"The Awakening" Пробуждение

      Дверь ванной приоткрылась, выпуская влажное облако тепла, пропитанное ароматом миндального мыла. Хэён вышла в комнату, на ходу промакивая волосы полотенцем. На ней была мужская рубашка из тонкого белого хлопка — Ноа оставил её на полке утром. Полупрозрачная ткань едва прикрывала бедра, обрисовывая хрупкий, еще не согревшийся силуэт. От кожи поднимался едва заметный пар, а мокрые пряди липли к шее, оставляя на воротнике сырые следы.       Она была погружена в вакуум собственных мыслей, пока взгляд, скользнув по комнате, не наткнулся на темную, чужеродную фигуру у порога. Сердце пропустило удар и, кажется, вовсе перестало биться.       Майк.       Хэён непроизвольно попятилась, её босые ноги бесшумно ступали по паркету студии. Она отступала вглубь комнаты, к широкой кровати, словно та была её единственным островком безопасности.       Увидев её такую домашнюю, в чужой одежде и с голыми ногами, Майк на мгновение ослеп от обжигающей вспышки гнева и собственнического инстинкта. Кулаки самопроизвольно сжались, заставляя пластыри сползти с костяшек. Он уже подался вперед, был готов рвануть к ней, преодолеть эти несколько метров и забрать её отсюда, когда бесстрастный голос Ноа разрезал тишину: — Разуйся сначала.       Эта бытовая, почти будничная команда подействовала как холодный душ. Его порыв был сбит, а в голове возникла унизительная заминка. Пока он возился со шнурками, нарушая торжественность своего «спасательного» визита, Хэён успела добраться до кровати и закутаться в увесистое покрывало, выстраивая между ними последнюю преграду.       Майк выпрямился и начал приближаться. С каждым его глухим шагом тело Хэён сотрясала всё более крупная дрожь. Она не боялась этого мужчину, но плоть, пережившая шок, теперь жила собственной, отдельной от разума жизнью.       Стоило ему подойти ближе, как в её сознании вспыхнули кадры возле библиотеки. От него веяло густым мужским запахом, в который вплелись резкие нотки крови и едкий аромат бензина. Для неё этот запах стал детонатором. Дыхание стало поверхностным и частым, легкие словно заледенели, отказываясь принимать воздух. В глазах поплыли пятна, а звук его шагов превратился в гулкие удары по асфальту. Она смотрела на его разбитые руки и видела тот самый хаос, который разрушил её мир тем вечером.       Майк застыл в двух шагах, его плечи мелко подрагивали от напряжения. Он видел, как она дрожит, как расширены её зрачки и как судорожно она сжимает края накидки. В голове оглушительным эхом пронеслись слова Ноа: «Она боится тебя».       Этот страх, отраженный в её взгляде, стал для него смертным приговором. Сейчас стоя перед ней, огромный, пахнущий улицей и конфликтом, он действительно почувствовал себя тем самым источником боли, от которого она пыталась спастись.       Тем временем, за спиной Майка послышался негромкий звон хрусталя. Ноа, совершенно не обращая внимания на драму, разворачивающуюся у кровати, размеренно прошел к кухонной зоне. Открыв принесенную бутылку вина, он наполнил один бокал и сделал медленный глоток, наблюдая за ними поверх края стекла. — Со Хён…, — голос Майка прозвучал надтреснуто, почти жалобно. Он попытался сделать еще один шаг, сокращая дистанцию, но Хэён тут же сделала шаг назад.       Для неё, это имя и его движения были слишком резким. Медный привкус, исходящий от его сбитых рук, заполнил всё пространство, вытесняя привычную чистоту квартиры. Инстинктивный ужас сковал её мышцы. Она хотела сказать, что рада его видеть, но горло перехватило спазмом. Вместо слов из него вырвался лишь рваный вдох, больше похожий на всхлип.       Его рука безвольно повисла в воздухе, так и не коснувшись её плеча. Он видел, как она смотрит на его кулаки. Видел, как её взгляд мечется по его лицу. — Я не... я не трону тебя, — прошептал он, и в этом шепоте было столько отчаяния, что Ноа на мгновение перестал крутить бокал в руке.       Но слова не помогали. Пропитавший воздух запах бензина и крови действовал на девушку подобно медленному яду. Память тела была сильнее, и Майк казался ей прямым продолжением того кошмара.       Он почувствовал, как внутри него что-то окончательно ломается. Всё, что он хотел — это прижать её к себе, но сейчас само его присутствие причиняло ей физические страдания.       Ноа у барной стойки продолжал невозмутимо потягивать вино. Ему не нужно было ничего говорить — реакция Хэён была лучшим доказательством его правоты.