Иной финал

Пьер Сонаж

             Это был ад... Осознание собственного происхождения пробило меня как арбалетный болт, пущенный умелым стрелком. Сказать, что я был поражён - значит ничего не сказать. Та буря эмоций, что бушевала во мне, казалось, должна была вот вот выплеснуться... Однако едва я открыл глаза и успел взглянуть на спутников - меня будто прошила молния грозового дракона.       Очнувшись, я уже ничего не чувствовал. И под словом "ничего" имеются ввиду обоняние, вкус, запахи и даже эмоции.       Первое, что я увидел, очнувшись, оказались обеспокоенные лица Панацеи и Конфетти (Эдуардо был повёрнут спиной ко мне).       — Пьер, ты в порядке? — Обеспокоенно спросила Панацея.       Я встал с трона и выдохнул. Наверное, им не нужно знать, что произошло в моём подсознании... Однако это было слишком... И не успел я до конца додумать эту мысль, как слова сами сошли с моего языка:       — Д'хрузья, я вынужден п'хризнаться, что ад существует. Если бы ад можно было описать двумя словами, я бы сказал: нахуй надо.       Если честно я и сам был поражён внезапно вырвавшемуся ругательству. Однако тут оно было весьма к месту, ибо такое не пожелаешь даже врагу. И тут Эдуардо задал вполне логичный вопрос:       — А тебе дали что-нибудь за это? Вымпел какой-нибудь, ручку... Блокнот коллекционный? Хоть какая-то награда.       Я посмотрел на Конфетти и та кивнула, мол, да, должны были дать. Я повернулся лицом к трону, пытаясь его осмотреть на наличие награды, но он лишь рассыпался, будто издеваясь надо мной. Под троном было также пусто.       Я ещё раз посмотрел на место, где только что стоял трон, безрезультатно пытаясь обнаружить хоть что-нибудь. Однако всё было тщетно. Наверно, будь у меня при мне мои эмоции, я бы испытал сильную обиду и гнев. Однако на душе моей было всё также пусто... Я попытался вызвать хоть что-то с помощью слов и действий. Стуча тростью по полу, я начал приговаривать:       — Если у всех была наг'храда, то почему нет моей? Мне это не н'хравится. Мне это не н'хравится. Мне это не...       С каждым словом удар моей трости об пол становился сильнее и чётче, а голос звучал всё твёрже. Однако справедливых эмоций как не было, так и нет. Зато после очередного удара от пола откололся кусочек плитки и под ним что-то подозрительно заблестело.       Наклонившись, я увидел пуговицу и подобрал её. При ближайшем рассмотрении она оказалась очень схожей с пуговицами на моём пиджаке, однако герб на ней немного отличался...       — А, ге'рб моей семьи... — Невесело хмыкаю я. — Какая п'хрек'расная наг'храда... Те, кого я не хотел бы лицез'хреть п'хриме'рно никогда...       Боги, какая ирония судьбы... Вы, наверно сидите там и посмеиваетесь надо мной, однако мне сейчас совершенно не смешно. Это надо ещё умудриться таким извращённым образом поиздеваться над бедным хобгоблином...       Сжав пуговицу в кулаке, я убираю её в карман пиджака, с глаз куда подальше. Хоть я и не видел в этот момент взгляд двух прекрасных дам, стоящих позади меня, я всё равно догадывался, что сейчас в спину мне смотрят два добрых сочувствующих взгляда.       Буквально через пару мгновений я почувствовал, как мохнатая лапа Эдуардо похлопала меня по плечу, а затем и он сам сказал:       — "Не всё то золото, что блестит". Мне так одни ребята говорили. — Простодушно, но при этом так по-дружески сказал он. А я уже на автоматизме закончил эту фразу:       — Иногда это се'реб'хро.       — О, ты тоже слышал это? — На лице Эдуардо показалось искреннее удивление, пусть он даже смотрел не совсем на меня из-за того, что трон отобрал у него зрение.       Знаете, так несправедливо не испытывать эмоции, когда они так важны... Особенно если тебя поддерживают верные товарищи. Но я не мог не ответить этому маленькому защитнику.       — Эдуа'рдо, спасибо, что поддерживаешь. Я п'хравда ценю это. Я понимаю это мозгами, но почувствовать пока это увы, не могу.       Эдуардо однако ничуть не расстроился, а лишь ещё раз похлопал по плечу и дал простодушный, но очень искренний совет:       — Ну и ладно. Ничего. Съешь шоколадку. Знаешь, сколько всего почувствуешь?.. ...