Исповедь Хаоса

Скейтпарк Мышкина был странным местом. Он словно вырос из сказки сам собой: бетонные чаши и трамплины плавно перетекали в естественные холмы и причудливо изогнутые корни древних деревьев. На перилах, покрашенных в кислотные цвета, резвились белки, принимая угощения от скейтеров, а на вершине самого высокого рампы гнездился аист, невозмутимо наблюдая за трюками. Это было место, где можно было отдаться экстремальному виду спорта, забыть о повседневных и скучных заботах. А если рядом были друзья — это был полный комплект веселья. Мара стояла чуть в стороне, прислонившись к стволу старой липы. Её белые волосы были убраны под чёрную бейсболку, натянутую на самые брови. Тёмные глаза, скрытые за тенью козырька, наблюдали за подругами без выраженного интереса. На лице — привычная полуулыбка, маска безразличия. Внутри же клокотало. Варя, собранная и стремительная, рассекала на своём скейте по бетонным волнам. Её движения были точными, отточенными. Она взлетала на трамплине, делала «олли», «кикфлип», приземлялась с лёгкостью птицы, и снова набирала скорость. Казалось, ветер был её союзником, подхватывая и смягчая удары. Алёнка, как вечный мотор, сопровождала Снежку, которая на роликах походила на новорождённого жирафа — высокая, изящная, но совершенно неустойчивая. Блондинка держалась за перила мёртвой хваткой, её лицо было бледным от концентрации. — Ну давай, Снеж, отпусти! Я же рядом! — кричала Алёнка, катаясь вокруг неё на своём скейте. — Я... я не могу... — шептала Снежка, и её пальцы, казалось, вросли в железо. Какая идиллия, — прозвучал в голове Мары низкий, безэмоциональный шёпот. Это была её тень. Она растянулась у её ног, неестественно длинная и чёткая даже в пятнистом свете, пробивающемся сквозь листву. Солнце, смех, дружба. Фу. Мара нахмурилась, стараясь не обращать внимания. Она приехала в Мышкин не для «солнца и смеха». Артефакт, способный запечатать её силу, не будет лежать на скейтпарке. Нужно искать, а не бездельничать. Но дед говорил: «Вживись в среду, стань своей. Самый опасный охотник — невидимый». Притворяться нормальной школьницей было частью плана. Самая противная часть. Её пальцы непроизвольно потянулись к шее, к холодному металлу, скрытому под майкой. Цепочка и небольшой амулет — единственное, что осталось от матери. Хранительницы границ. Погибшей, сдерживая прорыв хаотических сущностей. Амулет был простым — капля тёмного, почти чёрного камня в серебряной оправе, на ощупь всегда прохладный, даже на солнцепёке. Он не имел магических свойств, о которых бы знала Мара. Это была просто память. И тихое, постоянное напоминание о цене, которую платят те, кто пытается контролировать неконтролируемое. — У-у-у... — раздался вдруг тихий, жалобный звук. Но не от Снежки. Он шёл как будто из воздуха рядом с Марой. Девушка вздрогнула. Звук повторился. Он исходил... от её собственной тени. Тень у её ног слегка колыхнулась, и в этом движении было что-то усталое, больное. — Что с тобой? — тихо спросила Мара, наклонившись. Она редко обращалась к тени напрямую. Это всегда казалось признаком слабости. Скучно, — прошептала тень, и её голос прозвучал сильнее, явственнее. Всё одно и то же. Солнце. Смех. Тоска зелёная. Ни трещин, ни изъянов. Сплошная гладь. Мне нечем дышать. — Ты не дышишь вообще, — отрезала Мара, но в голосе её прокралась тревога. Тень никогда не жаловалась на скуку. Она шептала предостережения, насмехалась, иногда давала совет. Но не ныла. Это было ново. И пугающе. Её магия была связана с тенью и хаосом. Если тень «болела»... что происходило с её силой? Хочу обратно, — продолжил шёпот, настойчивый, как назойливая муха. В трещины. Где края реальности рваные. Где можно заглянуть в иное. Здесь... слишком цельно. Слишком правильно. Это отравляет. Мара выпрямилась, с силой тряхнув головой, будто стараясь сбросить физический звук. «Отравляет». Да, она и сама это чувствовала. Этот милый, сказочный городок, эти девочки с их открытостью... это было словно яд для её настороженной, привыкшей к одиночеству души. Но тень... тень должна была быть её частью, её инструментом, а не слабым местом. — Хватит, — прошипела она так тихо, что даже ветер не унёс звук. Шёпот стих. Но тень не успокоилась. Она стала медленно, почти незаметно пульсировать у её ног, как чёрное, нездоровое сердце. Со стороны катающихся послышались голоса, перебивая её мрачные мысли. — А я думаю... — начала Алёнка, откатившись от Снежки и делая на месте «ноуз-манни». — Нет, я не согласна, — тут же перебила её Снежка, не отрывая взгляда от своих неуклюжих роликов. — А мне нравится! — А мне нет. Снежка, наконец, решившись, оттолкнулась от перил и, как заправский лыжник-новичок, поехала по прямой, не в силах свернуть или остановиться. Её курс лежал прямиком к скамейке, на которой, уткнувшись в планшет, сидела Маша. Блондинка врезалась в скамейку с мягким «ой!» и ухватилась за сиденье, как за спасительный плот. Алёнка тем временем, словно торнадо, налетела на Мару, схватила её за руку и потащила к скамейке. — Девчонки! Ну, пожалуйста! Ну, давайте назовём нашу команду «Супер девочки»! — закричала Алёнка, запрыгнув на саму скамейку и балансируя на её узкой спинке. — Ну, это же круто! Девочки спасают город! Мара и Маша тихо засмеялись, переглянувшись. В этом взгляде было понимание: Алёнка — это неиссякаемый источник абсурдной энергии. Маша подняла бровь, Мара в ответ чуть скривила губы. Хоть кто-то тут адекватный, — мелькнуло у неё в голове, но тут же последовал едкий шёпот: Она систематизирует хаос. Она тоже враг. — А мне больше нравится «Волшебные волшебницы», — произнесла Снежка, приложив руки к груди с видом невинной феи. Она всё ещё сидела на земле, обняв ножки скамейки. — Волшебные волшебницы!? Снежка, что за ерунда!? — резко крикнула Алёнка, от неожиданности потеряв равновесие и чуть не свалившись. Снежка от такого напора аж прижалась к скамейке. С трамплина к ним плавно съехала Варя. Она сняла шлем, встряхнула тёмными волосами и окинула всех оценивающим взглядом, мгновенно уловив суть спора. — А давайте поступим так, — произнесла она, и в её голосе прозвучала привычная командирская нота. — Каждый напишет свой вариант на бумажке, и какую бумажку вытащим, так и будем называться. Она достала из кармана блокнот и ручку, быстро что-то нацарапала, вырвала листок и бросила его в свой же шлем, стоявший на скамейке. — Да, так по-честному будет, — отозвалась Маша, кинув свой аккуратно сложенный квадратик под «понурым», как она выразилась, лицом Алёнки. «Понурое» лицо Алёнки выражало крайнюю степень драматического страдания. Каждый, включая недовольную Алёнку и задумчивую Снежку, кинул свой вариант. Маша потрясла шлем, чтобы бумажки перемешались. — Ну, кто тянуть будет? — спросила она, держа шлем на вытянутых руках. — Мара, давай ты, — тут же выпалила Алёнка, вынырнув из-за её плеча. — Я такая невезучая, мне в детстве чёрный кот дорогу перебежал. Мара фыркнула. Суеверия. Как всё это примитивно. Но рука сама потянулась к шлему. Не трогай, — резко прошипела тень. Там ничего хорошего. Только обязательства. Название — это якорь. Он привяжет тебя к ним. «А я, может, и не против», — мысленно парировала Мара, всё же запуская пальцы в прохладную внутренность шлема. Её кончики пальцев коснулись бумажки. И в этот самый момент на них, словно чёрная молния, со свистом и криком налетел кот. Это был не просто кот. Он был крупный, угольно-чёрный, с глазами, горящими жёлтым интеллектом. И он говорил. — Мяу! Простите, дамы! — произнёс он, приземлившись прямо перед ними с грацией парашютиста и отряхивая лапу. Голос у него был низкий, с хрипотцой, и звучал так, будто кот извинялся за то, что оторвал их от крайне важного дела — подбора названия для клуба любителей приключений. На Снежкином ролике, оставленном ею у скамейки, как раз в этот миг оказались две мыши. Не простые — с решительным блеском в глазках-бусинках. В лапках они что-то держали — маленький флакончик, подвешенный на верёвочке, который слабо поблёскивал синеватым светом. Увидев кота, мыши пискнули в унисон, оттолкнулись от земли и рванули прочь, используя ролик как средство передвижения. Они катились на нём, стоя на задних лапках и лихорадочно отталкиваясь передними, — зрелище одновременно нелепое и стремительное. — Эй! Это мои ролики... — слабо крикнула им вслед Снегурочка, ещё не вполне осознав масштаб происшествия. Кот, увидев удирающих мышей, а главное — блестящий флакон в их лапках, пришёл в ярость. — Ах вы, мохнорылые воришки! — рявкнул он и, недолго думая, запрыгнул на скейт Алёнки, стоявший рядом. — Эй! Это мой скейт! — завопила Алёнка, и в её голосе смешались ужас, возмущение и какое-то дикое любопытство. Она уже сделала шаг вперёд. — Алёнка! Давай! — скомандовала Маша, подкатив к ней на электросамокате, который она, видимо, тоже принесла из недр своего бездонного организаторского гения. Она указала на место водителя. Рыжая не заставила себя просить. В её глазах вспыхнул азарт. — Погоня... класс! — выкрикнула она, вскакивая на самокат и нажимая на газ. Маши пришлось крепко ухватиться за неё сзади. Варя и Мара, не сговариваясь, уже бежали. Варя использовала короткие порывы ветра под ногами, чтобы ускорить скейт. Мара же просто бежала перемещаясь из тени в тень, и её тень, словно живой плащ, тянулась за ней, удлиняясь и сжимаясь, помогая сохранять баланс на неровностях. Бессмысленно, — бубнил шёпот. Не твоё дело. Оставь их. Но Мара не слушала. Адреналин бил в виски, заглушая внутренний голос. Кот на скейте, мыши на роликах — это было уже не просто странно. Это пахло тем самым «инаковым», тем нарушением порядка, к которому её тянуло и которое её тень так жаждала. Может, это как-то связано с тем, что она ищет? Мыши, ловко управляя роликом, юркнули в узкий переулок между двумя старыми деревянными домами. Кот на скейте влетел туда же. Варя и Мара — следом. Переулок оказался тупиком. Заваленный старыми ящиками и горшками без цветов, он упирался в глухую кирпичную стену. — Ой, тупик... — разочарованно произнёс белый мышонок, хватая своего чёрного собрата. — Ага! Попались! — торжествующе воскликнул кот, спрыгивая со скейта и принимая боевую стойку, хотя выглядело это скорее комично. Его шерсть взъерошилась, хвост трубой. — Попался! — крикнула, запыхавшись, Варя, заезжая в тупик. Мара остановилась следом. Она тяжело дышала, и вдруг мир перед глазами на секунду поплыл. Не головокружение от бега, а что-то иное. Края реальности будто задрожали, стали прозрачными. Она увидела не кирпичную стену, а... обрывки какого-то другого пейзажа: кристаллические вершины, пурпурное небо. Трещина. Маленькая, мимолётная. Её собственная сила, взбудораженная погоней и эмоциями, дала о себе знать. Да! — ликующим, жадным шёпотом отозвалась тень. Ещё! Мара тряхнула головой, и видение исчезло. Её взгляд снова прояснился. Но тревога осталась. Она плохо контролировала это. За её спиной послышались крики, визг тормозов, а затем — грохот и звук падающих тел. Это Алёнка на самокате с Машей, не справившись с поворотом, влетела в тупик и столкнулась с Варей и зазевавшимся котом. Все они, включая самокат и скейт, свалились в кучу на песчаный грунт переулка. Клубы пыли и песка взметнулись в воздух, смешавшись с выпавшими из карманов мелочами и тем самым блестящим флакончиком, который выскользнул из мышиных лапок. Пока все отряхивались и приходили в себя, мыши, моментально сориентировавшись, прыгнули на скейт Алёнки, который, к счастью, остался цел и, оттолкнувшись, рванули обратно к выходу из переулка. — Глупые девчонки! — прохрипел кот, выбираясь из-под Машиной ноги. Он был вне себя. — Всё мне испортили! Он достал из-за пазухи маленький розовый шарик, швырнул его себе под ноги. Раздался хлопок, и из-под земли повалила розовая дымка. — Ага! Поймала! — раздался голос Снежки, которая, подбежав, решила помочь и в итоге запуталась в ногах у всех, усугубив клубок тел. Мара, стоя на краю этой суматохи, увидела, как из песка выглянуло что-то синее. Она наклонилась и подняла флакончик на верёвочке. Он был холодным на ощупь, внутри переливалась и играла самоцветным светом капля странной жидкости. При взгляде на неё в ушах снова начал нарастать шум, а тень у ног зашевелилась с новой силой. Сила... древняя... не отсюда... — А это что? — тихо спросила она сама себя, сжимая флакон в ладони. Он отдавал лёгкой вибрацией, будто живой. — Ладно, потом разберусь, — пробормотала Мара и, сунув находку в карман своей кофты, пошла разнимать подруг, которые уже начали выяснять, кто кого толкнул.

***

Чердак, их штаб-квартира, преобразился. Теперь это был настоящий командный центр. Посреди комнаты стоял большой стол, на котором была разложена подробная карта Мышкина, составленная, как позже выяснилось, Машей за одну ночь на основе спутниковых снимков, старых планов и собственных наблюдений. На карте флажками и булавками были отмечены «зоны повышенной сказочной активности». В углу дымился чайник, заваренный на каких-то лесных травах, а на стенах висели распечатанные Машей досье на местных «необычных жителей», среди которых были Леший, Кикимора Болотная и пара русалок. — Девочки! Это же здорово! Это же наше первое дело о похитителях скейта! Супер девочки спасают город! — Алёнка не могла усидеть на месте. Она ходила кругами вокруг стола, жестикулируя. — Так! Снежка и Варя колдуют снежный вихрь! Маша командует армией единорогов! А я! А я что буду делать!? — она остановилась и уставилась на карту, как будто ждала, что та сама даст ей ответ. — А у тебя будет самая важная роль! — с лёгкой улыбкой произнесла Варя, обменявшись понимающим взглядом с Машей. — Итак, Маша. Все, кроме Мары, склонились над столом. Мара сидела чуть поодаль, на подоконнике, спиной к свету. Она вертела в пальцах тот самый синий флакон, прислушиваясь к настойчивому шёпоту тени. Слеза... слеза Горыныча... ключ... к чему? Горыныч... тот, кто стережёт границы... как и твоя мать... Мара сжала флакон так, что пальцы побелели. Мать. Хранительница границ. Погибшая, сдерживая прорыв хаотических сущностей. — План такой, — чётко произнесла Маша, водя указкой по карте. — Мы прячемся вот здесь, здесь и здесь. А вот тут размещаем приманку. — она ткнула указкой в точку рядом с фигуркой кота, вырезанной из бумаги. — Мышей? — осторожно спросила Снежка, глядя на бумажную мышь у неё в руках. — Скейтборды, — пояснила Варя. — Раз он похитил один скейт, значит, похитит и другой. Логично. Он явно что-то задумал, и ему нужно средство передвижения. — Правильно! Как только он клюнет на приманку, вот тут мы его и поймаем. Вопросы? — Маша накрыла бумажную фигурку кота пустым стаканом, словно ловя бабочку, и улыбнулась. — Девчонки! Это же просто гениально! — закричала Алёнка, запрыгав на месте. — А... а мне-то что делать? — Мара! Как тебе план? — спросила Варя, и все обернулись на сидящую в тени девушку. Мара вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей. Шёпот стих, будто притаился. — А? Да! Супер... — она произнесла рассеянно, но Варя, кажется, приняла это за одобрение.

***

Центральная площадь Мышкина днём была оживлённой. Туристы толпились у фонтана, фотографировались с огромным сыром из папье-маше, покупали сувениры. Идеальное место для засады. — Так. Все на позициях, — прошептала Варя в свою рацию. Она показала Маре, как Алёнка, стараясь выглядеть максимально беспечной, ставит свой запасной скейт рядом с городским фонтаном и делает вид, что уходит. — Снежка. Не отвлекайся, — добавила Варя. Снежка, сидевшая на скамейке в паре метров, всячески изображала из себя туристку. Она держала перед собой газету, в которой были аккуратно прорезаны две дырки для глаз. Из-под полей её огромной соломенной шляпы торчали белокурые пряди. — Покупаем! Не проходим, вату сладкую берём! — зазывал неподалёку человек в костюме, изображающем розовое облако сахарной ваты. — В рот себе её кладём! Алёнка, проходя мимо, не удержалась. Она схватила огромную розовую пастилу, откусила гигантский кусок и, поймав взгляд девочек, прятавшихся на низкой крыше соседнего кафе, радостно помахала им, чуть не поперхнувшись. Варя схватилась за голову. Маша застонала. Мара, наблюдавшая с той же крыши, но с другого края, покачала головой. Она дежурила здесь с Варя и Машей, в то время как Снежка была на земле. Перехватив у Вари рацию, Мара нажала кнопку и произнесла ровным, но не терпящим возражений голосом: — Алёнка, прекрати махать. Ты нас выдашь. В эфире послышалось смущённое хихиканье. — Так, я пошла на позицию, действуем, — сказала Варя и, пригнувшись, вместе с Машей начала спускаться по пожарной лестнице в заранее подготовленный укрытие — большую декоративную бочку от мёда. — Ой, я глупая девочка!.. Совсем не смотрю за своим скейтом... — громко, с наигранной печалью, произнесла Алёнка, медленно удаляясь от фонтана и прячась за углом. — Ой, как хорошо играет... — так же наигранно отозвалась Снежка, спрятав лицо обратно в газету. Мара осталась на крыше одна. Она присела на корточки, обхватив колени, и наблюдала. Её тень, сжавшаяся в плотный комок у её ног, была необычайно тиха. Слишком тиха. Это настораживало. Мара почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев — предчувствие. Она настроила слух, позволив краю сознания прикоснуться к потоку хаоса, что всегда дремал под поверхностью реальности. Звуки вокруг стали резче, чётче: смех ребёнка, шёпот влюблённых у фонтана, скрип вывески... И тогда она услышала это. Не с площади, а сзади, с самой крыши. — Она? — прозвучал хриплый, знакомый шёпот. — Да! — отозвался тоненький, писклявый голосок. Мышиный. — Пошли! Мара резко обернулась. Прямо у её сумки, брошенной у трубы, копошились две маленькие фигурки. Те самые мыши! Они что-то искали в её вещах! Их лапки уже держали свёрток — нет, не свёрток, а тот самый синий флакон! Они вытащили его! — Ах!? Вы кто такие!? — вскрикнула Мара, вскакивая. Мыши, испуганно пискнув, рванули прочь по коньку крыши, держа флакон на верёвочке, словно трофей. — А ну, стоять! Инстинктивно, не думая, Мара выбросила руку вперёд. Она не использовала сложных заклинаний. Просто выпустила щупальце чистой, неоформленной тени. Чёрная полоса метнулась через крышу, обвила одну из мышей — белую — и отшвырнула её назад, к ногам Мары. Флакон выпал из её лапок, но чёрный мышонок, не останавливаясь, удрал, волоча драгоценность за собой. — Ага! Попался, воришка! — Мара наклонилась и подняла белую мышь за хвост. Та отчаянно забилась. — Пусти! Я всё равно ничего не скажу! А-а-а! — заговорил мышонок, и в его голосе сквозь писк пробивалось удивительное мужество. Мара остановилась. Она опустила мышь на ладонь и пристально посмотрела на неё. Крошечное создание смотрело на неё умными чёрными глазками-бусинками, полными страха и решимости. — Ого... — тихо произнесла Мара. — Говорящий, волшебный мышонок? Ну, привет. Она осторожно поставила его на край трубы. Мышонок изумлённо поморгал, потирая лапкой перетянутый хвост, и уставился на неё с новым интересом.

***

Алёнка уже начинала скучать. Она сидела на парапете фонтана, болтала ногами и раз за разом повторяла свою коронную фразу: — Скейт совсем без присмотра... вот ни чуточки не смотрю... Она кинула пустую палочку от эскимо, сделав бросок с дальнего расстояния. Палочка описала идеальную дугу и... не попала в мусорное ведро. Она ударилась о его борт, отскочила и укатилась под него. Из-под того же ведра, словно из норы, вылез чёрный мышонок. На его шее болтался тот самый синий флакон, слабо светившийся в тени. Он огляделся, пробежал вдоль ног человека в костюме ваты, запутался в розовых нитях и отчаянно запищал. — Ага... вот вы где, — произнёс вдруг голос прямо у неё за спиной. Алёнка вздрогнула и обернулась. Человек в костюме ваты снимал с себя огромную розовую голову. Из-под неё показалась знакомая, усатая физиономия говорящего кота. Он тяжело дыша, уставился на мышонка, который вырвался из ниток и рванул прочь, в сторону старого жилого квартала. — Ого... откуда он тут?.. — прошептала Алёнка и, прикрыв рот рукой, нажала на рацию. — Девчонки, девчонки. Вижу объект, приём. В укрытии Варя аж подпрыгнула от радости. — Отлично! Клюнул! За ним! Только тихо. Мара. Мара, приём. Ты меня слышишь? Но Маре было не до рации.

***

— Да как ты не понимаешь! — кричал белый мышонку, размахивая крохотными лапками. Он сидел на коленях у Мары, которая устроилась в тени водостока. — Ракета! Вот такая огромная! И теперь наш король привезёт нам Луну! И у нас будет много-много сыра! Вот! — он закончил речь гордым взмахом лапки. Мара слушала, всё больше ощущая, как реальность вокруг приобретает сюрреалистичные черты. Они верят, — прошептала тень, и в её голосе звучало что-то вроде голодного любопытства. Верят в невозможное. Это прекрасная слабость. Ею можно воспользоваться. «Заткнись», — мысленно огрызнулась Мара, но уже без прежней силы. Идея была слишком абсурдна, чтобы не вызвать какого-то извращённого интереса. — Погоди, погоди, — сказала она вслух. — Ты меня совсем запутал. Вы построили ракету, чтобы мышиный король привёз вам Луну? Вы думаете, что она сделана из сыра? — Ну, конечно же, из сыра! Это каждый мышонок знает! — произнёс мышонок, смотря на неё как на несмышлёныша. — Хм... ну, а слеза Горыныча вам зачем? — Ну как зачем!? Она же летающая! Как ракета без неё полетит? Она — топливо! Самое лучшее! — мышонок выпрямился, полный сознания выполненного долга. — Угу. Всё ясно, — сказала она, резко поднимаясь. Мышонок чуть не слетел с её колена. — Его нужно спасать! — Кого? — не понял мышонок. — Короля вашего! От того, кто его на эту дурацкую Луну отправляет! Она схватила сумку, сунула туда мышонка, не обращая внимания на его писки протеста, и, оценив обстановку, прыгнула с крыши. Её тень метнулась вперёд, смягчила падение в куст сирени, и Мара рванула в сторону старого квартала, куда, по её догадкам, должен был скрыться кот, а за ним — вся команда.

***

Тем временем кот, ведомый чёрным мышонком со слезой Горыныча, вышел к старому полуразрушенному дому на окраине. Мышонок юркнул в едва заметную дырку у самого фундамента, ведущую в подвал. — Ага... вот где вы все прячетесь... негодяи!.. — пробормотал кот и, оглянувшись, протиснулся в ту же дырку, проявив чудеса гибкости. Внутри подвала было не темно. Его освещали десятки, если не сотни, крошечных светлячков, запертых в пузырьках и развешанных по стенам. Помещение было обустроено с мышиным размахом: трон из спичечных коробков, обтянутый бархатом, миниатюрные гобелены из разноцветных ниток, изображающие мышиные подвиги. И в центре всего — ракета. Собранная из всего, что плохо лежало: консервных банок, проволоки, старых часовых шестерёнок, обрывков фольги. И к её верхушке, на импровизированном постаменте, был примотан скотчем скейтборд Алёнки. Рядом, на специальной подставке, должно было стоять нечто важное — судя по всему, место для флакона. Перед ракетой на троне восседал мышиный король. Он был не один. У него было три головы. Каждая на своей шее, каждая в отдельной, крошечной короне. Все три головы с важным видом смотрели на собравшийся мышиный народ, который толпился внизу, пища от восторга. — Мышиный народ! — провозгласила центральная голоса короля. — Сегодня я, его величество, король Мышь Одиннадцатый, совершу великий подвиг! На этой ракете, я отправлюсь навстречу с Луной! Да здравствую я! Мышиный народ взорвался визгливыми овациями. — Минуточку! — громовой раскат кошачьего голоса перекрыл весь писк. Кот выступил из тени, его шерсть дыбом, глаза горят. — Не так быстро! Немедленно верните то, что вам не принадлежит! А иначе! Кому-то не поздоровится! Наступила мёртвая тишина. Все мышиные мордочки повернулись к незваному гостю. — Ваше величество... апчхи! — прочихался мышиный визирь, появившийся у уха короля. — Этот кот намерен помешать вашему подвигу. — Что!? — взревел король тремя головами сразу. — Взять его! Орда мышей, вооружившись иголками, булавками и семечками, с боевым писком ринулась на кота. — Ну, давайте! По одному! Ха-ха-ха! — замахал лапами кот, но мыши действовали слаженно. Они кидали на пол верёвочки с узелками, в которых кот путался, залезали ему на спину, щекотали усы. Через минуту кот, окутанный сетью из ниток и облепленный мышами, висел вниз головой на одной из балок, беспомощно болтаясь. — Что!? Это как!? Я не был готов! Развяжите меня немедленно! Трусы! — Сегодня неудачный день для чёрного кота! Ха-ха-ха! — засмеялся мышиный король, стуча своим тройным посохом об половицы. — Я не чёрный! Я тёмно-серый! — отчаянно выкрикнул кот. В этот момент в дыру у фундамента одна за другой заглянули четыре головы. Варя, Маша, Алёнка и Снежка. Они, следуя за котом, нашли лаз. — Хм, как странно, — произнесла Варя, разводя руками. — Нашего похитителя сами похитили. — Ух... какие милые мышки... — прошептала Снежка, зачарованно глядя на крошечное царство. — Ой! Алёнка, смотри! Там твой скейт! — крикнула Маша, указывая на ракету. Лицо Алёнки озарилось праведным гневом. — Ну, сейчас вы у меня получите! Девочки, не раздумывая, прыгнули в подвал, вызвав новый визг у мышиного народа. — Опять вы!? — завопил висящий кот. — Ну, что вы путаетесь у меня под ногами! — Ваше величество, — залепетал визирь. — Похоже, это его помощницы! Три головы короля повернулись к девочкам. Шесть глазок сузились. — Ах, так!? Мышиный народ, никто не остановит! Схватить их! — Ну, всё. Приехали, — вздохнула Варя, но в её глазах вспыхнул боевой огонёк. — Снежка, правый фланг! Алёнка, левый! Маша, прикрывай сзади, а я беру центр! Варя топнула ногой. Ветер поднял с пола пыль, и вокруг неё сформировался лёгкий, стремительный образ — плащ из воздушных потоков, сапоги до колен. Маша щёлкнула пальцами, и на её нос водрузились очки с бегущими строками данных, а в руках появился посох, с которого она, видимо, и собиралась «командовать». Снежка просто улыбнулась, и вокруг неё воздух похолодел, на полу выросли ледяные шипы. — Так, я не поняла! Девочки, а что мне-то делать?.. Ай, ладно! — Алёнка, недолго думая, достала из кармана рогатку и натянула её. — Давай пас! Слева заходи! Рыжая, берегись! — неожиданно скомандовал им... кот. Он, вися вниз головой, руководил боем. — Не отступать! В атаку! — орал король. — За короля! Мыши, воодушевлённые, снова ринулись в бой. Пол подвала превратился в поле битвы между крошечными, но многочисленными воинами и четырьмя девочками, которые старались не навредить им по-настоящему, а лишь оттеснить. — Ваше величество! — вдруг произнёс визирь и... толкнул мышиного короля прямо в открытый люк ракеты. — Вам уже пора лететь! — Вперёд! Мыши не сдаются! — прокричал король изнутри банки, и все три его головы выглянули из импровизированного иллюминатора. И тут в подвал ворвалась Мара. Она с трудом отыскала это место, ведомая писком своего пленника. Увидев хаос — девочек, отбивающихся от мышей, висящего кота, короля в ракете, — она закричала: — Стойте! Сейчас же прекратите! Да, стойте же вы! А-а-а!.. Ладно! Она больше не могла это терпеть. Энергия хаоса, подогреваемая шёпотом тени и абсурдом ситуации, рвалась наружу. Мара прыгнула в самый центр подвала и с силой топнула ногой об землю. Не тень, а нечто иное — волна чёрной, клубящейся дымки, наполненной мерцающими искрами, будто осколками других миров, — вырвалась из точки удара и прошлась по всему помещению. Это не было атакой. Это было... нарушением. Импульсом чистого хаоса. Исчезли ледяные шипы Снежки, рассеялся ветер Вари, испарились лианы Маши. Зато весь подвал мгновенно завалило... листвой. Горы сухих, разноцветных осенних листьев хлынули из ниоткуда, засыпав всех с головой. Мыши, девочки, кот — всё скрылось под шуршащим, пахнущим прелью ковром. — Ой... — тихо сказала Мара, оглядываясь. — Переборщила. Из-под кучи листьев первым выбрался кот, отплевываясь. — Тьфу! Ха! Получили! Несчастные воришки! — Он был всё ещё связан, но уже лежал на полу, а не висел. Мара, откопав из листьев белого мышонка, подбежала к ракете. Король, наполовину засыпанный, пытался выбраться из люка. — Послушайте! — крикнула Мара, и её голос, негромкий, но чёткий, заставил всех на секунду замереть. — Это ошибка! Ваше величество! Луна не сделана из сыра! Вас обманули! Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Все мыши выползли из-под листьев и уставились на неё. Три головы короля замерли в одинаковых выражениях шока. — Ч-что!? К-как!? Нет! Это же неправда! — завопили все три головы разом. — Да! Это правда! — внезапно закричал мышиный визирь. Он выбрался на самую макушку трона и нацепил на свою голову одну из крошечных корон. — Но это не важно! Отправляйся на Луну! А я... Апчхи! Теперь я новый король! В этот момент ракету, к которой уже подбежал чёрный мышонок и прикрепил-таки синий флакон на место, вдруг дёрнуло. Она завибрировала, загудела и на несколько сантиметров оторвалась от пола. — О, нет... — простонал кот. Сверкнуло. Алёнка, выбравшись из-под листьев и увидев свой скейт, примотанный к летающей банке, не раздумывая, выстрелила из рогатки. Камешек ударил точно в синий флакон. Тиииньк! Хрупкое стекло разбилось. Сияющая капля внутри вспыхнула ослепительным светом и... испарилась, превратившись в облачко серебристого пара, которое тут же унесло сквозняком в щель в фундаменте. Ракета грузно рухнула на пол, разваливаясь на составные части. Скейт Алёнки отвалился и покатился к ней в ноги. — Нет! Слеза Горыныча! Единственный экземпляр! — закричал кот, и в его голосе впервые прозвучала настоящая, неистовая боль, а не просто досада. — Что вы наделали!? — Стража! Схватить его! — приказал король, указывая тремя головами на визиря-предателя. Мышиная стража, опомнившись, поволокла пищащего заговорщика в темноту за троном. Король выбрался из обломков и подошёл к девочкам. Он выглядел помятым, но величественным. — Спасибо, добрые волшебницы! За мной — должок! Если что, мышиный народ помнит своих героев! — Он гордо взмахнул посохом, и все мыши, пища, скрылись за красным бархатным занавесом в глубине подвала. Наступила тишина, нарушаемая лишь шуршанием последних осыпающихся листьев. — Да без проблем вообще! — первая опомнилась Алёнка, поднимая свой скейт и сияя. — Супер девочки к вашим услугам!

***

Когда все выбрались на свежий воздух, стало немного неловко. Кот сидел на корточках у стены дома, подперев голову лапой, и смотрел в пустоту. Он казался сломленным. — Вы не переживайте, — осторожно сказала Варя, подходя к нему. — Неудачи со всеми случаются. — Тем более у чёрного кота, — не удержалась Алёнка, тихо хихикнув. Кот медленно поднял на неё взгляд. — Да я не чёрный! И кто вы такие вообще!? — Мы супер девочки! — выпалила Алёнка. — Мы волшебные волшебницы! — тут же парировала Снежка. — Это ещё почему!? — крикнули они друг на дружку, забыв про кота. Мара подошла к ним, терпеливо ожидая, пока спор уляжется. В кармане у неё лежала пустая оправа от флакона. — Кстати, мы же забыли про наше название, — вдруг произнесла Маша. — Куда я засунула ту бумажку?.. — бормотала Маша, роясь в карманах. Наконец она достала смятый листочек — тот самый, который вытащила Мара на скейтпарке, прежде чем началась вся эта кутерьма. Она развернула его и прочитала вслух: — «Сказочный патруль»... Что? Кто это придумал? Девочки наперебой стали отрицать. — Не я. — Точно не я. — Я вообще такое не клала. — Я вообще без понятия. — И не я, — гордо заявил мышонок. Кот медленно поднялся. Он посмотрел на девочек, на смятую бумажку, на пустые руки. В его глазах была усталость и какое-то странное, некошачье принятие. — Значит, так, — произнёс он, и его голос снова стал низким и властным. — «Сказочный патруль». Марш по домам. Ещё не хватало, чтобы какие-то волшебницы-недоучки под ногами путались. — Он повернулся, чтобы уйти, но мышонок у его ног, помня обиду, со всей силы дёрнул его за хвост. — Мяу! Всё! Пока! Кот достал очередной розовый шарик, швырнул его под ноги. Дымка повалила гуще, но опять не унесла его в никуда. Он лишь закашлялся в розовых клубах. — Да, что ж за день такой!? Ещё и слезу Горыныча разбили... Ай... — И он, понуро опустив хвост и уши, поплёлся прочь. Девочки смотрели ему вслед. — Девчонки! — вдруг крикнула Алёнка, вскакивая и вставая между Варей и Марой. — А ведь у нас есть новое задание! Слеза Горыныча! Сказочный патруль! За мной! И она, с разбегу перепрыгнув через низкий забор, умчалась в сумерки. — Эй! Ты что, знаешь, где живёт Горыныч? — крикнули ей вслед Варя с Машей. — А он опасный? — тревожно спросила Снежка, уже бежавшая за рыжей. — Эй! Меня подождите! — запищал оставленный мышонок и рванул догонять. Мара стояла одна. Вечерний ветерок шевелил её белые волосы. Она достала из кармана пустую оправу от флакона, поглядела на неё. Слеза Горыныча... — тихо, почти жадно, прошептала тень у её ног. Сила границ... Её нет... Теперь путь открыт... или закрыт? — Помолчи, — сказала Мара вслух, но без злости. Слишком много было вопросов. Она сжала оправу в кулаке. Её путь в Мышкин только начинался. И он явно не будет скучным. — Ха. Сказочный патруль... — произнесла она с лёгкой, самой себе удивлённой, усмешкой. Затем щёлкнула пальцами, и её тело растворилось в клубящейся чёрной дымке, оставив после себя лишь ворох сухих листьев, кружащихся на поляне.