Преданный спутник Луны

У рабочего места его уже ждали. Цукишима стоял, навалившись на одну ногу, а рукой подпирал его стол; у ножки лежал рюкзак, с которым пришёл из своего отдела. Он взглядом встретил его, выходящего из коридорчика, который вёл в туалет и проводил этим же самым взглядом прямиком до его стола. Кажется, Тадаши проторчал там целую вечность. — А сканов я так и не дождался, — констатировал Цукишима. Тадаши немного растерялся и потёр затылок ещё мокрой от проточной воды рукой. Со словами «Сейчас всё сделаю» он направился к массивному сканеру поодаль от его стола. Цукишима вздохнул за его спиной. И столько было в этом вздохе не то что усталости, скорее немого беспокойства. Тадаши часто по жизни мог слышать, как он вздыхает или устало зевает, но вот этот один вздох явно отличался от всех остальных. Он специально отвернулся вот так к этой большой белой махине-сканеру, которая занимала так много места. В голове всё ещё эхом отзывался голос Цуки с теми интимными словами, что он услышал, — неловко было смотреть ему в глаза. Неловко и совестно. Тадаши поднял крышку, начал что-то выбирать на маленьком дисплее. Даже специально выбрал не то, что нужно, чтобы немного потянуть время. Ему даже показалось, что Цукишима это заметил и он услышал, как тот стал медленно, размеренным шагом — тоже словно растягивая каждый — подходить к нему. Встал сбоку и облокотился бедром о сканер. На Цуки была большая свободная кофта — то ли пижамная, то ли спортивная. Длинные рукава смешно перемялись в сгибах локтей в его скрещенных на груди руках. Тадаши на него не смотрел, но чувствовал на лице его взгляд. Словно выжидающий, когда Тадаши заговорит сам. Даже периферийным зрением было видно — он ждёт разговор. Нужны были усилия, чтобы не подать вида и держать лицо. Под хваткой такого-то тяжёлого взгляда. Глупо было рассчитывать, что Цуки действительно ничего не заметит. И, видимо, оставив эту затею — чтобы ни было у него в голове — Цукишима едва заметно выдохнул и повернулся лицом вглубь отдела. Плечи Тадаши расслабились в тот же момент. Цукишима никогда не задавал лишних вопросов. Ни в школьные годы, ни сейчас. Это в Цуки он ценил. И был благодарен — хоть и никогда не вслух. Эта нависшая тишина между ними могла продолжиться ещё чёрт знает, сколько времени, пока из поворота на кухню не показалась лысеющая голова коллеги Тадаши с кружкой кофе в руках. Он явно был совсем не удивлён увидеть Цукишиму в их отделе. — Оо, — протянул он, улыбаясь во весь рот, — какие люди! Цукишима, — он протянул руку для рукопожатия, — добрый день. Цукишима глянул на протянутую руку и пожал её без особого энтузиазма. Даже говорить в ответ ничего не стал. А коллега, этого не заметив, всё так же продолжил источать из себя солнечную приветливость. Правда, именно от него — пузатого, с прокуренным дыханием дядьки, стоящего на пороге статуса «пожилой», — эта солнечность ощущалась скорее как жаркая духота. — Вы двое идёте на обед? Там сейчас в столовой просто отменное мясо! Почти как моя жена готовит, — и, хрипло хохотнув, добавил: — Только лучше! Он, наверное, ожидал, что коллеги разразятся хохотом, но в итоге засмеялся он один. Но его это ни капли не смущало и теперь он просто мечтательно стал рассматривать потолок: — Тут мясо поел, дома мясо поем. Ну что за красотища, а не жизнь. Тадаши уже не было смысла притворяться, что он продолжает бороться со сканером. Он обернулся и слегка улыбнулся: — Рад за вас. Обычная рядовая, рабочая фраза, ничего такого. Но тем не менее, Тадаши правда был за него рад. Хоть в его тоне и сквозила наигранность вежливости. — У вас-то, мужики, какие планы? Казалось бы, перед ним стоят два руководителя двух разных отделов. Люди, перед которыми ты, как правило, не будешь с настолько развязанным языком. Даже пара сотрудников за соседними столами невольно прислушалась, уловив знакомую интонацию «душевных разговоров». А тот продолжил, обращаясь к Тадаши: — Я это к чему. Тридцатник же уже — и праздно добавил, протягивая гласные — юбилей. А женишься-то когда? Снова эти разговоры… Сначала Цуки, теперь вот он. Где-то под рёбрами неприятно кольнуло, как от слишком крепкого кофе. Не больно — просто лишнее. Звучит это, конечно, всё так, будто бы личную жизнь можно запланировать как какой-то квартальный отчёт. Это лёгкое раздражение внутри на лице не отразилось, но тем не менее, ответом на его вопрос послужила тишина. Не увидев отклика во взгляде, он быстро переключился на стоящего рядом. — А вот ты, Цукишима, когда женишься? Это сейчас тебе двадцать девять, а потом? Смотри, глазом не успеешь моргнуть, как тоже тридцать стукнет. Проснёшься старым однажды утром, а что толку-то? Где семейное гнёздышко? Вот моя меня дома с мясом ждёт. А тебя? — маленькие глазки ехидно блеснули. Руки Цукишимы немного расслабились. Раньше они были скрещены на груди, но теперь он лениво сунул их в карманы. Поза, которая раньше означала стену между ними теперь исчезла и это пространство было подготовлено для нападения: — Та самая жена, которая орала на вас по телефону? Или та самая, которой вы изменяете? Коллега глупо поморгал глазами и замер. Наступила тишина. Замерли не только они — вместе с Тадаши заодно. Казалось, дыхание затаил весь отдел. Слухи о том, что он изменяет своей жене расползались уже давно. То тут, то там его то и дело ловили на всяких мелочах — открытых на рабочем компьютере переписках, телефонных звонках со слащаво-ласково произнесённым женским именем в трубку. И это имя явно не принадлежало женщине, на которой он женат. Последней каплей для чётко укреплённого аргумента в сплетнях стало обручальное кольцо, которое он «забывал» надеть на работу, а если верить этим сплетням, то и после неё. Всё это паучьими нитями навязывалось на один большой кокон из косых взглядов и перешёптываний. Все всё знали. Но ровно до этих пор ни один из них ничего не говорил вслух. Сам Тадаши в такие разговоры не лез. Да и интереса к ним не проявлял. Так же, как его стол находился отдельно, так же и он был немного вдали от личной жизни своих сотрудников. В этом плане статус руководителя давал ему привилегию не делиться с ним особо щепетильными разговорами. Но не слышать их он просто не мог. Удивление на лице коллеги достаточно быстро сменилось неприкрытой злостью. Он наклонился к Цукишиме поближе и процедил сквозь зубы: — Знаешь, это вообще не твой отдел. Почему бы тебе не свалить отсюда обратно к себе? — со злобой в каждом слове. В этот момент в лицо Цукишимы ударил весь накопленный сигаретный запах из его рта. Тадаши прищурился и нахмурился, глядя на него. Внутри сжался узел раздражения. Оставаясь полностью непоколебимым, выражение лица Цуки совершенно не изменилось. Он оттолкнулся от сканера, и зашагал к прозрачной двери. Напоследок сказав: — Я-то пойду, мне есть куда возвращаться, а вот вас пустят ли домой. И, как ни в чём не бывало, просто ушёл. Вышел из отдела к лифтам, забрав с собой свой рюкзак. А коллега в это время, как только Цукишима отошёл и, чтобы он не слышал, сказал ему в спину: — Ах ты сукин сы… — Достаточно, — прервал его Тадаши. — Мы на работе. Давайте на этом закончим. Коллега ошарашенно посмотрел на него и потупил взгляд. — Да он… Это… Да он же… — словно глотая воздух, пытался подобрать нужные слова. А Тадаши спокойно, глядя прямо ему в глаза, произнёс: — Вы сами начали разговор на личные темы. Я предлагаю вам вернуться к своей работе. Он переложил уже остывшую кружку кофе в другую руку и раздосадованно фыркнул — хрипло и тяжело. Оглянулся вокруг и встретился злобным взглядом с каждым любопытным, кто слушал этот нелепый разговор. Фыркнул ещё раз, когда все эти взгляды начали отворачиваться к своим внезапно появившимся делам. Вернулись к работе все, кто утолили своё желание узнать, чем закончится разговор. Он протопал к своему рабочему месту и зарылся по самую макушку в рабочие бумаги. Уткнулся в монитор и даже не прикасался больше к своей кружке. Тадаши задержал на нём взгляд какое-то время. Сразу стало как-то тихо. Он последовал за Цуки, где тот уже вызвал лифт, чтобы пойти на обед вместе. — Ты был прав. В ответ моментально удивлённое, но при этом ленивое: — О, — а за ним спокойное: — неожиданно. — Но иногда лучше быть правым немного потише. — Я не пытался быть правым, просто он начал раздражать. — Я знаю. Тадаши рассматривал своё отражение в натёртых до блеска дверях лифта. Через мгновение они открылись, и они поехали вниз, направляясь в кафе. Тадаши добавил: — Он так-то сам виноват, но работник он неплохой. В следующий раз говори про его жену, когда у меня будет сотрудник ему за замену. Тадаши задержал взгляд на лице Цукишимы на пару секунд дольше, чем нужно. Улыбка вышла сама. А когда в ответ он посмотрел на него искоса и прозвучало тихое: «Так уж и быть», Тадаши едва слышно выдохнул через нос в виде тихого смешка. Хоть Тадаши и было забавно, внутри всё равно было немного напряжённо. — Виноват-то виноват, но чего ты на него вообще так напал? — Так я же сказал уже. — Да, раздражал… Хоть я с тобой и согласен, — Тадаши слегка улыбнулся, — но не нарушай покой в моём отделе. Цукишима кивнул. — Понял. Учту, — он дёрнул плечами. — Но обещать ничего не буду. Большего Тадаши и не ждал. Этого было достаточно. На первом этаже находились технические помещения и отделение приёма почты. Здесь же были все кафе и рестораны, которые открылись под крылом этого офиса. Они с Цуки перепробовали все блюда здесь. Это было как маленькое приключение внутри рабочих будней. Устал — пробуй что-то новое. Было весело, но именно хорошая компания рядом так скрашивала эти вылазки. Они болтали о своём, когда Цукишима просто пошёл в сторону одного из их любимых мест, а Тадаши сразу понял, куда они направляются, и просто шёл за ним. Это кафе они любили именно из-за того, как оно выглядит. Каждый стол был похож на маленькую приватную беседку. Полог из жёлтых тюлей и штор был подвешен к потолку вокруг каждого стола. Они были человек на пять, судя по размеру. Но когда один такой стол целиком и полностью принадлежал им одним, это создавало иллюзию какого-то совсем отдельного места. А простор создавал дополнительный уют — дышалось легко. Вот так приподнимаешь край этой шторы, заходишь внутрь — а там так тепло и хорошо. Тепло было не только на душе, но и почти физически от гирлянды, так красиво висевшей в виде причудливых узоров над головами. Какие-то лампочки белые, какие-то жёлтые. Как созвездия. Как бы часто они сюда ни ходили за всё время работы в этом офисе, каждый раз эта атмосфера так приятно навевала чувство уединённости и скрытности. Забавно было думать, что здесь ты прячешься от всего мира и вы вдвоём — единственные, кто здесь есть. — Единственное место, где твои ребятки не будут мешать, потому что не увидят — Цукишима усмехнулся. — «Ребятки»? Не будь так груб. — он ответил ему такой же ухмылкой. — Да и не по карману им такие места, это тоже радует. Рюкзак Цукишимы лежал на соседнем от него месте. Когда они заказали еду, он расстегнул молнию и достал из него всякие мелочи, которые они купили утром в магазине. Было невероятно приятно отбросить всю возможную официальность и просто посидеть вот так, без всяких «вы», с ощущением, словно вы в школьной столовой. Тадаши расслабил галстук и опустил узел ниже. Хоть на душе и было хорошо, Тадаши всё равно избегал прямого взгляда в глаза Цукишимы. Одно дело стрелять взглядами сбоку, а вот лицом к лицу уже смущало. Сидя перед ним, он упорно не смотрел на его лицо. Глаза были направлены то в сторону, то на стол. Он хотел быть тут, правда хотел сидеть здесь. Но неловкость наполненным бокалом намеревалась вылиться краской на лице. Если бы Тадаши сейчас мог видеть, он бы заметил, что Цукишима не сводит с него взгляд. Они оба потянулись к открытой упаковке перекуса и случайно коснулись пальцами. Ну посмотри на меня. Тадаши тот час убрал руку, а его щеки всё-таки заалели. Он не смог ответить на эту ласковую просьбу и не смел поднять взгляд. Голос Цуки оцепенял. Все движения стали скованы, а губы сжались в тонкую полоску. Было так непривычно и одновременно с этим тревожно слышать эту сторону Цуки. В нём был азарт и желание слышать больше, но к этому он не был готов. Совсем не ожидал даже и близко подобного. У Цуки всегда были такие мысли о нём? Всегда в его голове он обращался к нему настолько…нежно? Почему Тадаши никогда этого не замечал? Все вопросы набатом били в голове, пока уже другой голос Цуки не выдернул его из переживаний, тот, что сидел рядом: — Слушай… Тадаши с усилием воли поднял глаза, и Цукишима продолжил: — Всё хорошо? Ты какой-то странный. — Разве? — Ну… — он чуть помедлил, размешивая трубочкой пенку у своего айс латте. — Вещи роняешь, глаза вон бегают, да и лицо красное. Завис в магазине, помню. Поэтому и спрашиваю — ты в порядке? — Всё хорошо, — отрапортовал Тадаши. Всё так же обычной рядовой фразой. Он пытался успокоить Цуки при этом успокоиться и сам. Сейчас это всё, что он мог сделать. Не перед тем Тадаши этот тон использует. Во взгляде Цуки что-то потяжелело. — Я же могу отвезти на машине. Если тебе плохо — скажи. — Нет, всё правда хорошо. Цукишима убрал руки от своего стакана. Трубочка тихо стукнулась о край. Он несколько секунд просто смотрел на Тадаши, спокойно и прямо, словно раздумывая, стоит ли продолжать. Его взгляд задержался на покрасневших щеках и напряжённых плечах. Вернулся на лицо, будто сверяя что-то про себя. Он чуть выдохнул через нос. — …Хорошо. Пока поверю. После обеда они вернулись к работе. На всём обратном пути перекинулись лишь парой фраз. И то только насчёт работы. Теперь ему предстояла другая работа — после получения огромного файла от отдела аналитики, который он досконально изучил, начиналась основная рутина Долгая, незаканчивающаяся работа, тянущаяся час, как день. Смотришь на часы, думаешь, что уже пора собираться домой, а было только пять часов вечера. И это мало того — даже когда рабочий день подошёл к концу, работа на этом не заканчивалась. В офисе давно включили свет, когда солнце перестало проглядывать даже сквозь комкающиеся облака. Окно находилось прямо за спиной у Тадаши, так что он не заметил, когда на улице совсем стемнело. Он писал тексты. Один, второй — непонятно уже сколько. После того, как стало ясно, о чём и для кого писать, он начал набивать хоть что-то, чтобы заполнить пустоту их будущей платформы. Сначала брал бесплатные материалы, писал к ним описание, рекламировал, оформлял посты. Абсолютно всё, чтобы потенциальный ученик захотел нажать на этот курс именно у них. Весь вечер прошёл в рабочих чатах — он договаривался, чтобы всё было официально, но при этом бесплатно. Нужно было собрать аудиторию, и он делал для этого всё, что от него зависело. Тадаши немного отодвинулся на кресле назад и запрокинул голову. Прикрыл усталые глаза, чтобы они хоть немного отдохнули от синего света монитора. За чередой «Да, до свидания», сказанных им в ответ сотрудникам, он только сейчас заметил, что отдел опустел. Было уже поздно, все ушли домой. Кажется, и он на сегодня уже всё закончил. Цукишима ещё не приходил за ним, чтобы уйти домой, — значит, он тоже всё ещё здесь. Тадаши встал, размял спину и направился к нему. В его отделе было не так пусто, но это всё равно выглядело, как ночная смена в каком-нибудь магазине. Тишина была такой, что гул кондиционера стал отчётливо слышен. Даже звук размешивания ложкой чего-то горячего в чашках со столов тихо разносился по всему пространству. Цукишима услышал со спины его тихие шаги и обернулся: — Если скажешь, что этого мало, — у меня сегодня и другая работа была. Собрал пока так. Он сидел, положив руку под подбородок, и листал «голую» версию их будущей платформы. Тадаши наклонился к монитору, заглядывая ему через плечо. — Нет, это не мало, это замечательно! Непонятно было, откуда у Тадаши силы, но результат разработки его очень порадовал. Цуки успел сделать упрощённую, но вполне себе симпатичную версию того, что рисовала Ячи. — Осталось только дополнить, и дальше будет легче. — Да, — Цукишима начал выключать компьютер, — всё, что было, я перенёс. Дальше в ход идёт только воображение. И всё ещё не знаю, почему мы должны этим заниматься. — Я думаю, у нас всё получится, — улыбнулся в ответ Тадаши. Они уходили из офиса, напоследок попрощавшись с теми, кто, по-видимому, уходить и не собирался. Холодный ветер пробрал через не застёгнутую куртку Тадаши, когда они вышли на улицу. Застёгиваться всё же не стал, но запахнулся поглубже, прижимая края всего шарфа к груди. Сейчас они собрались делать то, на что идеально ложился вечер пятницы — праздновать день рождения Тадаши. — Угощаю, очевидно, — обернулся на него Цуки, когда они уже стояли на кассе в круглосуточном магазине и брали две связки пива. Дома у Тадаши в гостиной стоял низкий столик перед диваном — журнальный или «кофейный», как он сам его называл. Они сели за него на тёплый ковёр по обе стороны. Цуки зашёл в игру с телефона, а Тадаши принёс из спальни ноутбук. Они распивали пиво, играли в игру, смеялись и ругались на боссов, когда в очередной раз умирали на пьяную голову. Было так лёгко и по-домашнему. Ещё утром Цукишима отправил ему подарок на аккаунт, и экипировав оружку из боевого пропуска, Тадаши прижал ладони к своим горячим щекам. Выпитая до дна первая банка приятно растекалась теплом по телу, и где-то из нутра уже говорил хмель: — Я его так хотеел! Всё складывалось в момент, который можно было назвать праздником. Такие вечера после долгого рабочего дня были настоящим удовольствием. И именно тогда всё тело пронизывало блаженство отдыха.

***

Тадаши вытянул руки, потягиваясь, и со словами «Умираю, хочу картошку фри» было принято решение заказать поесть. Через недолгое время у Цукишимы зазвонил телефон и он сухо ответил: — Да… Да. — А потом вздохнул. — Хорошо, я вас встречу. — бросил трубку и выругался. — Да чтоб его, он не может найти с какой стороны вход. — Ты иди, я в тепле посижу. И прежде чем Цуки успел что-то возразить быстро добавил: — Я именинник — мне можно. — Эта акция действует только сегодня. — ответил Цуки уже из коридора, надевая сланцы Тадаши. — Закрой хоть дверь за бедолагой. Тадаши подавился пивом, фыркнув от смеха прямо в банку. Цукишима накинул на себя свой плащ и Тадаши закрыл за ним дверь. Вернулся в комнату и развалился на ковре. Он обещал сам себе, что разберётся с этим, когда останется один. Это обещание неприятно зудело, как невыполненное дело. С неохотой он свернул игру. Первое, что пришло на ум — это, для начала, просто написать запрос в браузере. «Начал слышать мысли людей, когда касаюсь их». Ни на что не рассчитывая, он открыл очередную банку и, не глядя, нажал на первую ссылку результатов поиска. Это был форум с обсуждением этой темы. Первым там был пост, где какая-то девушка рассказывала свою историю с неоднозначным заголовком «История о том, как я прошла через ад»: «Странно об этом говорить, но есть история, которую я не могу забыть даже спустя 6 лет. Решилась написать, потому что иногда вспоминаю — и становится не по себе. Может, у кого-то было что-то похожее. Мне было 30, и тогда я работала в банке. На тот момент я уже проработала там 5 лет, так что все дни были похожи друг на друга. И потом началось что-то странное. Даже не знаю, как объяснить… Мне стало казаться, что я слышу мысли людей! Понимаю, как это звучит, поэтому долго молчала об этом. Я занималась расчётом государственных выплат. Часто приходилось передавать людям бланки, которые они должны заполнить и подписать. И другие мелочи взаимодействия. И просто в один день я начала слышать, как меня обзывают. Многие из них были недовольны количеством выплат, люди всегда ожидали большего. Но ведь от меня это не зависело! Они оскорбляли меня, ругались и говорили просто ужасные вещи. Сколько ненависти на меня лилось. Абсолютно без фильтра. Я не понимала, что происходит, я думала, что схожу с ума. Когда я переспрашивала или прямо просила их успокоиться, я сталкивалась с непониманием. На меня начинали смотреть как на дуру, это было ужасно. Когда на следующий день всё повторилось, я заметила одну деталь: это происходило только тогда, когда я что-то передавала человеку в руки или мы случайно касались друг друга. Может, совпадение, но мне так показалось. Я не выдержала и уволилась без объяснения причин. Долго ходила по врачам, но мне никто не верил. Один написал что-то вроде «слышит голоса» и отправил к психотерапевту. На удивление, терапия помогла. Я ходила в течение полугода, и он убедил меня, что так на меня отражается стресс и переутомление. Спустя время, я перестала слышать чужие мысли и моя жизнь наладилась. Иногда до сих пор вспоминаю, через что я прошла, и как рыдала, умоляя, чтобы всё это прекратилось. Сейчас я замужем, у меня есть ребёнок. Живу обычной жизнью и уже не помню, когда в последний раз сталкивалась с этим. Я не считаю себя сумасшедшей, но об этой истории я никому не рассказывала, даже своему мужу.» Тадаши проморгался. Значит, он не один такой. От этого не стало спокойнее — стало только реальнее. Он надеялся найти опровержение, а нашёл подтверждение. История, события которой удивительно совпадали с тем, что происходило с ним. Он пролистнул вниз и расплывчатым взглядом пытался понять суть сообщений: «Боже, со мной тоже это было, настолько перепугался, что пошёл в бар и напился до беспамятства. На утро проснулся с незнакомой девушкой, взял её за руку и ничего не слышал. Вот решение проблемы, просто напейтесь!» «Я тоже уволился после такого, сейчас живу один, работаю из дома. Не знаю, помогло ли по-настоящему, но просто стараюсь ни с кем не контактировать, мне и так хорошо.» «Что за ахинею вы тут вообще пишете??» «Вы что, совсем дикие? Это же супер сила! Я живу и вообще себе ни в чём не отказываю, вы даже не представляете, как это изменило мою жизнь.» Среди прочего Тадаши заметил одно сообщение, которое сильно отличалось от остальных: «Я что, единственный, кто знал об этом с детства? Эта история стара, как мир. Мне об этом ещё отец рассказывал.» Он открыл ветку комментариев к этому сообщению, и там было продолжение: «Мне с тех пор как 13 исполнилось, отец рассказывал, что когда был помоложе, у него была сила слышать мысли других людей. Нужно только соприкоснуться с ними руками. Есть одно условие — не вступать в половой контакт до 30 лет. Я тогда сразу подумал, что бред какой-то и до самого конца ему не верил. Я тогда ещё недоверчивый был, говорил ему: „А докажи“, „А то, а сё…“. А он мне говорил, что ты теряешь силы, когда начинаешь половую жизнь. Ему когда 31 исполнилось, он мою маму встретил и решил отказаться от сил — он выбрал её, семью хотел. Я вплоть до его смерти ему не верил, а потом, когда самому 30 исполнилось сам в этом убедился…» Внизу этого сообщения было написано куча всего. Кто-то капсом спрашивал, что же было дальше, кто-то даже говорил, как это ужасно и грубо со стороны автора без спроса читать чужие мысли, на что был немногословный ответ: «Я сейчас живу хорошо. Мне и так отлично, свою любовь я пока не встретил, а без неё мне это и не нужно. Я привык. Плохим человеком я себя не считаю, какие-то подлянки людям своей силой я не устраиваю, так что никакой проблемы в этом я не вижу.» Вот как значит это работает. Это действительно похоже на то, с чем столкнулся Тадаши. И так случайно получилось, что условия появления сил он соблюдал. Не намеренно стал носителем этого. То есть, этих сил. Дальше были совсем уж короткие комментарии. Просто писали что-то невнятное или смеялись. Было несколько сообщений в духе «Это что получается, мне теперь трахаться нельзя???», но Тадаши быстро их пролистывал. Когда он услышал, как в замке поворачивается ключ, Тадаши мельком прочитал последний: «Это городская легенда в которую толком никто не верит. Мои друзья со двора в детстве в шутку называли таких людей волшебниками.» Он вышел из браузера. Мысли перекатывались в пустой затуманенной голове. Он поставил на стол пакет с едой, которую принёс Цуки и тёплая атмосфера вернулась вместе с ним. Пиво выпивалось одно за другим. На столе уже скопились маленькие башенки из пустых банок. У обоих из них щёки были розовые, а глаза блестели. Цукишиму повело, и он откинулся назад, уперевшись ладонями в пол. — Фу, духота. И действительно, они оба не заметили, как в маленькой комнате стало жарко. Со смазанной ухмылкой он поднёс банку и всматривался в поднимающиеся со дна пузырики. — Что дома, что в офисе. И с тихим смехом хмыкнув со своей же шутки, загадочно добавил: — Одна сплошная душнота… Тадаши начал перебирать про себя, пытаясь просчитать каламбур: «Духота, душнота, душнила…» — А, ты про… — он засмеялся, — Я понял, о ком ты. — Цуки, ты… — он поднял на него указательный палец, который покачивался из стороны в сторону. Фокуса в глазах не было, но тон был нарочитый, как у учителя. — Не обижай моих сотрудников, — по-доброму и мягко произнёс он. — Я обижаю? — тут же возразил Цукишима. — Это не я подошёл и начал бред говорить. — он поднял ладони и скривил голос, передразнивая, — «Юбилей», «Уже тридцатник»… Банка с пивом остановилась на полпути к губам Тадаши. Он замер и просто смотрел на него — пытался понять смысл услышанного. Значит та острая реакция была именно из-за него? Из-за того, что коллега наговорил Тадаши? Он даже слегка отстранился, словно пытался рассмотреть Цуки с ног до головы. Обработать слова, сказанные им так и не получалось, слова ускользали от него и голова их не удерживала. А Цукишима продолжил. Алкоголь развязал ему язык и теперь из него лился поток язвительности: — Ему-то какое дело? Не думаю, что с тобой так можно разговаривать, — и быстро одёрнул сам себя, — В смысле, потому что начальник там ты, а не он, ему вообще далеко до этого. Да и потом… — он опустил глаза, рассматривая банку, — «Семейное гнёзнышко»? Ага, да. С чего он вообще решил, что у меня будет жена? Я не буду просто стоять и слушать это просто потому что он старше меня, и не проси. — Да, правильно. Он теперь тебя вообще бояться будет. Оба засмеялись. — Ага… — тихо произнёс Тадаши, скорее как наблюдение, чем согласие. А потом эхом повторил, как сломанный телефон, — С чего ты вообще решил, что у тебя не будет жены? — Ну а что? Я похож на того, кто может нормально влюбиться? Тадаши притаился. Как если бы на нём заснул кот и ты боишься шевелиться чтобы его не спугнуть. Цуки никогда не поднимал такие темы. — Похож. Ты же живой. Ну, типо, все живые люди могут влюбиться. — Тадаши говорил абсолютно серьёзно. Ответ на этот вопрос казался таким очевидным, что он даже стушевался. — Разве может быть по-другому? — Ага... После этого Цуки замолчал. Он сказал что-то не так? Вот он пошевелился и кот ушёл? Всё-таки не получилось. Жаль. Цукишима клевал носом. Лучше просто уложить его спать, чем пытаться выжать что-то из этой темы. — Пойдём? Уляжешься на кровати, я достану тебе вторую подушку. — Нее, — протянул он, вставая из-за столика и падая на диван. — Ты иди, я лягу здесь. Сразу как его голова коснулась дивана, он начал сопеть. Тадаши покрутил полупустую банку пива в его руках. Вглядывался в полумрак комнаты чтобы как следует рассмотреть расслабленное лицо Цуки. Его грудь периодически вздымалась в медленном тягучем ритме. Тадаши погладил его своим взглядом — прошёлся туда-сюда, рассматривая его. Всё в нём такое знакомое, такое… «О, он ещё в очках» — он прервал свой собственный поток мыслей. Тадаши встал на ноги, не отпуская банку. Сел рядом с Цуки на краешек дивана. Одной рукой он снял с него очки и положил на столик. «Вот, так-то лучше» Теперь, когда он совсем близко к нему, в темноту уже не надо как следует всматриваться — вот он, перед тобой. Без очков его лицо всегда выглядит так непривычно, хотя тысячи раз видел его. Тадаши наклонил голову. Ему и самому дико хотелось спать и теперь пьяная голова стала слишком тяжелой чтобы удерживать её прямо. У Цуки под веками двигались глаза, рот был приоткрыт, и ресницы немного подрагивали. Такой он расслабленный, уютный даже что ли. От чего-то Тадаши безумно захотелось его коснуться. Он посмотрел на его руку, которая лежала у Цуки на груди. «А может…? А что будет?» — задавал сам себе вопросы в своей голове. Алкоголь в крови прибавил смелости, ни секунды больше не раздумывая, он взял его за руку. Вме…сте с тобо… Голос был приглушённым, звуки расплывчаты. Тадаши слышал обрывки слов, но не мог полностью разобрать, что он говорит. Словно кто-то пытается тебе что-то сказать, но был очень далеко. Тадаши поймал себя на том, что сидит и пытается вслушаться в каждый еле распознанный звук. «Нет, стоп.» Он убрал руку. Что же он делает? Вместе с осознанием, что он может слышать ещё и сны, на ум пришло то, как же это неправильно. Как бы Цуки отреагировал, если бы узнал, что он сидит и прислушивается в то, что ему снится? Он уже много раз до этого слышал то, что сам Цуки не хотел бы показывать. И сейчас Тадаши делает это снова. Никто бы не дал согласия залезть в его голову. Та неловкость, что до этого робко трепеталось в груди, упала вниз и стала тяжёлым грузом. Чувство вины обожгло щёки. На языке появился горький вкус то ли от пива, то ли от ещё чего… Он взял его за руку именно со знанием того, что услышит что-то интересное. Мало того — он этого хотел. Слышать сны и мысли, всё самое приватное и сокровенное, что может быть у человека. А он вот так, не задумываясь, вторгается в голову. Тадаши встал и, пошатываясь, пошагал в свою комнату. Напоследок он одним глотком добил оставшееся в банке пиво. Уже в дверях он обернулся на спящего и ничего не подозревающего Цуки. — Какой же я гондон. — произнёс Тадаши хриплым и непривычным для себя тоном.