Преданный спутник Луны

Утром Тадаши проснулся в квартире один. Его разбудил будильник, исправно звонивший каждое утро в одно и то же время. После праздника на работу нужно было выходить гораздо позже — к двум часам дня. Тадаши проворочался ещё немного в кровати в надежде снова уснуть, но отбросил одеяло, когда понял, что это у него сделать не получится. Как минимум потому что его мутило и надо было встать и что-то с этим делать. Слегка пошатываясь и прикладывая ко лбу ладонь, он вышел в комнату к дивану, уже произнёс в пустоту хриплым голосом: — Цуки… Но его там не оказалось. На крае дивана был смят плед, а на столике стояли пустые банки и бутылки. Значит, вчерашний день всё-таки был, ему не приснилось. С пустой головой он принялся бездумно прибираться. Сначала уберёт всё, а потом напишет Цуки. Закинул в себя две таблетки аспирина, открыл окно и развернул в руках чёрный мусорный пакет. Наклоняться было тяжело, ведь каждый раз прилившая к вискам кровь отзывалась ударами, как в колокол. Тем не менее, вскоре таблетки начали действовать, а перед порогом стояли завязанные два пакета. Только после этого он смог упасть на диван, выдохнуть и вспомнить, что, вообще-то, он ни черта не выспался. Когда же ушёл Цуки? Наверно, утром незадолго до будильника. Плед ведь всё же был здесь. Раз он смят, значит Цуки им укрывался? Тадаши положил плед себе на колени и принялся его расправлять и складывать. Медленно разглаживая складки. Дверь в его квартиру была старой и тяжёлой, так что её можно было просто захлопнуть, чтобы закрыть, — Цуки это знал. Получается, решил его не будить? А зря. И как Тадаши только не услышал громкого хлопка… Лучше бы вместе позавтракали. Особенно после того, что между ними было. Тадаши коснулся подушечками пальцев своих губ. Казалось, он всё ещё чувствует поцелуй на них. Но это было так мимолётно — считалось ли это вообще поцелуем, ведь губы Цуки просто быстро коснулись его. Ну конечно. Если что-то и можно назвать поцелуем, то именно это. Тогда, в тот момент, он не знал, как нужно ответить, поэтому просто оставался сидеть на месте. Но сейчас, вспоминая… как же хотелось прижаться. Хоть немного податься вперёд, показать, что ему это нравится. Хоть что-нибудь. А он тогда хоть губы-то расслабил? Тадаши не помнил. Это был его первый в жизни поцелуй. Который пах дешёвым сладким пивом и был освещён мягким светом люстры на потолке. И всё это под глупые разговоры, содержание которых, как бы Тадаши ни пытался, вспомнить совсем не мог. Он улыбнулся самому себе, положив руки на сложенный плед на коленях. Его движения были медленными. Но не так, как когда ты перегружен и не знаешь, куда себя деть. И точно не так, как вчера, когда он явно перепил. Сейчас это было как если бы он плыл, наполненный приятными ощущениями. Во всём теле — и в голове, и в груди, и даже в животе — наконец наступил покой. Тадаши встал, чтобы не спеша принять душ. Он может написать Цуки и потом — он же ведь никуда не денется. Сейчас он ощущал его рядом даже когда между ними были целые дома. А когда, закончив все дела, он вышел из дома, ему пришлось немного обогнуть здание, чтобы выбросить мусор. Его ещё мутило от похмелья и поэтому свежий холодный воздух помог хотя бы немного отогнать тошноту. Правда, благодаря тому, в каких чувствах он проснулся, уже было неважно, болела ли у него голова и было ли сухо во рту. Когда он вернулся обратно ко входу, рядом с домом уже стояла белая машина Цуки. Казалось, на улице было тепло. Но не потому, что холод зимы отступил. Тадаши поспешил сесть в машину, уложив на колени портфель, и уверенно толкнул на себя дверь. Печка была включена, и над кнопкой подогрева пассажирского сиденья горела лампочка. Он разулыбался, глядя на Цуки. Хотя у того лицо было мрачное — он сидел, слегка опустив голову, а взгляд был прикован к дороге, пока выезжал со двора. Под глазами были небольшие мешки и чуть потемневшие тени. Ну разумеется, Цуки тоже не выспался. После такой-то ночи. Тадаши совсем не скрывал, что пялится. Смотрел то на его профиль, то на руки на руле, да и вообще на всего его. Его привычное коричневое пальто сменил пуховик. И сам Тадаши согревался в длинной мягкой куртке. Он снял шарф, потому что в нём становилось уже жарко — в кои-то веки перестал его забывать. Тадаши прочистил сухое горло и начал говорить, стараясь выглядеть, как ни в чём не бывало: — Ты когда вообще проснулся? — Не помню. Рано, — отозвался Цуки. Спустя пару поворотов: — Даже не разбудил меня. — Ага. И подъезжая уже к самому офису: — Я погоду не смотрел, сегодня теплее, чем вчера, что ли? — Я тоже не смотрел. Отчего-то разговор шёл зажато. На Тадаши совсем не смотрели. Оно и верно — надо смотреть на дорогу. И отвечал Цуки монотонно, не задумываясь над ответом. Наверняка голова раскалывается от недосыпа, а Тадаши вытягивает из него тут какие-то разговоры. Когда они прощались после лифта возле отдела маркетинга, Тадаши начал уже было говорить: — А ты чего ушёл-то, кстати? Но его перебил взбалмошный коллега. Оказалось, что рабочий день начался с поиска пропавших вещей после вчерашней ночи. Забытые телефоны, карты, ключи от квартир и целые сумки остались на креслах в полумрачных стенах «Клуба». Вещи висели на спинках стульев, валялись под столами и лежали то тут, то там на подоконниках, пока веселящиеся белые воротнички беззаботно рассаживались по машинам. Благополучно уехали и опомнились только на следующий день. Так что теперь, только и дожидаясь Тадаши, коллеги пытались вспомнить, чего же всё-таки не хватает, и просили как можно скорее дозвониться до ресепшена. Цукишима молча ушёл к себе. А Тадаши поручил составить списки с описанием вещей своей менеджерке. Правда, вещей оказалось столько, что часть пришлось взять на себя. Уже после второго звонка эта задача начала казаться монотонной: — Да, здравствуйте, звоню ещё раз… Да… чёрный Samsung ещё. У него ещё сзади царапина… На экране блокировки стоит… — Там кот мой. Рыжий такой, — подсказывал рядом коллега, неловко стоя перед столом Тадаши. — Поищете ещё? Да, хорошо… Спасибо большое, — и положил трубку. Рабочий день обещал быть ленивым и размеренным, а теперь полнился беготнёй и суетой. Спустя время Тадаши написал Ячи сообщение в общую беседу с заданием создать рекламные баннеры, которые они разместят на платформе — их прикрепят к посту в соцсетях и закинут в рассылку, чтобы подогреть аудиторию перед официальным релизом. Тадаши успел сильно пожалеть, что позволил вчера коллективу расслабиться, поддавшись праздничной атмосфере. Сейчас от невыспавшихся, похмельных сотрудников было мало толка. Даже сама Ячи не спешила выполнять задачу. В памяти тут же всплыли её блестящие пьяные глаза, и потому Тадаши просто накинул ей лишние полдня к дедлайну — она отреагировала красным сердечком на сообщение. Так что теперь оставалось только ждать: как обратных звонков от ресепшена, так и симпатично оформленных баннеров разных форм и размеров. Между делами с выяснениями о том, чьи рюкзаки потерялись уже вне стен клуба, а в такси и ночных автобусах, Тадаши написал Цуки короткое сообщение: «Обед?» И снова отвлёкся на поглаживающих затылки коллег с помятыми лицами и чуть виноватыми глазами. Он и не заметил, как на сообщение ему не ответили.

***

К отделу кадров Тадаши поднялся по лестнице — нужно было отрапортовать обо всех посеянных картах-пропусках, что остались в сумках и рюкзаках. Составить список с заявлениями на выдачу новых. Кадровики находились по другую сторону от дизайнеров. Выйдя через лестницу, можно было сразу попасть к их кабинетам, упираясь в нужную дверь. Стоило только Тадаши выйти на лестничную площадку, как пролётом ниже услышал голос: — Нет, мы переносили это на другое число… Голос Цукишимы смягчался тягучим эхом. Сам он говорил в полголоса. Тадаши остановился, качнулся на месте и помедлил, прежде чем спуститься к Цуки. Не издавая шума, он поровнялся с ним у стенки и встретился взглядом. По разговору Тадаши понял, что речь идёт о курьере. Что-то пошло не так, но, видимо, не критично. И теперь Цуки с чем-то соглашался, а с чем-то спорил. Тадаши улыбнулся ему, глядя в глаза, на что Цуки отвернулся. Кивнул, конечно, но взгляда больше не поднял. Тадаши уже начал думать, что зря он подошёл — отвлекает ведь. Уже почти развернулся, чтобы идти, куда шёл, как Цукишима по-деловому попрощался и сбросил звонок. — Я писал об обеде, ты не видел, наверное? Цукишима немного помолчал, бездумно глядя на экран телефона. А потом сказал: — Да нет, видел. И слова его прозвучали отчего-то грустно. Он потирал корпус телефона большим пальцем, пока экран не погас. — О, тогда, может, пойдём сейчас? Ты занят? Можем взять еды и поесть у тебя в твоём персональном уголке. Не против? Цуки ухмыльнулся уголком рта и выдохнул через нос. Продолжал смотреть на тёмный экран, ловя в нём блики длинной люминесцентной лампы: — Мой кабинет решил облюбовать? — но потом будто бы переключился, и к тону вернулась та грусть, только теперь с нотками досады. — Я-то не против, да вот только кучка любопытных глаз ждёт ответа, как там дела с СС'дешниками. Цукишима повертел телефоном в руке, покачивая его в такт своим словам. Видимо, об этом и шёл разговор о переносе дат — с курьерской службой, разговор с которой Тадаши и застал. Улыбнувшись, в теле Тадаши разлилось тепло. Лёгкость и приподнятость голоса их сопровождали: — Да ладно, ответишь потом, — махнул он головой, — а насчёт глаз, не думаю, что когда ты придёшь в отдел кто-то заметит, что что-то изменилось. — Что? — странно посмотрел на него Цукишима, но не в глаза — чуть ниже, словно пытался прочесть что-то на губах. — Что-что? — Что изменилось? Во взгляде Цуки была не то что замешательство, скорее толика беспокойства. В глаза он так же не смотрел, хоть и повернул к нему голову. Тадаши продолжил говорить только после того, как проморгался. — Ну... мы. То, что произошло вчера и прочее, ну знаешь, мы же теперь с тобой... — Стой-стой, — перебил его Цукишима, убирая телефон в карман. — Мы не... Эхо разносило их разговор на много этажей. И снизу, и сверху было слышно остатки концовок фраз, тонувшие в гулкости стен лестницы. И именно эта гулкость выкручивала громкость слов на максимум. Стоило сбавить темп речи или перейти на шёпот — на пролётах всё равно становилось слышно каждое слово. Тадаши замер, а Цуки продолжил, поправляя очки одной рукой. — Мы договорились, что мы стали ближе. Но о чём-то большем и речи не шло. Плечи Тадаши опустились, несколько секунд он просто молчал. Поморгал пару раз и только обронил тихое: — Вот как? Вопрос не требовал ответа. Он был сказан Тадаши больше самому себе, чем Цуки. Так вот в чём было дело. Тадаши опустил взгляд. Какой же он дурак. Кто именно из них двоих — правда, не очень понятно. — Но мы целовались, — всё же сказал он тоном, как если бы объяснял очевидное. Цуки отвёл взгляд в сторону и не задумываясь сказал: — Ты был пьян. Тадаши даже нахмурился. Это ещё что за аргумент? Какая вообще разница? — И что? Цукишима помолчал, смотря при этом куда-то вниз по лестнице на перила каким-то непонятным пустым взглядом. — Ты был очень пьян. Гораздо более пьян, чем я. Тадаши всё ещё не понимал, куда он клонит. Не расслабляя нахмуренных бровей, он с некой обидой в голосе поспешил заметить: — Я всё помню вообще-то. И тут Цукишима впервые за разговор и впервые за весь этот день посмотрел ему прямо в глаза: — Прям всё? На что Тадаши тут же стушевался. Он начал перебирать в памяти события вчерашнего дня и неловко дёрнул плечом: — Ну-у... Цукишима несдержанным и даже резким движением обошёл Тадаши с другой стороны, встав ближе к перилам. Голос его, напротив, стал тише: — Давай не здесь. Тадаши молчал. Лампа в пролёте под ними тихо потрескивала, и эхо их голосов наконец начало затихать. Было слышно, как где-то совсем внизу тихо хлопнула дверь. Недолго прошаркали шаги, и снова послышался хлопок. Очки Цукишимы блеснули — он поправил их пальцами за правую душку. — Не на лестнице же такой разговор вести, — после короткой паузы добавил: — Поужинаем потом? Тадаши поднял на него взгляд не сразу. В голове всё ещё складывался полный смысл всех сказанных Цуки слов. — У меня или у тебя? — Давай у тебя. Цукишима кивнул ему. Неожиданно серьёзно и вежливо. Но потом, подойдя ближе к двери, выходящую на их этаж, лениво махнул рукой. Тадаши всегда воспринимал этот жест как что-то «для своих», так что быстрая улыбка вышла сама собой. — «Глупо, как же глупо, — сокрушался про себя Тадаши. — И надо было ляпнуть такое». Он не сразу вспомнил, куда вообще шёл до того, как встретил Цуки. Сообразив наконец, он быстро поднялся вверх по ступенькам. Постепенно, с каждым шагом, до Тадаши начало доходить. А ведь они ни о чём в действительности не договаривались. Цуки ему ничегошеньки не обещал, ничего не говорил. Ну как же так? Уплыв в приятных чувствах, он позволил себе совсем забыться. И как теперь продолжать разговор? Ну, по крайней мере он точно состоится. Надежда, что всё в порядке, неуверенно трепетала в грудной клетке. Закончив дела в отделе кадров, он в таких же растерянных чувствах поплёлся обратно к себе — собирать себя заново. Большинство работников мало функционировали и всё ещё работали вполсилы, сопровождая каждый подъём с кресла страдальческим уханьем. Однако далеко не все сотрудники позволяли провалиться отделу маркетинга в сонное царство. Бодрый паренёк вернулся к своему месту — ближайший стол к Тадаши — и отчитался: — Ямагучи, я отправил почту, вот чеки, — и положил на стол Тадаши аккуратную стопку маленьких белых бумажек — чеки с кассы почты за каждый отправленный конверт. — Да, спасибо, — ровным тоном ответил ему Тадаши. Теперь работы чуть прибавилось. У Тадаши даже пробежала волна облегчения от этого. Чем больше сейчас будет работы — тем лучше. Значит, будет меньше времени на то, чтобы бесконечно думать. Вчерашняя ночь, Цуки, какой Тадаши глупый… Нет-нет, сначала работа. Пока он перебирал бумажки и вносил всё в компьютер, невольно глянул на паренька. На вид лет двадцать два, Тадаши не помнил, сколько ему точно. Знал только, что он с последнего курса института сразу устроился сюда — помощником менеджера. А ведь, если вспомнить, вчера он сидел в том углу стола, где всё, что было видно, это дымовая завеса от кальяна. И пил он предостаточно наверняка. А сейчас сидит и сна ни в одном глазу. Ещё и бодрячком. Тадаши уныло вздохнул самому себе. Когда-то и он так умел. Ошибок было не избежать, поэтому времени на простые вещи у Тадаши уходило гораздо больше, чем обычно. Вчерашние сотрудницы с блёстками на веках, которые танцевали шумнее и ярче всех, сейчас были теми, кто бегал туда-сюда от принтера к шкафу с папками. Тадаши даже в какой-то момент начало казаться, что он тут единственный, у кого мозги в кашу. Бросив быстрый взгляд на весь свой отдел, Тадаши вдруг поймал себя на странной мысли. Он уже не настолько молодой, чтобы бегать по всему офису после пьянки, как ни в чём не бывало, но при этом и не похож на сотрудников, которых ночью дома ждала семья. Кого тогда на машине приехал забрать супруг или супруга… Кажется, он и с ними не может быть на одном уровне. Хоть мысль сама по себе и глупая, она всё равно поселилась в голове и начала пускать корни. Ну ничего. Пока у него есть примеры перед глазами такие как Цуки и Ячи, он не чувствовал себя по-настоящему одиноко. Последняя как раз написала письмо на почту с просьбой согласования. Так что Тадаши снова окунулся в рабочий поток.

***

За окном совсем потемнело. Коллеги принялись выключать компьютеры и постепенно расходиться, накидывая куртки. Когда отдел уже наполовину опустел, около прозрачной двери показался Цуки в распахнутом пуховике. Тадаши сразу его заметил, даже не поднимая головы. Цукишима сделал пару шагов в сторону стойки с кофе-машиной и облокотился об неё. Его массивный чёрный рюкзак за спиной занял собой всю добрую треть столешницы. Он сложил руки на груди и почти в упор смотрел на Тадаши. Коллеги прощались и с ним, когда уходили. На что он отвечал лишь жестом головы. И когда со всеми «До свидания» и «До завтра» было покончено, Цукишима уже подошёл сам. Он встал за спину Тадаши и просто наблюдал за тем, как тот собирает бумаги в свои папки, раскладывая их в нужные места. Какие-то мелочи собирает в портфель, а ручки и цветные текстовыделители со звонким стуком отправлялись в подставку. Эта тишина не казалась тяжёлой или напряжённой, но оборачиваться Тадаши всё равно отчего-то не хотелось. Он не медлил специально, но усталость давала о себе знать. Краем уха он уловил голос Цуки. — Снег идёт. — Да? И действительно. Резко обернувшись к большому окну за его спиной, Тадаши увидел, как в чернильно-синем вечернем небе плывут в воздухе, кружат и падают огромные хлопья белого снега. В отделе всё ещё горел свет. Так что Тадаши мог видеть и своё собственное отражение, заворожённо глядящее в небо. Там же, в окне, он нашёл и отражение лица Цуки. Повернулся и встретился с ним взглядом уже не в отражении, а по-настоящему. Потому что тот смотрел не на снег за окном, а на Тадаши. Тадаши опустил глаза с необычайной скоростью. Краска на лице выдавала его смущение с головой. Когда они выходили из офиса, то переговаривались не особо много. Хоть и с привычной тёплой манерой, к которой Тадаши так привык. Стоя на пороге здания под табличкой «Вход №1», там, где ещё их укрывало козырьком, они наблюдали картину. Независимо от того, что было холодно, температура была недостаточно низкой, чтобы весь снег оставался лежать пушистым белым покрывалом. Его было правда много, но он оставлял мокрые следы, когда на него наступаешь — оставлял серые отпечатки от ботинок и сквозь него просвечивал тёмно-серый асфальт. На уличных фонарях уже успели собраться тяжёлые шапки снега. Прямо на глазах Тадаши одна из них сорвалась вниз и разбивалась о землю мокрой плашмёй. Если они хотя бы немного не подождут, пока снег утихнет, то к плечам и в капюшон налипнет снег, и в машину будет не сесть. — Да, — протянул Тадаши, — немного пройдёшься вот так и куртка просто на-асквозь мокрая будет. — Так мы и не пойдём под ним. С этими словами Цукишима снял с одного плеча свой рюкзак и, недолго копаясь, достал зонт и протянул его Тадаши. Второй достал себе. — О, — Тадаши мельком рассмотрел чёрный зонт в чехле у себя в руках, — так ты всё же смотрел погоду. Как здорово, Цуки! — Нет, не смотрел, — равнодушно отозвался Цукишима. — Я же говорил, что в декабре точно будет мокро. Тадаши перевёл взгляд с зонта на рюкзак Цукишимы: — Но мы говорили об этом перед моим днём рождения. Цуки раскрыл зонт перед собой, сделал шаг вперёд, подставляясь под снежные хлопья и передёрнул плечами: — Они много места не занимают. В груди у Тадаши настолько потеплело, что на лице буквально расцвела улыбка. Он пошёл вслед за Цуки и слышал, как хлопья приглушёнными ударами мокрого снега ложились на поверхность зонта. — Не поверю, что ты просто забывал их выложить. — Иногда забывал. — Иногда? — ехидно повторил Тадаши, совсем не скрывая, что ему сейчас невероятно весело. — Почти никогда. Тадаши рассмеялся. А улыбку на лице Цуки было сложно не заметить. Хотелось идти друг к другу поближе, да вот только зонты стукались друг об друга. Дойдя до машины и сев в неё, Тадаши почувствовал, как его окутывает тепло. Цуки разогрел машину заранее. Тадаши убрал зонт обратно в чехол и уложил его на свои колени. Сама поездка домой прошла очень спокойно. Тадаши сонливо расслабился и в приятной тишине наблюдал за дорогой. Он всё ещё помнил об обещании ужина вместе и поэтому, когда они подъезжали к дому, живот едва заметно наполнился трепетным волнением. Снегопад почти сошёл на нет, так что оба быстро пошли скорее в дом, не раскрывая зонтов. За это короткое время волосы только едва успели промокнуть, так что это была дополнительная причина поскорее заварить дома горячий чай и согреться. Пока что не думая ни о чём. И не гложить себя догадками, о чём Цуки хочет поговорить. И как будет складываться этот разговор. Несколько поворотов ключа в замке и вот они уже стояли на пороге квартиры Тадаши. Как обычно, было темно. Тишина квартиры уютно окутала их обоих. А потом мягкий желтоватый свет вспыхнул в коридоре и кухне. — У тебя хоть в холодильнике есть что-то? — спросил Цукишима, по-свойски прохаживаясь по квартире Тадаши. Оказалось, что там было практически пусто. Тадаши редко готовил и поэтому много чего в холодильнике не водилось. Цуки открыл дверцу кухонного шкафчика с крупами, вечно лежащие там про запас на голодный чёрный день, и вопросительно оглянулся на Тадаши, прелагая в кои-то веки приготовить домашнюю еду. Тадаши стоял около стола, сложив руки на груди и кивнул, приободряюще улыбнувшись. Вслед за крупой в морозильнике нашлись и мелочи, которые тоже сгодятся: почти свежее куриное бедро и одна бедная морковка, которую ещё можно было спасти до того, как она отправится в мусорку. Тадаши неловко обвёл взглядом свои скудные припасы: — Мы можем сходить в магазин. — И так нормально, ставь чайник. Получился довольно вкусный горячий ужин, хотя и такой простой. Казалось бы — крупа, курица и одна-единственная морковка, найденная почти чудом. Но теперь от тарелок поднимался пар, а по кухне растекался запах домашней еды. Тадаши сделал чай — в кружку Цуки кинул сахар, а свою решил просто залить заварки с кипятком. Тишина не требовала, чтобы её заполняли. Редко перебрасываясь фразами, они говорили о работе. Тадаши рассказывал, как прошёл его суматошный день, а Цуки рассказал ту историю с курьером, жалуясь на то, что он был единственным в его отделе, кто действительно работал. Когда ужин закончился, Тадаши собрал тарелки и поставил чайник ещё раз. Теперь они сидели друг напротив друга с кружками в руках. На глаза начинала наваливаться сонливость после долгого дня. Тадаши наблюдал, как от кружки поднимается пар и взглянул на Цукишиму. Тот сидел, облокотившись о спинку стула. Рядом на столе лежали его очки — линзы потели от горячего чая, так что он просто оставил их рядом с собой. Без очков его лицо казалось менее строгим и более расслабленным. Но так только казалось. Тишина между ними изменилась — теперь Цукишима смотрел на свою кружку и словно чего-то ждал. Но Тадаши начал первым: — Ты хотел о чём-то поговорить? — неуверенно начал он. — Да, — Цукишима потёр переносицу пальцами, — ничего такого на самом деле. Просто хотел понять, что ты помнишь, а что нет. — И повторил тише, — Ничего такого… — А, — Тадаши встрепенулся и начал перебирать воспоминания отдельных кусков вечера в голове, — Ну… Он помнил тосты, громкую музыку, смех. Помнил танцы и яркие цвета вокруг. — Многое вообще-то. Я даже думаю почти всё. Всё празднование вплоть до самого конца. Цукишима в ответ на это просто кивнул, потирая большим пальцем край своей кружки. — Помню всё, что было перед тем, как мы уехали. Тадаши посмотрел на свой чай. Отпил едва и протёр стол от невидимых крошек: — Помню тот странный разговор за столом, который был перед тем, как мы ушли туда… — Я ушёл, а ты пошёл за мной, — поправил его Цукишима, не глядя на него. — Да. Тадаши выдохнул через нос. На самом деле не сильно хотелось это вспоминать. А с другой стороны, что такого? От того, что Цукишима молчал, было чувство, что Тадаши должен сказать что-то ещё, продолжить разговор. Он уже хотел продолжить пересказывать тот вечер. Щёки немного потеплели от того, что этот рассказ он закончит, говоря о поцелуе. Уже приготовился начать говорить, как Цукишима нарушил тишину. — А почему разговор «странный»? — А? — Тадаши не сразу нашелся с ответом. Только потом понял, о чём Цуки говорит. — Да они же пьяные были. Громкие такие. Странные, одним словом. Тадаши был уверен, что Цуки понимает. И согласиться. Но его лицо не выражало никаких эмоций. Поэтому Тадаши поспешил продолжить: — Сам же знаешь, как это бывает. Прицепятся к чему-то и давай обсуждать. Цукишима лишь мельком поднял на него взгляд. В глазах было что-то беспокойное. И что-то ещё. И вот это «ещё» Тадаши понять не смог. Он вспоминал, с каким взглядом и лицом Цуки тогда слушал тот разговор. И тут его догнала странная мысль. Он не стал погружаться в неё слишком глубоко и просто озвучил: — Цуки, а ты тоже так считаешь? То, что сказал коллега? Ну, о тех, кого они обсуждали. — А в чём они не правы? Руки сжались вокруг кружки. С этого момента Тадаши как обухом ударили. Что Цуки имел в виду? Хотелось тут же расспросить, но Тадаши почему-то молчал. Смог только приоткрыть рот. Неверяще, Тадаши опустил подбородок. И начал говорить тоном ниже, словно их кто-то сейчас подслушивал: — Цуки, ты что, с ними согласен? Цукишима выдохнул. Взял чашку со стола, хотя было видно, что она его ни чуточку не интересует. И поэтому поставил её обратно на стол и поправил очки. — Ты сам всё видел. Тот разговор не был странным. Они сказали всё, как есть. Любой бы на их месте подумал тоже самое. — И ты тоже? — тут же отреагировал Тадаши. — Я пытаюсь сказать, — Цуки приблизился, оперев на стол локти, — что именно так и будет выглядеть со стороны. Именно так это и выглядит для других. — А для тебя? Речь о тебе. Тадаши уже разговаривал более несдержанно. Цукишима вдруг резко вскинул голову и устремил взгляд на Тадаши: — А что думаешь ты? — В смысле? — Ты что вообще думаешь по этому поводу? — Я? — Тадаши потёр себя по задней стороне шеи. — Да мне как-то… Вообще всё равно, что у других людей происходит. — Ты сейчас серьёзно? Выражение лица Цуки абсолютно не менялось. На нём по-прежнему была смесь беспокойства и серьёзности. — Да? Ну в смысле, я в ту сторону не смотрю. Люди могут делать, что угодно, я оборачиваться не стану. Ну, как тогда. — А потом сказал сам себе, — Наверное, да? Да и о нас я много думал. Не знаю, честно, могу ли я представить себя на их месте. В смысле, если прям вот так, — он изобразил непонятный жест руками, — ну, на людях. Это как-то всё же… Нет, я не об этом. Если что-то такое, если за закрытыми дверями… Знаешь, ты же ведь тогда… ну, вчера. Язык устало заплетался. На одном дыхании Тадаши проговорил то, что и так вертелось на языке: — Вчера было так хорошо, — он набрал в грудь воздуха и выдохнул ещё раз. — С тобой. Цукишима молчал. Внимательно слушал бессвязный монолог и не перебивал. Его глаза бегали по лицу Тадаши и потом опустились на чашку. Немного погодя он начал говорить. Его голос звучал спокойно и даже собранно. От этого Тадаши даже немного расслабился. — Кто-то может вести себя так. Но когда дело касается меня, — он осёкся, — и тебя. Что я могу? — Вот именно. Это не «кто-то». Это мы с тобой. И мы сейчас тут с тобой одни. Мы не где-то там, где на нас так же смотрят. Цукишима с неохотой обронил: — Ямагучи, ты же не глупый, всё должен понимать. Это всё равно тяжело. — Да, — Тадаши глубоко выдохнул, — ладно, я всё понимаю. Правда. Тадаши встал из-за стола. Обогнул стул Цуки и встал к нему спиной — к раковине. Открыл кран и принялся мыть тарелки. Голова была пустая. Мысли словно застряли где-то между словами Цуки. — Да стой ты, — Цукишима встал вслед за ним и подошёл плечом к плечу. Шум воды из-под крана удачно заполнял собой тишину. Тадаши чувствовал тепло от плеча Цукишимы рядом, которое было чуть повыше его собственного. Цуки смотрел на него и начал говорить: — Может, ты и прав. Но я просто… Тадаши посмотрел на него. Рука с тарелкой замерла. Цуки продолжил: — Я просто не знаю, что мне можно, а что нельзя. — Всё, — ответил Тадаши, и прозвучало это почти вопросительно. Цукишима смотрел ему в глаза. Медленно начал наклоняться к его лицу. Остановился, не двигаясь дальше. Тадаши поспешил тоже наклониться в ответ. Рука Цуки потянулась к плечу Тадаши и он осторожно сжал его, приобнимая. И этот поцелуй, в отличие от его первого, был настоящим. Таким, что захотелось прикрыть глаза и просто прочувствовать это как можно более глубже. Его губы коснулись губ Тадаши куда медленнее и протяжнее, чем в первый раз. Теперь он мог уловить всё — насколько Цуки был тёплый и насколько мягко это ощущалось. Это было настолько приятно, что у Тадаши задрожали ресницы. Цукишима начал было уже отстраняться, но Тадаши преодолел эти пару сантиметров между их губами и продолжил поцелуй. Когда они отступили друг от друга, рука Цукишимы всё ещё была на том же месте. Тадаши улыбнулся ему прямо в губы и повторил, продолжая за собой: — Тебе можно всё. Уже уверенно и твёрдо. А Цукишима смотрел на него на этом коротком расстоянии между ними настолько тёплыми глазами, что Тадаши таял — его дыхание было поверхностным, а тело приятно-ватным. Тарелка всё ещё была в руке у Тадаши. Она бесцельно болталась в ослабевшей руке. Когда она звякнула о край раковины, оба перевели на неё взгляд. Рука Цукишимы в это время немного расслабилась и соскользнула ниже, к предплечью. Так что теперь он чуть касался его рукава. Тадаши вдруг поймал себя на забавной мысли — так получилось, что его только что погладили. От этого стало немыслимо приятно. Его улыбка стала широкой и весёлой. Он начал домывать тарелку, а Цуки за ним наблюдал, оглядывая его всего и полностью. И когда Тадаши почти закончил, Цукишима обернулся через плечо и тихо сказал: — Чай остыл. Тадаши выключил кран и они постояли так ещё немного. А потом расползлись по обе стороны — Тадаши обратно на стул, а Цукишима к чайнику. Оба смущённые и на нетвёрдых ногах. Теперь уже настала очередь Тадаши наблюдать. В очередной раз кипяток разливался по кружкам, разбавляя остывший чай. Цуки занялся чаем с практически спокойным выражением лица. На телефоне Тадаши пиликнуло оповещение, так что ему пришлось отвлечься. — Ячи прислала баннеры, — Тадаши принялся увеличивать их на телефоне и рассматривать, — взглянешь? — Моё мнение тут мало стоит. — Всё сделала, как я и просил, под все форматы. Всё, можно делать рассылку, завтра этим и займусь. Цукишима поставил кружку перед Тадаши и мельком взглянул на экран телефона, садясь за стол. — Выглядит нормально. — Это высшая степень похвалы от тебя? — Нет. — А какая высшая? Цуки задумался на секунду: — «Выглядит неплохо». Тадаши тихо рассмеялся и покачал головой. — Слушай, Цуки. Уже так поздно, — и ища ещё причины, бросил взгляд на окно, — и погода примерзкая… Цукишима смотрел в точку на столе и явно думал о чём-то своём. А Тадаши нерешительно продолжил: — …оставайся-ка ты на ночь. Они сотни раз ночевали в домах друг друга, но почему-то именно сейчас это казалось настолько трепетно, что Тадаши молча выжидал ответ Цуки, затаив дыхание. Цуки обернулся на окно. Снег уже давно не шёл и вид открывало спокойное и ясное тёмное небо. — Да, погода и впрямь ужасная. Тадаши поспешил доставать плед, одеяло и подушку из шкафа, боясь, что вот-вот Цуки передумает. Эти молчаливые секунды, пока Тадаши возился, казались бесконечными, поэтому он отчего-то спросил очевидное: — Как обычно, на диван? Цуки поднял на него бровь и ухмыльнулся: — А ты приглашаешь в свою кровать? Тут же остановившись, Тадаши с одеялом в руках глупо поморгал. — Что? Цукишима поправил очки и встал, оперевшись на руки. — Ничего-ничего, — и забрал у него одеяло. Тадаши ещё постоял на месте пару секунд, наблюдая за Цуки. И как только до него дошло, какая фраза только что прозвучала, щёки стремительно начали теплеть и он поспешил удалиться в свою спальню, пока Цуки этого не заметил.