"The Awakening" Пробуждение

      Казалось, они стоят босиком на битом стекле, и каждое слово, каждый вдох причиняют пронзительную, режущую боль. Майк неотрывно смотрел на её разбитое лицо — на эти следы насилия, которые оставил Эрик. Внутри него всё умирало, крича от невыносимого осознания собственной вины.       Ноа первым нарушил эту гнетущую тишину. Ему надоела эта затянувшаяся трагедия и сделав глоток вина, он произнес ледяным, почти скучающим тоном: — Я думаю, тебе пора, Майк.       Майк простоял неподвижно еще несколько бесконечных секунд, борясь с желанием остаться и необходимостью уйти. Наконец он прерывисто вздохнул и, не поднимая глаз, глухо произнес: — Прости меня, Хэён...       Он медленно развернулся к выходу. Тело двигалось с видимым усилием, словно он преодолевал сопротивление самого воздуха. Но не успел он сделать и двух шагов, как что-то резко его остановило.       Дрожащие пальцы Хэён вцепились в край его кожаной куртки. Её собственное имя сорвавшееся с его губ, стало тем самым спасительным кругом, который вытащил её из пучины отчаяния и посттравматичной мглы. — Майк?.. — она произнесла его имя едва слышно, пытаясь убедиться, что перед ней действительно он, а не призрак из её кошмаров.       Тот замер и оцепенело, боясь дышать, обернулся. Его сердце забилось с новой, неистовой силой, выламывая ребра. Мучительная гримаса на его лице мгновенно сменилась робким, щемящим облегчением. Он максимально осторожно, как раненое животное, перехватил её пальцы своими. — Да, Хэён... Это я, — его голос задрожал. Он смотрел на неё, не мигая, боясь спугнуть этот хрупкий момент. — П-почему ты здесь? — Я пришел за тобой. Я столько хочу тебе сказать, спросить... — он на секунду осёкся, почувствовав новую волну дрожи в её руке, и поспешил добавить: — Я не злюсь. Слышишь? Я скучал, безумно скучал. Я искал тебя везде.       Слова Майка звучали почти интимно, он шептал их так, чтобы они долетали только до неё, игнорируя присутствие третьего человека в комнате. — Что с твоими руками? — девушка осторожно потянулась второй рукой к его сбитым костяшкам.       В этом движении она забыла о себе: покрывало соскользнуло с её плеч и мягко упало на пол, оставив её лишь в тонкой рубашке. Ноа, безмолвно наблюдавший за этой сценой, сделал шаг вперед. Подойдя почти вплотную, вклиниваясь в их пространство, он с ноткой ехидности встрял в разговор: — Да, Майк, расскажи нам. Что с твоими руками?       От этого резкого вмешательства Хэён дёрнулась и инстинктивно отстранилась от Майка. Это мимолетное движение вызвало у парня вспышку первобытной ненависти. В его глазах зажегся опасный блеск, направленный на хозяина квартиры. Майк сжал кулаки так, что стали видны вены на предплечьях; ему стоило колоссальных усилий не вырвать бокал из рук Ноа и не разбить прямо о его же лицо. — Я писал тебе... звонил каждую минуту, — Майк снова обернулся к девушке, пытаясь вернуть её внимание. — Мой телефон... он разбился, — она запнулась, с трудом справляясь с дрожью в голосе. — Я тоже... я тоже хотела написать тебе. Мне так жаль, Майк. Я так хотела сказать тебе...       Она замолчала на полуслове. Слезы подступили к самому горлу, не давая вытолкнуть ни звука. Майк разрывался: каждая клетка его тела пульсировала желанием обнять её, прижать к себе и никогда не отпускать, но он не двигался, боясь причинить ей новую боль. — Пойдем домой, Хэён. Пожалуйста, — он протянул к ней ладонь. Но она лишь сделала шаг назад, медленно качнув головой. — Я не могу, Майк. Не сейчас.       Эта фраза выбила воздух из легких, словно удар под дых. Он не мог понять, почему — в его голове всё протестовало против этого отказа. Но стоило ему снова попытаться схватить её за руку, чтобы удержать, как Ноа бесшумно и решительно вырос между ними, отсекая его от девушки. Его голос прозвучал как финальный аккорд: — На этот раз, тебе действительно пора.