"The Awakening" Пробуждение

      Тишина в студии не затянулась, но в этом безупречном вакууме каждая секунда казалась бесконечной. Поднявшись с кресла, Ноа молча ушел на кухню. Оттуда донеслись привычные, бытовые звуки: негромкий стук керамики, приглушенное гудение микроволновки. Через несколько минут он вернулся с подносом, на котором дымилась тарелка легкого куриного супа и лежал ломтик свежего хлеба. — Тебе нужно съесть хотя бы немного, — произнес он тоном, исключающим любой спор.       Он помог ей приподняться, подложив подушки под спину, и сел рядом, внимательно следя за каждым её движением. Хэён было тяжело даже просто держать ложку. Каждый вдох отзывался в челюсти, а попытка открыть рот вызывала резкую пульсацию боли.       От этого беспомощного состояния на глаза навернулись слезы. Она не знала, что это — реакция на боль или внезапно нахлынувшая жалость к себе, к своей разрушенной жизни и телу.       Заметив её дрогнувшие губы, он не стал мучить её утешениями. Просто легонько, почти невесомо накрыл ладонью её колено поверх одеяла. Это мимолетное движение стало последней каплей. Хэён прорвало.       Громко рыдать не давало давление в ребрах, поэтому слезы вырывались лишь мучительной, судорожной дрожью во всём теле. Она плакала от боли, от позора, от того, что её тайна теперь лежит на этом подносе вместе с супом.       Он дал ей время. Молча дождался, пока судорога в плечах утихнет, убрал еду и помог выпить новую порцию лекарства.       Спустя полчаса Хэён попыталась сесть, но руки предательски подгибались. — Можешь мне помочь… пожалуйста? — её голос прозвучал гораздо жалобнее, чем ей хотелось бы. — Тебе нужно лежать, — отрезал он, даже не шелохнувшись. — Мне… нужно в туалет.       Мужчина тут же придвинулся, намереваясь подхватить её под спину, но Хэён остановила его коротким жестом. — Я встану сама. Просто… помоги мне опереться.       Он не стал спорить. Лишь крепко подхватил её за талию, позволяя перенести часть веса на него, и медленно повел к двери ванной комнаты.       Там, под безжалостным светом ламп, среди блестящего кафеля, Хэён впервые за эти дни увидела своё отражение. К горлу тут же подступила тошнота. Она судорожно ухватилась за края умывальника, тяжело дыша и пытаясь сдержать рвотный позыв.       Из зеркала на неё смотрело чудовище: распухшее лицо, мертвенная бледность и глаза, в которых застыл животный ужас.       С трудом выровняв дыхание, она приподняла край огромной футболки. Из её вещей на теле остались только серые боксёры, которые она использовала, чтобы поддерживать образ парня. Но не это испугало её.       На рёбрах, животе и бёдрах, словно жуткие чёрные цветы, распускались огромные гематомы. Она осторожно повернулась боком — спина была такой же. Тело выглядело как карта звёздного неба, только вместо созвездий, была запекшаяся под кожей кровь. От этого вида захотелось завыть, но сил не осталось даже на крик.       Когда она, едва переставляя ноги, вышла обратно в комнату, там царило полное безмолвие. Ноа неподвижно лежал на другом краю широкой кровати, прямо поверх покрывала. Он выглядел так, будто прилёг на секунду и, как только закрыл глаза, мгновенно провалился в тяжелый, беспробудный сон.       Хэён замерла. Оглядев пространство, она поняла: в этой квартире больше нет места для сна. Всё это время, пока она была в беспамятстве, Ноа не смыкал глаз, оставаясь рядом.       Медленно, стараясь не шуметь, она поползла к своей стороне кровати, туда, где одеяло ещё хранило остатки её тепла.