Преданный спутник Луны

Пробуждение было очень тяжёлым. Еле разлепив глаза, он пошёл бродить по квартире в поисках лекарства от простуды — это было точно оно. Как назло, аптечка была наполнена только просроченными или и вовсе пустыми упаковками. Всё-таки, и не вспомнишь, когда он последний раз болел. Надо немедленно выдвигаться в аптеку. А сколько времени? Шесть утра. Значит в круглосуточную. Один факт только был на его стороне — круглосуточная аптека была прямо в соседнем доме. Он накидывал на плечи куртку и, пока напяливал невпопад сланцы, в голове стало немного звенеть. Это было терпимо. Но странно. Помещение аптеки тут же окутало его своей теплотой. Щёки с улицы сразу согрелись, а лёгкие наполнил специфический запах. Один поворот отделял его от кассы, где стояла пожилая фармацевтка. Он вынул из кармана пустой пакетик жаропонижающего и протянул ей — говорить было немного сложно. Она глянула, произнесла короткое «Хм», и потянулась чтобы посмотреть поближе и взять из его рук в свои. Мы заказывали его, но доставка задерживается. Она подняла на него свой мягкий взгляд: — Этого к сожалению, нет в наличии. Есть аналог по такой же цене. Пробить? — Что? — растерялся Тадаши. Показалось? Фармацевтка повторила ровно с такой же интонацией, как заученный текст. — А… — только и смог выдавить из себя он. Молча достал карту — фармацевтка считала это как согласие взять аналог. Когда Тадаши вышел из аптеки, он встряхнул головой. Он чётко слышал, что она что-то сказала, хотя её губы не двигались. А было ли такое вообще? Что же это была за фраза? Он видел её лицо, видел, что она смотрит на тот несчастный пакетик. Так что дальше? Потом она забрала его у него из рук, и потом… Как объяснить, что произошло потом? Дальше был голос. Её голос. И звучал он так… по-другому что ли. Он выпустил изо рта густые клубы пара и полностью опустошил грудную клетку. А потом вдохнул так много, как только смог. С шумом выдохнув и взъерошив себя по тёмным волосам, он направился домой. От таких манипуляций закружилась голова, но он продолжил идти. Но, на удивление, его немного отпустило. Он уже успел забыть, что, кажется, простужен. Вернувшись домой, он молча сидел на своей кухне с ложкой в руках и смотрел на маленький водоворот в кружке. Лекарство медленно растворялось в горячей воде и приобрело характерный желтоватый цвет. Он поднёс кружку к губам — нос буквально окутал горячий пар и запах лимона. Плохие, тревожащие его мысли уходили с каждым, наполняющий теплом, глотком. Ближе к 7:30 утра мысли стали собраннее, хотя голова всё ещё была тяжёлой. Но всё было терпимо. Сходил в душ, даже немного поел. До этого у него в действительности промелькнули мысли о больничном листе, но всё на самом деле было не так плохо. Подумаешь — тяжёлое утро, всё хорошо. На улице холодно, а он без шапки. Вот и продуло голову. К таким выводам пришёл Тадаши и, не торопясь, стал надевать костюм. На работе он всегда был в примерном виде, как и все сотрудники его отдела. Офисная этика предполагала опрятность и строгость: брюки, белая рубашка, туфли и, конечно же, галстук, который Тадаши с годами научился завязывать за минуту. Это не относилось ко всем в здании офиса. Вот Цуки, например, ходил на работу так же, как и ходил в институт, в студенческие времена — расслаблено и просто. Немного даже как подросток, но ему шло. Единственное, что он носит из строгого и тем самым сливался с толпой белых воротничков, был его плащ. Это уже была специфика его отдела. Раньше, когда они с Цукишимой только пришли туда, в том отделе было больше сдержанности. Но когда он полноценно занял должность руководителя, его сотрудники уже просто подхватили эту негласную свободу и, глядя на Цуки, стали тоже одеваться именно так. К тому же программисты часто привозили из дома вещи: зубную щётку, кружку, плед и даже домашние тапочки, в которых ходили по офису. И это было абсолютно нормально, главное что они работают поэтому им это спускали с рук. Одни сотрудники работали прямо в пижамах, но кто-то оставался менее раскрепощённым. Разделение одним единственным коротким коридором и прозрачной дверью. А какая разная всё-таки атмосфера. Тадаши рассматривал немного облачный горизонт с сумеречным рассветом и крыши жилых домов, когда прямо перед ним остановилась машина Цукишимы. На её капоте красиво отражался свет ещё работающего уличного фонаря. — На. — Цукишима протянул что-то в кулаке, когда Тадаши сел в салон. Он раскрыл ладонь под кулаком, и туда упал увесистый брелок. — О, мерч! — он улыбнулся и стал рассматривать изображение логотипа игры, в которую они с Цуки иногда играли после работы. Блестящий, золотистого цвета, детализированный. Тадаши клацнул колечком на нём и закрепил на своих ключах. — Здорово, — протянул он, когда держал перед лицом всю связку ключей уже с брелком на них. — Спасибо. — и быстро сунул в карман куртки. — Это ерунда. Потом зайдёшь на аккаунт — там ещё подарок будет. На лице у Тадаши растянулась улыбка. Тело расслабилось, и он погрузился в подголовник, позволяя спине полностью принять кресло. Среди знакомых поворотов на дороге Цукишима сделал один, который определённо не вёл на работу. — А? — Тадаши издал нелепый звук. — Что, не будем в магазин заезжать? Тадаши открыл рот, чтобы издать своё второе «А?», но так и остался сидеть со слегка приоткрытым ртом. Что же он забыл? А Цукишима ухмыльнулся: — Да, я тоже думаю, что они не заслужили. — Ааа… — До Тадаши дошло. Торт на день рождение, который именинник приносит в офис. Со всей этой суматохой с утра он чуть не забыл. Неловко посмеялся и произнёс: — Надо выбрать какой-нибудь побольше и получше. Это будет первый торт, который я принесу в качестве руководителя. Надо хороший выбрать. — Ну ты слишком не переусердствуй, я уверен всем всё равно. — Я не собираюсь, — Тадаши пожал плечами. — Это же всё-таки для команды. Просто хочу взять нормальный. — «Нормальный» в твоём понимании — это тот, над которым ты потом будешь сомневаться весь день. — он сказал это по-доброму, скорее шутя, чем с упрёком. — Я не сомневаюсь весь день. — Ты сомневаешься до обеда, — спокойно поправил Цукишима. Тадаши пробормотал и отвернулся к окну: — Ладно, может быть. — Берём, как обычно. Если что — скажешь, что это мой выбор. — Они тебя не знают. — Знают конечно. Ты же им рассказываешь о всех хороших местах, которые мы выбираем для обеда. Они потом туда-сюда шастают. После короткой паузы Тадаши кивнул: — Тогда ореховый. — Это я и так знал. И припарковался у входа в магазин. Бродить среди стеллажей пришлось совсем недолго. Они сразу прошли, куда нужно и вот уже стояли перед полками холодильника с небольшим выбором пирожных, эклеров, а снизу, на самых нижних полках, и тортов. — Вот. — Цукишима указал на них ладонью. Низкий и пышный блинный торт, где блины были выложены друг на друга. Весь в шоколаде и обильно посыпан сверху мелко раздробленными орехами. А рядом высокое и воздушное белоснежное облако из крема и зефира с нарезанной клубникой сверху. Тадаши нравились оба и теперь он гадал, какой же из них будет лучше. — Возьмём оба. — заключил Цукишима тем самым остановив терзания выбора. — Да, — довольно протянул Тадаши. — Это просто идеально. Он взял с полки один из них, который был самый свежий с сегодняшней датой. Помимо этого они набрали ещё всяких мелочей, которые съедят на обеде. А также Цукишима взял себе пару энергетиков. Он любил ставить их в холодильник на работе и просто знать, что они там есть: брать потихоньку и потом снова пополнять запасы. Но уже на кассе он заметил: — Погоди, возьму похолоднее, поглубже из холодильника, этот какой-то тёплый. Тем временем, угрюмый кассир обратился к Тадаши скрипучим голосом: — Вы просто заменяете один на другой такой же? Тогда я не буду убирать из чека. Высокий, худой молодой человек, с недовольными, но очень юными глазами, хоть под ними и лежали глубокие тени. «Видно, студент» — подумал Тадаши и собрался оплатить картой. Кассир устало вздохнул: — Терминал не работает. Только наличными. В этом не было никакой проблемы, и Тадаши потянулся в карман. Передавая купюры, положил их не на стойку кассы, а протянул юноше в руку. Немного растерянный в моменте студен протянул руку в ответ. Фу, мы коснулись руками. Снова! — Что? — посмотрел ему прямо в глаза Тадаши. — Что? — эхом повторил кассир и тут же отвёл взгляд. Юноша сделал маленький шажок назад, чтобы отстраниться, и небрежно положил сдачу на стойку кассы в специально отведённый для этого лоток. И как бы взглядом показывая «Вот, забирайте», а затем прочищая кашлем горло молчаливо добавил к этому взгляду что-то вроде «Вот, где она должна лежать». Тадаши всё ещё стоял в том же положении и молча смотрел на него. Нет, теперь ему точно не показалось. Кассир не открывал рот, но он всё равно слышал. К этому времени подошёл Цукишима и с небольшой досадой в голосе обронил быстрое: — О, я хотел оплатить. Ну ладно, вечером всё равно оплачу. Тадаши как-то не уловил, что будет вечером, и не совсем понял в принципе его слова. Что там с оплатой и всё прочее. Он стоял и ничего вообще не понимал. Голова снова стала тяжелой, и беспокойство, застигшее его врасплох утром, возвращалось. — Ты чего? Пойдём. — покосился на него Цуки. Тадаши не знал, сколько он так простоял, но Цукишима успел сложить всё мелкое в свой рюкзак, а торты положить в пластиковый пакет. Они положили его на заднее сиденье к рюкзаку и когда машина остановилась на светофоре, Цукишима постучал пальцами по рулю, не глядя на него, и спросил: — Ты в порядке? Бледный какой-то. — Я? Он чувствовал себя не совсем как утром. Голова не кружилась и не было ощущения простуды. Но было как-то всё равно тяжело. — Ну? В аптеку заехать? Или домой тебя отвести? — Не-не, всё хорошо. Неужели он выглядел так плохо? Цукишима приоткрыл окно со стороны пассажирского сиденья. — Спасибо, Цуки. Свежий холодный воздух в лицо на самом деле действительно помог — он вдохнул его и почувствовал, что сердце бьётся ровнее. Мысли собрались, а тяжесть в голове постепенно начала заглушаться. «Это от стресса», — заключил Тадаши, выставив себе вердикт. Потом на выходных отоспится и постарается окончательно не разболеться. Да, происходит что-то странное, но он всё ещё уверен, что ему кажется. До этого он чувствовал, что голос этих людей звучит как-то по-другому, и теперь нашёл нужное сравнение — это звучало так, будто он слушает запись их голоса в наушниках. Буквально только что он слышал их вживую, а потом что-то происходило — и вот всё менялось, а через секунду возвращалось обратно, словно ничего и не было. В обоих случаях они ничего не говорили в эти моменты. Ладно, нет, он упускал кое-что. Он не был точно уверен: в тот момент он смотрел на деньги в руках, а не на лицо кассира. То, что он видел краем глаза, что рот не двигался, не могло быть полностью достоверным. Так что ему всё кажется. Это точно. Теперь Тадаши думал лишь о том, как в таком случае он будет отдыхать с особым усердием. И о том, как надо купить шапку по теплее. Проходя по мелким лужам от машины, они зашли во вход номер один с вращающимися дверями и направились к лифтам. Такое побочное действие как поход в магазин вынужденно отодвинул их привычное время прихода на работу. Сейчас офис был не полупустынным, как Тадаши с Цуки обычно его заставали, а, так сказать, в своём нормальном состоянии. Офис большой, людей много. Лифт нужен всем. А тут ещё и такой фактор, как торты, вокруг которых нужно оставлять место чтобы с ними ничего не случилось — чтобы их не придавили или они не перевернулись. Двери открылись и Тадаши аккуратно, как только мог хотел пройти в угол, чтобы никому не мешать своим пакетом у него в руках. Он сталкивался плечами то с одним, то с другим, пока наконец не развернулся так, чтобы было максимально удобно, и едва заметно облегченно выдохнул. — Давай я возьму, а то тебе не удобно. — Цукишима стоял прямо рядом с ним и потянулся к ручкам пакета. Тадаши молча позволил забрать. А то у меня обе руки свободны, а у него портфель. На мгновение дыхание Тадаши замерло. Он снова услышал этот эффект — словно звук в наушниках. И теперь там звучал голос Цуки. Почему это происходит? В этих «наушниках» он явно обращался не к нему, но Цуки не из тех, кто говорит сам с собой вслух. У него никогда не было такой привычки. У кого-то, кто был ближе к дверям, зазвонил телефон. Девушка протянула две лямки своей сумки между плечом и ладонью и, извиняясь, стала рыться в ней, пытаясь найти его. Конечно, людям пришлось потесниться ещё больше, чем до этого. Цукишима приблизился ближе, чем прежде, хмуро поглядывая через плечо на источник шума. Тадаши замер и навострил внимание. Их руки были очень близко — у обоих перед собой. И если Тадаши был зажат спиной к углу, то Цукишиму толпа заставляла подаваться немного вперёд, потому что в спину доносились нежеланные прикосновения и пихали его в рюкзак. Таким образом они оказались лицом к лицу. Взгляд Тадаши аккуратно скользнул с лица Цукишимы к их рукам внизу и обратно. Телефон всё ещё звонил, толпа всё ещё пыталась найти себе место, девушка всё ещё извинялась. И вот — то мгновение, когда Тадаши наконец увидел, что на самом деле происходит. Цукишима снова слегка наклонился вперёд и их руки соприкоснулись. Да угомонитесь наконец, сколько можно. Идиоты. Цукишима не видел взгляд Тадаши на своих губах. Он не знал, что он слышал то, о чём он думает. Он не тянулся к рукам Цуки намерено. Он просто застыл, не шевелясь, позволив прикосновению случиться. Благо хоть тут стою я, а не он. Мне-то всё равно. Он выдохнул носом. Да, хорошо, что он в углу — его хотя бы так не дёргают. Двери лифта открылись и Цукишима вышел вперёд. Прямо на выходе он быстро обернулся, поверяя, идёт ли за ним Тадаши. Пока они шли по коридору, выражение лица Тадаши оставалось спокойным. Он даже мог с привычной интонацией желать доброго утра коллегам и сотрудникам. В голове было пусто. Не тихо, а именно, что не на есть пусто. В этом одном единственном моменте там, в лифте, все мысли остановились, а время замерло. И сейчас оно всё ещё словно осталось там. Хотя будет правильнее сказать, что мысли не остановились, а просто исчезли. Тадаши ждал то ли страха, то ли удивления от осознания происходящего. Да хотя бы сомнения, но ничего не происходило. Сознание зафиксировало то, что произошло и остановилось, не зная, что делать дальше. Казалось, что день начинается так, как обычно и так, как должен: особенно улыбчивые из его сотрудников символически поздравили его с днём рождения, пока Тадаши клал торты на стойку рядом с кофе-машиной. У них стояло таких две. Одна здесь, рядом с рабочими местами и кулером, где ещё лежали печенье и чай в быстром доступе, и другая побольше на кухне. Никаких подарков от своих сотрудников он не ждал — они отказались от этой традиции уже давно, ещё при прошлом руководителе, так что сейчас начинался самый обычный рутинный день. Как только Тадаши попрощался с Цуки и сел на своё рабочее место, искал способ себя максимально быстро отвлечь. Он ещё не был готов по-настоящему обдумать то, что было в лифте и до этого. Не прямо сейчас. Поэтому первые часы от рабочего дня он был максимально продуктивен. Не забыл, конечно же, и заказать праздничную пиццу с десертами на обед. В его отделе из сотрудников было шестнадцать человек, плюс он хотел поделиться с соседями-программистами, так что заказали всего разного по несколько штук. Позавтракают тортиком, кто каким захочет, а на обед ещё вкусная еда, купленная с корпоративной карты. Рабочий дух поднялся моментально: кто-то даже в шутку сказал, что теперь точно знает, ради чего он работает, и это явно того стоит. В такой приятной атмосфере было легко отвлечься. Но окончательно легче ему так и не становилось. Когда его дыхание замерло, ровно с той секунды ему начало казаться, словно его схватили когтистыми лапами за грудную клетку и так и не отпускали даже когда прошёл час, второй и даже позже. Странно было надеяться, что ему действительно полегчает, как во все прошлые разы до этого. Сейчас уже по-другому. Слова «Я просто устал» и «Это всё стресс» теперь нисколько не звучали убедительно. Это — новая реальность, в которой он проснулся. Он пока не знает, что это и откуда, но оно есть. Надо понять, почему это произошло. Если он начнёт думать об этом прямо сейчас, то не придёт ни к чему. Так что, погрузившись полностью в рабочие звонки, он заключил про себя, что когда останется один, сделает всё возможное, чтобы найти хоть какую-то информацию. Он позвонил в отдел аналитики, чтобы договориться о сборе референсов и информации для их нового проекта. Заодно и списался с руководителем их отдела и заручился поддержкой в том числе и от него. Они плохо друг друга знали, поэтому переписка была максимально в сдержанной и в официальной форме. На втором мониторе он снова открыл ту презентацию, отправленную вчера и посмеялся про себя — информации минимум, зато какие картинки. Огромный красочный шрифт и цвета фона просто шик. Вот если бы ещё и полезная была, то было бы вообще загляденье. Тем не менее, Тадаши нашёл, что можно оттуда взять и составил уже свою презентацию. Не то чтобы визуальная часть была его сильной стороной. Просто так он ставил перед собой цель начать работу с нуля и обозначить тот факт, что процесс сдвинулся с мёртвой точки и начало работы положено. Если со всеми процессами всё было понятно — кто за что отвечает, и сейчас он ждал сбор информации от отдела аналитики, — то с дизайном всё ещё оставались вопросы. 12:15 Ямагучи Т. Ячи, доброе утро! У вас есть сейчас свободное время? Я хочу обговорить вашу часть работы по поводу вчерашней встречи. Сообщение тут же было прочитано, но ответили на него далеко не сразу. Тадаши добавил короткое: «Это не займёт много времени». И тогда в ответ пришло тоже короткое: «Окей!» и только потом добавлено «Доброе утро! Да, можете зайти ко мне, я у себя». Он отправил ей свой вариант быстро составленной на скорую руку презентации и направился к лестнице, чтобы подняться на этаж выше. Он также решил взять с собой и кусочек торта на одноразовой тарелке. Не съест, так в холодильник положит, ничего такого. На их этаже тоже был постелен ковролин прямо как внизу, у лифтов, поэтому коридор ощущался тёплым и даже уютным. Стены были покрашены в приглушенные оранжево-жёлтые цвета, а опен-спейс был отделён длинной зелёной стеной из искусственного мха и большими пробковыми досками, заполненными разными фотографиями, картинами и надписями. Над головой у Хитоки, столом руководительницы, висела красивая неоновая вывеска, где было курсивом выведена надпись «Думай ярко». И розовый свет плавно и рассеяно растекался над головами немногочисленных сотрудников и пустующих столов. Когда Тадаши подошёл к её столу, он сразу почувствовал эту тяготящую атмосферу вокруг неё, что так резонировала с тем, что происходило в его собственном отделе. Её короткие волосы были небрежно собраны в хвост, а пряди чёлки были криво убраны со лба в бок заколкой — она выглядела ещё более разбито, чем вчера. На столе были невпопад разбросаны бумаги. Хотя, наверное, тут и была какая-то структура, ведь что-то всё-таки лежало в импровизированных стопках, но со стороны создавалось впечатление, что она просто утопает в этих бумагах. Они были везде: на краю стола, под локтями, перед ней и даже частично лежали на её клавиатуре. Там же на краю стояли и сложенные друг в друга бумажные стаканчики из-под кофе. Бегло взглянув, Тадаши насчитал их, кажется четыре. Он поприветствовал её, а она вздрогнула: — Ой, вы уже здесь. Я не заметила, — неловко улыбнулась и принялась убирать тот угол стола, где Тадаши хотел сесть. Она даже не увидела, что у него в руках, пока он не предложил ей кусочек торта напрямую. Её лицо слегка просияло и она протянула по слогам ласковое: — Спасибо большое. Он поставил тарелку перед ней и придвинул к себе небольшой пуфик, что стоял неподалёку, и сел рядом с её столом. Тадаши высокий, и поэтому даже сидя на низком пуфике всё равно был с Ячи на одном уровне глаз. Даже немного выше на фоне девушки. — А у кого день рождение? — добавила она, откладывая в строну заветный кусочек рядом к пустыми стаканчикам. — У меня. — О! Она похлопала усталыми глазами глядя в монитор словно старалась проснуться. И после небольшой такой «загрузки» она обернулась на него. — А сколько вам, Ямагучи? Было странно произносить это вслух. Непривычно давался ответ на этот вопрос. — Ну, юбилей получается, — ответ получился зажатым. — Тридцать — это новое начало! Кажется, она все свои последние силы потратила именно на эти слова, потому что сразу после этого она прокашлялась и напряженно вздохнула. На мониторе прогрузилась отправленная им презентация и, нахмурившись, она принялась её изучать. Тадаши чувствовал себя не в своей тарелке. Он всю жизнь слышал эти фразы, но они всегда были адресованы другим людям. А теперь настало время сказать это и ему. Он прекрасно знал, что жизнь на этом далеко не заканчивается. Да и, по правде говоря, он совсем не чувствовал себя каким-то постаревшим. Объективно, тридцать — это всё ещё молодой. Ну или ему хотелось чтобы так казалось. Никогда особо не задумывавшись о возрасте вот так размышлять было очень чуждо. Только после слов о новом начале он задумался об этом. От Хитоки это звучало, на самом деле, никаким образом не негативно. По крайней мере, потому, что он знал, что они более менее ровесники. Будь это двадцатилетний стажёр, наверное, он реагировал бы более угрюмо. Точно Тадаши не знал. Вот так не строя никаких ожиданий и планов на счёт дня, когда наконец наступит такая дата, он всё равно оказался в небольшой яме смятения. Хитока дошла до последнего слайда и, прочитав его, сразу отправила презентацию в облако. Она прокомментировала тихим: — Доступ по ссылке отправлю вам и Цукишиме, — себе под нос. А затем открыла верхний ящик своего стола и разложила в ряд перед собой пару листков бумаг — прямо поверх всех её стопок и клавиатуры. На них были изображены фигуры и полосы, едва узнавался образ интерфейса телефона, рядом с которым были подписи и описания. — Вот, я тут набросала кое-что, — она бросила на него обеспокоенный взгляд, — Вы извините, что я вот так… Ну, на бумаге, в смысле. Я это уже дома делала, после того, как закончила с другим. — Она сделала небольшую паузу, как для передышки, чтобы собраться с мыслями, и продолжила, — Я тогда уже ноутбук выключила и под рукой было только это. Я не успела перенести это на компьютер, чтобы отправить вам, чтобы показать, вот сделала пока что так… Последние слова она практически промямлила. Тадаши было тяжело даже просто смотреть на неё. Пока она говорила, он смотрел на то, как она периодически сжимала бледные губы и на то, как иногда подносит руку к шее, чтобы погладить себя или по перебирать пальцами верхнюю пуговицу на её белой рубашке. Её рукава были заправлены до локтей — видимо, мешали. Дальше Тадаши перевёл взгляд на её монитор. Сообщение в чате приходили одно за другим и множество открытых вкладок. Её синяки под глазами стали ещё ярче, а белки глаз приобрели рисунок из красной сосудистой сеточки. Она что-то продолжала говорить про эти бумаги, но к работе это уже не относилось. Карие глаза блеснули лишь один единственный раз, когда она увидела торт, и вот сейчас в них даже не было живого блеска. Он посмотрел на лица остальных людей здесь. У них были точно такие же глаза. Он лёгонько коснулся её локтя, когда она в очередной раз прислонила ладонь к декольте: — Ячи, послушайте. Она тут же остановилась говорить и замолчала на полуслове, и, приподняв брови, выжидающе посмотрела на него. А Тадаши продолжил: — Остановитесь, я возьму эту часть на себя. Наступила недолгая тишина. Хитока «зависла» и, глядя на него, обрабатывала услышанное. Опустила немного подбородок и захлопала глазами исподлобья. В таком положении её мешки под глазами образовывали чётко выведенные чёрточки. — Оу… — выронила она. — Вы уверены? — Да. — твёрдо заявил Тадаши. — Я беспокоюсь о вас. Вижу вам надо отдохнуть. Я просто возьму основную работу на себя, вам не о чем беспокоится. Хитока провела ладонью по лбу и рука остановилась на виске: — Может выйдем подышим воздухом? Вы курите? — Нет, но может тогда кофе? — Нет, — она посмотрела на стаканчики на столе и произнесла не отводя от них взгляд, — Мне за это утро уже хватит. Они оба встали из-за своих мест и на этом попрощались. Тадаши забрал у неё те листы, которые она нарисовала и поблагодарил за них. Они ещё немного поговорили и напоследок, когда они уже почти разминулись у лифта, Хитока обернулась: — Ямагучи, постойте. — и с теплотой в голосе поздравила, — С днём рождения. Тадаши кивнул и немного зажато улыбнулся.

***

Вернувшись обратно на свой этаж, он прошёл мимо своего стола и прошёл по коридору в отдел программистов. Он не так часто там бывал, потому что, как правило, обычно именно Цуки был тем, кто заходит к нему, к его столу, а не наоборот. С каждым шагом постепенно нарастал сумрак в тёмных стенах, а без потолочного света лица сотрудников освещались лишь их мониторами — по два-три на каждом столе. Часто Тадаши натыкался взглядом на те, что были перевёрнуты вертикально и на тёмном экране бегали строчки кода. Где-то стояли светильники с мягким жёлтым светом, у кого-то мерцали неоновые ленты за мониторами по периметру столов. На окнах висели блэк-аут шторы и лишь одно последнее панорамное окно оставалось открытым в другом конце отдела около второго выхода. Оно не давало отделу уйти в полный глубокий мрак. Только оно напоминало о том, что сейчас середина дня. И только благодаря нему Тадаши сориентировался и видел, куда вообще ему надо идти. Стол Цукишимы находился в углу, отгороженный от остальных высоченным стеллажом, который представлял собой боксы, наставленные друг на друга. И также в длину он был достаточно большим, чтобы, стоя на углу как стена, с другой стороны образовалось нечто вроде импровизированного кабинета. Ни одной свободной ячейки в нём не было, и каждый такой бокс был занят какими-то коробками, бумагами, оборудованием и, в конце концов, просто скрученными проводами, которые как будто даже не заслуживали отдельной коробки. С другой стороны стеллажа, чтобы он не был сквозным, была болтами прикручена маркерная доска. Цуки заказал её себе, чтобы его не было видно. Сделанная на заказ под размер стеллажа, на ней были схематичные рисунки и надписи. Отдалённо похожие на те, что были нарисованы на листах Хитоки, которые она передала Тадаши. Только по своей специфике то, что было на доске, он уже не понимал. Самая забавная там была надпись «Хочу домой» в уголке. — Цуки, я к тебе. — Тадаши постучал об стеллаж, как в дверь. Цукишима отозвался глухим «Угу» и не оборачиваясь, продолжил что-то печатать. Воспоминания о том, что произошло утром в лифте, были слишком свежие. Всё это время он старался об этом не думать, но сейчас, стоя прямо у него за спиной, было тяжело сохранять ровность дыхания. То происшествие и в целом то, что происходит с тех пор, как он проснулся, настойчиво щекотало нервы. Тадаши положил листы бумаги на его стол, а сам отошёл в сторону, к доске, и бегло рассматривал все вырисованные стрелки на ней. Тон голоса оставался спокойным, осанка — прямой. Он завёл руки за спину и сжал ладони в замок, чтобы не выдать даже самого малейшего признака тревоги на душе. — Вот наш будущий дизайн. — И это всё? — Цукишима несильно развёл руки в стороны. — Просто схематичные рисунки? — Да, на данный момент это всё, что у нас есть. По этим образцам составим общий внешний вид, раскидаем детали, а потом, всё рутинное или совсем уж мелочи отправим обратно ей, её людям. Цукишима обернулся через плечо, его очки были ниже на переносице. — Это она тебе так сказала? Тадаши прекрасно видел, что происходит. Цуки не ругал и не критиковал рисунки Хитоки. Он просто не был доволен сложившимся процессом. — Мы это обсудили, когда я уходил, да. Цукишима приподнял брови и вздохнул. Он отвернулся обратно к монитору: — Ну эти задачи не тем боком, конечно, к нам относятся… И, не поворачиваясь, протянул листы себе за спину. Слегка с прищуром, Тадаши посмотрел на них и в тот момент принял решение — надо было попробовать. Просто чтобы убедиться, просто чтобы увидеть, что происходит. Ещё один раз. Как бы то ни было, любопытство всё ещё томилось где-то внутри, рядом с тревогой. Он осторожно тянется, чтобы забрать их и специально касается его руки. И в ту же секунду слышит до боли тёплое: Как же мне не хочется, чтобы ты уставал… Как ошпаренный, Тадаши одёрнул руку. Бумаги рассыпались на полу. — Что такое? — обернулся Цукишима. — Ничего, Цуки! Просто выронил, — соврал Тадаши. — Тебе скан сделать? Я тогда пойду, у меня ещё работы много. Он не услышал, что ответил ему Цукишима, когда он резко обернулся и поспешил покинуть этот отдел. Быстрым шагом он почти что влетел в прозрачную дверь. Пройдя мимо своего места, направился в туалет. Хотел глянуть на себя в зеркало. Хоть в глаза самому себе посмотреть. Что с ним вообще? Голос Цуки прошиб до мурашек по спине. Он никогда не слышал, чтобы он говорил так. А тот факт, что в своих мыслях он обращался к нему добавляло какой-то трепетности и интимности тем словам. Другие случаи ещё были терпимы, но настолько знакомый голос с такими словами он выдержать уже не мог. Он никогда такого раньше от него не слышал. Ничего подобного. Почему это происходит с ним? Тадаши наполнил ладони ледяной водой и с силой ударил ею себе по лицу. Воротник рубашки намок, а глаза моментально заслезились. От холодного шока на пару секунд стало нечем дышать. Круговорот мыслей в голове замолк, и теперь он просто пристально смотрел на себя. Странно было видеть собственный взгляд в отражении зеркала таким тяжёлым. Зелёная радужка словно опустилась глубже и теперь выглядела темнее, чем раньше. Но это было просто на фоне слегка побледневшего лица. Постояв так всего пару секунд, до Тадаши дошла мысль, которая должна была появиться ещё утром. Только сейчас он понял: им ещё работать вместе. Буквально бок о бок. Тадаши коротко выдохнул и вытер стекающую воду с лица ладонями. Он расправил плечи и взгляд наполнился решимостью. Теперь он уже не может убегать от того, чтобы понять, что происходит. Нужно встретится с пугающей неизвестностью лицом к лицу. Тревога ушла, но в груди для неё всё ещё было достаточно места, она не ушла окончательно, но дала место другому. В этих глазах, что смотрели на него из отражения блеснул тусклый маленький огонёк. В груди клокотало бьющееся сердце, которое было запущено азартом.