке, его тело сотрясалось, искажая пространство вокруг себя. Руби лишь смотрела на Артёма расширенными от ужаса глазами, не в силах даже закричать. Плотное, толстое стекло, рассчитанное на удержание самых опасных тварей, прогибалось. Середина мутнела и истончалась, превращаясь в вязкую, полупрозрачную массу. Артём чувствовал, как его собственные силы уходят, как будто он сжигает себя, чтобы разрушить эту стену. Но он не остановился. Ещё секунда. Ещё немного. «Северский…» — эта мысль была единственным, что удерживало его в сознании. И вот, с громким, предсмертным хрустом, плавящаяся часть стекла провалилась внутрь, оставляя неровную, дымящуюся дыру. Горячий воздух с запахом озона и расплава ударил в лицо. Он шагнул за пределы клетки. Естественно сильно заранее, когда он ещё плавил стекло, солдаты направили на него пушки. Неожиданно их кидает вперёд. Это было что-то искаженное... Что-то искаженное откинуло их со спины. Артём посмотрел на Макса, тот тяжело дышал и его ладонь была широко открыта, как будто он запустил волну. Не время думать! Кира! Ей вводили двойную дозу! Ей нужно помочь, пока не поздно. Артём не знал как угомонить огонь, что валит из его рук. Но он знает что может сделать с этим фактом. Она направляет руки к лежащим солдатам. Те загораются, похоже их форма не предусматривала такое. Теперь к Кире. Щелк. Артём смотрит в сторону Киры, та... Она вырвала металлические фиксаторы из пола и встала в полный рост. Но руки всё ещё за спино... Бах! Не важно. Она разорвала фиксаторы, теперь у неё остались лишь металлические кольца на запястьях. Всё это сейчас такое сюрреалистичное, что Артем даже не станет этому удивляться. - Помощь нужна? - Спросил Артём. Моазу после вопроса, Кира выбила первую дверь. Потом как-то слишком быстро добралась до второй. И вот. Она тоже на свободе. - Ясно... Ты помогай тогда Руби, я Максу. Но вместо этого Кира закричала. Она бросилась к солдатам и стала... О боже мой. Стала давить каждого в фарш. Хоть она и могла загореться, но кажется это её как-то не волнует. Что это с ней? Хотя, главное что она сама справится. А вот Руби и Максу до сих пор нужна помощь. Раз у Макса что-то там есть, то он сперва поможет Руби. Он также расплавил стекло. Шагнул. - Стой! - Она наконец-то что-то сказала. - Просто останови жар, ты можешь убрать фиксаторы и не плавя их - Я понятия не имею как! - Слушай. Я точно также без понятия что сейчас происходит. Черт, да даже мои родители... Слушай меня, ты управляешь процессом. Ты решаешь где воспламениться. И правда. Он это чувствовал. Как когда ты пытаешься заставить себя подтянуться. Твои мышцы затрачивают энергию твоего тела. Тут немного по другому. Просто расслабься. Перестань напрягаться. Перестань направлять энергию. На удивление это действительно помогло. Что очень удивило Артёма, ведь он никогда не верил в эти техники, ведь они основывались в основном на том, чтобы не злиться, чтобы успокоиться. Он нажатием на кнопку около кресла, открывает фиксаторы. Руби продолжает сидеть. Кажется она не совсем уверена, что ей делать. Артём без раздумий вытаскивает её с кресла и обнимает. - Мне жаль, что такое произошло с тобой. Но мы должны как минимум выбраться. Там потом сама решай. Я уверен, твои родители бы хотели чтобы ты вылезла из этого ада. Они простояли вот так ещё одну секунду. За спиной что-то взревело. Кира. Она стояла посреди операционного зала, вся в крови — не своей. Металлические кольца на её запястьях были вмяты, искорёжены, будто их жевали. Тела рядом с ней продолжали гореть. Глаза — голубые. И теперь они пугают. Икар лежал у её ног. Живой. Это было видно по тому, как он дышал. Часто. Рвано. - Не… не убивай его, - хрипло сказал Артём, сам не до конца понимая, зачем. Кира медленно повернула голову. Посмотрела на него так, будто он сказал что-то на незнакомом языке. - Он сделал меня… этим, - сказала она. Голос был сорван. Очевидно, она много кричала. - Он сделал это с другими. С тобой. С ними. - Я знаю, — тихо ответил Артём. - Но если ты его убьёшь — мы так и не узнаем, что он вколол. И сколько у нас времени. Это подействовало. Не сразу. Но подействовало. Кира дёрнулась, будто хотела ударить ещё раз — и остановилась. Отступила. Сжала кулаки так, что металл на запястьях заскрежетал. Она направилась к камере Макса. На удивление теперь к ней можно было подойти. Выбила две двери и выдрала фиксаторы. Кажется не особо заботясь о сохранности его рук. В коридоре завыли сирены. Где-то далеко хлопнули двери. База оживала. Поднималась. Артём выпрямился. Огонь в нём всё ещё был. Но теперь — под контролем. С трудом. На злости. На страхе. - Тогда уходим, - сказал он. - Сейчас. Пока нас не накрыли всем, что у них есть. Они побежали. По коридору, где за стеклом бились недомутировавшие твари. По полу, пропитанному кровью и химией. К выходу, которого никто из них раньше не видел. И где-то глубоко внутри у Артёма впервые возникла ясная, ледяная мысль: Это только начало.