"The Awakening" Пробуждение

      До дома Ноа было всего пара кварталов, и Майк надеялся, что короткая прогулка поможет ему прийти в себя. Прохладный воздух должен был немного остудить гнев, но, судя по плотно сжатым губам, это помогало слабо.       По пути они зашли в небольшую лавку. Майк молча, почти не глядя на этикетку, выбрал бутылку дорогого сухого вина. Это не был дружеский жест — скорее формальный «налог на перемирие», вежливый взнос, который диктовали правила этой странной, вынужденной игры.       Идя рядом по тротуару, Майк нес вино, спрятав свободную руку в карман куртки, а Хэён ловила на себе его тяжелые взгляды. Он не задавал вопросов, но она чувствовала, как в нем ворочается осознание: Ноа стал частью их жизни не просто как союзник, а как кто-то, кто заполнил пустоту, оставленную Майком.       Когда они подошли к подъезду, Майк оставался чуть позади, словно давая ей пространство, но на самом деле — пристально наблюдал за каждым её движением. В этом молчании было слишком много невысказанного.       На нужном этаже, Хэён подошла к массивной двери и, не колеблясь ни секунды, протянула руку к цифровой панели. Она не ждала, пока им откроют, и не тянулась к звонку. Её пальцы уверенно и привычно вбили комбинацию цифр. Раздался сухой, короткий писк электронного замка. Хэён почувствовала на своей пояснице обжигающий взгляд Майка. Тот факт, что она знает код от личного пространства другого мужчины, говорил громче, чем любое признание. Но он не произнес ни слова.       Дверь медленно отворилась, приглашая их войти.       Ноа вышел им навстречу. Он выглядел подчеркнуто обыденно: рукава рубашки закатаны, в руках — белое кухонное полотенце, которым он неспешно вытирал ладони.       Он не стал размениваться на приветствия. Его глаза задержались на лице Хеён, изучая её припухшие, искусанные губы, которые красноречиво выдавали всё, что происходило между ними последние часы.       Наконец, Ноа перевел взгляд на Майка. — Ты совсем животное? — голос прозвучал ровно, без тени эмоций, но в этой сухости сквозило пренебрежение. — Мог бы проявить хоть каплю сдержанности.       Майк в ответ лишь оскалился в подобии дерзкой улыбки. В его глазах вспыхнуло опасное торжество. Он сделал шаг вперед и протянул хозяину дома бутылку. — Какая уж тут сдержанность, — парировал он, и в его голосе прозвучало самодовольство. — Держи. За гостеприимство.       Ноа пару секунд молча крутил бутылку в руках, изучая этикетку с таким видом, будто оценивал не стоимость вина, а саму попытку Майка быть вежливым. — Неплохо, — наконец произнес Ноа, разворачиваясь и направляясь в сторону кухни. — Идем, всё готово. Верхнюю одежду можете повесить в шкаф.       Он даже не обернулся, чтобы проверить, идут ли они за ним. Эта спокойная уверенность хозяина территории бесила Майка сильнее, чем если бы тот полез в драку.       На столе из светлого дерева ужин выглядел как натюрморт из дорогого журнала: запеченное филе красной рыбы в окружении трав источало тонкий аромат лимона и розмарина, а в прозрачных пиалах соседствовал легкий салат из рукколы и авокадо. Особое место занимала сырная закуска, присыпанная дроблеными орехами и едва заметно поблескивающая каплями мёда.       Ноа разлил вино по бокалам, тонкий звон хрусталя о дерево стола прозвучал, как сигнал к началу раунда. Они сели, и если Хэён видела в этом ужине долгожданную передышку, то для мужчин каждое движение приборами превращалось в акт скрытой агрессии.       Атмосфера за столом накалялась с каждым глотком. Ноа, сохраняя маску идеального хозяина, методично ввинчивал словесные шпильки, напоминая Майку о его «отсутствии». А тот в свою очередь, казалось, превратился в сгусток натянутых нервов, готовый в любую секунду перевернуть этот чертов стол. — Как ужин? — невозмутимо спросил Ноа, откладывая приборы.       Хэён, которая за весь день не съела ни крошки, искренне улыбнулась. Румянец от вина уже тронул её щеки, делая её взгляд мягким и чуть затуманенным. — Ноа, это потрясающе, — выдохнула она, не скрывая удовольствия. — Правда, очень вкусно.       Тот едва заметно кивнул, принимая похвалу, и перевел взгляд на Майка, который почти не прикоснулся к еде — он только медленно пил вино, и по тому, как он сжимал ножку бокала, было ясно, что он на пределе. — Тебе тоже стоит поесть, — заметил Ноа, продолжая спокойно ужинать. — Одного вина недостаточно, чтобы заботиться о ней.       Майк сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Он выдавил из себя подобие злой улыбки и подался вперед: — Ближе к делу. — О каком деле ты говоришь? — Ноа на мгновение задумался, глядя в свой бокал. — Хмм, дай подумать. Ты о том, что Хэён едва дышала из-за трещины в ребре? По твоей, кстати, вине. Или… — он сделал паузу, в упор глядя на Майка, — ты о том, как она рыдала, когда вернулась от тебя в прошлый раз? Ты об этом хочешь поговорить?       Внутри Майка что-то с грохотом обрушилось. Он знал, что виноват, но слышать хронику её боли из уст этого человека было невыносимо. Однако Ноа не собирался останавливаться. — А-а, точно, я понял, — Ноа чуть склонил голову набок. — Ты имеешь в виду тот факт, что Хэён забила на групповой проект и пропустила полторы недели занятий, которые были важны для нее. Ты вообще в курсе чего она хочет? Чем она живет?       Майк сидел неподвижно, он не знал что ответить и только вена на его виске бешено пульсировала. Сейчас он выглядел как человек, которого медленно препарируют заживо.       Хеён же, чей румянец на щеках стал ярче после вина на голодный желудок, наблюдала за ними с ленивой, почти покровительственной улыбкой. Глупость их мужского эго в этот момент казалась ей невероятно забавной. — Ноа... — негромко позвала она, прерывая его очередную колкую фразу.       Она потянулась через угол стола и кончиками пальцев коснулась его подбородка, заставляя замолчать. Ноа замер. На его обычно непроницаемом лице на долю секунды отразилась чистая, неприкрытая растерянность. — Прости за утро, — промурлыкала она, не убирая руки. — Но ты так сладко спал, я просто не хотела тебя будить.       Она заметила, как его зрачки расширились, а взгляд мгновенно метнулся в сторону Майка — оценить удар, нанесенный сопернику этой интимной деталью. Но Хэён не дала ему насладиться моментом. Она мягко, но настойчиво повернула его лицо обратно к себе. — На меня, — приказала она шепотом. — Смотри на меня.       Ноа буквально окаменел под её пальцами. Хэён подалась вперед и оставила на его губах невесомый, едва уловимый поцелуй, пахнущий вином. — Не злись, — добавила она, прежде чем отстраниться.       Майк в этот момент выглядел так, будто в нем сейчас лопнут все вены. Мышцы на его руках вздулись, а костяшки побелели, когда он вцепился в край стола. Хэён поднялась, обошла стол и встала рядом с ним. Она взяла его тяжелую, дрожащую от напряжения руку и положила себе на талию, чуть ниже, чем полагалось приличиями. — Ты тоже веди себя хорошо, — Хэён притянула его за затылок и так же коротко чмокнула в губы, заставляя его гнев захлебнуться на взлете.       Она обвела их обоих затуманенным, но удивительно ясным взглядом. Язык уже начал слегка заплетаться, придавая её словам мягкую, текучую уверенность. — Было очень вкусно. Но я очень устала... я немного полежу.       Оставив мужчин в состоянии абсолютного, дикого оцепенения, Хэён развернулась и, слегка покачиваясь, ушла за перегородку. Глухой звук упавшего на постель тела стал финальной точкой в их споре.       За столом воцарилась пустота. Майк и Ноа остались сидеть друг против друга — брошенные, сбитые с толку и окончательно лишенные слов.