"The Awakening" Пробуждение

      Хэён вела кистью по холсту, размывая край небесно-лазурного пятна, когда воздух вокруг неё вдруг изменился. Сначала она подумала, что ей причудилось. Но потом в запах чужой квартиры и свежей краски, вплелась знакомая, острая нота.       Это был аромат маракуйи и нагретых солнцем цветов — запах, который всегда означал для неё безопасность. Запах, который в её сознании был неразрывно связан только с одним человеком.       Сердце пропустило удар. Хэён медленно, словно во сне, сняла наушники. Музыка стихла, и в наступившей тишине присутствие кого-то за спиной стало почти ощутимым. Она всё еще не верила, что это возможно, он не мог быть здесь, не после того, как Ноа выставил его вчера. Ей казалось, что это просто её собственная память, измотанная стрессом, подсунула ей этот аромат.       Она обернулась, и кисть едва не выскользнула из её пальцев. — Майк... — сорвалось с её губ прежде, чем она успела осознать увиденное. Её голос прозвучал тихо, с невольным придыханием. Она смотрела на него широко открытыми глазами, в которых смешались шок и мгновенное, неудержимое узнавание. Он стоял в нескольких шагах, и выглядел настоящим.       Майк не двинулся с места. Он видел, как она смотрит на него, как вздрагивает от звука его имени, и эта мимолетная реакция Хэён была для него ценнее любого извинения. В его глазах, несмотря на всю внешнюю сдержанность, на секунду вспыхнула такая неприкрытая радость, что девушке пришлось отвести взгляд. — Я принес твою одежду, — негромко сказал он.       Его голос больше не дрожал, как вчера. Он сделал пару шагов и поставил спортивную сумку на пол, аккуратно между ними, словно мост через ту пропасть, что разделила их, и сразу отошел назад, увеличивая дистанцию. Этот жест был неожиданно тактичным: он давал ей пространство, не давил своим присутствием, но всё же оставил кусочек себя прямо у её ног. Он выглядел абсолютно расслабленным, хотя внутри него всё выло от желания подойти и коснуться её испачканных в краске пальцев.       Ноа же, вел себя так, будто Майка вовсе не существовало. Он неторопливо повесил свое пальто в шкаф, расправив плечики, и прошел в ванную. Слышно было, как зашумела вода. Ему было неинтересно наблюдать за этой сценой — или он делал вид, что это зрелище ниже его достоинства.       Когда он вышел, вытирая руки полотенцем, то даже не посмотрел в сторону Майка. Его взгляд был прикован к Хэён. — Через двадцать минут привезут ужин. Утка с рисом и овощи, — произнес он ровным, будничным тоном. Простая констатация факта, не терпящая возражений. — Тебе нужно нормально поесть, Хэён.       Фраза прозвучала настолько естественно и по-хозяйски, что Майк непроизвольно сжал челюсти. Этот придурок просто вписал её в свой график, превращая её присутствие здесь в нечто само собой разумеющееся. — Она не ест утку, — Майк бросил это резко, как вызов. Он стоял, засунув руки в карманы куртки, и его голос так и сочился уверенностью человека, который знает каждый её каприз, каждую привычку.       Ноа медленно перевел на него взгляд. Он даже не шелохнулся, лишь уголок его губ едва заметно дернулся в высокомерной усмешке. — Ты уверен, Майк? Может быть, твой сосед «Со Хён» и не ел утку. Но Хэён ... Хэён сегодня поужинает именно ей. Люди меняются, когда у них появляется выбор.       Они замерли друг напротив друга, как два хищника над добычей. Майк подался вперед, его взгляд обещал Ноа скорую расправу, а тот стоял неподвижно, олицетворяя собой непробиваемую скалу.       И в этой удушающей тишине вдруг раздался звук. Короткий, тихий смешок.       Оба мужчины одновременно обернулись к Хэён. Она стояла у мольберта, всё ещё сжимая кисть в руке, и её плечи мелко дрожали. — Вы... — она попыталась что-то сказать, но новый смешок перебил её.       Она начала смеяться по-настоящему. Это был искренний, звонкий и совершенно неуместный в этой ситуации смех. Хэён закинула голову назад, и её хохот заполнил безжизненную студию Ноа, разбивая тщательно выстроенную драму вдребезги. Она внезапно согнулась пополам, хватаясь рукой за ребра, и её лицо исказилось от одновременной боли и веселья. — Хэён? — Майк сделал шаг к ней, его гнев мгновенно сменился тревогой. — Хэён, осторожно, — Ноа тоже дернулся в её сторону, забыв о своем ледяном спокойствии. — Боже... — она выдохнула сквозь смех, морщась от резкой колики в боку. — Вы серьезно? Вы сейчас спорите о том, что я ем? Будто я... будто я какая-то породистая собака, которой выбирают корм.       Она выпрямилась, вытирая выступившую на глазах слезу испачканным в краске пальцем, оставив на щеке цветной мазок. В её глазах не было страха, только странная, светлая ирония. — Майк прав, я действительно не ем жирное мясо, — она перевела взгляд с одного на другого. — Но, Ноа... я благодарна за еду. Правда. И за то, что ты обо мне заботишься. — Она снова коротко хмыкнула, качая головой. — Это так... нелепо.       Этот смех и её спокойные слова подействовали на мужчин как холодный душ.