"The Awakening" Пробуждение

      Майк первым дотянулся до крана. Шум воды оборвался, оставив их в застывшей тишине ванной комнаты. Он еще несколько секунд стоял неподвижно, прижимаясь губами к её мокрой спине, прежде чем медленно отстраниться.       Его движения стали размеренными и почти невесомыми. Достав с полки широкое полотенце, Майк обернул его вокруг плеч Хэён, укрывая от прохлады. Затем мягко усадил её на закрытую крышку унитаза и принялся осторожно промакивать её волосы, действуя так бережно, будто всё его внимание теперь было сосредоточено только на этом простом действии.       Хэён молча наблюдала за его руками. Вблизи стали видны сбитые костяшки его пальцев — потемневшие следы старых травм, которые всё еще напоминали о себе. Она перехватила его запястье, останавливая, и осторожно поднесла ладонь к своим губам, поочередно касаясь поцелуем каждой поврежденной костяшки. Майк не шелохнулся, лишь пальцы едва заметно дрогнули, когда он переплел их с её пальцами.       Уже в комнате он натянул на неё свою чистую футболку. Хэён нырнула в мягкий хлопок, который тут же окутал её запахом свежести и едва уловимым, родным ароматом его тела. Ткань была ей безнадежно велика: линия плеч сползла вниз, а край почти полностью скрыл бедра. Майк не спешил убирать руки — он задержал ладони на её плечах, медленно расправляя трикотаж, а затем провел ими вниз по рукавам, будто присваивая её себе.       Он смотрел на неё, не скрывая торжествующего довольства. Вид Хэён в его одежде, с влажными волосами и зацелованными губами, приносил ему истинное наслаждение. Он собственническим жестом притянул её к себе за талию, на секунду прижался лицом к её макушке, и только после этого позволил себе отстраниться.       Хэён поправила сползающее плечо и, заметив его сияющий взгляд, насмешливо выгнула бровь. — У тебя сейчас лицо треснет от гордости, — хмыкнула она, легонько щелкнув его по носу. — Это просто футболка, а не твоя личная печать на лбу. Пойди лучше соверши подвиг и сделай кофе, пока я в этом не утонула.       Майк широко улыбнулся и, не удержавшись, легонько чмокнул её в губы — быстро, почти по-мальчишески, закрепляя за собой право на последний жест. Он отступил на шаг, совершенно не смущаясь своей наготы, и потянулся за вещами. Заметив, что Хэён всё ещё наблюдает за ним, он обернулся с плутовской ухмылкой: — Как пожелаешь. Мне уже натянуть штанишки или хочешь полюбоваться моей голой задницей еще?       Хэён не выдержала и искренне расхохоталась, прикрывая лицо ладонью. Напряжение окончательно рассыпалось, сменившись той самой легкостью, которой им обоим так не хватало. Она подняла на него взгляд, всё еще посмеиваясь, и махнула на него рукой: — Иди уже!

***

      Утро плавно перетекло в обед, растворившись в ленивой полудреме и запахе крепкого кофе. Время в четырех стенах общежития приятно тянулось, и Хэён ловила себя на мысли, что ей совсем не хочется его ускорять.       Они обосновались на диване. Майк, кажется, действительно задался целью буквально не «отлипать» от неё. Обхватив Хэён руками со спины, он уткнулся подбородком в её плечо. Его пальцы перебирали края огромной футболки на ней, пока Хэён листала ленту в телефоне, выбирая место для обеда и то и дело чувствуя на своей шее его мимолетные поцелуи. — Как насчет того итальянского места на углу? — пробормотала она, чуть повернув голову. — У них вкусная лазанья, а тебе явно нужно восстановить силы после… утреннего забега.       Майк только согласно хмыкнул, не разжимая рук, и сильнее притянул её к себе, словно само упоминание выхода на улицу заставляло его инстинктивно её удерживать.       Но идиллия рассыпалась в одно мгновение — коротким, сухим виброзвонком. На экране высветилось сообщение от Ноа. «Жду вас на ужин. Двоих».       Хэён почувствовала, как руки Майка мгновенно окаменели. Его мягкая расслабленность исчезла, сменившись стальной, болезненной хваткой. Он напрягся всем телом, и она почти кожей ощутила, как в нем закипает глухая, темная злость. Ноа был последним человеком, которого Майк хотел видеть в их «безопасном пространстве».       Но за этой яростью скрывалось нечто более сложное. Майк понимал: Ноа не просто вытащил его из дерьма. Он сделал это не из доброты душевной, он помог, потому что Хэён была ему небезразлична, и эта помощь была его способом защитить её. Это был долг, который нельзя было проигнорировать, и это признание душило Майка изнутри сильнее, чем любая ревность. Хэён накрыла его застывшую ладонь своей и тихо произнесла: — Нужно пойти…       Майк шумно выдохнул ей в затылок, и в этом звуке было поровну и смирения, и скрытой угрозы. — Знаю, — процедил он, наконец чуть ослабив хватку, но так и не отпуская её. — Он что-то говорил?       Хэён помедлила секунду, чувствуя, как между ними натянулась невидимая нить. — Много чего, — ответила она уклончиво, но в её голосе прозвучало нечто такое, от чего пальцы Майка на её талии снова напряглись. — Но сейчас это не имеет значения. Мы пойдем туда, чтобы поставить точку в этом долге.       Майк не стал спрашивать дальше. Ему не нужно было подтверждение словами — он видел это в том, как изменился её взгляд, в том, как Ноа защищал её. Он понимал, что между ними что-то произошло, но у него не было ни права на допрос, ни морального превосходства, чтобы предъявлять претензии. Он сам оставил её одну в тот вечер, и Ноа был тем, кто оказался рядом. Это знание жгло, но Майк лишь сильнее зарылся лицом в её волосы, принимая этот факт как часть своей епитимьи.       Аппетит пропал так же внезапно, как и пришло сообщение. Уютная, беззаботная тишина между ними сменилась сосредоточенными сборами. Идти в кафе теперь казалось бессмысленным — желудок стянуло узлом от предчувствия предстоящего разговора.