Love me not

      Её жизнь завязалась вокруг Малфоя, а его — вокруг неё, и это нельзя было обратить вспять.       Всё началось в первый день недели, когда в отдел Гермионы вдруг ворвался невысокий тучный мужчина неприятной внешности. Его кожа и мышиные цвета волосы прекрасно сочетались с бледным костюмом, делая из него практически призрака. Гермионе даже казалось, что она сможет протянуть через него руку и достать папку с документами, который тот потребовал.       Бруствер пояснял, что он являлся чиновником из Болгарии, и звали его мистером Морган. Про себя Гермиона подметила, что фамилия ему подходила, ведь Морган и правда был похож на коня.       Услышав, что волшебник из Болгарии, Гермиона немного обрадовалась, но, как оказалось, не все болгары были такими же добрыми и милыми, как Виктор Крам.       Моргана интересовали исключительно инвестиции в, как он выразился, тонущий корабль из-за сторонников Волдеморта. Деньги шли на всё Министерство разом, а затем Министр уже лично распределял его по отделам в зависимости от надобности. И Морган был явно недоволен тем, сколько получала за свои проекты и исследования Гермиона.       — Чем вы занимаетесь, мисс Грейнджер? Аргументируете свою позицию насчёт бюджетов?       Бруствер молил её взглядом, чтобы Гермиона обошлась с Морганом мягко. Как нашептал Министр ей на ухо, пока Морган увлечённо рассматривал волшебных тварей в загонах, этот тип проходил в их филиале в качестве дружественного сотрудника страны, с которой Великобритания собиралась налаживать отношения. Они сами же отправили в Болгарию Перси Уизли, и Гермиона не нашла бы кандидата лучше, но неужели болгары так были к ним строги?       Она собралась, расправила плечи и приветливо улыбнулась Моргану. Всё-таки от этого человека зависило отношение прочих стран, всё ещё не до конца доверяющих британцам после войны. И всё из-за того, что они не спешили гнать некоторых сотрудников.       — Да, сэр, — произнесла она твёрдым тоном, молясь, чтобы документы под её пальцами не загорелись. — Мы добываем ценные и редкие ингредиенты для зелий.       — Поэтому содержите этих тварей? — Морган указал пальцем на слона в комнате, которого всё это время игнорировал.       Громовая птица, причина, по которой Отделу урегулирования магических существ и контроля над ними выделили помещение с высоким купольным потолком, взирал на незнакомца и на его невежество щёлкнул ключом. Морган тут же опустил руку, и птица отвернулась.       — Это подарок от Министерства Америки, мистер Морган, — заявил Бруствер с гордостью. — Мисс Грейнджер изучает свойства перьев этого дивного создания.       — Не опасно ли держать её без цепи?       — Мы в том числе отдел и по защите прав этих существ. Я не собираюсь истязать их ради личной выгоды. А Персик очень воспитанная птица, она ещё не ранила людей, мистер Морган.       — Персик?       — Да, она очень любит персики, — смутившись, пояснила Гермиона. Имя Персик давала она, и та, кажется, закатила глаза, когда услышала насмешку в тоне Моргана.       Дверь в отдел отворилась, и по ступенькам заспешил их личный зельевар, и его личность была совсем неудобной им прямо сейчас! Малфой заступал ровной поступью, перешагивая гигантский перьевой хвост Персик, бормоча себе под нос что-то вновь про Гермиону.       — Как я вижу, вы держите зверинец в Министерстве. — Стоило ли ей рассмеяться, что именно под эту реплику объявился Малфой? Судя по папкам в его руках, ему нужно было вновь что-то из ингредиентов. — Подвергаете сотрудников опасности, а также тратите ваши бюджеты на... исследования. По моим отчётам, ваши открытия в последний раз оглашались публике больше года назад.       Гермиона вспыхнула, как огонёк. Но не её фирменным синеньким цветом, а полностью алым.       — Да, мы... Мы сталкиваемся с нехваткой рук и ухудшившейся ситуации из-за браконьеров. Они производят исследования не совсем легально, мучая животных, по этой причине ввозимые в страну разработки опережают наши. Мы стараемся конкурировать с этим и работать над тем, чтобы браконьеров становилось всё меньше.       — Плохо стараетесь, — сухо заключил Морган. Малфой, рыскающий по шкафчикам замер и медленно развернулся к ним. — Если дешевле и быстрее работают браконьеры, то есть ли смысл в вашем месте здесь, мисс Грейнджер? Сколько у вас работает людей? Может, их уволить ради более перспективных целей?       Глаза Малфоя сузились.       Нет, нет! Чёрт!       — Прошу прощения? А кто вообще осуждает наши труды? — протянул он, зашагав в их сторону, разминая руку с мешочком найденными им клыками змей. — Я горбачусь не для того, чтобы всякие толстосумы болтались здесь и считали чужие деньги.       — Малфой! — зашипела на него Гермиона, но Малфой с раздражением отмахнулся от неё.       — Вы хоть понимаете, с кем вы разговариваете? Я тот, благодаря которому ваши исследования производятся! — закричал Морган. — Это оскорбительно! Возмутительно! Хотя что ожидать от вас! — он затыкал в сторону Малфоя, указывая на его платиновые волосы. Гермиона уже знала, что сейчас начнётся. — Держать Пожирателя смерти в Министерстве, тратить на него деньги! Вы понимаете, сколько доверия вам отдают, хотя вы совсем недавно горели в огне кровопролития!       — Мистер Морган, — вежливо начал Министр, но Гермиона слышала сталь в его голосе. Бруствер был не из тех, кто подстраивался под неудобных ему. Он мог с лёгкостью вышвырнуть человека, если тот ему просто не понравился. И его острый взгляд резал тельце Моргана, как кинжал. — Не горячитесь. Мистер Малфой не хотел вас обидеть.       — Нет, хотел, — опередил Малфой, складывая руки на груди. — Он обидел меня, оскорбив мою работу. Так что всё честно.       Гермиона дёрнула Малфоя на себя, пока этот идиот не придумал тянуться за палочкой.       — Малфой, заткнись!       — Я не собираюсь целовать того, кто приравнивает мою работу к уродам, убивающим людей и наживающихся на их горе, попутно ещё и издеваясь над твоими любимыми зверюшками, — закричал на неё Малфой шёпотом, сжимая её ладонь до боли и отдёргивая от себя. Его взгляд по-странному прошёлся по Гермионе, но он собрался и отвернулся от неё.       Работать с ним она просто ненавидела, но хорошим было то, что их взаимодействия сводились к минимуму.       Теперь же это число приравняется к нулю, ведь после такого их точно уволят.       Гермиона убедилась в этом ещё сильнее, когда уходя Морган споткнулся о хвост Персик и шмякнулся тушей о пол. Птица загоготала, довольная своим поступком, но Гермиона глядела на багровевшее лицо Моргана, а сама бледнела, готовая вот-вот упасть замертво.       Но ничего не произошло. Бруствер дал скидку Малфою из-за его унылого и хмурого вида; он и правда выглядел просто отвратительно. Обычно всегда ухоженный внешний вид украшала образовавшаяся щетина и беспорядок на голове, но хуже всего на бледной коже горели тёмные пятна под глазами. Малфой с недовольством пояснил, что заболел его сын, и Гермиона стало его чуть жаль, но это чуждое к нему чувство она в себе подавила.       Бруствер смягчился и попросил просто извиниться перед Морганом на одном из мероприятий, посвящённым как раз этой хрупкой дружбе между двумя странами. И когда Малфой покинул его кабинет, попросил пойти с ним и Гермиону, чтобы проследила.       — Как его жена умерла, он стал похож скорее на тень, — вздохнул Бруствер, укладывая документы по порядку. — Всем одним занимается. Нельзя ему работу терять, он же всё ещё на учёте.       — И что произойдёт тогда?       — Опека перейдёт ближайшим родственникам. Малфои старшие не подойдут, они и сейчас не имеют права сидеть с ребёнком без присмотра. Он сам говорил, когда оправдывался из-за опозданий, — прокашлявшись, добавил Министр. — Поэтому остаются только Гринграссы, а они уже как лет пять живут во Франции. Как раз, когда Астория умерла, тогда и переехали.       Гермиона подумала о Дафне, но спрашивать больше не стала. Всё же это было не её дело, что случится с Малфоем в случае, если его по собственной вине и уволят. Но и не думать об этом Гермиона не могла.       — Вы ведь были знакомы с Асторией, Гермиона?       Знала ли она её? Слишком хорошо, чтобы ей пришлось приложить усилия для сохранения выражения лица.       Они не были подругами, но Гермиона любила те мгновения, когда Астория захаживала к ней на отдел и болтала о недавно прочитанной книге, натолкнувшей её на очередную идею. И во все она вносила огромные суммы, о которых, если Малфой и знал, ему было наплевать, ведь его интересовала только часть разработки, а не та, где обитала Гермиона.       Он приходился личным зельеваром Министерству, почётная должность в магических кругах, которая на миг даже помогла ему обелить репутацию. Теперь всё старое могли с лёгкостью поднять из тёмных вод и оставить на виду каждого в газетах. Волшебные твари заботили его не больше, чем сама Гермиона, но Астория его мнения не разделяла, поэтому бегала в Министерство без сопровождения.       Жаль, что это завершились слишком рано, как только Астория заболела.       Малфой тут же стал гнать Гермиону, когда понял, что она тоже собиралась присутствовать на мероприятии. Они оскорбились компанией друг друга, лишь посмотрев в глаза.       — Тебе делать нечего? Везде хочешь сунуть свой вздёрнутый нос и решить так, как всем лучше? Прочь и не суйся, — уныло заключил Малфой.       — Это приказ Министра, — произнесла Гермиона, закипая внутри от магии, которая так и искрилась на кончиках пальцев и просилась вырваться наружу. Превратить Малфоя в хорька, перекрасить ему волосы или призвать патронус, чтобы с ним разобрались кулаки мальчишек.       — Разве ты знаешь, как работают переговоры? — уничижительно сказал он.       — И это говорит мне тот, кто вывел из себя зарубежного чиновника?       — Не моя тупая курица подставила ему подножку, — сквозь зубы произнёс Малфой. — Так что пошла вон. Мне не нужны никакие отбитые от реальности гриффиндорцы, следующие за мной хвостом. Будешь только бесить. Один хвост уже нам помог.       — Я не могу ослушаться Бруствера, Малфой. — Гермиона скрестила руки на груди, но с того момента, как Малфой заметил её приближающийся силуэт, он повернулся лицом к камину, ожидая, когда тот приветственно вспыхнет. Так что ему оставалось довольствоваться только её ледяным тоном, становившемся всё более мрачным по мере того, как от злости всё сильнее портилась причёска.              Её кудри жили своей жизнью, когда Гермиона перевозбуждалась в конкретной эмоции. Обычно... В девяносто девяти случаях из ста это было злостью.       — Мне наплевать, что он сказал. Это всё ещё не твоё дело.       — Если ты ухудшишь ситуацию, я лишусь инвестиций, Малфой.       — Бедная Героиня войны умрёт с голоду? — усмехнулся он.       Её детская натура победила, и Гермиона отвесила подзатыльник Малфою, когда пламя только вспыхнула за каминной решёткой. Она с игривой улыбкой забежала внутрь и пропала в изумрудном свете. С должной грацией Гермиона игнорировала его недовольную мину, пытаясь высмотреть в толпе их болгарскую цель.       — А вот и он, — Малфой протянул ей алкоголь, и этот добрый жест она приняла, но подозрительность из взгляда не убрала. Многого этот Малфой хотел. — Перестань. Раздражает, словно я готовлюсь его убить.       И он неё не обманывал. Тучная фигура в самом деле протискивалась сквозь мелькающих тут и там волшебников в цветастых костюмах.       — Могу с лёгкостью такое себе представить.       — Скорее проклянёшь его ты, когда поймёшь, как он смотрел на тебя тогда в Министерстве.       Гермиона замерла в полушаге.       — Что?       — Я не в восторге от тебя, Грейнджер. Ты неприятна мне до глубины души. — Гермиона поморщилась, ведь Малфой произносил это в обёртке якобы одолжения. — Но этому виной твой дурной характер. А ещё эта лошадиная морда и правда оскорбила мою работу, поэтому...       — Малфой, что по его взгляду? — Гермиона пересекла ему путь, не позволяя пройти дальше, но Малфой, цокнув, молча отступил её и потащил за собой, с сердитым шёпотом требуя взяться за его плечо. В смятении Гермиона повиновалась, но разжигать дыру в его затылке не перестала. — Малфой!       — Он смотрел на тебя скользко, поэтому Кингсли стоял за твоей спиной. Неужели не поняла?       Гермиона раскрыла рот.       — Ты что, строишь из себя джентльмена? — со смешком сказала она, прикрывая губы ладонью. — Нет, это чересчур. Тебе не идёт.       — Я и есть джентльмен! — оскорбился Малфой.       О такой его стороне она узнала впервые, и эта слабость в его вечно холодном облике её позабавила. Иногда Гермиона совсем забывала, что Малфой был человеком.       — Мистер Морган! — позвала она волшебника, пытаясь не лишиться и так вымученной улыбки из-за резкого запаха его одеколона.       — Ах, госпожа начальница Отдела по контролю магических тварей, я полагаю? — с ласковым тоном сказал ей он. Гермиона протянула ему свой бокал шампанского. — Благодарю. И мистер Малфой, верно?       Он хмуро кивнул.       — Вернее будет назвать мою должность Глава Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними.       Гермиона зашипела, когда Малфой ступил ей на туфлю и губами приказал заткнуться.       Морган закатил глаза и покачал головой, как бы насмехаясь над ней. Гермиона порозовела, пальчики в её каблуке сжались от тяжести желания снять его и бросить в тупую полулысый котелок этого грубияна.       Малфой был не лучше, но он ещё не оскорблял её работу, наоборот, высоко ценил. Хотя это деталь нисколько не мешала ему отпускать ребяческие комментарии в сторону конкретной стороны её деятельности. Его искренне смешила её забота о слабейших из существ. И ему тоже хотелось зарядить туфлёй.       — Видите ли, вы немного неверно поняли суть нашей сферы. Я бы хотела истолковать её более подробно, чтобы вы не сомневались в том, куда уходят зарубежные средства.       Мужчина улыбнулся ей почти с жалостью.       — Мисс, я понимаю всё прекрасно. И понимаю, почему этим занимаетесь вы. Маглорождённым волшебникам свойственна такая опека над тварями, но вы требуете чрезмерное количество внимания к своей персоне.       Гермиона уронила вздох и не нашлась, что ответить. Она слышала, что представители других стран относились к таким, как она, весьма холодно и по сей день, но не думала, что они позволят себе без стеснений унизить её.       — Мистер Морган, это неуважительно, — со сталью сказал Малфой. Мышцы под рукой Гермионы напряглись, что её удивило.       — Вы проявили его первыми, мистер Малфой.       Этот разговор хотелось закончить, поэтому Гермиона раскрыла рот, не думая:       — Да, и я готова принести вам извинение от лица всего Министерства. Что угодно, мистер Морган.       — Замечательно, просто чудесно! — улыбка на лице волшебника стала шире, и Гермионе это почему-то совсем не пришлось по нраву.       Она сжалась, внизу позвоночника запульсировало, будто ломаясь, когда тяжёлая ладонь Моргана опустилась на её талию, а затем с безобразной лёгкостью приобняла ниже допустимого.       — Вы ведь талантливая девушка, мисс Грейнджер. Прекрасно понимаете, что с нынешним положением я не сумею доказать, как необходим ваш вклад. А мне нужно знать, так ли это.       И Малфой следил за происходящим с пугающим спокойствием. Ему было всё равно. Конечно, ему было, ведь он предупреждал её не лезть. В таком случае, чёрт возьми, ему следовало разъясняться чётче!       Внутри что-то сломалось, и её магия превратилась в живого зверя, ей неподконтрольного. Бокал с треснувшей ножкой ударился о пол, облив подол её платья и ботинки Моргана. Гермиона не соображала, когда тянулась к своему древку, такому тёплому и приятному сейчас. Оно нагрелось и пустило ток по её телу, но кончик палочки упёрся в почти отсутствующую шею Моргана, и он принадлежал не ей.       — Докатились с обесценивая чужих трудов до сексуальных домогательств? — сухо отчеканил Малфой.       — Не понимаю, о чём вы... — скривил губы волшебник. Он отшатнулся от них, поддевая свой пиджак. — Мисс Грейнджер предложила сама, и я не в праве отказать женщине. Вы же, как мужчина, должны представить моё положение. Жаль, что мы не совсем верно друг друга поняли.       — Надеюсь, что я когда-нибудь добьюсь вашего понимания в иной области.       — Это угроза, мистер Малфой?       Он заткнулся, когда содержимое бокала, который Гермиона выхватила из рук Малфоя, полилось по вычищенному тёмному костюму. Гермиона выбросила тот под ноги, слушая дивный звук разбитого хрусталя, когда подобрала своё платье и сделала шаг в сторону.       — Как вы посмели домогаться чиновника дружественной вам страны прямо на людях? — закричала она на весь зал, и все собравшиеся обратили своё внимание к их странной компании.       Гермиона подняла руки и сжала свои продрогшие плечи.       — Это оскорбительно! — На её тёмных ресницах засверкали слёзы, и Гермиона всхлипнула, ступая назад. — Возмутительно! — повторила она слова самого же Моргана, когда тот убегал из их отдела, как испуганная кошка.       Малфой взглянул на Гермиону с удивлением, слегка усмехаясь. Разумеется, этой игре он не поверил, но точно присвоил парочку баллов за сообразительность.       Но её холодный мозг не помог ей на этот раз. Бруствер вызвал их на ковёр следующим утром и бросил в их сторону газету, где наглым образом работа в Министерстве описана, как варварская и утомительная. Где никто не соблюдал своих правил, а бедного чиновника, приехавшего налаживать отношения, оскорбили, а затем ещё и нагло оклеветали посреди толпы народа. В их Пророке писалась другая версия, но Великобритании почти никто не поверил.       — Я попросил вас об одном. Извиниться за выходку неделей ранее! А что сделали вы? Теперь от нас отворачиваются почти все. Франция ясна, та всегда вертелась в сторону, где дул более тёплый ветер, но Соединённые Штаты, Германия... Это большая часть наших доходов! Министр Италии и то столько понаписал мне в своём письме! — Бруствер бросил все вскрытые конверты на стол перед ними. — Наша репутация и так была разнесена в хлам сторонниками Волдеморта.       Гермиона заметила, как при упоминании этого имени, вздрогнул Малфой.       Бруствер достал американскую газету и задохнулся, читая всё дальше и дальше.       — Вам конец, мои милые. Я должен вас уволить, я просто обязан это сделать. Но... — он глубоко вздохнул и рухнул в кресло, скрывая своё лицо от них широкой ладонью. — И без вас мы бы дали им повод считать, что с годами ничего не изменилось, что мы такие же жалкие варвары. Нас собирались подставить изначально, но они просчитались в том, что вы окажитесь не из пугливых, Гермиона. Наша репутация шатается лишь на единственном сомнении в вашу пользу. Но для них правда звучит только так, ведь мы не имеем доступ к их СМИ, — Бруствер приподнял газету и замолчал. Подослали очень охраняемого человека, я должен был догадаться, что так и получится.       Гермиона потеребила свои волосы, дёргая их вниз в попытках отрезвить разум.       — Мы можем сделать хоть что-то?       — Да. Тебе следует заткнуться, Грейнджер, — Малфой повернулся к ней, щуря взгляд в презрительной манере. — По твоей милости я попал в эту ситуацию, хотя говорил тебе не лезть вообще, — о его голос можно было резать воздух. И на секунду Гермиона задохнулась.       — Мистер Малфой! — Бруствер хлопнул ладонью о стол. — Это я попросил Гермиону пойти с вами, и не стоит забывать, что вам не пришлось бы быть на том мероприятии, выискивая извинения с болгара, если бы не ваш рот. Это вы оскорбили мистера Моргана. Но сделать кое-что вы всё же сможете. — Он призадумался, почёсывая подбородок. — Есть шанс открыть что-то стоящее? Разработать новое зелье или хотя бы усовершенствовать?       У Гермионы как всё из рук посыпалось, и она стыдливо опустила взгляд.       — Понял. Но это единственный вариант. Можете хоть в фонтане атриума топиться, но достаньте мне новую разработку до конца лета.       — Это через полгода! — возмутился Малфой, поднимаясь на ноги. — Вы полагаете, что мы новые Мерлины с треугольными шапочками, готовые броситься в это заведомо проигрышное дело? Моя голова не ватой набита, Министр, и мне очень не хочется её потерять.       Мысленно Гермиона уже поставила себе галочку в ежедневнике. Хотя удобнее было бы изобразить виселицу, ведь этот план и правда был обречён. Малфой был прав и имел знания в зельях, превосходящие её в разы. Это расстроило Гермиону окончательно.       — Вы ведь были лучшим у Северуса Снейпа? — спокойным тоном заявил Бруствер, пусть и был настолько вежлив, что сказал это с вопросительным тоном. Или так он подстёгивал гордость Малфоя.       Та не была его сильной стороной.       — И? — протянул Малфой.       — Он был выдающимся в своём деле, раз даже Дамблдор так полагал, — постучал по столу Министр. — Никто не мог превзойти его в этом на том веку. Не просто же так именно вас, как его лучшего ученика, мы взяли на должность зельевара.       — Гуманность завязала руки современным зельеварам, — произнёс Малфой, как скучный факт.       — Точно ли? — прищурился Бруствер с ухмылкой. — Самый лучший способ раскрыть ваши способности в компании нашего очаровательного добродетеля. У вас нет выбора, мистер Малфой, иначе я буду вынужден вас уволить. Наши остаточные бюджеты позволяют продержать отдел Гермионы ещё до лета, а дальше... Нам нужна причина, по которой зарубежные инвесторы захотят работать с нами и дальше. Это репутация, мистер Малфой.       Малфой томно вздохнул, проглатывая немного иное слово для описания этой ситуации. Начиналось оно явно на «п». И если Гермиона могла судить по холоду в его глазах, то заканчивалось оно также отвратительно на «ц».       Она была с ним солидарна.       Это и правда было слово с именно такой первой буквой и концом.       — Так вы сдаётесь, мистер Малфой?       — Некоторые зелья варятся месяцами, а вы даёте нам полгода на целое открытие. — Малфой поправил полы своего пиджака и направился к выходу.       — Бросаете всякие попытки? — уточнил Бруствер.       — Разве я сообщил об отказе? Я всего лишь жаловался. — бросил он через плечо и покинул кабинет.       Гермиона повернулась к Министру в смятениях. Работать с Малфоем она не хотела никак. Общаться с ним каждый день следующий шесть месяцев — точно нет. Но всё же он защитил, вступился за её сторону, пусть и оставался отвратительным по натуре человеком.       Человеком.       Гермиона хмыкнула. Малфой действительно им был. Он никогда не был монстром, потому как не сумел стать убийцей. Он оказался достаточно совестным, чтобы помочь ей в ситуации с Морганом.       — Гермиона, вы согласны?       Тишина показалась ей уже достаточным ответом, но Бруствер смотрел на неё почти с отцовской заботой, и Гермиона улыбнулась ему, обречённо опуская плечи.       — В моём отделе... Почти никого нет, чтобы помочь в этом деле. Я могу использовать свои... связи?       — Гарри и Рона, я полагаю?       Гермиона помотала головой без явного согласия. Её переполняло чувство проделанной шалости. Она собиралась связаться также и с Перси. Должно быть, из-за неё с Малфоем ему пришлось несладко.       Хотя всё могло бы закончиться намного хуже, если бы они вовремя не изобразили из себя жертв. Так по пути к Министру и обратно к Гермионе подходили и сочувствовали её положению, а не обвиняли в том, что они все лишаться огромных сумм в следующие месяцы. А кого-то и вовсе сократят.       И о том, как эти месяцы будут протекать, она не желала думать. Этот кошмар должен быть остаться в пределах редких разговоров, когда Малфой не навещал её без надобности в его личных делах.       Что же касалось её обстоятельств, Гермиона не заботилась о существовании своего отдела как такового. Перед глазами встал образ её родителей, улыбающихся ей как и раньше. И они обязательно улыбнуться ей так ещё раз, когда пройдут лечение, ради которого Гермиона и работала с утра до ночи день ото дня, игнорируя всю свою жизнь и желания. И на этот раз пришлось поступить похожим образом.       Сотрудничество с Малфоем? Хорошо, она согласна.       Добравшись до кабинета, Гермиона набрала номер своего доброго друга, ожидая, когда же оборвутся гудки.       И голос, мягкий, нежный коснулся её ушей, успокоив сердце в грудной клетке.       — Невилл, я так рада тебя слышать!       — Я волновался о тебе, как только прочёл сегодняшний выпуск... Ты в порядке?       Гермиона коротко вздохнула, давясь в напряжении от его заботы, но она не могла сказать сейчас всего. У неё было слишком мало времени, слишком мало сил, чтобы переживать о таких глупостях, как будущий тесный контакт с Малфоем и тем более о Моргане. Жалкое пятно в её сознании, которое она могла задвинуть подальше ради важного.       — Буду, но мне нужна твоя помощь. И твоё время... Ты мог бы отвести его на один очень важный для Министерства проект?       Она уже представляла эти шесть месяцев в компании Малфоя. Во весь голос закричала Персик, испугавшись маленьких пикси в другой стороне помещения, и Гермиона согласилась с ней, затыкая уши. Крик громовой птицы предвещал именно это.       В её жизни обещался шторм.