3 Паудер по цене 2x Вай

‎Тишина после слов «долгая история» была гулкой и неестественной. Ее нарушали лишь прерывистые всхлипы маленькой Паудер, постепенно стихавшие. Ребенок выдохся. Взрослая Вай стояла, как истукан, не зная, куда деть руки, заскорузлые от засохшей крови, на которые теперь капали детские слезы. Слезы сестры. Другой. Потерянной. ‎ ‎Она медленно, с трудом переламывая сопротивление собственных мышц, присела на корточки. Маленькие пальцы впились в ее куртку мертвой хваткой. Вай обхватила детские плечи – такие хрупкие, что, казалось, сломаются от одного резкого движения – и аккуратно, с неожиданной для себя нежностью, отцепила их. Голубые, затуманенные слезами и ужасом глаза смотрели сквозь нее, сознание отключалось под тяжестью пережитого шока. Вай подняла ее – тело было до смешного легким, почти невесомым – и отнесла к своему матрасу, накрыв краем грязного, пропахшего потом одеяла. Девочка мгновенно провалилась в глубокий, беспробудный сон, лишь вздрагивая во сне. ‎ ‎Вай обернулась. Младшая она, подросток, все еще стояла в углу, прижавшись спиной к стене. Но ее взгляд был прикован уже не к взрослой версии себя, а к странной голубоволосой девушке. В ее глазах бушевала буря: шок уступал место холодному, аналитическому недоверию. Кто ты? – спрашивал этот взгляд, но губы оставались сжатыми. ‎ ‎«Я – Паудер, – проговорила девушка с голубыми волосами, будто угадав мысль. Она медленно, демонстративно опустила дымящийся прибор на пол и отодвинула его ногой подальше. – Просто… другая. Из другого места. Как ты. Как она». Она кивнула в сторону матраса. «Мне нужны… несколько часов. Чтобы объяснить. И чтобы это устройство остыло и стабилизировалось. Можно… можно нам остаться здесь?» ‎ ‎Она смотрела на взрослую Вай, и в ее взгляде читалась не просьба, а констатация факта. Альтернатив не было. Вай молча кивнула. Куда их девать? Выгнать на улицы Зауна, где они станут легкой добычей для шайки или стражников? Мысль заставила ее желудок сжаться в холодный узел, отрезвляя лучше любой выпивки. ‎ ‎Подросток, увидев кивок взрослой себя, наконец сдалась. Напряжение спало с ее тела волной, обнажив под собой чистую, животную усталость. Она съехала по стене на пол, обхватив колени руками, и уставилась в одну точку на грязных половицах. Дышала она часто и поверхностно. ‎ ‎Вай наблюдала за ней секунду, потом вздохнула. «Эй. Иди сюда». ‎ ‎Подросток подняла на нее взгляд. Ни покорности, ни протеста – только пустая усталость, выжженная изнутри. ‎ ‎«На кровать. Там теплее. И места хватит», – добавила Вай, ее голос прозвучал неожиданно хрипло, но без привычной грубости. ‎ ‎Юная Вай медленно, будто каждое движение давалось с огромным трудом, поднялась. Она не глядя на остальных, побрела к матрасу и упала на его край, отвернувшись к стене, подальше от спящей Паудер и от взрослой себя. Ее плечи оставались напряженными даже во сне. ‎ ‎Теперь в комнате, освещенной лишь тусклым светом из-под двери, бодрствовали только двое. Вай опустилась на пол у кровати, спиной к стене, подтянув колени. Паудер из другого мира села напротив, скрестив ноги, поправляя свою простую, толстую голубую косу. ‎ ‎«Рассказывай, – хрипло приказала Вай. – С самого начала. Но… без этих твоих умных слов. Как для дуры». ‎ ‎Паудер кивнула. Она начала говорить. Медленно, с долгими паузами, в которых слышалось напряжение, боль и попытка собрать в кучу обрывки воспоминаний, чтобы выстроить из них связную историю. ‎ ‎——— ‎ "‎Это началось с ограбления. Как и здесь. План был прост: пробраться в пилтоверский особняк, пока богачи пируют. Все шло, как по маслу, пока она, не нашла в кабинете шкатулку с синими, мерцающими изнутри кристаллами. ‎ ‎«Я просто потянулась… они были такими красивыми. И при побеге я случайно обронила один... И… все взорвалось. Свет, грохот. Меня отбросило. Когда очнулась… Вай лежала рядом. Не двигалась. Я подползла, трясла ее… а у нее изо рта текла кровь. Она открыла глаза на секунду. Улыбнулась. И… все. Просто перестала дышать. У меня на руках». ‎ ‎Потом – шумиха, суд. «Дети с Нижнего города крадут и гибнут». И именно тогда Вандер и Силко. Не как враги, а как спасители. Сказали, что так больше не должно быть. Что Заун должен стать сильным, чтобы его детям не приходилось красть и гибнуть. И они начали строить. Тихо, исподволь. Клеггор и Майло, Экко вырасли и жили счастливые. ‎ ‎«А я… я росла в тени. Мой ум был нужен для других вещей. Для механизмов, для расчетов. Я помогала строить то, о чем они мечтали. Но внутри… была пустота. Та самая. После взрыва». ‎ ‎А потом, несколько лет назад, в их мир упал Экко. Странный. ‎ ‎«Он появился в Последней капле Просто… материализовался в вспышке синего света. Был ранен, в бреду. Мы с Хеймердингером – он в нашем мире стал одним из наших, инженером, – мы выходили его ‎Они с Хеймердингером и этим Экко начали работать вместе. Строить устройство. Экко хотел домой, а их жажда знаний была ненасытной. Работа шла долго. » ‎ ‎«Мы почти закончили. Но что-то пошло не так при первом тесте. Произошел выброс энергии. Хеймердингер… он оказался на пути. Он успел вытолкнуть Экко в эпицентр, в только что открывшийся портал. Сказал: «Возвращайся!» А сам… его не стало. От него остался только обгорелый комбинезон и очки». ‎ ‎Экко исчез, вернувшись в свою реальность.  Оставив за собой рисунок тебя, говорил что ты ему приснилась. ‎ ‎«Я смотрела на этот рисунок, – прошептала Паудер, и ее голос наконец дал трещину, обнажив ту самую, вечно ноющую рану. – И поняла. Где-то ты есть. Где-то моя сестра не умерла у меня на руках в пыльной комнате. Ты жива. Даже если это не моя Вай. Даже если это чужая… ты была жива. И я… я не могла это забыть. Это стало единственной целью». ‎ ‎Она доработала устройство сама, используя чертежи, которые они создали втроем. Но ей нужен был якорь. Точка привязки к конкретной сестре в бесконечности миров. ‎ ‎«После взрыва в особняке… я вернулась туда позже. Искала что угодно. И нашла. Клочок. От твоей одежды. Прилипший к камню, пропахший дымом и… тобой. Я его хранила. Всегда. А потом поняла – это и есть ключ. Частица тебя. Твоя… суть, пусть и мертвая. Я встроила ее в устройство. Оно должно было найти резонанс с ближайшей живой версией этой сути. С тобой». ‎ ‎Она обвела комнату взглядом, полным немой, вселенской вины. ‎ ‎«Но я не учла… волновой эффект. Якорь был из моего прошлого. Из момента, когда ты умерла. И портал… он не просто потянулся к тебе, живой, здесь. Он зацепил временную линию, ведущую к точке якоря. Линию, на которой мы были еще вместе. Маленькие. Я вырвала не только себя. Я вырвала нас из нашего общего прошлого. И, скорее всего… стерла ту ветку. Ту вселенную, откуда они пришли. Потому что они теперь здесь». ‎ ‎Она закончила. Тишина была оглушительной. Вай слушала, и в голове складывалась жуткая картина. Вселенная, где она погибла, а ее смерть стала топливом для чуда – рождения сильного, независимого Зауна. Где Паудер, не сойдя с ума, стала архитектором этого чуда, а потом, в своей тихой тоске, совершила нечто немыслимое, стерев кусок реальности. ‎ ‎Рассказ занял около двух часов. За это время маленькая Паудер лишь глубже зарылась в сон. Подросток-Вай на краю матраса сначала лежала напряженно, но постепенно дыхание ее выровнялось, плечи обмякли. В какой-то момент, уже ближе к концу рассказа Паудер, взрослая Вай почувствовала легкое движение рядом. Она повернула голову. Юная Вай, во сне, бессознательно съехала с матраса и теперь сидела, прислонившись боком к ее плечу, голова уткнулась в ее руку. Ее лицо, впервые за вечер, было спокойным. ‎ ‎Вай замерла. Потом, очень медленно, чтобы не разбудить, обняла девочку за талию, притянув ее ближе. Та лишь крякнула во сне и прижалась. Вай стала машинально гладить ее спутанные, грязные, но все еще ярко-красные волосы. Такими они и должны были быть. Огненными. ‎ ‎Когда Паудер умолкла, Вай еще какое-то время сидела в тишине. ‎ ‎«Знаешь, – наконец хрипло проговорила она. – Я очень тупая. Вся умная сестра – вот она». Она кивнула на спящую Пау. «А я… я только кулаками махать умею. Но, к удивлению… я все поняла. Ну, процентов десять. Но для меня это успех». Горькая усмешка. «Но что ты тут делаешь? Зачем тебе это… это?» – жестом она обвела себя, комнату, все. ‎ ‎«Я очень, очень хотела увидеть тебя, – голос Паудер был сухим и тихим, как шелест пепла. – Все эти годы… у меня в голове был только звук того взрыва. И тишина после. Я строила все, что могла, чтобы заглушить ее. А потом узнала, что где-то ты есть. Что где-то тот день закончился иначе. И я должна была увидеть. Хотя бы раз. Вот она, моя награда. Я здесь. Наконец-то вижу тебя». ‎ ‎Она вглядывалась в лицо Ваи, в каждый шрам, в черные, будто выжженные, волосы. ‎ ‎«Но почему… – голос ее сорвался, стал тоньше. – Почему ты настолько изменилась? Твои синяки… эти ужасные татуировки… Волосы… Вай, они же были красными! Как огонь! Как настоящий огонь! А теперь они… черные. Как уголь. Что с тобой сделали в этой вселенной? Что произошло?» ‎ ‎Вай закрыла глаза. Ее очередь. ‎ ‎——— ‎ ‎Она начала. Схоже. Ограбление. Особняк. Синие кристаллы. Взрыв. Но в ее мире все выжили. Они смогли скрыться но их преследовали ‎ ‎«Я отправила письмо. В Пилтовер. Что готова сдаться. Что бы с Майло, Клеггором и Паудер ничего не делали. Но пришел не шериф. Пришел Вандер. А за ним пришли и стражники с шерифом. Он сказал им… «Арестуйте меня. Они просто дети». А Грейсон, тогдашний шериф… она почти согласилась». ‎ ‎Но тут появился Силко. Со своими людьми. Завязалась перестрелка. В суматохе стражники были убиты, а Вандера… похитили люди Силко. ‎ ‎«Мы бросились его выручать. Я… я оставила Паудер в Последней капле. Сказала сидеть и никуда не уходить. Клянусь, я хотела, чтобы она была в безопасности». ‎ ‎Она описала фабрику. Ловушку. Как она билась с людьми Силко, прикрывая Майло, который пытался взломать наручники Вандера, и Клеггора, долбившего стену, чтобы сделать выход. ‎ ‎«А потом… раздался этот звук. Взрыв. Это были ее обезьянки. Она пришла. Хотела помочь. И… все взорвалось». ‎ ‎Вай замолчала, давясь словами. Слезы текли по ее лицу беззвучно. ‎ ‎«Огненный шар. Я очнулась… Майло и Клеггора завалило насмерть. Вандера не было. Только огонь. И она. Стояла и смотрела. А у меня в голове… все перевернулось. Я подошла и… ударила ее. Отшвырнула. Заорала: «Что ты наделала?!» Убежав чтоб прийти в себя потом поняла что натворила. Кинулась назад, хотела поднять ее, бежать… но в дыму кто-то усыпил. Сзади. Я ничего не помню, только запах химозного усыпляющего раствора. Последнее что я видела это Силко рядом с Паудер. Очнулась уже в Тихом Омуте. ‎ ‎Дальше – семь лет ада. Каторга, борьба за жизнь, медленное угасание. Потом – Кейтлин. Шериф, которая искала Джинкс. Она вытащила меня на свободу. ‎ ‎«Мы искали ее вместе. Я верила… что под всем этим она есть. Та самая. Но на мосту… она сказала, что я ей не сестра. Что ее сестра бросила ее. И она была права. Я ударила ее. Отвернулась. А когда очнулась – было уже поздно». ‎ ‎Разрыв с Кейтлин. Падение. Яма. Бои. Пьянство. Каждый день. Чтобы забыть. Чтобы не чувствовать. ‎ ‎«И вот теперь я здесь, – закончила Вай пустым, выгоревшим голосом. – Дерусь. Пью. Чтобы не видеть ее лицо. Чтобы не слышать смех. Чтобы просто… перестать существовать. А теперь вы здесь. И я не знаю, что хуже». ‎ ‎Она умолкла. Две трагедии легли в комнате тяжелым свинцом. В одной вселенной Вай умерла, и ее смерть дала жизнь чему-то большому. В другой – Вай выжила, но ее поступок убил все, что она любила, и породил монстра. ‎ ‎«Джинкс» – тихо проговорила Паудер из другого мира, обдумывая ‎ ‎«А ты так и осталась Паудер», – прошептала Вай, глядя на нее. ‎ ‎«Что мы будем делать?» – снова спросила Паудер, и в этом вопросе была вся ее потерянность. ‎ ‎Вай посмотрела на спящих детей – на невинное прошлое, на свою ношу. Посмотрела на Паудер – на призрак лучшей версии своей сестры. Посмотрела на свои черные волосы, когда-то бывшие красными. ‎ ‎«Сначала выспаться, – прохрипела она. – А утром…» Она не закончила. Утра и планов в ее мире не существовало. Было только вечное сейчас. Но теперь в этом «сейчас» было трое тех, кого надо было как-то защитить. Хотя бы от этого мира. Хотя бы от нее самой. ‎ ‎