"The Awakening" Пробуждение

      Хэён стояла у своего стола, всё еще до белизны сжимая кулаки. Адреналин бурливший в крови, начал медленно отступать, оставляя после себя противную, выматывающую дрожь в коленях и звенящую пустоту в голове. Она смотрела на вмятину в диване, где только что сидел Эрик, и чувствовала, как разговор, который она бережно выстраивала весь день, рассыпается в серый прах. Воздух казался ей липким, безнадежно испачканным чужим присутствием.       Майк замер у двери, прислонившись лбом к холодному косяку. Его плечи были неестественно вздернуты, а дыхание тяжелым и прерывистым, словно он только что пробежал марафон. — Прости, — наконец глухо обронил он, не оборачиваясь. — Я не знал, что они придут. Тем более в таком... состоянии. Хэён медленно выдохнула. Горло саднило от табачного дыма. — Ты не виноват в том, что твои друзья идиоты. — Эрик всегда был занозой, — Майк поднял голову, и Хэён увидела в его глазах странную смесь изнуряющей усталости и едкого стыда. — Но сегодня он перешел черту. Я не должен был позволять ему так говорить. С тобой. О тебе.       Он рывком подошел к окну и распахнул его настежь. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, вымывая смрад вейпа и перегара. Хэён молча наблюдала за ним. Весь гнев на Майка испарился, когда она вспомнила, как его тело, мощное и надежное, мгновенно стало стеной между ней и Эриком. Он выбрал её, своего странного соседа, перечеркнув годы школьной дружбы. — Я планировал этот день по-другому, — выдохнул он, механически собирая пустые банки. — Хотел, чтобы ты... разделил его со мной. Только мы. — А что сегодня? — она оперлась о край стола, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. Он на секунду замер с банкой в руке. — Мой день рождения. Внутри отозвалась резкая, почти физическая боль вины. Хэён почувствовала, как в груди стало тесно. — Майк... — негромко сказала она и голос сорвался. — Я... я не знал. Майк, мне так жаль. Я всё испортил.       Она представила, как он ждал её весь день, как надеялся на тишину, а она ворвалась и устроила скандал. Плечи предательски задрожали, и эта дрожь, начавшись где-то в пальцах, охватила всё тело. Майк обернулся. Свет настольной лампы бил ему в спину, оставляя лицо в тени, но Хэён видела теплый блеск его глаз. — Со Хён? Ты чего? — он бросил банки и шагнул к ней. — Это точно не твоя вина. Ты был... ты был великолепен. Ты сказал то, что я должен был сказать годы назад. Он протянул руку, желая коснуться её плеча, но Хэён отшатнулась, чувствуя, как горло перехватывает спазм. — Нет, Майк! Мне стоило сдержаться. Как и в баре. Я испортил твой день уже во второй раз! — слова вылетали рвано, путаясь с судорожными всхлипами, которые она отчаянно пыталась проглотить. Нижняя губа предательски задрожала, мешая выговорить буквы. — Я должен сказать тебе... я должен был сказать тебе раньше...       Парень сократил расстояние между ними за секунду. Он не стал ждать, пока она снова оттолкнет его, а просто порывисто притянул её к себе, заключая в кольцо своих рук. Хэён уткнулась лицом в его футболку, пахнущую стиральным порошком. — Это лучший подарок в моей жизни, — прошептал он ей в макушку. Его голос вибрировал в её грудной клетке. — Рядом со мной никто не был так искренен.       Укоры совести впились в неё, не давая вздохнуть, а сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать. Правда, которая только что была на языке, застряла комом. Она чувствовала через слои одежды жар его тела, слышала бешеный стук его сердца и понимала, если она сейчас заговорит, эта хрупкая, невероятная близость может исчезнуть навсегда. — Эй, всё правда в порядке, — он продолжал укачивать её, крепче прижимая к себе, пока безмолвные всхлипы, переходящие в судороги, не начали утихать.       Хэён закрыла глаза. Она не сказала этого словами, но её тело, замершее в его объятиях, кричало о том, как сильно она боится его потерять. В эту минуту оболочка Со Хёна была практически разрушена, и только его руки удерживали её от окончательного распада.