"The Awakening" Пробуждение

      Со покраснела от кончиков пальцев до ушей. Внизу живота возникло то самое щекочущее чувство, которое застало её врасплох. «Я же видела Майка без футболки не раз. Что за реакция?». Она яростно тряхнула головой, стараясь выкинуть эти образы из памяти.       Сон окончательно прошел. Она быстро переоделась, собрала сумку с инструментами для зарисовок, закинула туда сэндвич и наушники, и вылетела из комнаты, не дожидаясь, пока за дверью ванной стихнет шум воды.       Утренний воздух бодрил, покалывая раскрасневшиеся щеки. Со зашла за кофе в небольшое место недалеко от кампуса — к счастью, они открывались на рассвете. Сев за столик у окна, она открыла скетчбук. Кофейня постепенно наполнялась людьми, и на бумаге один за другим начали возникать наброски: женщина с маленькой собачкой; старик на скамье напротив; вьющиеся влажные пряди; острые линии челюсти; слегка приоткрытый рот; глаза, которые смотрели со страницы с пугающим блеском.       Со замерла, вглядываясь в последнюю зарисовку. Рука сама вывела черты Майка. Она тут же перевернула страницу, будто пряча улику.       Внутри нарастал тревожный ком — похожее чувство возникает, когда спотыкаешься на ровном месте и на мгновение кажется, будто проваливаешься под землю. Это ощущение мгновенно вернуло её в реальность.       «До конца семестра осталось два месяца. Я должна сосредоточиться. Должна сделать то, ради чего я здесь. Я должна всё закончить и... ...перестать думать про его широкие плечи. Про капли воды, что стекали по его животу...»       Она резко хлопнула себя ладонями по щекам. Звук удара показался слишком громким в утренней тишине, но никто не обернулся. — Нужно подышать, — прошептала она и торопливо выбежала на улицу, на ходу надевая наушники. Она успела прилично отойти от кофейни, когда кто-то легко дернул её за рукав. — Я же говорил, что ты слишком торопишься. Перед ней стоял Ноа, слегка переводя дыхание, будто действительно долго бежал следом. Он протянул ей скетчбук. — Это ведь твой?       Пауза затянулась. Сердце девушки пропустило удар. Он листал его? Видел рисунки? Она выхватила блокнот резче, чем планировала, и сдвинула наушники на шею. — Как... как ты понял, что он мой? — голос предательски дрогнул. — Услышал, как бариста пытался тебя окликнуть, — спокойно ответил Ноа. — Блокнот остался лежать на столе. — Ты был там? — Да. Ждал свой заказ. Снова повисло молчание. Ноа выжидающе смотрел на неё. — Обычно в таких случаях говорят «спасибо». Эта фраза вырвала Со из ступора. — Спасибо, — повторила она, как эхо. — С тебя кофе. Со удивленно распахнула глаза. — Пока я пытался тебя догнать, мой стакан покинул меня, отправившись на встречу с тротуаром, — улыбнулся Ноа. — Так что теперь ты мой должник. Это не звучало как требование. Скорее как безобидное подначивание, от которого было трудно отказаться. — Ладно, я куплю. Пошли вернемся. — Не хочу туда, — он качнул голвой. — Пошли в «Хэвен». — Это же у самой набережной, — заметила она. — И? Ты ведь должен мне.       Он широко улыбнулся и, не дожидаясь согласия, зашагал в нужную сторону. Со Хён несколько секунд смотрела ему в спину, а затем ускорила шаг, догоняя его.       Они устроились на свободной скамье у воды. Соленый воздух приятно холодил кожу, а горячий стакан согревал пальцы. Небо над океаном казалось прозрачным, солнце слепило, рассыпаясь бликами по волнам. Какое-то время они сидели молча. — Ты уже сдал план итоговой работы? — первым нарушил тишину Ноа. — Я еще определяюсь с темой. — Профессор Фелтон снисходительнее к тем, кто соблюдает дедлайны.       Он сказал это легко, без нажима. Просто факт. Но при упоминании этого имени зубы со Хён сжались до боли, а скулы напряглись. Имя застряло где-то под языком, оставляя металлический привкус. К горлу подкатил тошнотворный ком.       Ноа, поднялся и отошел к краю набережной. Он встал спиной к ней, опершись руками об ограждение, и замер, глядя за линию горизонта.       Со невольно потянулась к блокноту. Рука сама начала набрасывать новую сцену: обманчиво спокойный океан, угол пирса, крошечные точки кораблей вдалеке. И его фигура, неподвижная, сосредоточенная. От этого наброска почему-то становилось теплее, как от маяка посреди шторма.       Следующий эскиз вышел крупнее. Первое, что она отметила — тишину в его лице. Не пустоту, а именно внутреннюю тишину. Казалось, он привык больше наблюдать, чем говорить. В его позе не было напряжения, только собранность. — Я, кстати, тоже пытался тебя поймать, но у меня никак не получалось передать выражение лица. Будто чего-то не хватало, — произнес он неожиданно.       Девушка вздрогнула. Реальность вернулась рывком. Ноа уже стоял рядом и заглядывал в скетчбук — деликатно, не вторгаясь в её пространство. — А я красивый, — добавил он, кивнув на рисунок. — Правда? — Да... — выдохнула она машинально и тут же спохватилась: — То есть нет! То есть... ты меня рисовал? — Угу, — кивнул он. — Зачем? — А ты зачем? Со промолчала, ожидая настоящего ответа. Ноа сел рядом, чуть боком, сохраняя дистанцию. — Мне показалось, что я увидел что-то странное, когда смотрел за твоей работой, — сказал он после паузы. — Потом замечал это и на других парах. Будто передо мной одновременно два разных человека. Я пытался удержать это ощущение на бумаге. Но сколько бы ни пробовал, итог один и тот же. — Оставь это, — резко перебила она. Слова вылетели быстрее, чем она успела их обдумать.       Он замолчал. Не стал расспрашивать или давить. Они снова сидели в тишине под шум прибоя, и эта тишина не казалась тяжелой.       Со Хён снова посмотрела на свой рисунок. Теперь она видела то, что упустила сначала: плавность линий, холодный оттенок волос, в которых тонул свет. Пряди лежали небрежно, но эта небрежность была выверенной. Линии лица мягкие, и на них особенно ясно читались тени: под глазами, у переносицы. Его глаза — холодные, но не колючие. Изучающие. Уставшие. Будто он всегда думает чуть больше, чем нужно. Губы тонкие, чёткие. Без показной чувственности. Его хотелось рассматривать дольше, чем она собиралась себе позволить. Скетчбук резко захлопнулся.       Вернувшись в общежитие, Со встретила пустую комнату. В памяти всплыло что-то про вечеринку. Про шум. Про людей. — Отлично, — выдохнула она.       Меньше всего ей хотелось сейчас чьего-то общества. Выпив обезболивающее, она сделала пару рассеянных набросков, без формы и смысла, и уснула.       Она так и не смогла разобрать, что именно не давало ей покоя: имя профессора, чужая тишина, которую оказалось так легко заметить, или лавина неопределенности, которая вот-вот накроет её в этой тесной комнате.