"The Awakening" Пробуждение

      Со Хён выглядел как свернувшийся котенок, тихо сопя в своей кровати. Майк замер на пороге.       «Он всегда был таким маленьким?» — мысль мелькнула неожиданно и застряла в голове, как заноза.       Ноги путались. Шаги выходили неровными, покачивающимися — слишком много выпитого, слишком мало сна. Комната плыла перед глазами, но кровать соседа служила надежным ориентиром. Он подошел ближе и наклонился, упираясь руками в матрас. Не надо.       Он знал это. Чувствовал слишком ясно.       Тело замерло. Он был так близко, что ощущал исходящее от Со тепло. Тот самый запах, знакомый, ставший причиной всего. Когда именно мысли о соседе перестали быть случайными? Когда он начал ловить себя на том, что жадно ищет его взгляд, голос, присутствие? Просто уйди.       Но он не ушел.       Майк сам не заметил, в какой момент оказался в чужой постели. Он двигался осторожно, болезненно контролируя себя, чтобы не разбудить соседа. Лег на самый край, стараясь не касаться, и всё равно оказался слишком близко. Уткнувшись носом в затылок друга, Майк провалился в тяжелый беспамятный сон.       Пробуждение было неприятным. Будто тяжесть собственных мыслей слишком давила. Сквозь сон тянулся вязкий запах алкоголя, сигарет и резких, чужих парфюмов. Голова Со открыла глаза и замерла. Несколько секунд ушло на то, чтобы осознать: это не сон, не кошмар. Ее действительно привалило. Тяжелая мужская рука лежала поперек её тела слишком реально. Рядом ощущалось чужое тепло. Холод прошел по животу, вызывая приступ тошноты. Дыхание перехватило. Нет! Сердце забилось так громко, что, казалось, его стук заполнил всю комнату. — Какого черта... — голос сорвался. — Майк?!       Она начала лихорадочно спихивать его с себя, злясь и не заботясь о том, насколько грубыми выходят движения. — Просыпайся! Да блин, ты тяжелый!       Майк лишь пробормотал что-то невнятное и нахмурился, скрестив руки на груди, будто его потревожили без всякой причины. Он даже не открыл глаз.       Со Хён выбралась из кровати и замерла, глядя на спящего друга. Сколько нужно было выпить, чтобы перепутать кровати? Тяжелый вздох вырвался сам собой, в висках запульсировало. Она постояла еще минуту, а затем бросилась собираться, хотя до занятий было еще полно времени. Ей просто нужно было уйти из этой комнаты.       Вскоре помещение наполнил аромат пряного супа. Девушка уже стояла у двери, когда решилась обернуться. — Майк, — она коротко коснулась его плеча. — Майк! Я ушел на занятия. Не знаю твоего расписания, но лучше вставай. На столе суп. От похмелья.       Входная дверь захлопнулась.       Глаза Майка приоткрылись. Он не собирался никуда идти. Дождавшись, когда стихнут шаги в коридоре, он зарылся носом в чужую подушку и, подмяв под себя одеяло, пролежал так еще несколько часов, впитывая запах, который сводил его с ума.       Погода становилась всё прохладнее, и девушку это только радовало. Наконец-то тело не плавилось под слоями мужской одежды, и дышать стало легче.       Занятия тянулись своим чередом. Со ловила себя на том, что мысли снова и снова возвращаются к плану итоговой работы. Она злилась на себя, срывалась, но каждый раз заставляла свой разум вернуться в рабочее русло. Однако по дороге домой утреннее воспоминание накрыло её с неприятной ясностью. Шаг ускорился, эту злость хотелось выплеснуть немедленно, а не носить в себе.       Майк встретил её на диване. В руках он держал ту самую книгу, которую она сама когда-то ему посоветовала. — Ты не хочешь объясниться? — бросила она прямо с порога.       Он медленно повернул голову. Выражение его лица было странным: не злость и не равнодушие, а какая-то болезненная, непривычная эмоция. — Эй! — раздражение Хэён только усилилось от его молчания. — Мне, кажется, придется сжечь всё постельное белье. Перегар был просто убийственный. Она прошла через комнату, ворча под нос, и принялась стягивать простыни с кровати. — Если не умеешь себя контролировать, может, вообще не стоит пить?!       Майк молча наблюдал за тем, как сосед пыхтит, демонстративно срывая ткань и бросая её на пол. На мгновение на его губах мелькнула улыбка, но тут же исчезла. Горло сжалось, зубы стиснулись так, что на шее проступили вены. — Хватит! — вырвалось у него громче и злее, чем он планировал. Это «хватит» было адресовано не ей. Себе.       Со замерла. Внутри живота будто что-то тяжелое рухнуло. За два месяца она ни разу не слышала от него такого тона. Казалось, картинка её аккуратно собранной, поддельной жизни треснула сразу в нескольких местах. Она так и осталась стоять, сжимая в руках чистый комплект белья. — Блять… — процедил Майк сквозь зубы.       Испуганная реакция Со отозвалась внутри него болезненной хваткой. Он резко встал и протянул коробку. — Мне… мне жаль, — добавил он тихо, почти шепотом, словно кто-то мог подслушать.       Она узнала упаковку сразу.       Вишнёво-шоколадные, воздушные макаруны. Её слабость, вдруг стала заметной. Единственное по-настоящему личное, что она так неосторожно позволяла себе. Из той самой кондитерской в четырёх кварталах отсюда. По телу прошла волна мурашек. Она вздрогнула, будто пытаясь стряхнуть ощущение. — Я… я не хотел, — Майк продолжал говорить едва слышно. — Я правда не помню, как оказался в комнате. И ничего после. Он и сам хотел бы в это верить. — Я отнесу это в прачечную, — добавил он уже у двери, подхватывая скомканные простыни с пола.       Дверь закрылась. Со осталась стоять посреди комнаты. Коробка в её руках казалась обжигающей.