"The Awakening" Пробуждение

      Рассвет застал Ноа на ногах. В студии, лишенной внутренних стен и дверей, холодный свет распространялся от окон до самого дальнего угла. Действуя методично и бесшумно, он приготовил завтрак, стараясь не тревожить хрупкий сон, наконец-то сморивший Хэён. Его движения по открытому пространству напоминали тень; едва слышный звон кофейной ложечки о фарфор был единственным звуком, нарушавшим утреннее оцепенение.       Закончив с едой, Ноа собрался с той безупречной тщательностью, которая всегда служила ему броней. Он бросил последний взгляд на замершую под одеялом фигуру и бесшумно вышел.       Сонный город только начинал сбрасывать с себя серое полотно тумана. Ноа направился к финансовому кварталу, где шпили небоскребов пронзали низкую облачность. Его целью был бизнес-центр «Монтгомери-Плаза».       Скоростной лифт плавно доставил его на десятый этаж, в офис с панорамным видом на залив: там уже ждал Маркус Стерн — личный адвокат его семьи. — Ты просишь о невозможном, Ноа, — Стерн отложил в сторону предварительные отчеты из полиции. — Нападение средней тяжести, свидетели, пострадавший в больнице. Твоего протеже закроют быстро и надолго.       Ноа подошел к окну, его голос звучал ровно, лишенный каких-либо сомнений. — Именно поэтому я здесь, Маркус. Мне не нужны юридические лекции. Мне нужно, чтобы ты поехал в участок на Брайант-стрит, и вошел в допросную. — И что я должен ему передать? — адвокат приподнял бровь, делая пометку в блокноте.       Ноа еще мгновение смотрел на утренний город, прежде чем обернуться к Стерну. — Во-первых, нужна информация. Пусть Майк скажет, где сейчас Эрик. Я должен знать точно, в какой больнице он лежит и насколько всё серьезно. Во-вторых, Маркус, от тебя мне нужен договор. Безупречный. Такой, чтобы после того, как Эрик его подпишет, у полиции не осталось ни единой зацепки, чтобы продолжать преследование. Мы закроем этот вопрос до того, как дело передадут в прокуратуру.       Ноа взял свое пальто, давая понять, что обсуждение закончено. — А в-третьих, к деталям этого соглашения вернемся после участка. Мы едем сейчас.       Дорога до Брайант-стрит, 850, заняла меньше двадцати минут, но в салоне автомобиля это время казалось бесконечным. Ноа молчал, наблюдая за тем, как капли тумана стекают по стеклу.       Здание управления юстиции встретило их специфическим запахом казенного учреждения — смесью дешевого кофе, хлорки и ржавого металла.       Ноа остался в коридоре, намеренно дистанцируясь от происходящего. Он не хотел входить в допросную, не хотел дышать этим воздухом. Стерн скрылся за тяжелой дверью. Через двадцать минут адвокат вышел, выглядя слегка раздраженным. — Он отказывается от любой помощи, — коротко бросил Маркус. — Как только он понял, что за мной стоишь ты, он буквально взбесился. Сказал, что лучше получит срок.       Ноа лишь усмехнулся, ожидая такой реакции. — Иди обратно, — тихо, но властно приказал он. — Передай ему одну фразу: «Хэён сейчас умирает от вины». Скажи, что она не спит, не ест и ненавидит себя из-за его выходки. И если он хочет раздавить её окончательно, пусть продолжает строить из себя гордого мученика.       Стерн кивнул и снова исчез за дверью. На этот раз ожидание затянулось. Когда адвокат вернулся, его лицо было спокойным. — Сработало. Как только речь зашла о Хэён, его ярость просто испарилась. Эрик в Общей больнице Сан-Франциско. Состояние тяжелое, но угрозы жизни нет. Майк готов сотрудничать.       Ноа выпрямился, поправляя манжеты безупречного пальто. — Отлично, — кивнул он адвокату, уже направляясь к выходу из участка. — Детали договора и то, на какие рычаги мы будем давить, я пришлю в сообщении. Сейчас мне нужно вернуться домой.       Он оставил Стерна у входа и быстро сел в такси. Городские кварталы проносились мимо смазанными пятнами.       В квартиру он вошел уже после обеда. Хэён по-прежнему лежала в кровати. Она не спала, но это пограничное состояние между явью и тяжелым забытьем пугало больше, чем самый глубокий сон. Её взгляд был прикован к одной точке на потолке, будто там она искала ответы на неразрешимые вопросы.       Ноа подошел к ней и сел на край кровати. Он молчал несколько секунд, изучая её бледное, измученное лицо. — Хэён, — позвал он тихо, но настойчиво. — Я хочу, чтобы ты сейчас поела. Тебе нужны силы. Пообещай мне, что ты не будешь сопротивляться, и послушай меня.       Он дождался, пока она медленно, с видимым усилием, переведет взгляд на него. Когда её внимание наконец сфокусировалось на его лице, он повторил: — Хорошо?       Она едва заметно кивнула: движение было почти призрачным, но ему этого хватило.       Ноа принес еду и следил за каждым её движением. Пока она механически ела, он заговорил, позволяя своему истинному отношению просочиться в голос: — Я буду откровенным, Хэён. Я не хочу этого делать. Я искренне считаю, что всё случившееся, полная ответственность Майка, и он должен отвечать за последствия своих действий. — Он сделал короткую паузу, глядя на её дрожащие руки. — И дальше я буду действовать только в одном случае — если ты сама к этому готова.