Like humans do

Йошики закрыл вкладку с наконец то дописаным эссе и отъехав на стуле от рабочего стола откинул голову назад расслабляясь. Наконец-то, на эту работу у него ушел весь вечер ради которого он пропустил еженедельный поход в книжный с друзьями. Несмотря на то что, он гордо называл себя интровертом за полгода в Токио у него появились несколько хороших друзей и подруг по университету, и большего ему не было нужно. Всегда находился кто-то, с кем можно пройтись по кампусу, позаниматься в библиотеке или погулять в свободное время по неизведанным районам города.  Токио оказался всем, о чём Йошики мечтал, и даже больше. Просторные улицы, вечно наполненные людьми. Шум машин, не стихающий даже ночью. Суета, идущая по пятам. Он думал, что привыкнет быстро, но оказалось иначе. Нервная система, привыкшая к тишине, нарушаемой лишь шелестом полей и треском цикад, оказалась не готова к такой резкой смене. Первый месяц он мёртвой хваткой держался за рюкзак, стоило кому-то пройти слишком близко. Оборачивался на каждый звук, крутил головой, как выброшенный на улицу щенок, пытаясь ничего не упустить. Сейчас же он не смог бы заснуть без привычного шума несущихся автомобилей. Это помогало затмевать поток мыслей в голове и абстрагироваться от него. Помогало хоть на немного не быть собой. Поэтому сейчас тишина комнаты давила на голову и звенела в ушах. Где же его болтливый сосед, когда он так нужен? В первое время, когда по вечерам особенно накатывало одиночество, Йошики скучал по дому и своей комнате, где он мог быть в безопасности и один. Теперь же у него был сосед — такой же первокурсник, как и он. Парень с непривычно белыми волосами и слишком широкой улыбкой представился в первую их встречу как Хикару, и в тот момент Йошики в очередной раз убедился, что он стопроцентный гей. Ни одна девчонка не заставляла его сердце биться так бешено, а мозг забывать, как складывать слова в простые предложения. Хикару был, безусловно, симпатичный: яркая внешность, спортивное телосложение, чуть ниже самого Йошики. Но симпатичных парней вокруг было много, и никто из них не вызывал у него того, что вызывал Хикару. Он был полной противоположностью Йошики — шумный, яркий и хаотичный, как фейерверки на летних фестивалях. Сначала Йошики подумал, что такой общительный и непосредственный человек просто не заметит кого-то тихого и блеклого, вроде него. Но Хикару только весело махнул рукой при первой встрече — и так и остался у него под боком. Как оказалось он умел находить лучшее даже в худших вещах. И для Йошики это было надеждой, что может даже в таком как он, он сумеет увидеть что-то хорошее. Без него в комнате было непривычно пусто. Йошики обернулся на стуле и уставился на чужую кровать. Как обычно не заправленная, подушка на другом конце, одеяло сбилось в кучу, а сверху были навалены вещи которые Хикару перебирал утром в попыхах. Хоть Йошики иногда и передергивало от такого халатного отношения начиная к учебе заканчивая уборкой, что то было успокаивающее в том чтобы находиться рядом с противоположной версией себя. Вот таким бы он был он если бы не прокручивал каждую мысль по сотню раз и не продумывал бы все на 20 шагов вперед? Таким же беззаботным и наслаждающимся жизнью? Нет, такое Йошики представить не мог. Хоть они и редко пересекались в университете из-за разных расписаний, у них сложилась своя рутина: завтракать вместе, ходить за покупками и каждую субботу смотреть новые серии любимого аниме. Это постоянство было для Йошики неожиданно важным — оно приносило спокойствие. У них появились свои шутки и моменты, понятные только им двоим. Хикару никогда не заставлял его чувствовать себя «не таким», не задавал лишних вопросов, почему он тихий или редко улыбается. Он просто был рядом и смешил Йошики глупыми шутками и рожицами. Было трудно не замечтаться. А мечтать было о чем. Из за того что они делили комнату и Хикару который видимо вообще ничего не стеснялся, Йошики чаще чем следует наблюдал за ним голым. И это были разные вариации. Хикару без футболки утром, Хикару в одних боксерах сонно потирая глаза за завтраком, Хикару в одном лишь полотенце после душа( которое все таки свалилось с его бедер, но Йошики отвернулся вовремя спасаясь от инфаркта и стояка), Хикару в безразмерной футболке которая хоть и скрывало подтянутое тело, но зато четко давала понять что бегает блондин по вечерам не просто так. Крепкие мышцы бедер, обтянутые боксерами и Йошики собирался разрыдаться от понимания что вероятность что когда то ему удастся пройтись по ним языком сводилась к нулю. В принципе другого он от своей жизни и не ожидал бы - дрочить на соседа по комнате, очень в его стиле. Осознать свою ориентацию было сложно, принять на грани невозможного.  Учитывая где именно он вырос. В небольшой забытой Богом деревне у горы, где время и взгляды на мир перестали двигаться в перед еще в прошлом столетии. Там он задыхался от любопытных расспросов, от знакомых лиц на каждом углу и от слухов, что цеплялись к нему, как репей. Его ориентация, не вписывающаяся в устаревшие нормы, делала его лёгкой мишенью. Его влюблённости были «неуместными», взгляды — слишком заметными. Он боялся представить, что случилось бы, останься он там ещё немного, пока ситуация не достигла апогея. Теперь же, в городе-миллионнике, он мог раствориться. Мог притвориться кем угодно. Дать волю настоящим желанием тут было легче. Слишком много людей чтобы кого то запомнить или встретить знакомых. Отличное место для експерементов. Он уже целовался с парнями. Дважды, когда только переехал. Первый опыт был неловким — лишь поцелуи, аккуратные и нежные. Может, в этом и была проблема. Со вторым дошло до взаимной дрочки, но, кроме физической разрядки, ему это ничего не дало. Он перестал искать. Решил довольствоваться порно. В конце концов, результат тот же — зато без свиданий и эмоциональной усталости. Может, с Хикару всё было бы иначе. Настоящее. Настолько, насколько это возможно для одного сломанного человека и… того, кто вовсе не человек. Даже мечтать об этом казалось глупо. Не человек. От этой мысли все еще бежали мурашки, но она сразу растворялась во всех совместных воспоминаниях наполняя его его грудную клетку теплом, а разум туманом.  Нельзя сказать, что он не рассматривал эту вероятность. В его деревне откуда он родом, было много фанатиков и он с детства слушал истории о духах, но никогда не стремился в этот омут сумашествия. Поэтому эту идею он всегда отгонял, как и все остальные навязчивые и липкие мысли.  Да, Хикару был необычным, и Йошики не мог сложить его образ воедино. Он мог подолгу рассматривать самые простые предметы, зависал, пользуясь техникой, или неловко смеялся, если не понимал какой-то культурный намёк. Йошики списывал всё это на то, что сосед тоже родом из маленького села — кстати, недалеко от того, где вырос он сам. Удивительно, что они раньше никогда не встречались. Но у всего странного есть пределы. У Хикару их не было. Иногда его вопросы вводили Йошики в ступор. Сначала он думал, что это просто шутки, но когда лицо напротив оставалось абсолютно серьёзным, ему не оставалось ничего, кроме как отвечать на то, что знал бы даже ребёнок. Его внимание к мелочам и восторг от простых вещей — как фруктовый лёд или коллекция аниме-фигурок — были и умилительными, и тревожными одновременно. Инстинкты Йошики кричали: с ним что-то не так. Но он всё списывал на… особенности соседа. И продолжал тонуть в ярко-голубых глазах, мечтая коснуться этих белых волос. Однажды вечером, когда они досматривали очередную серию аниме, Хикару вдруг повернулся к нему с совершенно спокойным выражением лица и сказал: — Знаешь, мне так хорошо с тобой, что я должен сказать… Йошики не успел даже кивнуть, как тот продолжил: — Я вроде как… эээ… не совсем… человек. — Он почесал затылок ладонью и неловко улыбнулся. — Не знаю, как объяснить. Я не помню, что было до. Только холод и темноту. А потом… — он хлопнул в ладоши, — я проснулся в теле этого парня и понял: это мой шанс. — Он сглотнул и замолчал. — Почувствовать хоть что-то… Казалось, Йошики перестал дышать. Потом вдруг громко рассмеялся: — Да-да, очень смешно, Хикару. Как обычно. — Он хлопнул соседа по плечу. — Чтоооо? Ты мне не веришь? — Хикару скрестил руки и надулся. — Ну да, конечно верю, — протянул Йошики. — Это правда!  — Ага. Я пойду заварю лапшу. — Йошики поднялся и направился к кухне. Но у самой двери его резко схватили за запястье. Мир пошатнулся. Было холодно и вязко. По позвоночнику пробежали мерзкие мурашки, и Йошики на секунду подумал, что его вырвет прямо здесь, в комнате. — Что за… — он обернулся, ожидая увидеть Хикару. Но вместо этого перед ним стояло существо. Половина его напоминала соседа, а вторая представляла собой тягучую чёрную массу с радужными разводами, будто от разлитого масла. Она вытекала наружу, расползалась по комнате, тянулась к Йошики, обвиваясь вокруг его руки. Тошнота застряла в горле. Он сглотнул, не позволив себе сорваться. — Не уходи, — прошептало Существо. И в этом голосе было столько боли и одиночества, что Йошики не смог бы сделать шаг назад, даже если бы захотел. В этом отчаянии не быть одному, не пропасть в бесконечном холоде, он вдруг увидел самого себя — со всеми своими желаниями и страхами. Запястье всё ещё сковывала чёрная масса — не удерживая, но и не отпуская. Словно хваталась за него, отчаянно, как за последнюю надежду, прежде чем снова остаться ни с чем. Боль накатывала — не от хватки, не от тревоги. От того, как знакомо это чувство. Йошики всмотрелся в лицо напротив: наполовину близкое, до боли родное, и наполовину чужое. Страх растворился, уступая место горькому сочувствию, расползающемуся по венам. Он сделал шаг вперёд. Масса дёрнулась, не ожидая этого, и глаза Хикару сверкнули красной радужкой. — Я не уйду, — выдохнул Йошики хрипло, будто давний крик, наконец, сорвался из его горла. Ещё шаг. И ещё. Существо отступило, позволяя тьме втянуться обратно, восстанавливая лицо того, кого Йошики никогда на самом деле не знал. Когда Хикару снова выглядел как Хикару, по его щекам катились слёзы. Сердце болезненно сжалось, и Йошики невольно потянулся к нему. Его руки обвились вокруг плеч, прижимаясь всем телом к крепкой фигуре. Одна ладонь легла на шею, а голова устроилась на плече. Хикару вздрогнул, всхлипнул и прижался сильнее, обхватывая Йошики за талию, будто боялся отпустить. — Ты такая плакса, — тихо прошептал Йошики ему в ухо, даже улыбнувшись. Он понял: не сможет уйти от Хикару. Даже если однажды тот начнёт разрушать всё вокруг. Он всё равно останется рядом. По-другому быть не могло. О «состоянии Хикару» они больше не говорили. Будто этого никогда и не было. Иногда Йошики замечал красную радужку или чёрные полосы, проступающие под дрожащей кожей, но уводил взгляд, делая вид, что ничего не происходит. Притворяться для него было привычным делом. Легко. Он не боялся Хикару. Гораздо страшнее было другое — собственные мысли. Мысли о том, что он хотел быть рядом. Хотел касаться. Хотел, чтобы всё его внимание принадлежало только Хикару. Страх исходил не от существа, а от самого себя. От того, как сильно он к нему тянулся, как каждый раз сердце обрывалось, когда Хикару смеялся или случайно касался его рукой. Даже увиденное тогда не изменило этого. Не оттолкнуло. Не вызвало отвращения. Наоборот — словно сделало их ближе, связало общим секретом. Йошики ловил себя на том, что ждал. Ждал, когда Хикару снова коснётся его. Настоящим телом. Стало жарко. Внизу приятно тянул и Йошики спрятал лицо в ладонях проклиная себя за мысли о том, кто стал ему так близок, кто открылся ему, доверился. Это так не правильно. Так не должно быть.  Но Но он не мог по другому Ну уровне инстинктов его тянуло к блондину и он был уверен что не обладает достаточной выдержкой. Хоть и большую часть дня его терзали тревоги о предстоящих экзаменах, они все равно не могли вытолкнуть образ блондина из его головы. После «того случая» Хикару словно специально стал ближе — задевая бедром в узких проходах, обнимая крепче, чем того требовал повод, задерживая руку на плече чуть дольше, чем полагалось. Будто проверяя его выдержку. Йошики сходил с ума. Хотел его. Хотел стянуть футболку и языком пройтись по белоснежной коже, посмотреть, как тот отреагирует на губы, оставляющие следы на его теле. Будет ли Хикару в восторге? Или — наоборот, ничего не почувствует так, как обычные люди? Эта неопределённость лишь сильнее разжигала интерес. Мысли превращались в ком, увлекая за собой жар, сползающий вниз по животу. Йошики нервно выдохнул, обернулся — знал, что Хикару нет дома и не будет ещё около часа. Он открыл ноутбук, нашёл в закладках нужное видео. Два парня. Блондин с спортивным телосложением и худощавый брюнет. Да, Йошики было стыдно, но он мог не идти на поводу у своих фантазий. Ему надо было снять напряжение. Экран озарился движением тел и жарким поцелуем. Йошики тихо выдохнул, представляя чужие губы на своих. Целовался ли сам Хикару? Его вообще такое интересует? Занимается ли его «вид» вообще этим?  Если бы ему предоставилась возможность, он бы потратил все время в мире на то чтобы изучить это тело которое вечно мелькает у него перед глазами без возможности прикоснуться. На экране движения становились всё резче, одежды всё меньше, звуки всё громче. Йошики откинулся на спинку стула, уже потянув за ремень джинсов, когда за спиной мелькнуло движение. — Что ты делаешь? — знакомый голос справа. Первая реакция — захлопнуть крышку ноутбука. Сделано. Но что теперь? Страх и стыд сковали тело, подбираясь к горлу. Он медленно повернулся на стуле, сжимая руками собственные бедра. Взгляд напротив не был осуждающим. Только чистая заинтересованность — как у щенка, увидевшего новую игрушку. — Ты смотрел… это… секс? — Хикару запнулся, будто вспоминая слово. Йошики мог лишь кивнуть, чувствуя, как лицо заливает краска. Ему бы встать и уйти, но смысла не было. Сил говорить — тоже. Он просто кивнул ещё раз, отворачиваясь. — Но я… хм… думал, что парень и девушка… ну… — Хикару развёл руками, не находя слов. Йошики глубоко вдохнул и посмотрел на него. Он искал в этих глазах хоть намёк на отвращение. Но там было только привычное тепло. И это тепло медленно расслабляло. — По-разному, — наконец сказал он. — Чаще всего парни нравятся девушкам, и наоборот. Но бывает, что девушки нравятся девушкам… или парни — парням. — Дыааа? — восторженно переспросил Хикару. — А ты сам… разве не пробовал что-нибудь с девушками? — Йошики не упустил шанс. — А? Ну… — Хикару замялся, нахмурился. — В воспоминаниях… оригинал целовался с какой-то девчонкой. Но всё размыто. Я даже не знаю, понравилось ли ему. Он замолчал, будто пытаясь вытащить из глубины памяти ещё что-то. — Но ты же смотрел на парней, — также громко продолжил Хикару. — Значит… тебе такое нравится? Нравятся парни? Год назад от такого вопроса у Йошики бы сердце встало. Он бы заговаривался, отрицал, врал, лишь бы удержаться в рамках «нормальности». Но сейчас он был готов открыться Хикару. — Д-да… — дыхание перехватило, и это всё, что он смог выдавить. — О, и каково это? Лучше, чем с девчонкой? — Хикару не выглядел потрясённым, только глаза загорелись любопытством. — Эм… ну, я никогда не был с девушками, — Йошики снова отвёл взгляд, разглядывая стопку книг в углу. — С парнями это… просто правильно. По ощущениям. Я не знаю, как тебе объяснить. — Тогда покажи мне. — Ч-что?.. — Что?! Может, ему послышалось? Или он просто услышал то, что хотел услышать. Ведь такого не может быть… — На видео. Ты это уже делал? — Хикару легко потянулся через его плечо и открыл крышку ноутбука. Он оказался так близко, что Йошики уловил запах цитрусового геля для душа — того самого, который они когда-то выбирали вместе. Йошики тогда шутил про «летние фрукты», но, кажется, выбор оказался чертовски правильным. Клик — и видео вновь оживает. Хикару разворачивает Йошики к себе спиной и облокачивается локтями на спинку, нависая над парнем. Его дыхание задевает щеку, и Йошики не знает, что хуже — это или то, что происходит на видео. Грудь сдавило, будто в комнате стало слишком мало воздуха. Он чувствовал каждое короткое движение рядом — и от этого было страшнее, чем от самого видео. Теперь уже полностью обнажённые, темноволосый парень прижат к стене, пока второй стоит на коленях, жадно сжимая его бёдра и посасывая головку члена. Руки в волосах, придвигают ближе, заставляют взять глубже. Картинка перед глазами и присутствие Хикару так близко — его воображению много не надо. Возбуждение сново вернулось натягивая ткань джинс, и Йошики надеялся, что Хикару слишком рассеян, чтобы заметить. Тепло под кожей тянуло вниз, пульс бился в ушах. Он хотел исчезнуть и одновременно — чтобы Хикару ещё ближе склонился к нему. — Хм, а это? Ты уже пробовал? — прозвучало над ухом. — Нет, — хрипло. Голос звучал чужим, будто говорил кто-то другой. — Ты бы хотел попробовать со мной? — он повернулся к Йошики, слегка наклоняя голову, спрашивая так легко, будто речь была о еде на завтрак. — Всё не так просто. — Что? Почему? — он слегка нахмурился, но тут же лицо озарилось воодушевлением. — Тебе же нравятся парни? Ну вот, я же парень! Что ещё? — Дело не только в этом. Мне не нравятся все подряд. И вообще, ты действительно этого хочешь?,— его голос стал тише. — Хочешь меня? — Эм… я как то не думал об этом, — он слегка отодвинулся, возвращая Йошики личное пространство, и отвёл взгляд. — Мне было бы грустно, если бы тебя не стало, и мы больше не смогли смотреть фильмы по субботам или ужинать вместе. — Он снова посмотрел прямо на Йошики, и радужка на мгновение блеснула красным. — Я не чувствую так, как ты, Йошики, но я хочу… хочу понять тебя. Покажи мне, — опять этот страх пропасть просачивался сквозь слова. —Пожалуйста,— так тихо, что не будь он в сантиметрах от его лица, Йошики бы и не разобрал сказанного.  Йошики прошелся взглядом по лицу напротив ища отвращения, сомнения, ненависть. Хоть что то! Что то, что перевесило бы чашу весов в «нет». Сознание кричало что это очень плохая идея спать с соседом по комнате, еще и другом, еще и тем кто и человеком не был. Но стоны из динамика смешались с блестящими глазами напротив и Йошики не заметил как протянул руку вперед касаясь ладонью лица на против.  Блондин будто не ожидая прикосновения вздрогнул, но стоило Йошики погладить щеку большим пальцем, он мелко выдохнул прижимаясь ближе к манящему теплу ладони.  Было ли это правильно? Постепенно это имело все меньше и меньше значения. Правильно…не правильно…ему хотелось. Вот что имела значение. И если Хикару тоже…хочет? Не против? Пойти у этого не поводу кажется единственным вариантом. Брюнет замер на мгновение не веря, что действительно касается того о ком мечтал месяцами и глухо стонал в подушку по ночам представляя это лицо в своих ладонях, а губы на своем члене.  Хикару наблюдал за ним из под полу прикрытых ресниц, ожидая продолжения. Рука соскользнула по щеке вниз, оставляя горячий след где кожа соприкоснулась с кожей и остановилась на подбородке. Прежде чем передумать, он усилил хватку слыша сдавленный вздох и поддался вперед не давая себе  и секунды для дальнейших размышлений. Холодно. Он не думал, что Хикару на вкус такой холодный. Как морозное утро в феврале, когда будильник орёт, вынуждая покидать тёплую кровать. Губы врезаются в чужие — резко, почти неловко. Никакой реакции. Может, он передумал? Йошики уже хочет отстраниться. Наверное, это была ошибка. Но его останавливает рука, до дрожи сжимающая бедро. Слишком крепко. Почти больно. Волна жара накрывает тело, вытесняя сомнения, и Йошики заставляет себя сосредоточиться — на губах напротив, на дыхании, на этом моменте. Он мягко проводит языком по чужим губам, пробуя, осторожно. — Открой, — шёпот на грани слышимости. Хикару подчиняется, громко сглатывая. Йошики проникает в тёплую полость рта, посасывает нижнюю губу, медленно, выжидая. Всё ещё нет ответа. Ни движения, ни инициативы — только это напряжённое ожидание. — Повторяй за мной. Взгляд в глаза. Ладонь снова оглаживает щёку, и Хикару заворожённо кивает. Снова губы к губам. Движение — и Хикару оживает. Он становится зеркалом, копируя каждое посасывание, каждый укус, будто запоминает, впитывает, учится телом. И Йошики может буквально умереть от счастья — от того, как громко бьётся его сердце, как близко Хикару жмётся к нему, не отступая ни на миллиметр. Если это сон и кто-то разбудит его сейчас — он точно свернёт тому шею. Он отрывается от чужих губ, и Хикару тянется за ним, не желая разрывать невидимую нить между ними. Его дыхание сблилось, а лицо покраснело, но самым привлекательным Йошики нарекает припухшие губы, блестящие от слюны, и он не может не улыбнуться. — Ну? Что ты думаешь? — он не может сказать, сколько времени прошло, но его голос не похож на его собственный, и он прячет глаза, боясь услышать ответ. Запястья обдает холод из-за чужой хватки, и Хикару в очередной раз врывается, как гром по среде ясного неба, в его личное пространство. Радужка снова сверкает опасно красным, глаза расширены, будто он выпил десять банок энергетиков. — Афигенно, — полное энтузиазма. — Я хочу ещё, Йошики, покажи мне больше, — последнее слово тонет в поцелуе, и теперь очередь брюнета замереть от неожиданности. Прежде чем он успевает сообразить и отреагировать, он уже оказывается плотно прижатым к спинке кресла. Он никогда не замечал, насколько холодным является тело Хикару. Прохлада пробивается через два слоя ткани, находит грудь Йошики и, просачиваясь под кожу, сжимает внутренности. Рваный выдох, и он думает, что откинулся. До этого почти не подающий признаков жизни Хикару теперь неистово сминает его губы, будто пытаясь проникнуть языком глубже, достать до большего количества мест, пометить, оставить след. На мгновение Йошики замирает, поражённый, не ожидавший этого. Руки сами тянутся к чужой талии в желании сжать и притянуть ещё ближе к себе, а рот открывается шире, впуская чужой язык глубже. Воздух заканчивается слишком быстро, и Йошики с рваным вздохом разрывает поцелуй, перемещаясь к шее, проводя кончиком языка вдоль линии челюсти, на которую так долго смотрел, пока Хикару играл в компьютерные игры. Поднимаясь выше, он проходит по чувствительной точке за ухом, прикусывает мочку. Раздаётся громкий всхлип — и Хикару отстраняется, будто от пощёчины. Йошики замирает. Ему больно? Не понравилось? Я всё испортил? — мысли проносятся в голове одна за другой. Ладони сжимают края футболки парня, в надежде, что он останется, не бросит, даст ему шанс. Сердце бешено колотится — от поцелуя и от страха. — Что… что это было? — Хикару касается пальцами своих губ, и его голос слегка дрожит. Йошики поражён: такого Хикару он ещё не видел. — Тебе было больно? — Нет, — быстрый взмах головы. — Тогда… тебе было приятно? — Да… особенно когда ты… тут, — слова звучат запутанно, а щёки Хикару выдают его, когда он кончиками пальцев проводит по собственной шее, ведя к уху. Йошики выдыхает, с плеч уходит напряжение. Руки, до этого судорожно сжимавшие чужую футболку, теперь отпускают, оставаясь, чтобы мягко погладить талию парня напротив. Он улыбается и снова притягивает Хикару к себе. — Когда людям нравятся чужие прикосновения, — выдыхает он в чужие губы, — они издают звуки. — Перемещается к шее, оставляя влажные поцелуи. — Чем приятнее, тем громче. Хикару дрожит под ним когда Йошики медленно проводит языком от ключицы вверх по шее. Стон раздаётся прямо у уха, и Хикару роняет голову ему на плечо. — Да, вот так, — шепчет Йошики, — молодец, не сдерживай себя. — Он гладит его по волосам, продолжая оставлять поцелуи на чувствительной коже. Руки пробираются под чужую футболку, оглаживая мышцы спины и прижимая ещё ближе к себе. Хикару, перебравшись ему на колени, задыхается от горячего языка, порхающего по чувствительной шее, и жмётся ближе, ластясь, скуля и требуя большего. Йошики чувствует, как горят собственные щёки, как сбивается дыхание, поэтому шумно втягивает носом воздух, оставляя широкую влажную линию вдоль шеи, поднимаясь к подбородку и вновь возвращаясь к поцелую. Хикару мягкий и поддающийся, как пластилин. Он реагирует на мельчайшие прикосновения, не сдерживая стонов и извиваясь в руках Йошики. Воротник футболки неприятно тычется в подбородок, мешая продолжить исследовать столь желанное тело. Йошики оттягивает его, но при этом лишается возможности ощупывать подтянутые бёдра и бока, проходясь по ним подушечками пальцев и сжимая. Поэтому с заметным усилием он отстраняется — лишь затем, чтобы потянуть за края чужой футболки. Блондин смотрит затуманенным взглядом, механически поднимая руки и позволяя раздеть себя. Его грудь тяжело вздымается, а волосы растрёпаны ещё больше, чем обычно. Не то чтобы Йошики был против — ему нравилось, как Хикару буквально разваливается под ним, переставая соображать, превращаясь в стоны и всхлипы, желая большего. И Йошики готов распороть себе грудину и вытащить душу, отдать ему всё, что тот пожелает. Он замирает на секунду, наслаждаясь обнажённым Хикару, сидящим на его коленях. Чужие руки сминают его бёдра — как кошка перебирает лапами, устраиваясь поудобнее. Он столько раз видел соседа без футболки, столько раз отводил взгляд или пытался как можно быстрее покинуть комнату, чтобы окончательно не зависнуть со стояком на всеобщее обозрение. Ненависть к себе и стыд за эти мысли и желания съедали его заживо, заставляя замыкаться, избегать симпатичного соседа, который давно стал близким другом. Но тот, казалось, лишь сильнее тянулся к нему, вновь и вновь вытаскивая Йошики на свет из оболочки тёмных мыслей. Теперь же он мог выдохнуть и наконец позволить себе насладиться этим видом. На чужой шее уже проступали оставленные недавно им метки, обрывающиеся на ключицах. Он скользнул взглядом по подтянутому животу, по намечающемуся рельефу пресса — за это можно было поблагодарить плавание, которым занимался блондин. Осознав, что всё ещё держит в руках чужую футболку, Йошики отбрасывает её в сторону и прижимается ладонями к мягким бокам, сжимая их и наслаждаясь тем, как правильно ощущается чужая кожа под руками. Хикару, немного протрезвев, заинтересованно смотрит на него, склонив голову набок, предвкушая, что будет дальше. Ладони скользят выше — по рёбрам, снова переходят на спину, нащупывая тугие мышцы, задерживаются на лопатках. Йошики тянется к телу напротив, проводит носом вдоль живота, скользя по косым мышцам пресса, поднимается к груди. Оставляет поцелуи слева, доходя до соска. Понравится ли ему это так же, как всё до этого? А если нет? На фоне возбуждения, тянущего внизу, тревожные мысли гаснут, оставляя после себя лишь дымку и призыв к действию. Йошики лижет сосок на пробу — и Хикару тут же прогибается, подаваясь ему навстречу. Блондин сжимает руки в кулаки на чужих бёдрах — такая пустая трата прикосновений, что Йошики разрывает контакт, перекладывает чужие ладони себе на плечи, сталкиваясь с недоумением. — Вот, — он раскрывает чужие ладони. — Ты можешь держаться за мои плечи. Хватка тут же усиливается. Хикару кивает, облизывая пересохшие губы. Йошики возвращается к груди, снова проводит языком, задевая сосок кончиком. Раздаётся тяжёлый выдох, и он берёт его в рот, посасывая. — Бляяяяяять… — тянется протяжно, и у Йошики мурашки смешиваются с жаром, разрастающимся в груди от такой искренней, не сдерживаемой реакции. Чужие ладони сжимаются на его плечах, сдавливая. В ответ Йошики кусает, оттягивая сосок, получая ещё один протяжный стон. Руки с плеч скользят к шее, зарываются в волосы, перебирая, сжимая, цепляясь за них, как за спасательный круг. Йошики жмурится от чужих прикосновений, снова возвращаясь к посасыванию уже затвердевшего соска, играя пальцами со вторым — оттягивая, поглаживая круговыми движениями. Хикару выгибается, запрокидывая голову и прижимая его ближе к груди, будто желая слиться воедино — и Йошики с радостью сделал бы это. Он настолько сосредоточен на чужой груди, что пропускает момент, когда Хикару начинает нетерпеливо тереться бёдрами — хаотично, жадно, пытаясь дотянуться, почувствовать, хоть немного выдохнуть. Он находит чужое возбуждение, и у Йошики вырывается глухой стон. Он жмурится от резкой волны удовольствия, желая ещё — когда тело Хикару вдруг замирает. Предвкушая недоброе, Йошики медленно поднимает взгляд и сталкивается лишь с восхищением в ставших красными радужках. — Йошики… — Хикару тянется к его губам, проводя по ним подушечками пальцев. — Тебе… тебе нравится? Он снова двигает бёдрами, внимательно наблюдая за Йошики. — Мхм… да-а-а… — Йошики давится стоном, рефлекторно сжимая чужие бока и подаваясь навстречу. — Мне тоже, — шёпот в губы. — Внизу так жарко… я больше не могу. Я хочу больше, Йошики. Горящий взгляд, радужки с красным отливом — и Йошики кажется, что он сейчас просто исчезнет, растворится в собственной похоти и в желании напротив. — Тогда, — Йошики наклоняется и мажет языком по распухшим от поцелуев губам напротив, — идём на кровать. Он соблазнительно улыбается, подхватывая Хикару под бёдра и направляясь к своей кровати — кровать Хикару всё ещё представляла собой полный беспорядок. Парень висит на нём, как детёныш коалы, в страхе быть уроненным, но Йошики лишь крепче перехватывает его, пока не опускает на матрас. Теперь он нависает над блондином, и так ему нравится гораздо больше. Сверху Хикару выглядит ещё восхитительнее: верхняя часть тела покрыта отметинами, соски раскраснелись и набухли от недавних терзаний языком и губами. Заметив, как Хикару от нетерпения покусывает губу, Йошики наклоняется к нему, прижимаясь к оголённому телу и утягивая в очередной поцелуй. В голове мелькает мысль, что Хикару быстро учится — он больше не просто повторяет, а сам берёт инициативу. Его язык движется увереннее, он берёт то, что хочет, присваивает, разбирает по частям. Хикару разрывает поцелуй с резким чмоком и тяжело дышит. Йошики остаётся смотреть на него, слегка растерянный, пытаясь прочитать эмоции на лице напротив. — Я… — Хикару запинается, облизывая покрасневшие губы. — Хочу сделать то, что тебе понравится. Он упирается ладонью Йошики в грудь и продолжает: — И чтобы ты разделся, — пальцы цепляются за край футболки. — А то это нечестно. Он слегка дуется, и Йошики хочется чмокнуть его в нос и рассмеяться, но он не уверен, насколько это уместно сейчас — и позволяет ли ситуация вообще. Руки слегка подрагивают от предвкушения, когда он снимает футболку и откидывает её на пол. На мгновение накрывает желание сжаться: быть без одежды, под чужим взглядом, неуютно. Но взгляд, которым его одаривает Хикару, ставит всё на свои места. Тот жадно скользит по его груди, и за взглядом следуют ладони, принося прохладу разгорячённому телу. Мурашки бегут по позвоночнику, когда подушечки пальцев проходят вдоль живота, спускаясь к линии домашних шорт. Йошики старается не дышать, будто боится всё испортить — спугнуть, как дикого зверя. Пальцы цепляются за край шорт, и Йошики перехватывает чужой взгляд — полный неуверенности, ищущий одобрения и поддержки. Видеть Хикару таким — для него впервые. Обычно импульсивный и решительный, сейчас он растерян и по-настоящему нуждается в нём. Он накрывает его ладони своими, направляя их вниз, стягивая шорты вместе с нижним бельём. Первая реакция тела предсказуема: грудь сдавливает тревога — что его оттолкнут, что это мерзко, неправильно, так не должно быть. Но чужая ладонь в его собственной обхватывает запястье — успокаивающе — и их пальцы переплетаются. Йошики встречается взглядом с Хикару: тот, как котёнок, склоняет голову набок, улыбаясь уголками губ. В глазах всё ещё плещется желание, а бугорок на его штанах подтверждает это лучше любых слов. — Покажи мне как, — голос Хикару звучит ниже обычного, и Йошики должен признать, что это чертовски горячо. — Хорошо. Ты можешь ко мне прикоснуться, но сначала… Он наклоняется к чужой ладони, удерживая её за запястье, и проводит вдоль неё влажным языком, смачивая для себя. Хикару издаёт удивлённый звук, но не отдёргивает руку — лишь привыкает к новым ощущениям. Брюнет проходится языком между пальцев, втягивая каждый в рот, посасывая подушечки. Парень под ним замирает, жмурясь и дыша через раз. Удовлетворённый реакцией, Йошики направляет чужую ладонь себе на член. Та рефлекторно сжимается на головке, и он не может сдержать рвущегося наружу стона. Похоже, это полностью удовлетворяет Хикару — он подтягивает Йошики ближе за бедро, опуская ладонь ниже и продолжая сжимать. — Мгхм… — из-за резкого движения Йошики сгибается, упираясь в чужое бедро, жмурясь от удовольствия. — Да… вот так. Теперь двигай ладонью вверх… вниз. Хикару следует его указаниям: проводит сжатой ладонью до конца и, поднимаясь вверх, прокручивает её на пульсирующей от желания головке. Большим пальцем он собирает выступившую смазку, поглаживая уздечку. Йошики не думал, что дрочка может ощущаться так хорошо. Он вроде как должен был вести, но сейчас, когда мозги превратились в кашу и перестали нормально работать, он мог лишь подаваться бёдрами навстречу и сильнее сжимать ноги вокруг Хикару. Он не хотел заканчивать всё так быстро. Он нуждался в прикосновениях Хикару — в его горящем взгляде, внимании, в понимании, что он первый, кто стал интересен ему в таком плане. Что Хикару хочет его. От этого осознания перехватывало дыхание, а ощущения в теле становились ярче, норовя взорваться в любой момент. Забывшись в них, Йошики не заметил, как Хикару оказался с ним на одном уровне, впиваясь в его губы и продолжая поглаживать. — Что ещё тебе нравится? — шёпот прямо в губы. — Мне нравится всё, что ты делаешь, — ладони ложатся на щёки, прикосновение губ становится мягче. — Но есть кое-что, что я очень хочу попробовать с тобой. То видео. Хикару отводит взгляд, задумываясь, вспоминая сцену, на которой застал Йошики. Потом возвращается к своей решительной улыбке и кивает. Йошики лишь мягко улыбается в ответ, меняясь с ним местами и укладываясь на кровать. Хикару остаётся стоять на коленях — слегка потерянный. Йошики тянет его за плечи вниз, пока тот не оказывается лицом перед его членом. И он знает: теперь ему точно нужно собраться, прийти в себя и вести Хикару, как бы сильно ни хотелось просто раствориться в чужих прикосновениях. Он на пробу проводит кулаком по члену пару раз и наклоняет его в сторону парня. — Открой рот и высунь язык. Блондин с воодушевлением подчиняется, подвигаясь ближе и обдавая головку горячим дыханием. Йошики направляет член ему на язык, пару раз постукивая, наслаждаясь мягкостью и влагой. — Молодец. Теперь оближи головку. Вот здесь… Он обрисовывает траекторию большим пальцем, не успевая убрать его, когда Хикару повторяет за ним. Это не должно быть так хорошо. Но это так. — Теперь спускайся ниже, — он слегка давит на затылок, направляя. — Отлично… Голос срывается на дрожь. — А теперь вверх. Как ты делал рукой. Он отдаётся ощущениям, когда Хикару подхватывает ритм, проходясь широким языком вдоль ствола. Тот кружит языком по головке — и Йошики вспыхивает желанием большего. — Ты такой послушный, — он мягко проводит по чужому загривку, перебирая волосы; Хикару почти урчит. — А теперь возьми головку в рот и попробуй пососать. От нетерпения Йошики слегка давит, но Хикару уже приходит в движение, вбирая головку, посасывая и продолжая работать языком. — Бляя… да… вот так… Йошики вскидывает бёдра навстречу влажному рту, не в силах остановиться. Но Хикару лишь сильнее загорается — берёт больше, быстрее, плотнее сжимая губами середину члена. Йошики поднимает голову, наблюдая за тем, как блондин усердно сосёт его набухший член, иногда выпуская его с влажным, причмокивающим звуком. Эта картина — вместе с ощущениями — окончательно лишает его способности мыслить. — Бооооже… да-а-а… ты такой хороший мальчик, так хорошо сосёшь мой член… Хикару протяжно стонет, и вибрация отдаётся по всей длине. Йошики сильнее вскидывает бёдра. Он уже на грани — если блондин продолжит так же… — Подожди. Он останавливает его, придерживая за подбородок. Затуманенные глаза Хикару сразу фокусируются — непонимающе, почти виновато. Как щенок, который думает, что сделал что-то не так. И у Йошики сердце пропускает удар от этого взгляда, норовя вырваться из груди к чёрту. Прежде чем Хикару успевает жалобно всхлипнуть, Йошики бережно обхватывает его подбородок. По коже стекает слюна, смешанная со смазкой, и его пронзает острое желание наклониться и слизать всё это, попробовать их обоих на вкус. — Ты молодец, — тихо успокаивает он, поглаживая его щёку. — Я просто не хочу пока кончать. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Лицо Хикару озаряется предвкушением. Он кивает слишком энергично и выпрямляется, всё ещё стоя на коленях. И только сейчас Йошики замечает, что тот успел расстегнуть штаны и приспустить их вместе с бельём — всё это время поглаживал свою эрекцию. То есть… он возбудился, отсасывая ему? Не может быть. Это слишком горячо, чтобы быть правдой. Но вот Хикару — перед ним: растрёпанный, раздетый, с рукой на члене, медленно двигающий бёдрами навстречу собственным прикосновениям. Йошики думает, что из-за того, что вся кровь ушла к члену, ему теперь мерещатся вещи. Зрачки Хикару, принявшие красный оттенок, темнеют почти до чёрного, переливаются радужными разводами — как лужи бензина на заправке в летний день. Его образ перестаёт быть чётким, будто реальность встряхнули, и по ней пошла рябь. Это слишком напоминает тот момент, когда Йошики впервые узнал, чем на самом деле является Хикару. И на этой мысли блондин, словно погружённый в транс от возбуждения, стонет. — Йошики… — сипло, почти скуля, зовёт он. Его силуэт размывается, превращаясь в мазки краски, зависшие в воздухе. Дыхание, до этого сбившееся от возбуждения, замирает. Будто если застыть — и сам момент растворится, как дурной сон. Не давая себе запаниковать, Йошики цепляется взглядом за ещё человеческие части Хикару — растрёпанные светлые волосы, ключицы в багряных метках, крепкие бёдра, бездонный взгляд, в котором читается страх исчезнуть, раствориться, снова остаться в бесконечной темноте. Йошики сглатывает скопившуюся слюну и, не давая себе времени на раздумья, обхватывает то, что осталось от лица парня, прижимаясь к нему всем телом. Скользкая чёрная масса тут же оплетает его конечности, как змея, собирающаяся проглотить добычу. Он удивлённо вздыхает, когда субстанция покрывает его шею, поднимается к лицу, норовя проникнуть внутрь. Паники нет. Только принятие. Он пойдёт ради Хикару на всё. Даже растворится в нём, если тот этого хочет. — Хикару… — шепчет он. Масса просачивается в сознание. В первое мгновение тело — или то, что от него осталось, — накрывает дрожь. Хочется вырваться. Это мерзко. Неправильно. Он не может. Но уже через секунду всё это тонет в кромешной темноте, смешивается с радужными разводами, становится единым целым с сущностью Хикару. И Йошики никогда не был так спокоен. Так расслаблен. Все тревоги, жившие в теле, уходят, оставляя приятную пустоту. Он готов остаться там навсегда. Яркая вспышка света пронзает нутро. Он снова отчётливо чувствует своё тело. Бёдра затекли, руки стали ватными, будто нужны титанические усилия, чтобы просто пошевелиться. — Йошики! Йошики! Пожалуйста, Йошики! Он распахивает глаза, жмурясь от резкого света комнаты, и натыкается на Хикару — уже нормального. Лицо и тело снова человеческие. И снова невероятно красивые. Наверное, это личное проклятие Йошики. Только вот дорожки слёз совсем его не украшают. Блондин всхлипывает, проводит ладонями от плеч к запястьям Йошики, будто проверяя, цел ли он. — Прости меня, прости, прости, пожалуйста… Я правда не хотел… то есть хотел. Хотел тебя. Я так увлёкся, что кроме желания почувствовать тебя больше ничего не осталось… — он срывается на шёпот, тараторя, словно за ним гонится само время. — Мне правда так жаль… так жаль… не уходи… Хватка на запястьях слабеет, и его ладонь зависает в воздухе, удерживаемая лишь кончиками пальцев Йошики. Йошики шевелит кончиками пальцев на пробу и, вновь почувствовав контроль над собственным телом, сжимает их в кулаки — лишь затем, чтобы снова оказаться на чужой коже. Почувствовать прохладу чужого тела, провести линию вслед блекло-голубым венам, убедиться, что кожа под ладонью целая, не расползается и не превращается в чёрную тягучую массу. Под ладонью — просто кожа. Перед ним — просто Хикару. Всё ещё всхлипывающий, дышащий через раз, хватающийся за Йошики как за спасение. Видеть Хикару таким — беззащитным и крошечным — всегда сложно. Первый инстинкт — оказаться рядом, прижать его к себе, укрыть от мира, враждебно нависающего сверху. Ведь миру нужно Солнце. И Йошики не мог представить человека, который олицетворял бы свет больше, чем Хикару. Он озарял мрачные помещения, нёс с собой смех и тепло. Люди тянулись к нему — хотели быть друзьями, любовниками, да хоть кем-то, лишь бы выхватить частицу этого света. И теперь он рассыпался. Таял в его руках. — Хэй, Хикару… — слова дались с трудом, будто в горле стоял ком. — Я тут. Ты тут. Всё хорошо. Он берёт чужое лицо в ладони, заставляя поднять взгляд. Но Хикару лишь часто кивает, будто боится, что снова потеряет контроль — и в этот раз фатально. Его плечи трясутся, на ресницах застыли капли слёз, верхние пряди прилипли ко лбу. — Не уходи… — шепчет Хикару. — Я и не собирался, глупый. Йошики тянет его к себе, и Хикару жмётся, как промокший котёнок, никогда не знавший ласки. Их лбы соприкасаются. Йошики делает глубокий вдох, не отводя взгляда от небесных глаз напротив. Блондин пытается повторить. На вдохе запинается, всё ещё захлёбываясь воздухом, но Йошики мягко целует его щёки, пока дыхание постепенно не выравнивается. Он чмокает кончик носа. Скользит ниже. К губам. Мягким, покусанным от недавнего возбуждения, с привкусом соли от слёз — но от этого не менее манящим. Поцелуй выходит тихим. Без жара. Без пламени. Возвращая их обоих в реальность. К знакомому. К безопасному. Только когда Хикару поддаётся ему навстречу, открывая рот и впуская чужой язык, когда сердцебиение ускоряется, а в поцелуе снова скользит нетерпение, Йошики чувствует знакомое тепло, разрастающееся по венам и стекающее вниз. — Ты… — голос Хикару дрожит — то ли от отголосков страха внутри, то ли от накатившей новой волны возбуждения. — Ты всё ещё хочешь… хочешь научить меня? Йошики не может сдержать улыбку. — Иди ко мне. Они заваливаются на кровать. Избавившись от остатков одежды, голые тела переплетаются, жадно прижимаясь друг к другу, будто этого всё ещё недостаточно. Поцелуи становятся яростными, громкими, мокрыми. Хикару вылизывает его шею широкими мазками, и Йошики мысленно хмыкает, удивляясь, как быстро от почти асексуального существа тот эволюционировал в этого тактильного секс-монстра. Он отстраняется от чужого рта, тянется к тумбочке. Блондин недовольно стонет, переключаясь на всё, до чего может дотянуться — грудь, живот, рёбра. Йошики крепче хватается за край тумбочки и двигает бёдрами, упираясь в чужую эрекцию, но становится только хуже. Короткое удовольствие простреливает позвоночник и исчезает, оставляя после себя ещё больший голод. Наконец открыв ящик, он шарится на ощупь, находя влажные салфетки, смазку и презервативы. Да, он когда-то планировал с кем-то переспать. Но никто и никогда не вызывал в нём столько желания, чтобы действительно исполнить этот план. — Ты хочешь пойти дальше? Хикару, будто не слушая, рассеянно кивает и снова тянется за поцелуями и прикосновениями. Йошики готов стукнуть себя за то, что вообще задал этот вопрос, но всё же удерживает его за подбородок, заставляя осознанно посмотреть на себя. — Ты уверен? Это может быть больно. Хикару закатывает глаза, как ребёнок, и фыркает. — Я всё равно не чувствую боли. Ты не сможешь мне навредить. Он извивается, пытаясь потереться набухшим от возбуждения членом о его бедро, но Йошики удерживает его на месте, не давая отвлечься. Хикару хныкает, как щенок, и Йошики почти становится его жаль — хотя сам он уже на грани, чтобы просто послать эти разговоры к чёрту. — Плюс ты сказал, что хочешь показать мне, как может быть хорошо. И ты никогда не врёшь, Йошики. Мне кажется, я сейчас с ума сойду… Он опрокидывает голову на подушки и всё-таки вскидывает бёдра. Йошики позволяет. Их члены соприкасаются — и это невыносимо. Он вынужден согласиться с Хикару, потому что чувствует, как теряет последние остатки здравого смысла. — Хорошо… просто будь послушным и скажи, если что-то не так. Поцелуй в висок. Йошики отстраняется и перемещается ниже, устраиваясь у его ног. Берётся за лодыжки, позволяя себе провести ладонью по почти гладкой коже, удивляясь, насколько тонкие у Хикару волосы на ногах — почти не ощущаются под пальцами. Он разводит их в стороны и тянет на себя. Хикару заинтересованно наблюдает за каждым его движением, неосознанно облизывая губы. Йошики сгибает его ногу в колене, отводя к груди и открывая себе доступ. Свободной рукой тянется к салфеткам, продолжая удерживать его. — Я почищу тебя. Может быть прохладно, но не больно. Хикару кивает, роняет голову назад… и уже через мгновение снова поднимается, чтобы внимательно следить за каждым действием Йошики. Насколько в комнате стало жарко, брюнет осознаёт только тогда, когда капля пота неприятно щекочет щёку. Он раздражённо стирает её тыльной стороной ладони и возвращается к парню под ним. Тот слегка кривится от холодной влаги в таком чувствительном месте, но не хнычет — лишь сжимает простыни в кулаках, иногда дотягиваясь до бедра Йошики кончиками пальцев, будто проверяя, что тот всё ещё рядом. Закончив с чисткой, Йошики тянется к смазке, выдавливает немного на пальцы и растирает её между ними, согревая под пристальным, тёмным от желания взглядом. Он медленно проводит скользкими пальцами по входу. Мышцы тут же сжимаются, и он воспринимает это как невольное приглашение. — Может быть неприятно, — тихо предупреждает он. Осторожно вводит палец всего на фалангу и замирает, боясь услышать стон боли или увидеть гримасу. Но лицо Хикару не меняется. Только дыхание становится глубже, а взгляд — расфокусированнее, будто он сам подталкивает продолжать. Первый палец скользит легко, в обилии смазки. Когда он входит полностью, Йошики добавляет второй, чувствуя, как напрягаются мышцы бёдер в его руках. Он мягко оглаживает их изнутри, словно пытаясь успокоить. Конечно, это не работает — Хикару начинает дышать чаще, рвано, грудь поднимается и опускается слишком быстро. — Всё хорошо… ты такой молодец… Брюнет наклоняется к его животу, оставляя дорожку поцелуев. Ниже. Ещё ниже. Доходит до бёдер и прикусывает самую мягкую, объёмную часть. Боже. Как давно он хотел это сделать. Спортивные шорты, в которых Хикару ходит на пробежки, вообще должны быть запрещены и сожжены — потому что слишком часто становились частью его влажных фантазий. Они всегда идеально обтягивали сильные бёдра, почти не оставляя места воображению, только разжигая его ещё сильнее. Теперь он не отказывает себе. Оставляет тёмный засос под бедренной косточкой. Прикусывает внутреннюю сторону бедра. Вылизывает чувствительный сгиб паха, пока два пальца уже уверенно двигаются внутри, постепенно раздвигая всё ещё тугие мышцы. Член в миллиметре от его лица дёргается, и Йошики вставляет третий палец, одновременно беря его в рот, начиная мягко посасывать чувствительную головку. Сверху раздаётся протяжный стон. Нога, которую он держал, опускается ему на плечо, прижимая ближе к себе. — Боже, Йошики… — тянет Хикару, жарко, срываясь на очередной стон, пока свободной рукой перебирает напряжённые яйца, поглаживая их. Три пальца входят уже довольно легко. Йошики на пробу разводит их и сгибает с определённой целью. Ничего. Он чуть смещается в сторону, снова сгибает пальцы — и находит гладкий, упругий бугорок. Член во рту резко дёргается. Хикару сверху смотрит на него широко раскрытыми глазами, жадно хватая ртом воздух. — Ахуеть… что это было? С громким хлюпом Йошики выпускает член изо рта, заменяя губы рукой, лениво проходясь по стволу. — А, это?.. — он снова надавливает на чувствительную точку. И снова — протяжный, сломанный стон, от которого у Йошики будто выбивает воздух из лёгких. За такой звук он готов душу продать, лишь бы слышать его вечно. — Это простата. Нравится? — самодовольно улыбается он и снова нажимает. — Бляяяять… мхм… дыааа… — слова распадаются на бессвязные всхлипы. Йошики будто коротит. Он снова насаживается ртом на чужой член, не прекращая двигать пальцами внутри, задавая медленный, мучительно точный ритм. Теперь у него одна цель — выбить из Хикару как можно больше стонов и криков, пока у того не сядет голос. Он останавливается только когда чувствует пульсацию на языке, сжимая основание члена, отчего его недовольно шлёпают пяткой по спине. Йошики тихо смеётся, вытаскивая пальцы из растянутого входа, обводя ладонями дрожащие бёдра. Хикару, выглядя абсолютно разбитым, на грани несбывшегося оргазма, всё равно ухитряется надуть губы и театрально отвернуться. Звание королевы драмы у него не отобрать даже в таком уязвимом состоянии. — Ну не дуйся, — брюнет тянется к нему, мягко целуя в губы. — Я хочу, чтобы ты сначала кончил от моего члена, — горячее дыхание касается уха, и шея блондина покрывается мурашками. — Если тебе так понравились пальцы… представь, как тебе понравится, когда я войду. Влажный мазок языком — и он снова оставляет Хикару плавиться от переизбытка ощущений, пока на ощупь ищет презерватив на кровати. Он раскатывает презерватив по собственному члену, на мгновение зависая взглядом на чужом. Тот стоит колом, предэякулят блестящей дорожкой размазан по подтянутому животу, и Йошики ловит себя на мысли, что если прямо сейчас что-нибудь не сделает с этим напряжением, то просто не переживёт эту ночь. Поэтому он придвигается ближе, приставляя головку к входу, блестящему от смазки, и делает осторожный пробный толчок. Жар глубины обжигает, манит, тянет двигаться дальше. Но он замирает. Не может. Пока не убедится, что с Хикару всё в порядке. — Хикару? — Мхм… продолжай. Он продвигается ещё, до глухого шлепка кожи о ягодицы, пока не погружается полностью. Йошики замирает, прислушиваясь. Не к движениям — к Хикару. К его дыханию. К тому, как пальцы сжимают простыни. К тому, как грудь поднимается слишком часто, слишком резко. — Хэй… смотри на меня, — дыши. Глаза напротив распахиваются — мутные, тёмные, переполненные ощущениями. Не страх. Не боль. Что-то другое. Слишком много всего сразу. — Ты так хорошо меня принимаешь, такой молодец, — успокаивающе гладит крепкие бёдра, наблюдая, как складка на лбу Хикару постепенно разглаживается. Он сказал, что не чувствует боли, но если есть удовольствие, значит будут и негативные эмоции — как минимум ему должно быть непривычно. Хотя Йошики достаточно растянул его. Чтобы отвлечь Хикару — и отвлечься самому от узкой, тесной глубины, так правильно сжимающей его, — он проводит раскрытой ладонью по груди, задерживается на соске, теребит его, играется, вспоминая, как Хикару выгибался в его руках от этих движений. И теперь Хикару реагирует мгновенно. Член дергается, бедра двигаются навстречу, будто пытаясь задать ритм. Ещё раз вглядываясь в чужое лицо и не находя ничего, что говорило бы о боли, он неглубоко толкается на пробу. Хикару вздрагивает, но не отстраняется, а наоборот — сжимается вокруг Йошики, будто пытаясь слиться с ним полностью. Их взгляды встречаются, и Йошики видит там смесь доверия и предвкушения. Он слегка меняет угол, находя ту самую чувствительную точку — и блондин под ним выгибается, хаотично сжимая простыню в кулаках. Глаза закатываются, губы раскрываются буквой «о». Он шумно выдыхает и нетерпеливо дергает бёдрами, прося продолжать. — Ну же, Йошики… давай, — хнычет он. — Ты, оказывается, такой нетерпеливый, — усмехается брюнет, удобнее перехватывая его ноги под коленями, давая себе больше пространства, и толкается на всю длину. Жар, узкая плоть, так правильно обхватывающая его, сорванные стоны из приоткрытого рта — всё смешивается в голове, вгоняя в ритм. Остаются только голые, оголённые, как провода, чувства, по которым бежит электричество. Комната сужается до одного Хикару — сладко стонущего и извивающегося под ним, становящегося громче каждый раз, когда Йошики задевает простату очередным глубоким толчком. Влажные волосы липнут к лицу, но по сравнению с тем, как всё внутри печёт, грозя сжечь дотла, это такие мелочи. Хикару мотает головой, жмурится, и Йошики уже скучает по его припухшим губам. Он наклоняется, отпуская его ноги, уводя их к себе за спину. Блондин тут же обхватывает его, притягивая ближе. — Такой сообразительный… — шепчет он в губы, прежде чем накрыть их своими. Поцелуй смазывается из-за сбившихся, хаотичных толчков. Йошики коротко лижет губы, целует в щёку, кусает за ухом — ему просто нужно касаться, чувствовать жар и желание, исходящее от Хикару. Он замечает, как дрожат его бёдра, как движения становятся резче, быстрее — и понимает, что сам долго не продержится. Просовывает руку между их животами, обхватывает сочащийся смазкой член и задаёт быстрый темп. — Бляя… Йошики… я… кажется… — Хикару в отчаянии приподнимается, поддаваясь навстречу ладони, обхватывает его за шею. — Я знаю… ты был таким хорошим мальчиком… кончи для меня. Йошики вбивается в него в такт движениям руки, и Хикару впивается зубами в его плечо, заглушая стон облегчения. Его тело содрогается в оргазме, сжимая Йошики внутри. Брюнет продолжает двигаться, чувствуя, как накатывает собственная разрядка. Утыкается носом в чужие влажные волосы, всё ещё пахнущие шампунем. Перед глазами темнеет. Он кончает внутрь, делая ещё несколько автоматических толчков, гонясь за остатками удовольствия. Хикару в его руках обмяк, тихо постанывая от сверхчувствительности. Блаженно моргает, будто не сразу узнаёт Йошики, и тянется к его губам. Поцелуй выходит мягким, ленивым, убаюкивающим — чистая послеоргазменная нега. Йошики аккуратно выходит из него, стягивает презерватив, завязывает и выбрасывает в урну возле кровати.Он на секунду мнётся, не зная, что делать дальше, но Хикару решает за него. Тянет на себя, закидывает ногу, переплетается конечностями и устраивает голову у него на плече. — Ладно… теперь я понимаю, почему люди это делают, — зевает он, потеревшись носом о шею Йошики. — Ты же знаешь… тебе не обязательно быть человеком… для меня ты… — Йошики сглатывает, собираясь с мыслями. — Я хочу тебя таким, какой ты есть. — Йошики… — голос звучит тихо, будто из-под воды. Брюнет поворачивается и видит глаза, наполненные слезами. — Я так рад, что ты у меня есть. Слеза дрожит на ресницах, и Йошики сцеловывает её, пока Хикару у него на плече не успокаивается, пока дыхание не становится ровным. Тёплая нега разливается в груди. Веки тяжелеют. Он утыкается в чужую щёку, слушая размеренное дыхание, и наконец позволяет себе выдохнуть.