Небесный след в мире охотников

***

Два месяца не были просто паузой. Они стали временем глубинной перестройки, тихой революцией внутри каждой из этих юных душ. Синяя нить на мизинце Гона была не только обещанием Вингу, но и барометром их внутренней погоды. Она держалась. И в этом была заслуга не только упрямства Гона, но и той хрупкой экосистемы поддержки, что выросла вокруг него. Центром этой экосистемы, её тихим солнцем, была Венди. Её забота стала менее суетливой и более мудрой. Она не просто готовила еду и меняла бинты. Она стала наблюдателем и камертоном. Своим врождённым, обострённым чувством энергии она улавливала малейшие флюктуации в состоянии Гона — когда его медитация превращалась в бесплодное напряжение, когда его сны о бое становились слишком навязчивыми. Тогда она не говорила ничего. Она садилась рядом и начинала напевать — не громко, почти беззвучно, мелодию, похожую на шелест листвы и журчание ручья. Это был не магический акт, а чистое, человеческое успокоение. И её собственное, тёплое, ровное дыхание, её устойчивый, как скала, внутренний покой, становились якорем, к которому Гон мог мысленно привязаться, чтобы не унестись в бурю собственных мыслей. Винг, появившись в их комнате в утро истечения срока, оглядел всех четверых — Гона, Киллуа, Венди и скромно стоявшего позади Зуши.Взгляд учителя скользнул по синей нити и чуть смягчился. — Срок истёк.Обещание сдержано.Теперь начинается следующий этап.Вы будете тренироваться вместе с Зуши, — объявил Винг. — Тэн и зецу — ваша основа. Теперь пришло время для Рэн — сознательного усиления и направления ауры. Но прежде чем излучать силу, вы должны научиться её видеть.Иначе вы слепы. Он поднял руку, и на ладони замерла крошечная, плотная сфера света — чистый Рэн. — Это Гё.Фокусировка ауры в глазах. Она позволяет видеть невидимое: потоки Нена, скрытые способности, ловушки. Зуши, покажи. Зуши кивнул, закрыл глаза, а когда открыл, его радужки на секунду наполнились мягким серебристым свечением. Он смотрел на сферу, и его взгляд стал невидяще-острым. — Вижу структуру…вибрации, — выдохнул он.Но свечение быстро померкло, он пошатнулся, и Венди инстинктивно сделала шаг вперёд,готовая поддержать. — Сильно…утомляет. Голова кружится. — Именно, — подтвердил Винг, гася сферу. — Гё требует огромных психических затрат. Без него вы — мишени. Гон, Киллуа, Венди. Вы не должны сражаться снова, пока не познакомитесь с Гё. Вы должны видеть мир таким, какой он есть на самом деле. Тренировки начались в их же комнате. Задача — направить внутренний поток не вокруг тела, а точно в глаза, изменив восприятие. Гон морщился, его мощная энергия сопротивлялась такой тонкой работе. Киллуа подходил аналитически, но его колючий Нен был неподатлив. Венди же обнаружила неожиданную склонность. Её сила всегда была связана с чувством и контролем. Для неё Гё оказалось похоже на ещё одно «дыхание» — дыхание для глаз. Она быстрее других уловила нужное внутреннее ощущение — не «протолкнуть» силу, а «пригласить» её, позволить энергии мягко наполнить зрение, как тёплый туман. И когда она впервые активировала Гё и взглянула на Киллуа, она не просто увидела стальной кокон его Тэна. Она увидела шумы — мелкие, хаотичные всплески в его ауре, словно рябь на поверхности озера от брошенных в глубину камней. Следы старых страхов, подавленной ярости, боли. Она ахнула и тут же выключила Гё, покраснев, как будто подсмотрела что-то очень личное. Киллуа, заметив её реакцию, нахмурился. — Что? — Ничего… просто… твоя энергия, она очень… живая, — смущённо пробормотала Венди, не зная, как объяснить. Позже, когда они практиковались, она, преодолевая неловкость, попыталась ему помочь. — Не пытайся её «засунуть» в глаза, Киллуа, — тихо сказала она, когда Гон и Зуши отошли обсудить что-то с Вингом. — Твоя сила… она как дикий котёнок. Ощетинившийся. Если толкать — она будет царапаться. Попробуй… приманить её. Представь, что твои глаза — это безопасное, тёплое место. Тихая лежанка на солнышке. И позволь ей прийти самой. Этот простой, почти детский совет, идущий вразрез со всем, чему его учили (силу нужно покорять, ломать, контролировать!), ошеломил Киллуа. Но в её словах не было снисходительности. Было понимание. Понимание природы его силы, отличной от её. Он попробовал. Вместо того чтобы силой воли втискивать своё буйное Нен в глазницы, он… расслабился. Впервые за долгое время сознательно расслабил хватку внутренней охраны. И позволил потоку энергии, осторожному и подозрительному, самому подтечь к краям зрения. И это сработало. Мир окрасился в оттенки сияющей стали и холодного синего пламени. Он увидел Гё.И первое, на что он посмотрел, был не Винг,а Венди. Её аура в режиме Гё была поразительной: не однородным полем, а чем-то вроде спокойного, мерцающего северного сияния, где потоки «дыхания дракона» и «дыхания исцеления» переплетались в сложном, красивом узоре. Это было… красиво. И странно умиротворяюще. Он смотрел, заворожённый, пока не почувствовал лёгкое головокружение и выключил технику. Их взгляды встретились. Она улыбнулась ему — маленькой, понимающей улыбкой, будто говоря: «Видишь? Получилось». Он не ответил улыбкой, лишь слегка кивнул, но в его обычно пустых глазах мелькнула тень чего-то нового — недоверия к самому этому чувству признательности, но и неспособности его полностью отрицать.

***

Вечером, закончив изматывающую сессию, они проводили Зуши. В полумраке коридора их путь преградили три фигуры: Гидо, тощий Рильвельт и одержимый холодной ненавистью Садасо, «Охотник на новичков», с одним пустым рукавом. — Ну что,санаторий покидаете? — сипло спросил Гидо. — Пора бы и в строй встать.Или вы только на лёгкой диете? Зуши попытался вставить слово о правилах. Садасо проигнорировал его. Его единственная рука вспыхнула мутным, липким сиянием — «Рука Ауры». Быстрым, плевкообразным движением он не ударил, а шлёпнул этой аурой по ноге Зуши.Раздался странный прилипчивый звук,и одна из туфель Зуши сорвалась и отлетела. — Залог, — усмехнулся Садасо. — Напоминалка. Зуши,покраснев, сжал кулаки.Венди нахмурилась,её рука непроизвольно потянулась вперёд,будто желая создать барьер.Гон шагнул, но Киллуа остановил его. — Идите, — тихо сказал Киллуа, его взгляд был прикован к троице. — Все.Я останусь. Гон,встретившись с его взглядом, кивнул и, взяв под локоть ещё протестующего Зуши, повёл их к лифту. Венди на мгновение задержалась, её карие глаза с беспокойством перебежали с Киллуа на уходящих друзей. Киллуа едва заметно мотнул головой: «Иди с ними».Она, стиснув зубы,развернулась и побежала догонять Гона.Киллуа же растворился в тени. Тогда она увидела в его позе, в тоне голоса не браваду,а холодный, профессиональный расчёт.Он был в своей стихии. И её стихия в тот момент была в том, чтобы обеспечить тыл — увести Гона и Зуши,успокоить последнего, быть готовой, если понадобится, применить своё исцеление не к синяку, а к чему-то более серьёзному. Он последовал за троицей в заброшенное помещение.Пока Садасо хвастался трофеем, а Гидо набирал номер Гона, из темноты прозвучал ледяной голос Киллуа. Он вышел вперёд и заключил сделку: он против них троих,с «обещанием» позволить им победить,если они оставят в покое Венди,Гона и Зуши.Его холодная, абсолютно лишённая эмоций манера говорить и взгляд настоящего убийцы заставили их кровь похолодеть. Тем временем Венди и Гон помогли Зуши добраться до его комнаты.Она сразу же опустилась перед ним на колени, её ладони засветились мягким голубым светом. — Дай я посмотрю. Это могло повредить не только обувь, — сказала она, ее сила тонким потоком исследовало ногу Зуши на предмет скрытых повреждений ауры. К счастью, кроме синяка и потрясения, всё было в порядке. В тот же вечер Гидо позвонил Гону, показав украденную туфлю.Гон, сжав кулак, посмотрел на синюю нить.Она всё ещё была цела. Он согласился на встречу, но, положив трубку,сразу же рассказал всё Венди и вернувшемуся Киллуа. — Мы не можем позволить им диктовать условия, — твёрдо сказала Венди, впервые за долгое время в её голосе прозвучала не просто забота, а стратегическая решимость. — Но и на их провокации вестись нельзя. Нужен план. Позже, на улице, Киллуа, услышав торговца, рекламирующего билеты на бой Гона и Гидо через три дня, ощутил прилив холодной ярости. Сделка нарушена. Он проник в комнату Садасо и преподнёс ему жестокий, безмолвный урок,закончившийся бегством «Охотника на новичков» и его паническим звонком Гидо с предупреждением.

***

Страх — холодный, липкий, рациональный — стал постоянным спутником Садасо после той ночи в подсобке. Он не просто испугался Киллуа. Он узнал его. В этих синих, пустых глазах, в абсолютно безэмоциональном голосе, обещающем не ярость, а скучное, методичное убийство, Садасо увидел отражение истинных монстров этого мира — тех, для кого Небесная Арена была не ареной славы, а игровой площадкой. Его амбиции стать Мастером этажа, жить в роскоши на проценты от ставок,рассыпались в прах перед простой мыслью: мёртвым не нужны деньги. Он подал заявление о снятии с турнира, когда администрация 200-го этажа уже готовила его матч против Венди.Его рука-аура дрожала, заполняя форму. Рильвельт, наблюдавший за этим из своего кресла-каляски с акульей ухмылкой,прошипел: — Сбегаешь, Садасо? После одной угрозы?Наш план… — План умер, — резко оборвал его Садасо, не глядя. Его лицо, обычно похожее на бледную маску, исказил спазм. — Ты не видел его глаз. Это не боец. Это… что-то другое. Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты отступишь. Играй по правилам. Если они позволят. — Правила? — Рильвельт фыркнул, его пальцы нервно барабанили по подлокотнику. — Правила пишут победители.А я намерен победить. Любой ценой. Киллуа, наблюдавший за этой сценой из-за колонны (привычка следить за угрозами никуда не делась), почувствовал лёгкое разочарование. Садасо был умнее, чем казался. Но Рильвельт…тот был упрямым глупцом. Глупцы были опасны своей предсказуемой непредсказуемостью.Он вышел из тени, появившись перед ними так бесшумно,что Рильвельт вздрогнул, а Садасо побледнел ещё больше. — Значит,один из вас усвоил урок, — тихо сказал Киллуа, его взгляд скользнул по Садасо, а затем впился в Рильвельта. — А другой — нет.Запомни, калека. Если твоя «подлая тактика» коснётся кого-то из моих… — он сделал крошечную паузу, и воздух вокруг него стал леденящим, хотя он даже не активировал Рэн, — …игра для тебя закончится.Не поражением.Завершением. Играйте красиво.Это ваш последний шанс. Он развернулся и ушёл, оставив за собой ледяную тишину.Садасо, не говоря ни слова, быстрым шагом направился к лифтам, навсегда покидая этаж.На его бледном, похожем на маску лице впервые появилось не насмешливое,а человеческое выражение — облегчение,смешанное с унижением.

***

— Не кисни, — буркнул Киллуа, когда Гон слишком сильно задумывался когда они сидели в комнате. — Скоро будет жарко.Готовь свою удочку. И Гон готовился.Он не просто тренировался — он исследовал.Он часами смотрел записи, активируя Гё,чтобы видеть не траектории волчков,а поток энергии Гидо, как тот распределял свой Нен между множеством целей.Гон пришёл к выводу: сила Гидо — в сложности контроля.Если нарушить этот контроль,система рухнет. Матч-реванш с Гидо начался под пристальными взглядами Киллуа и Венди с трибун.Гидо вышел в своём неизменном одеянии:красный халат, коническая шляпа, дышащая маска,скрывающая лицо, и тяжёлая, механическая протезная нога, отстукивающая по настилу.Он опирался на трость,но в этой трости чувствовалась скрытая угроза. Гон вышел с удочкой — простым, но прочным инструментом, ставшим продолжением его воли.Гидо, не теряя времени, запустил «Танцующих волчков». Но Гон не стал уворачиваться в панике. Он активировал Рэн — не грубый, всеобъемлющий,а сфокусированный, как клинок.Волна его усиленной ауры ударила навстречу рою волчков,не для того чтобы остановить их,а чтобы дестабилизировать. Это была не сила против силы, а вмешательство в ритм.Волчки на мгновение дрогнули, их траектории смешались. Гидо,скрытый под маской, издал удивлённый хрип.Он предвидел грубую атаку, но не такой тонкий саботаж. Он перешёл к шквальному, прямолинейному обстрелу.Гон, используя Гё, видел сгустки энергии в каждом волчке.Он не отбивался. Он плетью удочки отводил удары, меняя их курс,заставляя волчки сталкиваться друг с другом. Это был танец с десятками партнёров,где Гон дирижировал хаосом. — Он не пытается победить волчки, — прошептала Венди, её карие глаза были широко раскрыты от концентрации (она тоже использовала Гё). — Он пытается победить его концентрацию. Киллуа молча кивнул,его лицо было каменным,но в глазах горела искра одобрения. Гидо понял стратегию.Он приготовился к своему коронному вращению — «Торнадо», который делал его почти неуязвимым.Но Гон был быстрее.Он не стал бросать удочку в Гидо.Он метнул её с невероятной силой и точностью в одну из стальных плит, вмурованных в пол по краю ринга. Крючок впился в микроскопическую щель. И в тот миг, когда Гидо начал вращение,Гон дёрнул. Механика была проста и гениальна.Удочка, будучи гибкой,не сломалась. Она создала мгновенную,мощную вертикальную тягу.Гидо, чей вес и центр тяжести были смещены протезом,потерял равновесие. Его вращение превратилось в неуклюжий, беспомощный взлёт.На долю секунды он завис в воздухе, широко раскинув руки, совершенно открытый. Одним стремительным броском Гон оказался под ним и нанёс сокрушительный удар пяткой по соединению протеза с культёй. Раздался нечеловеческий, металлический скрежет и хруст.Протезная нога отлетела, а Гидо рухнул на настил,корчась от боли. Победа.Чистая, тактическая, безжалостная. После матча Киллуа встретил Гона у выхода. Он не хвалил.Он констатировал: — Неплохо. Использовал его силу против него. Но следующего противника так просто не возьмёшь.У Рильвельта не волчки, а кнуты.И он умнее,чем кажется.

***

Бой Киллуа против Рильвельта был иным.Это была не битва тактик, а демонстрация пропасти.Рильвельт в своей инвалидной коляске, с фиолетовыми шипами волос и жёлтым головным убором, выглядел почти карикатурно.Но его глаза, маленькие и острые, излучали хищную хитрость. Киллуа вышел на ринг с видом предельной скуки.Он даже зевнул Рильвельт, разъярённый этим пренебрежением, сразу же открыл рот, чтобы что-то сказать, но Киллуа исчез.Он появился в воздухе над коляской, рука занесена для удара. Рильвельт, панически, активировал свою «Вспышку Ауры» — резкий, отталкивающий импульс Нена.Киллуа, будто предвидя это, в последний миг скорректировал траекторию, и удар пришёлся не по голове, а по бронированному корпусу коляски, благодаря этому отшвыривая её на несколько метров. — Видимо я перестарался с прыжком, — равнодушно бросил Киллуа, аккуратно приземляясь. Рильвельт,выровняв коляску, с искажённым от злости лицом выхватил своё оружие — «Близнецы-Змеи», два гибких, похожих на кнута клинка.Он обрушил на Киллуа град ударов — быстрых,хлёстких, смертоносных. Но Киллуа даже не уворачивался по-настоящему.Он ловил клинки.Босыми руками.Его пальцы, тренированные годами для убийства,сжимали лезвия с такой точностью и силой, что они замирали в воздухе, будти влипшие в камень. Зрители ахнули.Рильвельта это привело в ярость. Он нажал скрытые кнопки на рукоятях. — «Змея Грома»! — закричал он. По металлическим кнутам пробежали снопы синих электрических разрядов, устремившись к рукам Киллуа.Ток ударил с такой силой,что воздух затрещал. Рильвельт уже предвкушал победный крик. Но Киллуа…не отпустил. Его тело напряглось, мышцы задрожали от проходящего через них напряжения,но его лицо оставалось почти невозмутимым.Лишь лёгкая гримаса боли — не паники,а скорее раздражения — промелькнула на нём. — Больно, — констатировал он сквозь стиснутые зубы.Его голос был хриплым от напряжения. — Но…недостаточно. Его детство,наполненное электрическими пытками,чтобы выработать иммунитет, дало о себе знать.Он не был невосприимчив — боль была адской.Но его тело не отключалось.Его воля не ломалась.И пока Рильвельт остолбенело смотрел на этого демона,держащего под током его оружие, Киллуа сделал рывок. Он не потянул к себе.Он рванул на себя, используя кнуты как тросы.Рильвельта с воплем выдернуло из коляски и швырнуло в воздух. Он взлетел, беспомощно болтая конечностями, и завопил: — Сдаюсь! Помоги мне,не дай упасть! Киллуа, всё ещё держащий наэлектризованные кнуты,смотрел на него холодным взглядом.Затем, с безупречным расчётом,он сделал шаг вперёд и поймал падающего Рильвельта за шиворот, смягчив падение.Он не выпустил кнуты. — Победа, — просто сказал он рефери, бросая «Близнецов-Змей» на пол у ног обессиленного,дрожащего от страха Рильвельта. Это была не победа.Это было уничтожение. И все это видели,видели его победу и то как его же соперник просил пощадить и помочь.

***

Тем временем на другом ринге разворачивалась другая драма. Матч Венди против…никто не явился.Садасо сбежал.Но по правилам,если заявленный противник отсутствует,администрация может найти замену или же отдать техническую победу Венди.Но они решили его заменить и заменой оказался один из старых знакомых Садасо — грубый,недалёкий боец, чей Нен заключался в создании тяжёлых, тупых силовых полей, подавляющих движения. Для Венди это был худший возможный противник. Её сила была в скорости, контроле, тонкости. Против грубой, давящей силы она терялась.Она пыталась использовать «Дыхание Дракона», чтобы отбросить его,но его силовое поле гасило её вихри.Она пыталась создать барьер, но его удары,усиленные нен, раскалывали его. Она отступала,её лицо было искажено не столько страхом,сколько отчаянием от невозможности применить свои умения. Киллуа, закончив свой бой досрочно, поспешил на её ринг,переживая как проходит её бой.Он застал момент, когда противник, пробив её последний барьер, швырнул Венди за пределы арены. Она ударилась спиной, и в её глазах мелькнула не боль,а что-то хуже боли,а именно — стыд и растерянность.Она не увидела подлый удар ногой в живот,который последовал. Венди согнулась,потеряв воздух, и рухнула на пол не в силах пошевелиться.Рефери начал отсчёт. Киллуа,стоявший у самого барьера, почувствовал, как внутри него что-то сорвалось с цепи.Не ярость.Не гнев.Нечто более древнее и страшное — инстинкт защиты своей стаи,смешанный с леденящим осознанием её уязвимости.Его рука вцепилась в перила так что те вот вот сломаются под напором.В глазах вспыхнуло не синее,а багровое свечение чистейшей убийственной ярости.Он даже не заметил, как активировал Рэн — такой плотный и острый,что несколько зрителей рядом инстинктивно отпрянули. Венди,сквозь туман в глазах, увидела его лицо.И испугалась не противника, а его. Того,что она увидела в его взгляде.Это заставило её найти силы.На счёт «восемь» она,кашляя, упёрлась ладонями в пол и поднялась.Противник, ухмыляясь, пошёл добивать.И тут Венди сделала то, чего не делала никогда в бою.Она не атаковала. Она применила своё «Дыхание Восстановления», но не на себя. Она выдохнула тёплый, голубоватый поток прямо в лицо наступающему. Это не было исцелением.Это был концентрированный кислородный коктейль, смешанный с её успокаивающей аурой. Противник,вдыхая это, на секунду опешил. Его агрессия, подпитываемая адреналином и грубым Неном, наткнулась на волну абсолютного, мирного спокойствия. Он замедлился, моргнул. Этого мгновения хватило. Венди, собрав последние силы, не для атаки, а для рывка, выскользнула из зоны досягаемости и, когда рефери досчитал до десяти, оказалась уже за пределами ринга, технически избежав нокаута, но проиграв по очкам. Это было поражение.Но она смогла выстоять. Для Киллуа это не имело значения.Когда она, шатаясь,сошла с помоста, он был уже рядом. Он не обнял её. Он взял её за локоть — жёстко, почти болезненно, — и, не говоря ни слова,повёл прочь от толпы, от взглядов, в тихий служебный коридор.Только когда они оказались одни,он отпустил её, развернулся к стене и с силой ударил по ней кулаком.Не используя Нен.Чистой, физической яростью.Штукатурка посыпалась. — Идиот! — вырвалось у него, но он говорил не ей.Он говорил самому себе. — Я видел! Я видел этот подлый удар!И ничего не мог сделать!Почему ты не…почему ты не защитилась лучше?! Он дышал тяжело,его спина была напряжена.Венди, всё ещё бледная, смотрела на него.Она видела не злость на неё.Она видела его боль.Боль от беспомощности.От того, что он,всегда контролирующий всё,не смог контролировать ситуацию, в которой пострадала она. — Киллуа… — тихо сказала она. — Молчи! — рявкнул он, оборачиваясь.Его глаза были дикими. — Ты…ты слишком добрая.Слишком мягкая для этого места. Ты думаешь о том, чтобы не навредить, когда они думают о том, как сломать! — А ты хочешь,чтобы я стала как они? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучала не робость,а вызов. Он замер.Нет.Этого он не хотел.Никогда. — Я хочу,чтобы ты была в безопасности, — прошептал он,и вся ярость из него ушла, сменившись тяжёлой,гнетущей усталостью. — А здесь безопасности нет.И я…я не могу всегда быть рядом. Она подошла к нему.Медленно.И положила свою маленькую ладонь на его сжатый кулак,всё ещё прижатую к стене. — Ты и так всегда рядом, — сказала она просто. — Даже когда тебя нет.Я это чувствую.И это даёт мне силы вставать. Даже после падений. Он смотрел на её руку на своей.На ссадины на её костяшках Он разжал кулак и осторожно, будто боясь сломать, перевернул её ладонь.Потом, не глядя ей в глаза, достал из кармана чистый платок (он теперь носил их с собой, специально для нее) и начал, с невероятной для него аккуратностью, стирать пыль и кровь с её ладони.Это было действие, полное такой немой,сконцентрированной нежности,что у Венди перехватило дыхание. — Больше так не делай, — сказал он, уже не крича,а почти шёпотом. — Побеждай.Или проигрывай.Но выходи с ринга на своих ногах. И…зови меня.Если что.Всегда. Это было его признание.Признание в том, что её безопасность для него важнее любой его гордости,любого правила «не лезть». Он понял,что защищать её — это не слабость. Это его новый,самый важный приоритет. И тот огонь,что вспыхнул в нём на трибуне, был не просто яростью.Это было осознание: она стала его ахиллесовой пятой и его величайшей силой одновременно.И с этим нужно было жить.

***

Последующие бои прошли по предсказуемому сценарию.Гидо не смог выйти против Киллуа. Гон же встретился с Рильвельтом,всё ещё дрожащим от встречи с «электрическим демоном». Бой был коротким. Рильвельт пытался повторить трюк с «Вспышкой Ауры» и «Близнецами-Змеями»,но Гон, наученный наблюдениями Киллуа,был готов.Он предвосхитил манёвр, перехватил кнуты и, обмотав их вокруг шеи Рильвельта, лишь прикоснулся к переключателю.Взгляд, полный холодной решимости (в котором было что-то от нового, повзрослевшего Гона), сказал всё. Рильвельт,обмотанный своим же оружием, сдался,едва не теряя сознание от страха. После матча, в почти пустом променаде, Гона догнал Хисока.Он вышел из тени, как обычно, бесшумно. — Вот это прогресс..так..прекрасно, — сказал он, его сладкий голос был полон искреннего восхищения. — Ты перестал просто бить.Ты начал ловить. Это гораздо интереснее.Наша следующая встреча…я уже начинаю по-настоящему ждать её. И он исчез,оставив после себя лёгкий,возбуждающий холодок и обещание будущей бури. Тем временем Киллуа,узнав, что билеты на несостоявшийся бой Гона и Гидо всё равно продавались спекулянтами (видимо, по наводке Рильвельта), вновь нашёл того в его комнате.Он не угрожал. Он просто вошёл, сел напротив поблёкшего,сломленного человека и несколько минут молча смотрел на него тем самым,пустым взглядом. Затем встал и на выходе, уже в дверях, тихо сказал: — Уезжай.Пока можешь.Ты уже проиграл.Не проиграй ещё и жизнь. На следующий день Рильвельта на этаже не было. Маленькая война была выиграна.Но все они понимали — это была лишь разминка.Настоящие испытания, всё это ждало впереди. Но теперь они были сильнее.Не только телом и Нен.Они были сильнее благодаря своим связям.Гон обрёл тактический ум. Киллуа открыл в себе новую, опасную слабость, которая делала его только сильнее.А Венди…она проиграла бой,но выиграла нечто большее — безоговорочную преданность самого опасного человека,которого она знала.И они стояли вместе,глядя с высоты 200-го этажа на город,уже зная, что их путь только начался,и что идти по нему они будут только втроём,защищая свет в душе друг друга от сгущающихся вокруг теней.