"The Awakening" Пробуждение

      Решимость странным образом покалывала в кончиках пальцев, пока Хэён шла по коридору общежития, и заставляла сердце биться в ритме короткого «сейчас-сейчас-сейчас». После слов Ноа в библиотеке её собственная «оболочка» стала казаться ей невыносимо тесной. Ей нужно было выбраться из неё, признаться Майку, сбросить этот груз, пока она не задохнулась.       Но уже на подходе к комнате её шаг замедлился. Из-за двери доносился шум. Не привычный гул фильма или мерные басы музыки Майка, а громкие, чужие голоса и резкий, неприятный смех. Хэён застыла перед дверью, прикрыв на мгновение глаза. «Только не сегодня», — взмолилась она про себя. Но, сделав глубокий вдох, она толкнула дверь.       В комнате было накурено. Воздух стал тяжелым от запаха дешевого пива, вейпа и сигарет. На диване, развалившись, сидели двое. Майк стоял у окна, скрестив руки на груди. Заметив Хэён, он тут же выпрямился, и в его глазах промелькнула досада. — О, а вот и наш загадочный сосед! — воскликнул один из парней, поднимая банку пива. Он был широким в плечах, шумным, с добродушным, но уже покрасневшим лицом.       Но второй... она почувствовала инстинктивное отвращение еще до того, как он открыл рот. Парень сидел в самом центре дивана, закинув ногу на колено, и лениво вертел в руках зажигалку. У него было бледное, острое лицо и взгляд человека, привыкшего оценивать всё вокруг с точки зрения личной выгоды. — Со Хён, это Стив и Эрик. Мои друзья со старшей школы, — коротко представил их Майк. — Привет, — холодно отозвалась Хэён, проходя к своему столу. — Не знал, что у нас гости. — Извини, не успел написать, — Майк несвойственно ему затараторил, стараясь перехватить её взгляд, а в голосе слышалась неловкость, почти оправдание. — Они неожиданно зашли поздравить... — Да мы ненадолго, парень, не кипятись, — Эрик оскалился. Его взгляд скользнул по фигуре Хэён, задерживаясь на ней неприлично долго. — Майк сказал, ты у нас большой художник. Всё рассуждаешь о «высоком»? Хэён начала раскладывать книги, стараясь игнорировать его. Но Эрик, не дождавшись реакции, лениво выпустил струю дыма и продолжил, словно обращаясь к пустоте: — Слышал я про ваш факультет. Куча девиц, которые строят из себя непонятых гениев, и парни, которые забыли, как пользоваться яйцами. Искусство сейчас это, либо способ отмыть бабки, либо повод для баб поныть о своих чувствах. Стив неловко хмыкнул, чувствуя, как атмосфера накаляется. Майк нахмурился, сделав шаг вперед. — Эрик, полегче, — предостерег он. Но Эрика уже несло. Он явно чувствовал себя хозяином положения. — Да ладно тебе, Майк. Ты же сам знаешь: стоит бабе возомнить себя художницей, как она начинает нести чушь про смыслы, хотя на самом деле ей просто нужно внимание. У них мозг под структуру не заточен. Они могут только мазать краску по лицу, лишь бы было ярко и бессмысленно. И ты, Со, кажется, окончательно набрался этой заразы от своих подружек.       Хэён окаменела. Внутри неё что-то с оглушительным треском лопнуло. Весь день в библиотеке она размышляла о Франческе Вудман и растворении личности, а сейчас этот человек втаптывал всё это в грязь самым примитивным сексизмом. Она медленно обернулась. Её взгляд был таким ледяным, что Стив непроизвольно поставил банку на стол. — Знаешь, Эрик, — её голос был тихим, но в нем слышался звон стали. — Твоя проблема не в том, что ты не понимаешь искусство. Твоя проблема в том, что твой кругозор ограничен размером твоей зажигалки. Ты берешься судить о возможностях мозга, основываясь на биологии, которую, судя по твоим словам, ты тоже не удосужился изучить. Эрик замер, его кривая улыбка медленно сползла с лица. — Чё ты вякнул? — прошипел он, подаваясь вперед. — Я сказал, что твоё мнение об искусстве имеет ровно столько же веса, сколько и твоё присутствие в этой комнате — оно лишнее, — Хэён сделала шаг навстречу, не отводя взгляда. — Нападать на женщин, чтобы почувствовать себя значимым — это не позиция. Это диагноз. Тебе просто страшно, что кто-то из тех, кого ты презираешь, может оказаться в десять раз талантливее и глубже тебя. И судя по тому, как ты сейчас бесишься — так оно и есть.       В комнате воцарилась гробовая тишина. Стив округлил глаза, а Майк смотрел на Хэён с нескрываемым изумлением. Он никогда не видел Со Хёна таким яростным, прямым и пугающе уверенным в себе. — Ты... — Эрик начал подниматься с дивана, его лицо залило краской гнева. — Хватит, — Майк мгновенно перегородил ему путь. Его рука легла Эрику на грудь, жестко вжимая его обратно в подушки дивана. — Валите. Оба. Прямо сейчас. — Ты серьезно? Из-за этого выскочки? Мы же сто лет знакомы! — Эрик попытался огрызнуться, но встретившись с глазами Майка, в которых полыхнула настоящая ярость, осекся. — Вон, — Майк произнес это слово так, что спорить стало опасно для жизни. Стив быстро подхватил свою куртку, бормоча извинения. Эрик поднялся, поправляя рубашку, и бросил на Хэён полный ненависти взгляд. — Мы еще не закончили, «художник».       Когда дверь за ними захлопнулась, в комнате стало оглушительно тихо. Запах дыма и пива всё еще висел в воздухе, отравляя момент, к которому она так долго готовилась.