Love me not

      Гермиона водрузила бумаги на свой стол, а сама же качнулась к креслу, на него падая. Идей было целое множество, а помощи — никакой. Малфой сухо отвечал на её письма с тем или иным предложением. Как только начнётся новая неделя, и Гермиона ступит за рабочий порог, тут же подвесит его ногами к потолку, чтобы хоть капелька крови попала в его мозг.       Вспомнились слова Малфоя о болеющем сыне, о его состоянии, и Гермиона прикусила кончик пера, пытаясь отвернуться от глупой жалости. Кто бы пожалел её?       Знакомая сова заскрежетала коготками по стеклу её окошка. Гермиона подскочила с места и пропустила суровую птицу в дом, позволяя той впорхнуть ей на плечо и неприятно клюнуть за ухо.       — Как всегда, спасибо, — она отсыпала сове корм на подоконник и бросила монетку в прикреплённый к её лапке мешочек.       Уже свободная от когтистого балласта, Гермиона села за свой стол и торопливо вскрыла конверт, разворачивая заключение с больницы.       «Дорогая мисс Гермиона Д. Грейнджер,       Спешим сообщить вам приятные новости! Ваши родители стали ощущать себя значительно лучше по сравнению с прошлым месяцем, а также мы наблюдаем прогрессию в возвращении к ним воспоминаний. Наши врачи трудятся день и ночь ради их выздоровления. Но, к большому сожалению, они ещё не готовы к встрече с вами, поэтому выше прошение о свидании мы вынуждена отклонять. Надеемся на ваше понимание.       Счета за прошедший месяц вы сможете увидеть за этим листом. Оплата производится через почтовую сову или ящик, расположенный по неизменному адресу. Фонарь около одомашненного леса.       Главный врач больницы Святого Мунго, Дж. Мартин.»       Разочарование было крайне близко с Гермионой в последнее время. Она раскрыла чек и опустилась в кресле. Сова с бирюзовой брошкой поглядывала на неё испытывающе и явно дожидалась ещё одной платы.       — Сколько?! — выкрикнула Гермиона, и сова, услышав это, вся собралась и недовольно крикнула. Она быстро взмахнула крыльями и устремилась в открытое окно. Живоглот же, спящий на подушечке около её ног, подпрыгнул и зашипел на хозяйку. — Почему вновь подняли итоговую сумму? Нет, ты видел это? — уставилась она на кота в оправдании.       В висках со всех сил стучала кровь, и Гермиона чуть не пропустила тот момент, что в дверь действительно кто-то скромно постукивал. Натянув халат на опущенные плечи, Гермиона раскрыла дверь перед улыбающимся ей Невиллом. Капля спокойствия окуталась в остальном хаосе, когда она потянулась к другу с приветственными объятиями.       — Спасибо, что приехал, — она взяла из его рук мокрый зонтик, мимолётно отталкивая пытливого Живоглота от пришедшего гостя.       — Как я мог тебе отказать? Вся Британия на ушах стоит из-за произошедшего, а остальной мир обвиняет нас в том, как мы обошлись с тем чиновником, — начал тараторить Невилл с едва слышимой злостью.       — Я получила гневное письмо от Виктора.       Невилл раскрыл глаза и выкрикнул «не может быть!», вызывая у Гермионы смешок.       — Нет, он был недоволен действиями их Министерства. Виктор даже предлагал разобраться во всём лично, но я отказалась. Нечего ему портить свою карьеру ловца, — Гермиона провела Невилла на кухню, палочкой устанавливая чайник на плиту. — И я беспокоюсь, как бы ты не нагружался из-за меня. Нам дали невыполнимое задание.       — По твоим словам ещё тогда понял. Не переживай, я уже отписался начальству да и от Бруствера добро получил на то, чтобы поработать над твоим проектом эти полгода.       — Невилл! — возмутилась Гермиона, обрушиваясь на стул рядом с ним. Она взяла друга за руки и со всех сил сжала его чуть морозные пальцы. — Не нужно, я лишь хотела просить у тебя советов по растениям.       — Гермиона, моя работа не так важна, как твоя. Ты ведь пытаешься вылечить родителей.       Сердце кольнуло. Невилл улыбнулся ей сквозь далёкую, очень давнюю печаль. Они все понимали, что испытывал Невилл на протяжение этих лет. Он был тем, кто помог Гермионе с оформлением документов, поиском врача в больнице, лишь бы её родители вернулись к ней, как не могли у него.       Она поступала некрасиво, обращаясь за помощью в нынешнем деле к Невиллу, но среди её знакомых не было никого, кто бы был так искусен в ботанике, как Невилл Долгопупс. Гермиона прекрасно разбиралась в живности и их правах, но не только это требовалось для изобретения нового.       — И также стремишься улучшить мир. А я ведь просто мракоборец. Таких, как я, на отделе полно.       — Не преуменьшай себя, — хихикнула Гермиона, указывая рукой на внушительный рост друга. — Спасибо, большое тебе спасибо, — она потянулась к очередным объятиям, с чувством недолгого успокоения получая их. — Я сделаю всё возможное, чтобы в случае успеха твоё имя не осталось позади. И… также буду стараться не подпускать к тебе Малфоя.       Невилл продолжал улыбаться ей с беззаботной лаской. Он махнул рукой, фыркая на её слова.       — Нам всё равно придётся работать вместе, так что не трать свои силы понапрасну. Ты вообще как? Хорошо спишь?       — Вполне для своего положения, — пробурчала Гермиона, подскакивая и выключая плиту со свистящим чайником. — Пока на выходных стараюсь выспаться перед рабочей неделей. Тем более Малфой не спешит отвечать на мои предложения.       — У тебя уже есть идеи? — Невилл с благодарностью взял из её рук горячую чашку.       — Чуть-чуть, — неохотно пробурчала она. — Кстати, ты ведь не бывал у меня на отделе ни разу?       — Не приходилось, — покачал он головой отрицательно, отпивая чай.       — Тогда мне следует тебя предупредить, что у нас обитает не только чудище под именем Драко Малфой.       Невилл напрягся всем телом и собрался внимательно её слушать. Стало чуточку легче от того, что разбираться с дурным характером Малфоя ей приходилось впредь не одной.

***

            На следующее утро понедельника Гермиона провела Невилла в помещения Отдела урегулирования магических существ и контроля над ними, представила его чуть сонной и недовольной отсутствием еды в кормушке Персик. Из-за неё на всём этаже чуть не начался дождь, но Невилла это только восхитило. А вот сидящего в глубине за одним из столов Малфоя это порадовать не сумело. Он не был доволен появлением бывшего сокурсника, а и так напряжённую атмосферу испортила новость Гермионы, что Невилл теперь собирался работать с ними.       — С каких пор Долгопупса интересуют мелкие твари? — проворчал Малфой. За все годы работы Гермиона ни разу не видела, чтобы он сидел за столом, который ему отвели ещё в начале его карьеры. И поэтому тот выглядел загруженным хламом и неухоженным. Гермиона использовала его как лишнюю полку.       Малфой угрюмо сгрёб всё в сторону. Бумаги с папками попадали на пол одна за другой — и он даже не извинился. Лишь отряхнул руки, как от излишне грязной работы.       — Не скажу, что у вас они только мелкие, — Невилл оглядел сопящую Персик. — Я здесь, как полноценный сотрудник, Малфой. Гермиона попросила о помощи.       — Не слышал, чтобы у Долгопупса была какие-то выдающиеся знания в зельях. Как раз наоборот, опыт показал, что в этом он просто ужасен, — обратился к ней Малфой, полностью игнорируя стоящего рядом с ней Невилла. И ему это не пришлось по вкусу.       Невилл сжал кулаки и глубоко вздохнул. Даже с предупреждением ей было неприятно, что из-за неё другу приходилось терпеть вечно недовольного всем Малфоя.       — Невилл один из лучших волшебников в области ботаники, Малфой, — пошла в наступающую Гермиона, вставая между Малфоем и Невиллом. — И он будет работать с нами. Нам нужны знания о некоторых растениях, а ты сведущий не везде и всюду, как и я, — к негодованию призналась она. — Нужно уметь принимать чужую помощь.       — А меня ты спросить не хотела? Так, мимо делом: «Дорогой Малфой, почему бы моему старому другу нам не помочь? Чтобы он перепугался даже карликового пушистика и испортил нам весь ход работы»!       — Малфой! — крикнула ему Гермиона. Оглядываться, чтобы увидеть рассерженное или, что хуже, обиженное лицо Невилла она не хотела. — Прекрати немедленно! Если бы ты был так любезен ответить хоть на одно моё письмо за выходные, то узнал бы про Невилла ещё вчера! Что с тобой вдруг произошло?       — Какое тебе дело? — огрызнулся он и ушёл прочь от них подальше. — Разбирайся с Долгопупсом сама и поживее.       Всё-таки что-то у него произошло. Было ли это как-то связано с тем, что недавно у Малфоя был болен сын? Гермиона подметила, что его кошмарное состояние никак не улучшилось, и причина могла быть именно в этом.       — Прости меня, Невилл, — она аккуратно коснулась рукава друга.       — Не извиняйся, Гермиона. Ты не должна, — и он ласково улыбнулся ей, растопив льды её страха. — Помалкивать с ним тяжеловато, но я готовился к этому всё воскресенье. Получилось же неплохо? — скромно посмеялся Невилл. — Но у Малфоя точно всё в порядке? Он похож на инфернала.       Гермиона засомневалась, что ей можно было распространяться личной информацией. Но… с другой стороны она могла помочь Невиллу влиться в разработку зелья с мотивацией ещё и за Малфоя. Желание разболтать всё отталкивало её, но Гермиона с упрямством отвела Невилла к своему столу, чтобы Малфой их не услышал.       — Причины бороться за свою работу есть не только у меня. У Малфоя тоже не всё просто. Думаю, тебе будет легче его понять, если ты узнаешь, что без этой работы он лишится опеки над сыном, — Гермиона стыдливо опустила глаза. У неё не было никакой привилегии владеть этим и тем более распространяться. — Мне сказал Бруствер, поэтому будет честно, если будешь осведомлён в этом и ты. Раз он подтвердил тебя в нашу команду.       К чёрту Малфоя, она делала это ради её скромной дружбы с его женой. И Астория сделала бы всё возможное ради своего сына.       Черты лица Невилла прорезала толика печали и сочувствия, даже жалости, ведь он понял, чем Гермиона пыталась поделиться.       — Он всё ещё на учёте, верно?       — Да, — кивнула Гермиона, сжимая руки в замок. В горле встал неприятный, едкий ком. Спину холодил пот от мимолётного взгляда Малфоя в их сторону.       Казалось, он понял, о чём они говорили, но его внимание пришлось мимолётным. Он быстро отвернулся и зашуршал бумагами, раздался и звонкий звук стекла от колбочек. Его действия были хаотичными, как и мысли Гермионы прямо сейчас. И она размышляла, так же точно они были ещё и наполнены страхом?       — Все родственники со стороны Астории сейчас во Франции, и его сына отправят к ним. Малфои старшие не подойдут. Ты сам понимаешь, что они считаются потенциально опасными для Министерства.       — Поэтому он такая задница?       Гермиона уронила смешок в ладонь, удивляясь, что сказал это именно милый и обходительный Невилл.       — Нет, Малфой такой всегда, — улыбнулась она. — Но сегодня он выглядит просто кошмарно. Хоть и не сказать, что вижу я его обычно вообще.       — Хорошо, я тебя понял. Вам обоим нельзя терять работу, и с этим мы что-нибудь придумаем. Три головы всяко лучше, и ты это прекрасно знаешь. У вас же здесь нет никакой собаки наподобие Пушка?       Гермиона опустила плечи, радуясь облегчённой атмосфере. Напряжённый воздух очистился, и дышать ей стало чуть проще.       — Нет, такого я видела только в Хогвартсе. Ума не приложу, где Хагрид его достал.       — И хорошо, иначе насмешки Малфоя стали бы явью, — хмыкнул он.       Они с Невиллом подошли к роющемуся в стеллаже с сотней-другой ингредиентом Малфою. И он, пусть и услышал их по шагам, не повернулся, продолжая шептать себе под нос названия этикеток. В этот момент ужаснее всего он напоминал Гермионе профессора Снейпа. И судя по тому, как скривил лицо Невилл, ему эта картина тоже давала весьма схожие впечатления.       — Наговорились, девочки? — съязвил Малфой, оборачиваясь к ним через плечо. — Надеюсь, вы обсуждали действительно важные вещи, а не придавались ностальгии по школе. — Его слова должны были стать чем-то наподобие шутки, но Малфой произнёс их сухим и ровным тоном. Гермионе с Невиллом стало неловко, потому что замысел Малфоя они поняли оба, но не то, как именно он его преподнёс. — Что?       К нему стоило проявить хотя бы чуть-чуть снисходительности, ведь, похоже, он думал над тем, как разрядить атмосферу. Просто Малфой был Малфоем и не умел по-другому.       — Мы трудимся ради общего блага, поэтому… — неловко начала Гермиона, пытаясь улыбаться. — Ты ведь не против, чтобы Невилл работал с нами?       Малфой перевёл взгляд на Невилла, и поначалу кажущийся он суровым, теперь выглядел просто уставшим.       — Поздно ты поинтересовалась моим мнением, но если он и правда способен помочь, то пусть только не жалуется.       — На что мне жаловаться, Малфой?       Тот ухмыльнулся.       — Разве не очевидно? — приподнял он подбородок. — Ладно, вежливые беседы мне надоели. — Гермиона приподняла бровь, размышляя о том, что Малфой их и не начинал. — Мне хватило того, что со мной должна работать ты, Грейнджер. Это вообще не твоё дело.       — Извините? Собираются закрыть мой отдел, Малфой.       — Без разницы, — отмахнулся он, сжимая губы. — Так что? Есть идеи?       — Над чем ты работал в последнее время? — Невилл пододвинул к себе стул и молча склонил голову, подзывая Гермиону занять его. После сел и сам на другой. Малфой уселся на обшитое кресло, которое он стащил с кабинета Гарри из-за глупого и очень древнего проигрыша в карты. — Я читал, что ведётся работа над усовершенствованным зельем сна без сновидений. Якобы без возникновения зависимости, — подключился Невилл, перехватывая инициативу на себя и спасая Гермиону от душного тона Малфоя.       Малфой осторожно кивнул. Он повнимательнее осмотрел Невилла и был явно поражён тем, что тот был освещён в теме, даже не касающейся его отдела. Малфой взглянул на Гермиону, интересуясь, не она ли стала причиной осведомлённости своего друга. И блуждающий по ней взгляд вызывал мурашки, похожие на свежий снег. Потому что непривычен, но и одновременно удивительно точен. В его внимании не было ничего лишнего, он проникал им вглубь и пытался разобраться во всём по-своему, и Гермиона не сразу осознала природу своего холода. Малфой анализировал её как легилимент.       Меньше всего на свете ей хотелось знать, кто бы удивил его больше, она или Невилл. Ведь Гермиона искренне интересовалась работой Малфоя, видя потенциал в нём с первого дня, как он решился работать в Министерстве после долгой и упорной борьбы в Святом Мунго в качестве их поставщика всяких простых и не очень зелий.       — Без якобы. Я устранял причину привыкания, но проблема в самом составе зелья. Нельзя убрать этот ингредиент и оставить структуру аналогичной, поэтому я забросил это дело. — Малфой замолк. Он сидел перед ними, и его тень плясала в кресле от тёплого света огня в камине. Она вытягивалась высоко над ним, как нависший дементор, бледный, серый и омрачённый мыслями. Но этот кошмар висел угрозой только для Малфоя. Он постукивал пальцем по плечу в скрещенных руках и обращал свой взгляд к этому ритму. Гермиона подметила, что и дышал он почему-то тоже по счёту.       Что-то в его состоянии было точно не так.       Был ли у Малфоя кто-то, кому он мог высказаться? Если с родителями он, как знала Гермиона, хранил плохие отношения из-за того, что однажды самовольно женился на девушке, которую они не одобряли. Остались ли у него друзья? Пока что всё выглядело так, что в жизни Малфоя был только его маленький пятилетний сын, и ему невозможно было высказаться и ощутить облегчение.       У Гермионы были верные друзья, была и семья Уизли, принимающая её, как родную дочь. Малфой же оставался одиночкой во всех сферах своей жизни. Забавное сравнение с волком-отшельником проникло в её разум, и Гермиона улыбнулась сама себе.       — Вспомнила что-то смешное? — А также она осознала, что не переставала пялиться на Малфоя. — Очень счастлив за тебя, Грейнджер, — сказал он без намёка на шутку.       Ей нельзя было проникаться жалостью к Малфою дальше положенного для того, чтобы хотя бы не желать его убить. И Гермиона нарушило это опять, когда Малфой тяжело вздохнул и отвёл чёлку со лба, оттеняя черты лица и демонстрируя худобу на скулах, остроту подбородка и шеи. Малфой был явно нездоров.       И его раздражало, как она на него поглядывала.       Раньше он показывался перед ней редко, не давал слишком много поводов для проявления её детского сострадания. Гермиона повела ладонью по напряжённому лицу, обдумывая, как ей быть, если видеть Малфоя придётся впредь каждый день. Может, следовало поговорить с ним и скормить своей совести хоть какой-то ответ с его стороны? Чтобы после уже думать о том, что она пыталась помочь, а не лениво наблюдала, как человек сливался с серыми стенами.       — Мы можем изучить твои наработки и вместе придумать выход. Заменить ингредиент не всегда легко, но это не означает, что это невозможно, — прервал тишину Невилл своим воодушевлённым тоном, и Гермиона обрадовалась, что благодаря нему она вынырнула из тлена собственных мыслей. — Замена, разумеется, будет работать не так отлично, как оригинал, но иногда она умеет поражать. Может, это откроет новые возможности зелья.       — Верно! Так и с заклинаниями. Беспалочковая магия быстрая, но не такая эффективная, к тому же сложная.       Малфой закатил глаза и подтянул к себе книгу с полки небрежным движением пальца, заставляя её скользнуть к себе в ладони. Хорошо, это было даже хорошо. Его издевательство над произнесёнными ей словами, его желание казаться выше её и, возможно, Невилла, убивали в Гермионе всякую жалость.       — Ещё идеи? — скучающе произнёс он. — Нам чётко указали на то, что мы не должны повторяться и сделать что-то такое, на что безжалостные умы браконьеров и подпольных волшебников не способны. Деньги вкладываются в то, что имеет спрос, а некоторые люди делают себе карьеру на том, что это зелье приносит зависимость. Оно был сработало в другое время, когда бы у нас были деньги на риски.       — Ты же делал этот проект за счёт своих средств? — поинтересовался Невилл.       — Да, но мой счёт не бездонный. Так называемая аристократия Великобритании уехала тратить свои деньги в иные места, у части оставшихся денег практически не осталось после решения Визенгамота. Я мог бы вложиться в это место, продлевая ему жизнь где-то ещё на полгода, но на что после жить моему сыну? Я не позволю потомку Малфоев жить, как нищему простаку, — прошипел Малфой себе под нос, не глядя в сторону Гермионы и Невилла.       Малфоя было очень тяжело жалеть, и Гермиона этому радовалась.       День тянулся ужасно долго для каждого в помещении. Даже для Персик, успевшей намочить расписанный Гермионой черновик с изменённой структурой зелья. Всё пришлось переписывать несколько раз, и уже не из-за истерики гигантской птицы, а придурка с платиновой шевелюрой и отсутствующим взглядом. Тот был где угодно: на часах, у окна, чего-то дожидаясь, даже в дверях.       Бесчисленное количество раз Гермиона хотела бросить в него проклятье, чтобы не отвлекался, и вдруг её осенило.       — Проклятье! — вскочила она с восторженным выражением лица. Бумаги полетели вверх, рассыпались по полу от подпрыгнувшей ведьмы. Сидящие с двух сторон от неё Невилл с Малфоем осмотрели её с разными эмоциями, но по итогу обе они сводились к неубедительности в том, в порядке ли Гермиона.       — Мы уже поняли, что ты не в восторге от этой работы, — заметил Малфой и ухмыльнулся.       Гермиона неловко откашлялась и закопошилась в бумагах, пытаясь найти хоть один чистый. Перо ей подал Малфой, и от неожиданности она его поблагодарила. Идея горела в голове и молилась очутиться на её языке или бумаге! И Гермиона заводила чернилами по пергаменту, отражая свою вольную мысль.       — Лекарство от проклятья? — спросил у неё Невилл, заглядываясь на её записи, больше походящие на детские каракули. — Но волшебная медицина ведь уже не один год пытается придумать универсальное средство. Обычные противоядия бесполезны в большинстве случаев проклятий, которые были придуманы людьми.       — Это не лекарство, — встрял Малфой, выхватывая лист из рук Гермионы. Он посмотрел на ведьму через пергамент и нахмурился. — Ингибитор? Ты собираешься за полгода изобрести то, над чем трудятся лучшие магические умы веками, Грейнджер? Смело и глупо. Как по-гриффиндорски, — его губы образовались в неприятную ухмылку. — Полагаю, поэтому ты позвала своего друга из факультета безумцев?       — Малфой! — Невилл стукнул кулаком по столу. — У тебя разве есть идеи получше?       — Да, к примеру не пытаться прыгнуть выше головы. Нет такого зелья и никогда не будет. Невозможно изобрести замедлитель процессов проклятия или любого другого заклинания. В первую очередь, потому что большинство из них влияет на психологическое состояние.       — Но ведь это поможет найти первопричину и попытаться излечить недуг! — Гермиона поравнялась со вставшим со своего места Малфоем. Невилл же притих, уставившись в одну точку. Гермиона не успела обдумать его состояние, как лицо Малфоя исказилось в злобе.       — Просто заткнись, если не знаешь, что несёшь.       — Да что с тобой? Я пытаюсь найти выход из нашей ситуации, но у меня складывается впечатление, что тебя это совсем не интересует! — Гермиона ощутила мягкое касание Невилла к себе.       — Не интересует? — низко произнёс Малфой, его глаза сузились. Его тень стала словно выше и уже нависала над Гермионой, поглощая в бесконечную тоску, которой был пропитан он весь. Его образ, взгляд и состояние. — Дай мне повод интересоваться работой с тобой. Ты никогда не занималась чем-то таким, но сейчас кричишь громче всех о том, что нам нужно делать? Привела сюда Долгопупса, не спросив меня. А не напомнить ли тебе, кто будет делать всю основную работу?       Прогремел гром между ними. Или то была Персик, возмутившаяся шумом посреди своего сна.       — Все мы, — возмутилась Гермиона и прикусила свою губу. Она прекрасно понимала, что так разозлило Малфоя, но и он её перекинул через борт этого низкого чувства.       — Вот оно как? — почти фыркнул Малфой. — Тогда что же можно получить, маленькая гриффиндорская принцесса, из настойки корня мандрагоры?       — Много какие зелья получаются из него, Малфой.       — О, не сомневайся, ты в курсе, — пролепетал он, притворно ухмыляясь.       — Тонизирующий глоток мандрагоры?       — И что оно делает? — пытливо спросил Малфой, обходя Гермиону стороной и прислоняясь к книжной полке.       — Снимает заклятие с проклятого человека. — Её глаза округлились, и она метнула к Малфою взгляд. — Нам не нужно придумывать что-то с чистого листа. Мы можем усовершенствовать старое и не соперничать с теми, кому это выгодно!       Улыбка на лице Малфоя дрогнула.       — Может быть. Но я не считаю это хорошей идеей. Чтобы понять, как снимать проклятья, в них нужно разбираться. Готова ли ты к изучению тёмной магии?       — Больница Святого Мунго каждый год тратит огромные средства, чтобы видоизменить это зелье, но всё безуспешно, — высказался Невилл, потирая шею. — Бабушка говорила, что они занимаются ерундой, ведь невозможно улучшить то, что и так исправно работает. У этого зелья нет побочных эффектов, как у того же зелья сна без сновидений.       — Потому что в их доступе нет тёмных книжек. Люди боятся этого, а закон напрямую запрещает подобную литературу. Больница Святого Мунго подвластна Министерству.       — И мы тоже, — нахмурился Невилл.       — Уверен? Нас с Грейнджер в любой момент могут выкинуть отсюда, как последних крыс, — Малфой заулыбался, но по-другому. Его потухший взгляд загорелся жизнью. — Я не против грязных методов, но я не потащу за собой тебя, если ты соберёшься читать мне нотации. В нашем распоряжении полгода и ученик, которого Снейп считал своим личным наказанием, — Малфой кивнув на Невилла.       — И этот ученик был лучшим у Крауча младшего, прямого подсобника Волдеморта, — заявила Гермиона во весь голос, заставляя Невилла порозоветь. — Когда тот притворялся Грозным Глазом, именно Невилл обучался у него. Крауч младший преступник, но выдающийся учитель.       Бровь Малфоя вздёрнулась вверх. Он внимательно осмотрел Гермиону, но его удивление быстро перешло к Невиллу, выжидающему хоть что-то из уст Малфоя. Тот занял своё кресло и, подперев подбородок ладонью, уставился на Невилла.       — Мне не нравился тот сумасшедший.       — Ещё бы, — посмеялся Невилл через напряжение.       Гермиона тоже подставила ладонь к лицу, чтобы не засмеяться от воспоминаний с четвёртого курса. Как тельце обращённого хорька танцевало над головами студентов.       — Но он и правда был… полезен. Если всё так, то я не против вмешательства Долгопупса в эту работу.       — Малфой, он сидит напротив тебя, и ты можешь сказать это ему в лицо.       — Мне хватает одного гриффиндорца. Прошу, Грейнджер, оставь мне хоть каплю спокойствия в этой жизни.       — А нам и одного слизеринца много, — ответил ему Невилл. — Так значит, мы решили, чем займёмся?       — Не всё так просто. Идея Грейнджер состоит в том, чтобы не снять само проклятие, а приостановить его работу. Подвергнуть спячке, если говорить простыми словами. Для этого одного улучшения тоника будет недостаточно. Но для начала мне нужно связаться с родителями, чтобы получить несколько нужных книг.       — Они у вас всё ещё есть? — воскликнула Гермиона на повышенных тонах.       Малфой скучающе закатил глаза.       — Я уверен, что отец расстарался не со всем своим барахлом, — он поднял руку для влетевшего на отдел грузного филина. Тот опустился к ним и вцепился в рукав Малфоя, смахивая его и так хаотичную причёску. Малфой достал с кармашка птицы записку, и тот самый огонёк потух, возвращая всё на свои места. — Мне нужно отлучиться.       Сова быстро исчезла. Гермиона догадалась, что она принадлежала лично семье Малфоя, раз не требовала оплату за свою работу.       — Надолго? — осторожно спросила она. Тон Малфоя ей не понравился, но Гермиона промолчала, дожидаясь его ответа.       — Не знаю. Разбирайтесь пока с Долгопупсом без меня, — сухо бросил он, натягивая на плечи мантию. На вид Малфой стал почти полностью серым, даже прозрачным, как призрак. Его руки подрагивали, когда Гермиона провожала его взглядом у выхода.       — Малфой? — окликнула она его, когда увидела, как он запнулся о собственный ботинок.       Малфой взглянул на неё почти безумным взглядом, и Гермиона задалась вопрос, спал ли тот вообще? До этого он ещё держался, но что-то подкосило его в один жалкий миг. Малфой взглотнул, сдерживая в себе слова, его взгляд остекленел. Он всунул ей в руки помятую и принесённую филином записку.

      «Мистер Малфой, температура Скорпиуса держится пятый день. Он бредит и просыпается весь в слезах, желает увидеть отца.»

      — А больница? — Малфой в ответ помотал головой и опустил её, наклоняясь назад к стене. — Ты не можешь перемещаться в таком состоянии. Оставайся и вызывай врачей.       — Эта записка от врача, Грейнджер, — раздражённо сказал он.       — Высокая температура, бред… Должно быть, у мальчика лихорадка, но волшебная медицина её практически не лечит, потому что мало какой волшебник способен её подхватить, — пробормотала Гермиона, хмурясь. — Если она не из-за применения какого-либо зелья.       — Он заболел пять дней назад после того, как попал под дождь. — Гермиона на короткий миг позволила себе удивиться, но быстро собралась, прочищая горло. Здоровье Малфоя младшего и правда было таким слабым? — Ты знаешь, что это?       — По простой записке понять можно не всё. — Для принятия решения ей потребовалось мало времени. Гермиона развернулась и схватила на ходу свой плащ:       — Невилл, присмотри за Персик, пока меня не будет, — она подхватила онемевшего Малфоя за локоть и повела его напряжённую до единого мускула фигуру из отдела.       — Что ты творишь? — он обрёл голос только в атриуме, до этого проехав в лифте в полном одиночестве и занимаясь исключительно тем, что прожигал в Гермионе дыру.       — Я не в восторге от тебя, Малфой. Ты неприятен мне до глубины души, — повторила она его же слова, оборачиваясь к нему через плечо. — Но твой сын не виноват в том, что у него такой отец. И ещё не виновата твоя жена.       — Ты знала Асторию? — от её упоминания тон Малфоя чуть потеплел, но остроты из-за удивления не сбавил.       Гермиона раздражённо пробурчала, пихая Малфоя к камину.       — Да, и не могу просто стоять и смотреть, как мучается её сын и идиот-муж. А теперь живо говори адрес, — скомандовала она, пользуясь тем, что состояние Малфоя оставляло желать лучшего. В своём обычном расположении духа они бы уже бросались в друг друга заклинаниями и сглазами. Такое обращение к себе он бы не стерпел и вряд ли бы спустил с счёта её знакомство с Асторией.       — Твоё сострадание поломано, Грейнджер.       — Хоть какое, но есть, — в укор ему сказала Гермиона, протискиваясь с Малфоем за одну решётку.       Очень быстро изумрудное пламя унесло их далеко прочь из Министерства, а уже сама Гермиона с трудом отличали мелькающие перед ней гостиные чужих домов, привязанные к каминной сети. Малфой произнёс адрес своего жилища тихо и шёпотом, чтобы не услышала рядом стоящая Гермиона. Она только молила, чтобы её не выбросило в той гостиной, где над ней измывалась его сумасшедшая тётка. Задержав дыхание, Гермиона ощутила скатывающийся по спине холодный пот.       Но оказались они в просторной и явно отличающейся от интерьера Малфой-мэнора комнатке. Гермиона быстренько очистила себя от сажи, как в помещение вбежала тучная женщина-мулатка и бросилась к Малфою с объяснениями, сбивчивым тоном докладывая состояние его сына. Она почти не смотрела на пришедшую с ним ещё и Гермиону, но когда обращала к ней свой взгляд, тот был ей непонятен.       Полная волшебница провела их через коридор к комнате, откуда лился приглушённый и детский плач. Малфой ускорил шаг, и Гермиона с трудом за ним поспевала. Она забежала внутрь детской спальни и впервые увидела Скорпиуса.       Мальчик лежал в окружении десятка мягких подушек, сжимая детскую игрушку, напоминавшую снитч, но с торчащими совсем крошечными крылышками и острым клювом. Скорпиус повернулся к проходу и отбросил игрушечного сниджета в сторону, как только заметил своего отца. Гермиона удивилась его сходству с Малфоем. Поразительной точности и столь минимальных деталях в нём от Астории. Те отсутствовали почти полностью.       Платиновые спутанные из-за жара волосы, помутнённый, но прекрасно различимый серый взгляд.       — Папа! — заплакал он, всхлипывая.       Гермиона бросила взгляд на Малфоя, и увидела то, что предпочла проигнорировать, стоило им зайти за порог. Любая язвительность или строгость стекли по лицу, по словно маске. Малфой превратился в иного человека с совершенно другими, не малфоевскими эмоциями.       Он склонился над кроватью Скорпиуса и, очистив руку быстрым заклинанием, коснулся его лба. Вторая его рука подбадривающе огладила сына через одеяло. Горячие детские слёзы побежали по старым дорожкам, плач стал громче и невыносимее.       — Никакие заклинания не помогают, мистер Малфой, — начала женщина. — Я все лекарства перепробовала. Утром ему было чуть лучше, когда вы были с ним.       — Прочь, Диана, — быстро приказал ей Малфой, и Диана, поджав губы, удалилась, напоследок ещё рак осмотрев Гермиону. Та показалась ей почему-то знакомой. От неловкости она ей улыбнулась, но быстро вернула лицу строгое выражение, когда повернулась к плачущему Скорпиуса.       — Плохо, папа, плохо, — затараторил он, пиная с себя одеяло, но Малфой быстро поправил его, укутав Скорпиуса поплотнее.       — Убери его, — сказала Гермиона и поняла, что Малфой уже позабыл о её существовании. Она вздёрнула подбородок и склонила голову в ожидании. — Я могу коснуться Скорпиуса?       Малфой рассеяно кивнул, и Гермиона приняла решение тоже позабыть о том, что кто-то помимо неё и Скорпиуса тут находился. Она села на пуфик у кровати и подобрала к себе сумку, висящую у неё на плече.       — Кто ты? — Скорпиус постарался подняться, но Гермиона вернула его в лежачее положение.       — Побереги силы. Тебе нужно поспать, — произнесла Гермиона как можно мягче. С детьми сидеть ей приходилось мало. Только редко с Джеймсом и Альбусом, очень давно — с Тедди. Но ни один из этих мальчишек не болел магловской лихорадкой. — Меня зовут Гермиона, я коллега твоего папы.       Гермиона сдёрнула одеяло, замечая пижамку с нарисованными повсюду котятами.       — Любишь кошек? — решила спросить она, роясь в бездонной сумке.       Скорпиус кивнул ей, очень напоминая своего отца растерянным взглядом. Гермиона ласково улыбнулась ему и мягко коснулась лба. Жар ошпарил ей руку.       — У нет так уже пять дней? — напряглась она. Помотав головой, Гермиона к своему негодованию заметила сбитую на плечах причёску, и это привлекло блеск в глазах Скорпиуса. Только бы не додумался дёрнуть… — У меня дома есть кот.       — Правда? — восхитился Скорпиус совершенно по-невинному. — Я бы хотел, чтобы у нас был котик, но папа не разрешает.       — Почему? — Гермиона достала из сумки коробку с жаропонижающих и махнула Малфою принести ей стакан воды. Его выражение лица она не увидела, но точно ощутила, как он оскорбился её поведением. Гермиона просто пожала плечами, игнорируя это. — Почему вам нельзя иметь кота? — повторила она свой вопрос, когда Малфой ушёл за водой.       — Он обещал подарить мне его на одиннадцатилетие, когда я пойду в Хогвартс, — заулыбался Скорпиус, раскидываясь на своих подушках и почти прячась за их огромным количеством от улыбки Гермионы. — Хочу большого-большого кота! Чтобы он кусал моих врагов!       Теперь она видела схожесть с Малфоем прекрасно.       — У тебя разве есть враги? — У пятилетнего ребёнка? С иронией подумала Гермиона.       — Иногда люди смотрят на меня и злятся. Почему так? — обратился Скорпиус к Гермионе, и она не знала, что ей стоило сказать. Из-за скрытости молодой семейной пары вокруг Малфоев ходило множество слухов, и чистокровное общество любило обсуждать их, будто бы те были чистейшей правдой. Но пока что Скорпиус был не в состоянии понять этого.       И один из этих слухов оскорбил их всех, когда дошёл до ушей Золотого трио. Гарри не ладил с Малфоем, но тогда очень строго высказался Ежедневному пророку, когда те додумались поинтересоваться мнением Героев войны от таких «новостей».       Что вы думаете о том, что Скорпиус Малфой является сыном Того-Кого-Нельзя-Называть? Считаете это правдой?       Гермиона впилась зубами в нижнюю губу, но в этот момент подоспел Малфой и всунул ей в руку стакан с водой.       — Спасибо. Сейчас я дам Скорпиусу одну таблетку. Пачку оставлю тебе. Будешь давать ему их утром и вечером перед сном.       — Что это? — указал он на коробку с жаропонижающим.       — Магловское лекарство. — Малфой на её слова скривил лицо в почти что отвращении. — У тебя есть ещё варианты? Как я погляжу, твой личный врач тебе не очень помог. Малфой, лихорадка не является сильной стороной волшебной медицины.       — Ладно, — сквозь зубы сказал он. Его глаза охладели. — Но если с ним что-то случится…       — Я буду коротать свои дни в Азкабане, — отрезала Гермиона, возводя глаза к потолку. — Уяснила. И ещё не старайся закутывать его, ему нужно остудить тело. Можешь слегка проветривать помещение и, это обязательно, давай ему много воды.       Взгляд Малфоя стал странным. Он задумался и отвернулся от Гермионы к сыну. Она воспользовалась этим шансом, чтобы без его глупого самодовольства вздохнуть и протянуть Скорпиуса воду и таблетку.       — Её нужно проглотить. — Гермиона помогла ему сесть. — Она будет слегка горьковата, поэтому положи её на язык и как можно быстрее запей водой. Хорошо?       Скорпиус внимательно слушал её и всё время кивал, словно ему давали очень замудрённую инструкцию по краже банка. И Гермиона действительно могла это сделать, ведь опыт уже имела.       — Как ему станет чуть легче, укрой его. Пока что можно найти что-то лёгкое.       — А вы врач, мисс Миона?       — Гермиона, — поправила его она, улыбаясь. Скорпиус недовольно хмыкнул. Похоже, делать что-то неправильно ему не нравилось. — И я не врач. Просто ты заболел тем, что было очень часто у меня, когда я была маленькая. — Гермиона отвела мокрые прядки с лица Скорпиуса и потрепала его голову. — Теперь тебе захочется поспать.       — Я проспал достаточно, — запротестовал он.       — Ещё чуть-чуть, ладно?       — Тогда я хочу сказку! — серебристые глаза Скорпиуса заблестели, и он завертелся на месте, жмуря глаза. — Про принцессу и оленёнка!       — Папа, расскажешь сказку? — издевательски поинтересовалась Гермиона, поглядывая на Малфоя. Тот приподнял бледную бровь. — Я таких не знаю.       Малфой отвёл Гермиону к выходу из комнаты, прошептав сыну, что скоро вернётся, и встал в двери, скрещивая руки. Они по-прежнему дрожали, но Малфой выглядел спокойнее, чем в Министерстве.              — Иди, Диана тебя проводит.       — Хорошо, тогда мы с Невиллом вышлем запрос в Министерский архив. Конечно, вряд ли мы найдём там что-то полезное… А ты оставайся с сыном и поспи. Выглядишь отвратительно.              — Спасибо за честность, — усмехнулся он с лёгкостью, и Гермиона улыбнулась тоже, но быстро исправилась в лице, оставаясь нейтральной. — Но не думаю, что могу позволить себе выходной в таких обстоятельствах.       В душе прогремели слова Бруствера.       — Я знаю, что ты… можешь потерять. У меня тоже многое на кону, Малфой. Поэтому мне нужен здоровый коллега, а не ходячий труп.              Они стояли в тишине, где каждый был погружён в своё. Гермиона думала об их недавнем разговоре, о увеличившемся чеке на лечение родителей и вновь идеях, которые позволят это исправить. Её сбережения были не такими богатыми, с какими она могла бы позволить себе спокойно прожить весь этот период.       — Грейнджер? — раздался севший голос.       — М? — Гермиона отвлеклась от своего и вернулась к случившемуся моменту.       Она познакомилась с сыном девушки, которая оказала ей огромную помощь когда-то в прошлом. Невыносимо было смотреть на его боль, и Гермиона уже подумывала о том, чтобы попросить Малфоя отписаться ей о состоянии Скорпиуса к вечеру.       — Спасибо.       Но она позабыла свой вопрос. Гермиона часто заморгала и уставила на Малфоя, будто на оборотня в огромной розовой шляпе       — Не за что, — произнесла она нерешительно.       В Малфое было тяжело не видеть того, кого бы она хотела. Но Малфой вырос в её глазах уже после сценки паники за своего сына. В том, что он мог быть другим в редкие моменты. Как тогда, когда он встал на её защиту перед Морганом.       Гермиона кивнула себе и опустила голову, поджав губу.       — Напиши, когда он проснётся. Лучше ему или нет.       — Думаешь, он уже заснул? — Малфой посмотрел за спину и удивлённо охнул. — Что ты ему дала?       — Магловская магия, — хихикнула Гермиону, заглядывая за его плечо.              Скорпиус уже мирно спал с той же игрушкой пухлой птицы. Его красное лицо больше не искажала невыносимая боль. Во сне она его не волновала.       Трудно было поверить, что этот мальчик являлся сыном Драко Малфоя. Но, глядя на Малфоя сейчас, когда он не знал, что Гермиона за ним следила, Гермиона готова была принять это. Он наблюдал за сыном и с теплом улыбался.       Может, зная, что Малфой действительно человек, работать с ним ей станет легче.