"The Awakening" Пробуждение

      Время на выходных растянулось, теряя четкие очертания: без расписания пар, шума мастерских и горящих дедлайнов пространство общежития наполнилось какой-то сонной, вязкой тишиной. Можно было позволить себе быть не собранным. Замереть, раствориться в бездействии и ни за что не отвечать.       Майк с самого утра нарушал этот покой. Он был непривычно шумным: гремел кружками, заставляя металл и керамику взрывать тишину, включал музыку, то и дело распахивал окно, впуская уличный гул, и тут же захлопывал его обратно. — Ты вообще когда-нибудь спишь? — пробормотала Со Хён хрипло, наконец сдаваясь и садясь на кровати. — Когда ты не ворочаешься, — Майк ухмыльнулся и, проходя мимо, бесцеремонно хлопнул соседа по плечу.       Со Хён дернулась, скорее от неожиданности и близости этого жеста, чем от самого прикосновения.       Они завтракали вместе, сидя слишком тесно для большого стола. Майк постоянно вторгался в чужое пространство: тянулся за сахаром, за хлебом, за кружкой, то и дело задевая соседа локтем или костяшками пальцев. Он казался слишком живым, слишком расслабленным для этого часа. Со Хён замечала каждое это движение, каждую случайную искру физического контакта, которая заставляла её инстинктивно группироваться.       Ближе к обеду Майк затих, устроившись на общем диване с книгой. Он читал, закинув ногу на ногу, и в комнате стоял лишь мерный, успокаивающий шорох переворачиваемых страниц.       Со Хён сидела на своей кровати, подтянув ноги к груди и прижавшись спиной к прохладной стене. Скетчбук лежал на коленях, и карандаш двигался по бумаге почти автономно. Быстрые и уверенные линии создавали силуэт, повторяя изгиб плеча, линию шеи, ракурс головы, чуть склоненной в сторону. Со не осознавала, что именно выводит рука, она была где-то глубже этой комнаты, полностью растворившись в ритме штриха. — Ты чего такой сосредоточенный? — голос Майка донесся словно издалека. Ответа не последовало. Майк перелистнул страницу и бросил взгляд на кровать соседа. — Эй. Со Хён не слышала. Тогда Майк встал и подошел ближе без задней мысли, подгоняемый простым любопытством. — Что ты там так…       Матрас мягко прогнулся под чужим весом. Майк поставил колено на кровать, прямо между ног Со Хён, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть в блокнот.       Со вздрогнула всем телом, чувствуя, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Карандаш со стуком выскользнул из пальцев. Блокнот закрылся мгновенно, с резким хлопком. — Ты что делаешь?! — слова вырвались раньше, чем удалось выровнять дыхание. — Тебе понятие личного пространства вообще знакомо?       Их лица оказались пугающе близко. На мгновение мир замер. Майк застыл, вглядываясь в расширенные зрачки соседа, а затем медленно отступил, поднимая ладони в примиряющем жесте. Его губы тронула привычная усмешка. — Спокойно, — бросил он. — Я просто хотел посмотреть.       Со Хён почувствовала, как щеки обжигает неконтролируемым жаром. Пришлось поспешно отвести взгляд и заняться карандашами, рассыпавшимися по покрывалу, будто они вдруг стали важнее всего. — Нельзя так… подкрадываться, — пробормотала девушка. — Это… это личное. — Ладно-ладно, — Майк продолжал улыбаться. В его взгляде читалась опасная легкость. — Но теперь мне правда интересно. Можно?       Он кивнул на зажатый в руках блокнот. Со Хён замешкалась, чувствуя, как пальцы буквально впились в плотную обложку. А затем, сама не понимая почему, протянула скетчбук вперед. — Только быстро. И без комментариев.       Майк сел на край кровати, уже не так вызывающе близко, но всё равно ощутимо. Он листал страницы медленно, вдумчиво. Улыбка расцвела на его лице почти сразу. — Это наш двор, — констатировал он. — А вот тут… остановка у универа?       Со Хён кивнула, не поднимая глаз. Лист перевернулся. Еще один. Майк вдруг замолчал. Она поняла всё еще до того, как тишина стала давящей. Зарисовки повторялись. Один и тот же профиль, наброски плеч, характерный разворот головы. Он — читающий, он — смеющийся, он с опущенным взглядом. Чем ближе к последней странице, тем чаще. — Я просто… — голос Со Хён зазвучал слишком поспешно, почти оправдывающимся. — У тебя подходящий типаж. Понимаешь? Как у богов в греческой мифологии. Чистые линии, пропорции… Удобно для практики.       Она говорила, не делая пауз для вдоха, пытаясь завалить Майка словами, как песком. Тот медленно поднял взгляд. Улыбка на его губах стала какой-то иной. — То есть, я выгляжу как божество? — вопрос прозвучал мягко. Почти шутя. Со Хён почувствовала, что краснеет уже до корней волос. — Я не это имел в виду, — буркнула она, забирая блокнот обратно. Майк негромко рассмеялся, вставая с кровати. — Ладно, художник. Красиво. Мне нравится.       Он вернулся на диван, как будто ничего не произошло. Со Хён осталась сидеть, глядя на свои руки, которые всё еще мелко дрожали. Карандаш так и остался лежать на полу.       К вечеру атмосфера в комнате изменилась. Майк стал другим. Шутки прекратились. Он постоянно уходил, то пройтись, то за сигаретами. Когда он вернулся в последний раз, его движения стали резкими, шумными. Он начал демонстративно говорить о каких-то девчонках, о «нормальных планах» на вечер, о том, что надо бы завалиться в бар и как следует встряхнуться.       Со Хён слушала это и чувствовала, как внутри завязывается тугой, холодный узел. Позже, когда они сидели каждый на своей кровати в гнетущей тишине, Майк вдруг спросил, не глядя в сторону соседа: — Слушай… ты ведь нормальный, да? Со Хён подняла голову. — В смысле? — Ну… — Майк усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. — Ты сам понимаешь. — Тебе нужно заключение от психиатра? — голос прозвучал язвительно, прикрывая нарастающую тревогу. Майк отвел взгляд, дернув плечом. — Забей.       Комната захлебнулась в тишине. Со Хён прокручивала этот странный, ломаный день по секундам. Утро. Смех. Теплое колено на матрасе. Вспышка близости. И этот вопрос, брошенный в темноту.       «Ты ведь нормальный, да?». В этом вопросе не было обвинения. Но было что-то хуже — страх, который он почему-то решил повесить на неё. Страх, что между ними произошло нечто, не вписывающееся в его «нормальный» мир.