Часть 1: тесная комната
2 февраля 2026 г., 19:14
Сегодняшний день выдался изматывающим. Казалось, Сан-Франциско плавился: октябрь перевалил за середину, но лето и не думало отступать, зависнув над улицами душным маревом.
Ворвавшись в комнату общежития, Со Хён из последних сил боролся с желанием содрать с себя всё лишнее еще в коридоре. Ткань, пропитанная потом, облепила тело, превращаясь в липкую, удушающую броню.
На часах — 16:43. До возвращения соседа оставалось еще два часа.
— Как же я хочу в душ… — выдох сорвался в пустоту, став единственным звуком в замершей комнате.
Наконец одежда бесформенным комом рухнула на кафель, и шум воды наполнил пространство. Минут пятнадцать прошли в блаженном забытьи под прохладными струями. Но стоило крану перекрыться, как в наступившей тишине стукнуло осознание: чистые вещи остались на кровати.
— Чёрт… дурацкий день.
Со Хён замер, прислушиваясь. В комнате царило абсолютное безмолвие.
— Быстро. Туда и обратно, — этот шепот был скорее приказом самому себе.
Дверь ванной приоткрылась с едва слышным скрипом. Осторожный шаг, еще один. Воздух в комнате казался непривычно прохладным на влажной коже. Шаги были мягкими, почти кошачьими, словно пол мог в любой момент превратиться в тонкий лед.
— Эй!
Голос полоснул по нервам, как лезвие. Со Хён замер, не успев пройти и пару метров.
— Там еще теплая вода осталась? А то я уже хотел стучать, проверять, не утонул ли ты там, — голос прозвучал слишком близко.
Силуэт, едва покинувший ванную, метнулся обратно со скоростью напуганной тени. Дверь захлопнулась с тяжелым, гулким стуком, эхом отозвавшимся в груди.
Ладони вцепились в края раковины. Вдох застрял где-то в гортани. Почему он вернулся раньше? Сердце колотилось так яростно, что этот ритм отдавался болезненной пульсацией в висках.
— Ты в порядке? — голос Майка за дверью теперь звучал с тенью беспокойства. — Выходи давай, мне бы тоже сполоснуться, репетиция на носу.
— Я… я сейчас. Подожди минуту, — голос сорвался, выдав панику.
На мгновение повисла тишина, а затем послышался смешок.
— Если что, я не видел твою голую задницу, так что можешь не переживать за свою честь, — шутливо проговорил парень в дверь, — и твой маленький член тоже, — расхохотавшись от своей шутки, он весело пробарабанил по двери дробь, и этот звук заставил Со Хён вздрогнуть всем телом. Полотенце в руках невольно намертво сжалось.
— М-можешь подать вещи… — просьба вышла тихой, почти просящей. — Они н-на кровати. Оставь у двери.
Шорох ткани, шаги.
— Держи. Только живей, я правда опаздываю, — в голосе Майка проскользнуло легкое нетерпение. — Натягивай свои штанишки и освобождай территорию.
Дверь приоткрылась на узкую щель. Тонкая рука мгновенно выхватила одежду, и замок снова щелкнул.
Через пару минут из ванной вышла фигура, полностью скрытая в безразмерных штанах и худи с натянутым по самые брови капюшоном.
— Я же говорил, что ничего не видел, — бросил Майк, проходя мимо и стягивая футболку. — Что ты так перешугался?
Он по-дружески ткнул Со локтем в бок, прежде чем скрыться за дверью. Снова зашумела вода.
Тело Со Хён осталось неподвижно стоять посреди комнаты. Тяжелый выдох, который перерос в рваное, частое дыхание. В легких стало катастрофически мало места. Ноги подогнулись, и серый кокон буквально рухнул на кровать, зарываясь в одеяло с головой. Раздражение поднималось внутри густой, вязкой волной. Ярость на собственную неосторожность. Всё было слишком на грани.
Через десять минут Майк вышел, на ходу вытирая голову.
— У нас прогон до восьми. Если хочешь, можем вместе поужинать. Закажем пиццу или что-нибудь ещё.
Ответа не было.
— Со, ты что, вырубился? — он заглянул за плечо, но, увидев неподвижный холмик под одеялом, лишь хмыкнул. — Ладно, оставлю записку.
Входная дверь хлопнула, отрезая шум коридора. Тишина вернулась, но она больше не приносила покоя.
— Этого не должно больше повториться, — Со Хён села на кровати и до боли сжала виски ладонями.
Прошло полчаса, прежде чем дрожь в пальцах окончательно утихла. Контроль возвращался медленно, делая движения механическими и пугающе выверенными. Со Хён достала из ящика тумбочки новый, еще упакованный бандажный бинт.
В ванной свет безжалостно ударил по глазам, заставляя на мгновение зажмуриться. Со замерла перед зеркалом, всматриваясь в собственное отражение. Лицо казалось мертвенно-бледным, а в глубине зрачков всё еще метался отголосок пережитого испуга. Взгляд скользнул выше: отросшие темные корни волос уже заметно контрастировали с выцветшими розовыми прядями, а рваная челка лезла в глаза. Нужно было подстричься, пока Со Хён не стал выглядеть слишком неопрятно для парня, но сейчас на это не было сил.
Худи мягко соскользнуло к ногам, оставляя её один на один с правдой.
Взяв бинт в ладони, слой за слоем она начала обматывать грудь, затягивая ткань так туго, чтобы ни один изгиб не выдал её тайну. Дышать стало трудно, ребра сдавило железным кольцом, но только эта тяжесть давала иллюзию безопасности.
Поверх бинтов легла футболка, следом привычное, спасительное в своей безразмерности худи. Со Хён поправила ворот, убеждаясь, что лишние слои ткани надежно всё скрыли.
Было почти семь, когда в комнате сгустились сумерки, и только небрежный клочок бумаги на столе белел в полумраке. Со бросила короткий взгляд на размашистый почерк Майка, предлагавшего ужин, но внутри не отозвалось ничего, кроме усталости.
Молча, почти механически, Со Хён начала сгребать разбросанные кисти и тюбики краски в тяжелую сумку. Холодный металл инструментов и запах засохшего масла помогали окончательно прийти в себя.
Взяв ту самую записку, Со перевернула её и на чистой стороне оставила быстрый, едва читаемый ответ:
«Прости. Сегодня в мастерскую. Буду поздно».
Дверь закрылась почти беззвучно, оставляя позади и Майка, и липкий страх, и комнату, которая сегодня едва не стала ловушкой.
