Территория черного лиса

Хищники редко бросаются сразу, кого бы это ни касалось. Львов, тигров, гиен, крокодилов, акул… Они всегда сначала присматриваются, выслеживают, притаившись, а потом начинают наворачивать круги. Но круги эти не одного диаметра, о нет, они скорее идут по спирали, постепенно сужаясь и блокируя все пути отхода. Лис делает также. Он поднимается со своего кресла и начинает перемещаться по кабинету. Предлагает пригубить коллекционный виски из хрустального бокала на ножке, возвращается к столу и просит секретаршу принести чашку кофе. Отходит к стене и, встав полубоком, рассматривает картину, а после делает несколько шагов к окну, чтобы оглядеть порт. Он вроде всегда находится на виду, Чимин вроде не спускает с него глаз, но, когда перед ним появляется чашка кофе, а дверь за секретаршей захлопывается, Чимин больше не видит Мина. Он только чувствует, как тяжелая, большая ладонь ложится на его плечо, а у уха слышится смешливое: — Бу! Оно сопровождается теплым дыханием у шеи, испуганным вскриком и попыткой подскочить с кресла от неожиданности. Мин слишком тихий, слишком неуловимый, настоящий хищник, который только что взялся из ниоткуда и вцепился смертельной хваткой. Именно так ощущается его тяжелая ладонь, легко удержавшая Чимина на месте, и его запах, который забивается в ноздри с новой, пугающей силой. Он не ощущается просто ароматом в воздухе, тягучим и густым, как от слишком парфюммированного диффузора. Он становится чем-то отдельным, не менее хищным, чем его обладатель — ядовитым дурманом. — Ну, что, бельчонок, расскажешь мне, зачем пришел? — спрашивает Лис. И Чимин хочет начать говорить, но язык прилипает к небу, когда рука Мина перемещается с плеча на его хвост. Трогает белую пушистую верхушку, проникает глубже в мех, расчесывает его пальцами, а после добирается до упругого кончика хвоста и прихватывает его, не больно, но чувствительно потирая грубоватыми подушечками. Слишком сокровенно, слишком интимно. Нарушая все границы, вторгаясь в личное пространство. Аромат кедра и черного чая кружит голову, а касания к хвосту распаляют тело. Чимин чувствует себя абсолютно беспомощным и проигравшим, очевидно сдавшимся, хотя ему еще никто не угрожал и не приставлял холодное дуло к виску. Вместо него к виску прикасаются теплые мягкие губы, оставляя невесомый поцелуй, и Чимин окончательно плывет. Мышцы расслабляются, он распластывается в уютных объятиях кресла и поворачивает голову в бок. Натыкается на пылающие янтарем глаза с черными вертикальными зрачками, сейчас опасно узкими. Дыхание Мина опаляет лицо, губы, и Чимин их приоткрывает, будто ощутил не горячий выдох, а поток чистого кислорода. На вкус Лис оказывается не менее хищным и пьянящим, как глоток выпитого им виски. Пряного, мускатного, с явной горчинкой и последующим жаром. Он обжигает горло, пищевод, а потом плотным ядром образуется внизу живота. Чимин тихо стонет в губы, пока Мин беззастенчиво ласкает его рот и основание ушек, переключившись теперь на них. Чимин чувствует, как дрожит и как растекается по креслу, как его фиксирует горячая ладонь, сжавшая внутреннюю сторону бедра совсем рядом с пахом. Слишком откровенное и хамское поведение, которому невозможно противостоять. Когда поцелуй заканчивается, Чимин ощущает себя каким-то вялым, сонным, едва отошедшим от наркоза. Плохо соображающим. Но ему не плохо, очень даже хорошо, а еще неловко и снова страшно. Лис уже давно не за его спиной, он прямо перед ним, склоняется, поставив одно колено на сиденье кресла между Чиминовых ног. Вплотную к паху, ощутимо надавливая на член и продолжая почесывать за ушком. Так же, как сам Чимин, нашедший собственные руки, закопавшиеся в черных кудрях, кончиками касающиеся мягчайшего меха. — К-как неудобно получается… — запнувшись, шепчет Чимин, все еще плохо соображая и теперь уж точно не понимая, к чему это все приведет. — Так кажется на первый взгляд, бельчонок. Я мог бы разложить тебя на своем столе прямо сейчас, и тебе было бы очень удобно, поверь. Даже с документами и клавиатурой под задницей. Одновременно с этим Мин скользит рукой Чимину за спину, надавливая пальцами на крайние позвонки, скользит ниже и ниже — к копчику, минуя пояс джинс и обхватывая основание хвоста. Мех натягивается, причиняя неудобство и вместе с тем вожделение. Чимин, упираясь пятками в пол, пытается немного привстать, может поменять положение и стыдливо стонет из-за колена, сильнее надавившего на возбужденный член. — Г-господин Мин… — жалко выдавливает Чимин, — Мы хотели обсудить с вами… — Глупости, бельчонок, разве ты хочешь говорить о каких-то там делах, м? Когда мы молчали, было гораздо приятнее… — бархатно шепчет Мин, и его пальцы спускаются ниже к ложбинке между ягодиц. Он действует беззастенчиво, уверенно, соблазнительно. Двигает колено ближе, вдавливая его в пах и заставляя с хныканьем чуть отодвинуться. Приподняться и дать больше пространства для пальцев. Лис касается колечка мышц, не давая совсем времени на обдумывание ситуации, на обдумывание своих слов. Действует нахально и бесцеремонно. Будто Чимин не пришел только что, будто они видят друг друга не первый раз, будто они давние любовники. Будто Чимин позволял ему себя касаться настолько откровенно. Но это не так. Наглый Лис не спрашивал разрешения, не задавал вопросов и не ждал ответов, просто взял, что ему захотелось, и продолжает брать, проталкивая пару пальцев во влажное нутро. Чимин настолько возбужден, что его железы выделяют секрет, готовые к такому проникновению и к гораздо большему. Но Мин не спешит это большее дать. Не поднимает Чимина с кресла, чтобы выполнить обещание или же угрозу, разложить его на своем столе из красного дерева. Вместо этого он раскладывает его на кресле. Снова целует, теперь гораздо глубже и горячее, вторгается в рот нахрапом, ласкает язык своим, переключается на небо и десна, вынуждает отвечать, а затем и вовсе хныкать. Просительно… Чимин окончательно сдается, перестает держаться за остатки сознательности и просто насаживается на длинные пальцы. Трется о предложенное колено, как какой-то щеночек, и ждет, когда под сомкнутыми веками взорвутся снопы искр. Потому что ощущения слишком яркие, на грани фола. Чимин еще ни разу не занимался сексом в чьем-то кабинете, тем более в таком — по-царски обставленном, с красивой длинноногой секретаршей за дверью и директором, который может не только сладко засосать кожу на шее, как делает прямо сейчас, а впиться в нее клыками, перекусывая артерию. Жизнь, кажется, висит на волоске, она вся в руках Лиса, и Чимин весь в его руках, это вызывает небывалый трепет, а затем и затапливающую волну оргазма. Она не менее горячая, чем руки Мина, не менее дурманящая, чем его запах, не менее сводящая с ума, чем его поцелуи и дикая натура. А еще она изнуряющая, как весь их неудавшийся разговор, выбивающая последние крохи сил и уверенности в положительном исходе. Хотя Чимину сейчас не просто «положительно», ему охуеть как хорошо. Он снова растекается на кресле, откидывает голову назад и даже не думает о том, что с ним сделают дальше.

***

Из неги Чимина выводит тихое пиликанье кондиционера и системы вентиляции. Воздух почти сразу начинает терять градусы, становясь сначала прохладным, а после зябким. Запах потихоньку улетучивается, всасываемый за решетку, и Чимин находит себя в кресле использованным и в полном беспорядке. Юнги наблюдает за ним со смешками и ленностью, зовет секретаршу, чтобы та обновила остывший кофе, и смотрит на нее как-то по-особенному, когда она сама кидает любопытный взгляд на Чимина. Это неловко и даже унизительно, Чимин вроде не раздет, даже молния на джинсах осталась застегнутой, но ощущает он себя обнаженным. И раздавленным. Около года назад Чимин слышал про парфюм, вступающий в химический состав с кожей и ее выделениями. Способный с легкостью туманить разум и рассудок оппонента. Но подтверждение этого не меньше чем наркотика не нашел. Видимо, не там искал… Секретарша, проявившая было интерес, под взглядом босса резко отводит глаза и суетливо исчезает, оставляя на столе перед Чимином дымящийся напиток, а старую порцию уносит с собой. — Ты был таким напряженным, я решил тебя расслабить, — сообщает Лис, неспеша обтирая руки влажной салфеткой. Чимин смотрит на них, на длинные, блестящие от влаги пальцы, а после неловко краснеет, когда Мин наносит на них белый, жирный крем. — Не стоило… — Но тебе понравилось, — не спрашивает, а утверждает Лис. — Даже очень. Чимин не знает, что ему на это отвечать. Он пытается собраться с мыслями и не совсем понимает, стоит оно того или нет. Кажется, все, что он может сделать, это оставить несчастную папку Мину и покинуть кабинет, поджав хвост, чтобы больше никогда не переступать его порог. Но… — Мне нужен Тэвон, господин Мин. — Какой ты упертый… Похвально. Кто такой Тэвон? — Сын Вона. Юнги пожимает плечами и, откинувшись на спинку кресла, опять вызывает секретаршу, теперь с чашкой кофе для себя. Он делает это специально, отвлекает, нервирует, выматывает… — У нас нет общих дел. — Ложь. Юнги опаляет его недовольным взглядом, и Чимин прикусывает язык. Секретарша суетливо ставит кофе, отходит к графину с виски и, взяв его, плещет в чашку. Сначала она выглядела уверенно, по-деловому и даже двигалась немного вальяжно, а сейчас старается поскорее убраться из кабинета. Поняла, что разговор набирает серьезные обороты, или чувствует нечто более опасное? Знает своего начальника лучше и чувствует бурю? — Ты хочешь меня в чем-то уличить, бельчонок? — с нажимом спрашивает Лис, делая первый глоток. — Я знаю, что вы лжете. У меня есть альбом, помните? — И в нем не будет ни одной фотографии с Воном или его сыном. Бельчонок… — Зато есть с вашими помощниками! — Чимин садится ровно и подается вперед. Он прочищает горло, но снова отворачивается в сторону, потому что этот магнетический взгляд лишает его любой смелости и решительности. — Я отдам вам весь альбом, господин Мин, в обмен на Тэвона. — Он не имеет передо мной долгов, самоуверенный бельчонок. — Я знаю, но у вас есть на него информация. Я знаю, что есть, господин Мин. Тэвон не самый важный покупатель, так ведь? У вас есть действительно важные и нужные клиенты, но Тэвон нет. А еще его последнее время заносит, того и гляди он вас подставит… — Т-ш-ш-ш, — Лис перебивает его лепет, заставляя замолчать, и, делая еще один глоток, усмехается. — Бельчонок, ты же понимаешь, что моя система, мой механизм состоит из миллиарда болтиков? И неполадка с одним не грозит серьезной поломкой. Сломаться может хоть сотня, хоть две, а я этого даже не замечу. Чимин кивает, потому что прекрасно это понимает. А еще он понимает, что своим компроматом может подтереться. Он для Мина не больше чем комар, и почему его до сих пор не прихлопнули, остается загадкой. А еще… еще дает надежду. Его все еще слушают, даже если делают вид, что нет. Мин мог уже давно вышвырнуть его, но продолжает говорить. А значит, у него есть какой-то свой интерес. Он точно есть. Чимин приободряется и перестает буравить стену взглядом, решаясь посмотреть на Лиса. Тот расслаблен, спокоен, потягивает кофе с виски и смотрит в ответ с улыбкой. — Вам это не повредит, господин Мин, но вы заметите. Знаете почему? — Чимин улыбается в ответ и указывает на папку с парой фотографий. — Потому что вы заметили меня, а я даже не являюсь вашим болтиком. Чимин наблюдает, как уши Лиса по-хищному чуть разворачиваются и прижимаются к голове. Как он пронзительно смотрит и показывает кончики острых клыков. Чимин слишком обнаглел? Поверил в себя? Стоило быть мягче… — Не являешься, но я могу тебя с ним познакомить, хочешь? Чимин моментально понимает, что Лис не собирается нападать, он снова потешается. И его оскал — это просто игривая усмешка. Лицо опаляет жаром, окрашивая кожу стыдливым румянцем. И Чимин качает головой. — Господи Мин, будьте серьезней. — А мне показалось, что мы достигли той близости, когда можно отбросить все формальности? Чимин качает головой, ощущая усталость, но он зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. Боже, его трахнули тут пальцами, не спросив разрешения, Чимин просто обязан получить то, зачем пришел. — Господин Мин, мне нужен Тэвон. И я не попугай, но могу повторять это столько раз, пока вам не надоест. И теперь, помимо улыбки, Чимин слышит еще и смех, не менее бархатистый, чем голос. С мягкой хрипотцой, приятный и очаровывающий. — Ох, бельчонок, более милой угрозы я не слышал за всю свою карьеру, — Мин смеется еще несколько секунд, а после прерывает веселье глотком кофе и, садясь чуть ровнее, кивает. — Ну хорошо, бельчонок, выкладывай детали. Зачем тебе Тэвон, что ты хочешь получить на него и, главное, что за это получу я? Потому что мы оба понимаем, что твои картинки не станут достаточной платой. — Но у меня их много… — Можешь оставить себе на память. Чимин вздыхает, прекрасно понимая, что легко не отделается, и, прикусив губу, предлагает: — Тогда, возможно, вам будут нужны картинки на кого-то другого? Я могу поработать на вас. Я в этом хорош. — А вот это уже более заманчивое предложение, бельчонок.

***

Чимин сидит теперь не в кресле, а на диванчике, обняв свой хвост, как мягкую игрушку. Он не напуган, не пытается защититься и даже не нервничает. Наоборот, сосредоточен и просто по привычке гладит свой хвостик, играя с мягким мехом. Лис сидит рядом, в его руках куда более толстая папка с документацией, чем приносил с собой Чимин, а на носу квадратные очки в тонкой металлической оправе. Чимин иногда отвлекается от досье и смотрит на профиль Лиса. Он действительно красивый и сейчас волевой, когда Мин не шутит, не соблазняет, а полностью погружен в работу. Его черные уши периодически шевелятся, как и губы, когда нужно не просто прочесть и вникнуть, а беззвучно повторить. — Молодежь сейчас гораздо тупее, чем прежде, — говорит, наконец, Юнги, отвлекаясь от документов и поворачиваясь к Чимину. — Я не отдам тебе все, но отберу столько, сколько будет достаточно. — А я могу… — Нет, бельчонок, мои дела — это мои дела. Юнги щелкает Чимина по кончику носа и, разомкнув держатель папки, начинает доставать файлы. Одни он складывает по правую сторону от себя, на свободный участок диванчика, вторые протягивает Чимину. Приходится спустить ногу на пол, которую он обнимал вместе с хвостиком, и сесть ровнее. Становится немного неловко, потому что, когда атмосфера сменилась на полностью рабочую, расстегнутый ремень джинсов и пуговка кажутся слишком неуместными и стыдными. О том, что было «до», Чимин вообще старается не думать. Для него не норма заниматься сексом с первым встречным, не норма кончать с пальцами этого встречного в заднице, и не норма тереться о его колено пахом. Еще вчера Чимин бы сказал, что такое невозможно, а еще отвратительно, но вот он здесь… Смотрит на Лиса и все не может избавиться от ощущения, что тупо залипает. Это все властная фигура Мина или его чертов парфюм, в спокойном состоянии едва-едва щекочущий ноздри? Чимин хочет спросить про духи подробнее, выведать больше информации, но вряд ли ему так просто выдадут секреты. Он и так получил невиданную щедрость… ее потом придется отработать, но об этом Чимин подумает немного позже. Сейчас он старается отбросить всю абсурдность сегодняшнего дня и сосредоточиться на документах. В них действительно достаточно компромата: цифровая переписка — не иначе чем клад, с распечаткой скриншотов и логи. Вот о чем говорил Юнги. Тэвон спокойно общался через мессенджер, особо не следя за словами. Сейчас многие думают, что если создатели приложений говорят о неприкосновенности и секретности, то можно болтать без умолку. Тэвон болтал. Чимин читает переписку, которую вел один из сотрудников Юнги по данному вопросу. Он предлагал товар, Тэвон не стеснялся задавать уточняющие вопросы и диктовать свои требования. Рост, вес, возраст, пол. Обсуждал внешность так, что было сразу понятно — он покупал не кошечку или собачку, а человека. А еще он был настолько глуп, что обсуждал прошлые покупки, те, что ему понравились, и те, что нет. «Та тупая сорока выбросилась из окна, я даже не успел с ней толком поиграть» Чимин морщится и отводит глаза от распечаток. Он не знает, что это за бедный гибрид, но понимает, почему исход был таков. Чимин изначально узнал про Лиса случайно. Он собирал компромат на тот самый клуб, в котором любили отдыхать дети селебрити. Делал удачные фотографии, на которых прекрасно видно, кто и что употребляет, кто кому передает деньги. А еще стал свидетелем, как Тэвон трахает в туалете клуба пришедшего с ним мальчишку, а потом избивает его и топит в унитазе, заставляя захлебнуться грязной водой. Кабинка со слишком прочной дверью была закрыта, так что Чимину пришлось бежать за охраной и помощью, вызывать полицию, но было уже слишком поздно. Когда приехал наряд, Тэвона уже не было в клубе, а смерть мальчика списали на обилие алкоголя и наркотиков в крови. Никакого избиения, он был пьян и упал, слишком неудачно, ударился головой об унитаз и захлебнулся. Нелепая смерть. Так говорили и писали в газетах, объясняя несколько опубликованных Чимином фото. Он сделал это анонимно, вбросил в сеть с зашифрованного адреса, но поднять шумиху так и не получилось. Большинство малолетних наркоманов тогда тоже избежали наказания, сели только те, кто оказался менее полезным и нужным. На них списали всю вину, спустили собак, а остальные, посидев немножко по домам, снова зависают в том самом клубе. Чимин копал сам, искал информацию, искал семью погибшего, рыл носом землю и в итоге вышел на интересную схему, а после на Лиса. Он гениальный сукин сын, этого нельзя не признать, но вместе с тем беспринципный и жестокий кукловод. И, по всей видимости, Чимин уже тоже повязан нитями. — Это то, что я думаю? — спрашивает Чимин выуживая файл с финансовой информацией. — Да. Тэвон не работал и не имел личных средств, его карта напрямую связана со счетом отца. — И он делал переводы, вместо того, чтобы платить наличкой… Чимин качает головой, потому что Вон, построив свою империю, явно запустил воспитание и обучение своего ребенка. В итоге вырос идиот, наполненный до краев жестокостью и чувством безнаказанности, но при этом с полной пустотой в голове. Выписки, выписки, счета, огромные суммы и прямое подтверждение за что Тэвон платит. А еще его безграничная вера в: «Папа если что разберется, как и всегда» Чимин смотрит на Лиса и, собирая все файлы стопочкой, кивает: — Спасибо, господин Мин, этого более чем достаточно. На что получает кивок и совет: — Пусть изымут его телефон раньше, чем он его уничтожит. Уверен, там будет еще много чего интересного. Лис снимает очки, складывает дужки и массирует переносицу. А после поднимается, возвращаясь за свой стол. — А теперь, бельчонок, тебе пора. Ты отнял у меня два часа времени. Даю тебе пару недель на решение своих дел и запуск этого дела, а после жду у себя. Ясно? — Да, господин Мин. — Застегни штаны, в таком виде можешь разгуливать только в пределах моего кабинета. Чимин краснеет и спешит привести себя в порядок. Наглый, оборзевший Лис.