Преданный спутник Луны

После пары дней коридоры были полны суеты. Туалеты заняты и постоянно заперты, потому что девушки накручивали там волосы и переодевались в вечерние короткие платья. Время от времени Тадаши дёргали с вопросами вроде: — А музыка какая будет? — А свой алкоголь принести можно? — А где можно оставить обувь? И много-много уточнений, на которые Тадаши терпеливо отвечал. Помимо работы, коллеги много разговаривали между собой и договаривались, кто на какой машине поедет и, самое главное, как и какими составами они оттуда уедут. Потому что от алкоголя никто отказываться не планировал. Само место, где будет проходить корпоратив, имело пошлое название «Клуб», хотя это больше было похоже на ресторан, просто там же была и сцена. Тадаши хотел отвлечь свою сотрудницу, чтобы она дозвонилась до бухгалтерии, но в последнюю секунду смягчился — она красила губы, глядя во фронтальную камеру телефона. Телефон она поставила, прислонив к монитору, а сама одной рукой печатала что-то на клавиатуре. В этот момент Тадаши подумал, что и сам может пройтись до бухгалтерии. Всё равно нужно забрать от них мелочи. Проходя мимо её стола, он сказал как бы между делом: — У дизайнеров около кухни висит большое зеркало. Говорят, так света больше. Да и туалеты у них все, наверняка, свободны. Девушка просияла и смущённо улыбнулась: — Я быстро. Он решил про себя, что позволит им отдохнуть сегодня. Но только сегодня, потому что праздник назначили на середину недели — среду. И завтра хоть и сокращённый день, всё равно все должны будут как следует наверстать пропуски сегодняшнего дня. Постучав в дверь кабинета их бухгалтерии, он застал там Хитоку, сидевшую на стуле напротив бухгалтерши. Женщина с длинными волосами до пояса сидела с прямой спиной и всматривалась в свой монитор, а перед ней лежали бумаги и папки. Ячи обернулась на него. Её накрашенные ярко красным глянцевые губы растянулись в широкой улыбке: — Здравствуйте. Сегодня мы с вами ещё не виделись. Тадаши ответил ей ровно тем же и тоже улыбнулся. В бухгалтерии была вовсю праздничная атмосфера. На окнах красовались вырезанные из бумаги снежинки, приклеенные на скотч. Пусть даже на некоторых был какой-то текст, но Тадаши не лез в то, как другие отделы утилизируют свои документы. Как и обычно, когда он приходил сюда, сразу оказывался в облаке стойких духов, заполняющих весь кабинет, абсолютно разных. Он любил это чувство, и поэтому, проходя вглубь кабинета, сделал вдох. Сегодня он был особенно сильный — будто он стоял в цветочном магазине, но при этом и на фруктовом рынке одновременно. Все сидели занятые своими делами: торопливо набирали цифры на клавиатурах и массивных калькуляторах, уже наряженные, с уложенными волосами. Как и сама Хитока. Бухгалтерша оторвала взгляд от монитора, блеснула очками и посмотрела на него исподлобья: — Я тебя как раз искала! — она поправила очки на носу за правую дужку. — Чего сообщения не читаешь? Я за тобой бегать не буду. Тадаши лишь улыбнулся. Он привык, что тут его отчитывают, поэтому совсем не обращал внимание на грубую фамильярность: — Да вот приковылял наконец-то. — Смотри, это ты потом меня на праздниках не дозвонишься, а не наоборот, — она пригрозила ему пальцем. — А я брать трубки не буду. Надоели вы мне. Это вас обоих касается. И всем передайте! Она обвела Тадаши с Хитокой взглядом и махнула рукой вокруг. — Хорошо-хорошо, — хором сказали они, обмениваясь понимающими взглядами. Она закончила что-то писать и отправила документ в печать. Отъехала на стуле к принтеру и запихнула бумагу в одну из папок у неё в руках. — Так, это тебе. А это тебе, — она протянула каждому по папке и развела руками. — И всё! В этом году я отстрелялась. Всё, а теперь идите отсюда, не мозольте глаза. — Но прямо перед тем, как они вышли, она неожиданно подобрела, ласково протянув им: — С наступающим вас! Также их догнали и слова остальных женщин, которые прощались с ними: — Хорошо отдохнуть! Удачи побольше в новом году. Распрощавшись и после обмена пожеланиями, Тадаши открыл дверь для Хитоки и они вышли в коридор. — Она хоть и ворчит, но, мне кажется, она любит свою работу, — улыбнулась Ячи. — Да и нас тоже. А Тадаши посмеялся: — Никогда в этом не сомневался. Хотя наши премии ей уже поперёк горла стоят. Он решил проводить Хитоку до её отдела, и на лестнице он как бы к слову заметил: — Отлично выглядите. Вам очень идёт. — У меня ещё есть берет, — тут же ответила она, резко обернувшись на него. — Такая, знаете, типа француженка, — указала жестом на свой наряд: чёрная облегающая мини-юбка и такая же водолазка с горлом. — Мне показалось это будет выглядеть мило. — Вы правы, — только и ответил он, кивнув ей, хотя для него она скорее выглядела как джазовая певица из какой-нибудь группы. Но выглядела она в любом случае мило и при этом красиво, так что не было смысла хоть как-то спорить. Дойдя до её отдела, они уже хотели попрощаться до вечера, так как встретятся они уже на корпоративе, но этот момент прервал высокий и грузный мужчина, который стоял у её рабочего места и размахивал какими-то бумагами. — Ячи, ну я же вас жду. Вы забыли про согласование? Разговаривал он громче, чем следовало. Его басистый неприятный голос эхом отразился от стен в пустой части отдела. Все пара человек сотрудников на своих рабочих местах бросили на него неодобрительные взгляды и вернулись к своим делам. Ячи всмотрелась в его лицо и указала на папку в своих руках: — Вы мне не писали, когда придёте. А я была в бухгалтерии. — А вот на рабочем месте надо быть, чтобы я не стоял и не ждал вас, — он напрочь пропустил мимо ушей первую часть её слов. Тадаши знал этого мужчину, хоть и только косвенно. Это был юрист, причём не самый хороший. Единственное, что он слышал о нём было только парочку жалоб на его поведение, но не более того. По всей видимости специалист он был всё же хороший, хоть и от работы напрямую с ним много кто отказывался. Сам он редко спускался с его этажа, поэтому Тадаши слегка удивился, увидев его здесь. Ячи прерывисто вздохнула и с неохотой подошла к своему компьютеру. Под её рукой шелестнул лист бумаги, и она встрепенулась: — А, точно. А в архив ещё никто не ходил? Мне нужно это убрать, пока мы не уехали. — она обратилась к своим сотрудникам и тогда Тадаши отозвался: — Мне по пути, я заскочу. Она одарила его облегчённой улыбкой и тихо сказала: — Спасибо. Бас голоса резко контрастировал с голосом самой Хитоки. Мужчина удивился: — Пока не уехали? Как же, вы что тоже на корпоратив собираетесь? Она как-то странно на него посмотрела и только успела открыть рот, как мужчина продолжил, обмахивая себя бумагами как веером: — А муж отпускает? Или вы у него отпросились? Мужчина возвышался над её столом так, что Ячи приходилось смотреть на него снизу вверх. Даже на фоне Тадаши она была невысокой, а рядом с этим мужчиной и вовсе — терялась. — Что? Какой ещё муж? — неуверенно протянула она. — Ну как? Вы разве не замужем? — он помолчал и потом хлопнул себя большой ладонью по лбу, — А-а, понял. Та просто тоже блондинка была, — и хрипло-низко хохотнул: — Вот и не признал сразу. Она натянуто улыбнулась ему, а потом обернулась на Тадаши с застывшим во взгляде немым вопросом, на что Тадаши ответил таким же растерянным взглядом и пожал плечами. Кто-то из её сотрудников демонстративно прокашлялся, и сидевший ближе всех к столу Хитоки сотрудник просто молча смотрел на мужчину, видимо, не понимая, нормальный ли вообще этот разговор. Как только мужчина быстро закончил дела с Ячи и ушёл, она положила локти на стол и протараторила себе под нос, подняв брови: — Как же я хочу курить… Она смущённо улыбнулась и наклонила голову набок, обращаясь к Тадаши: — Не против снова со мной прогуляться? Вы в архив, а я на улицу. Такой компании он был только рад, да и возвращаться к себе пока что не было ни малейшего желания. Аврала не случится от лишних пары минут. Ячи теперь выглядела чуть уставшей, так что у лифта он попытался как-то её подбодрить. Он представил, как бы на это отреагировал Цуки, поэтому сказал ей тоном, в его манере. Наклонился к ней: — А у вас, оказывается, муж есть, вы знали? Она сдержанно прыснула негромким смехом. Ответила ему: — Без меня меня женили. Через время Тадаши заметил, что её глаза немного бегают. Она вздохнула и произнесла: — Да и вообще, «отпросились»? Это получается был бы у меня муж, это мне отпрашиваться пришлось бы? Меня как-то это больше всего удивило, — она махнула рукой перед собой. — Остальное вообще не важно, я на это вообще внимания не хочу обращать. Ну, постараюсь. Тадаши нахмурился. — Да, я тоже заметил. Но знаете, разные люди разной закалки. Надеюсь, вы не переживаете. И ещё… — он помялся. — Вы извините, что ничего не сказал. — Ой, ну что вы, — она обернулась на него и замотала головой, — всё хорошо, не переживайте. Я вообще не ждала, что вы что-то скажете. Я же ведь вообще ни к этому. Выйдя из лифта, они пошли по коридору. Проходили мимо небольшой украшенной ёлки, которую поставили только сегодня и, по всей видимости, она простоит тут до марта. А вокруг дверной рамы архива Тадаши издалека увидел тоненькую гирлянду. На фоне шума этажа их разговор был тихим и уютным. Тадаши не сразу заметил, что они сблизились в последнее время со дня начала проекта, потому что ему нравилось вот так не спеша бродить по длинному коридору, пока она говорила. — Я вообще про что: вот я, например, такого не понимаю. «Отпроситься у мужа» для меня как-то… Ну вы меня поняли. Но вот вы сами говорите — и вы правы, между прочим — что каждый человек своей закалки. А вот такие вещи ведь на берегу мало кто обсуждает, и вот была бы я замужем, и потом только бы вдруг оказалось, что мне нельзя куда-то идти. — Чем дальше она говорила, тем менее твёрдо шла речь. Видно было, что она немного теряется в своём же монологе и поэтому оглянулась на него, — Понимаете? Я вообще к чему, Я пытаюсь сказать, что брак вообще-то это очень тяжело. Тадаши слушал её и просто кивал. Сам он о таких вещах не размышлял, но заведомо был с ней согласен. Разные привычки, разные взгляды. Несочетаться с другим человеком очень легко, а вот найти кого-то по-настоящему подходящего выглядит как чистая удача. Не имея опыта в отношениях и уж тем более в браке, для Тадаши представлялось всё так, словно это что-то невозможное. И словно читая его мысли, она повторила это слово: — Иногда, когда думаю о браке, кажется, что это невозможно. Тадаши даже вздрогнул от этого. Но взглянул на её напряжённое лицо и мягко произнёс: — Ох, Ячи, ну что же вы так категоричны. — Я не грущу, вы не подумайте, — она невесело улыбнулась, — Я просто рассуждаю, у меня, наверное, всё не так. Просто даже если я хочу брака, то мысли об этом кажутся такими странными. — О, — Тадаши не сразу понял, о чём она говорит, моргнул и только потом спросил: — Ячи, у вас кто-то есть? Они оба сбавили шаг, уже подойдя к архиву, увлечённые разговором. Хитока посмотрела себе под ноги, и её лёгкая улыбка приобрела какой-то извиняющийся оттенок — стала зажатой и даже безжизненной. Она скрестила руки на груди, обнимая себя за бока, как если бы ей стало холодно. В её руке в это время была зажигалка и пачка сигарет, которую она сжала крепче. Она протянула: — Мм, ну-у, — подумала о чём-то и потом ответила, — это в любом случае невозможно. Опять она сказала это слово. Тадаши не знал, что ответить, потому что искренне не понимал, о чём она думает. Он не был уверен, что вообще поймёт, если ответ не будет более ясным. Но она прервала его, не давая никакого продолжения. Вдохнула воздуха, приободрилась и улыбнулась. Заговорила бодро, однако сигареты в руке сжимала всё так же. — Ямагучи, а у вас есть кто-то? Тадаши опешил и, обронив неловкое «О», устремил взгляд куда-то в пол. А кто у него есть? Ну, из близких людей у него есть Цуки, но спрашивает она явно не это. Слова не подбирались сами и Тадаши потёр себя по задней стороне шеи и сказал ей: — Ну, нет. Наверное? Он нахмурился от того, насколько промямлил ей этот ответ. Хитока очевидно уловила эту неловкость и тактично решила не продолжать эту тему, за что Тадаши её мысленно поблагодарил. Она ласково улыбнулась ему, и вся тревога ушла. Она смотрела на него слегка снизу вверх из-за роста. Но прямо сейчас Тадаши казался самому себе таким маленьким, что позволил себе в это мгновение укрыться этим её тёплым взглядом и ласковой улыбкой, как одеялом. И на душе снова потеплело. Она лишь заключила, выдохнув: — Да, брак это действительно сложно. — Да, — спокойно согласился Тадаши, когда они уже подошли совсем к двери. Она пожала плечами: — Кажется, мы с вами в одной лодке. Он не успел ей на это что-то сказать, потому что она быстро добавила: — Рада, что мы поговорили. — Что ж, тогда до вечера, — только и оставалось ответить. — Вас подвести сегодня? — Нет, но спасибо. Мы уже решили с отделом взять такси. — Хорошо, — кивнул он и улыбнулся на прощание. Когда она ушла, а он закрыл за собой дверь в комнатку архива, он не прекращал думать о её словах. Правильно ли он её понял? Она проговорила вслух только то, что брак это сложно и тяжело. И что это невозможно. Но что именно значит «невозможно» для неё? Для самого Тадаши вот сложность в том, что до брака ещё надо дойти. А до этого идут отношения. Не просто какие-нибудь, а настоящие. Долгие и крепкие. Только близкий человек, который действительно дорог тебе, подходит для этого. Чтобы вы сочетались и вам двоим было хорошо и спокойно друг с другом. Наверное, как-то так. По крайней мере, таким у него было представление об отношениях. И кого бы тогда он хотел видеть рядом? Кого-то хорошего. А в его глазах только Цуки был не просто хорошим, а просто замечательным. И получается так, что и был единственный, кто подходит под все описания кого-то потрясающего. Хитока, конечно, тоже очень хорошая, но если представлять кого-то вне работы и каких-то рамок, то на ум приходил исключительно Цуки. Это и значит — быть вместе? Подходит ли это под «у меня кто-то есть»? Нет-нет, он упускает многие вещи. Есть что-то ещё. Чтобы этот ответ подходил, не хватало деталей. Тадаши стал мысленно перечислять: держаться за руки, обниматься и… целоваться. Вот, где скрывалось главное отличие — он его нашёл. Друг и возлюбленный. Это всё по-своему любовь, но разная. Образ Цуки всё ещё не выходил из мыслей, пока он думал обо всём этом. Возможны ли такие касания, которые были между ними, если они друзья? Тадаши замер, открывая пыльную коробку. Почему-то именно сейчас слово «друг» для него казалось чем-то недостаточным. Он не всего лишь друг. Чувства Тадаши охватывали нечто большее. И та любовь, которая была в нём, находилась не в словах «он мой лучший друг», а именно в самом Цуки. Само его имя у него в голове и было всей его любовью. Он облокотился о полку металлического стеллажа и ему медленно становилось жарко. Не сложно было догадаться, что он просто начал краснеть, только и всего. Дальше соображать было туго, если продолжит, то мысли точно превратятся в кашу. Он закрыл все нужные коробки, закончил все дела, и вполне довольный пошёл обратно к своему рабочему месту. И так уже неприлично задержался.

***

До вечера рабочий день пролетел незаметно и коллеги уже поторапливали друг друга поскорее спускаться на первый этаж. Адрес места был у всех, так что оставалось только разбрестись по машинам — кто куда. Пока бо́льшая часть его сотрудников ещё была у стен офисного здания, он обернулся к ним через плечо, пока сам стоял около новой машины Цуки: — Всем вынужден напомнить что со своим алкоголем нельзя. Слышите меня? Нельзя. Парочка человек уныло угукнули, но какого-то согласия или хотя бы понимания в их глазах Тадаши не увидел. Чтобы не вызвать столпотворения, сначала уезжал только их этаж, а потом уже и все остальные отделы. Конечно, со собой они захватили и дизайнеров, было совсем не сложно их пристроить. Такси приезжало одно за другим, жёлтые и белые машины создавали линию перед бордюром. Цены взлетали с ожидаемой скоростью с каждой отъезжающей машиной. Так получилось, что в машине Цуки разместились четверо на заднем сиденье. Правда, им пришлось потесниться. — Четверым же нельзя… — неловко обронил Тадаши. На что ему ответили: — Не под камерами поедем, и нормально. Если что, штраф беру на себя. С заднего сиденья зазвенели звонкие голоса, плотно прижатые друг к другу: — А мы все на штраф скинемся. За такой великодушный жест! В салоне сзади сидели трое из людей Тадаши и один программист. На коленях рюкзаки и одна сумочка — увесистая и пухло набитая. Они переговаривались, посмеивались и даже успели сделать пару фоток, пока Цуки вёл машину, плавно вписываясь в нужные повороты. Эта машина была просторнее, чем предыдущая. В марках Тадаши не разбирался, поэтому успел забыть, что Цуки о ней рассказывал. Так что можно было только объективно оценить — большая, белая и блестящая снаружи, а внутри просторная и всё ещё пахнущая новым салоном. Поездка на ней была в новинку не только пассажирам сзади, для Тадаши это тоже был первый раз не ней. Рядом с Цуки он устроился уже с привычной манерой. Как ни в чём не бывало. Все четверо сзади не прекращали весело переговариваться, когда один из них начал откровенно рисоваться: — Смотрите, нас сами руководители отвозят. — Причём оба! — весело хохотнув, прибавила девушка. — Какие мы важные персоны! В довершение всего, Цукишима, не отрывая взгляд от дороги, добавил: — Важные-важные. Прям со своей охраной. И с заднего сиденья раздался заливистый смех. На лежачем полицейском в рюкзаке посередине звякнуло стекло. — Это что такое? — обернулся к ним Тадаши. — Ничего, — пискнула девушка. — Совсем ничего. Тадаши только выдохнул, оборачиваясь обратно к дороге: — Ну как дети, честное слово. Перекинувшись ещё парочкой весёлых фраз, они доехали до места. Вход был красивым — после парковки дальше была небольшая крутая лесенка и большие открытые двери, закруглённые сверху. Атмосферы добавлял и длинный фиолетовый навес, что заставляло это место выглядеть на грани приличия и сомнительности этого «клуба». Начальство забронировало для них столы на двух этажах, поэтому, если среди сотрудников из разных отделов кто-то дружил, могли пересесть друг к другу на другой этаж. К тому времени, как все расселись, некоторые люди уже перемешались между столами. Но только парочка человек — остальные остались рядом со своими. Два длинных банкетных стола стояли рядом: шестнадцать человек сотрудников маркетинга и одиннадцать программистов, рядом с которыми расположилась горсточка дизайнеров. Их приняли так тепло, хоть никто за столом сотрудников Цуки их раньше не знал. Тем не менее, они знакомились и приветливо улыбались друг другу. Под стол были забросаны все сумки и рюкзаки — никто не захотел отдавать их в гардеробную. Там же девушки переобувались с зимних сапог на каблуки и туфли-лодочки. Каждый из руководителей сказал свою короткую приободряющую речь вместе с праздничными поздравлениями. У Цуки она была самая короткая, а у Хитоки, скорее, с заделами на светлое будущее и словами, что в следующем году они будут уже праздновать куда более обширной компанией. И звучало это почти как обещание. Все подняли свои бокалы и звонко чокались друг с другом. И с каждым новым кругом, алкоголь то и дело едва не проливался на стол. Официанты шустро юркали туда-сюда вдоль столов, принимая заказы и торопливо вынося их. На подносах у них были разноцветные коктейли с яркими трубочками и закуски. Громко хохоча, все общались друг с другом. Рассказывали истории, шутили и ели, пока рядом на сцену выносили инструменты — микрофон, гитару на стойке и синтезатор. Тадаши постоянно кто-нибудь перехватывал, утаскивая поговорить с разных сторон. У лесенки в середине зала, которая разделяла сцену с танцполом и столы, он наконец смог передохнуть. В этот раз корпоратив, как и в прошлом году, вышел скромный. Компания сейчас переживает не лучшие времена, что прекрасно заметно по отделу дизайна. Мимо Тадаши промчались рука об руку две его сотрудницы — самые младшие в отделе. Обе в красивых коктейльных платьях, вкусно надушенные и с россыпью сияющих блёсток на веках. Одинаковых — видимо, собирались вместе. Пьяно раскрасневшиеся, они тихонько прохихикали что-то Тадаши и умчались в сторону танцпола. На этой сцене завывали двое и пели кавер на какую-то песню. Ни слов, ни мотив Тадаши не узнавал. Это было что-то уже не из его поколения. Ближе к ночи многие согласились заказать кальян и уже теснились кучкой около него. А в бокалах были уже совсем крепкие напитки. В том числе и те, которые официанты так и не заметили в рюкзаке под столом. Руководство их офиса выкупило этажи не полностью, а только банкетные столы, поэтому пару столов по бокам зала занимали обычные гости, если их, конечно, не смущало такое шумное соседство. Компанию заслонила полупрозрачная стена дыма и в их углу стола повисла завеса тепла. Поодаль от них в расстоянии нескольких стульев сидел Тадаши, поближе к Цуки. Их маленькая компания из нескольких человек глушили всё те же дневные коктейли, пока остальные толпились в медленных танцах на танцполе. Цуки всё уговаривали выпить хоть что-нибудь. Хоть одну жалкую «Пина коладу». — Ну дава-ай, — растягивал гласные коллега, — дак этож не выпивка даже. Так, сок какой-то. — Я за рулём, — повторял Цуки уже в сотый раз за сегодняшний вечер. — Ну дава-а-ай! — пуще прежнего застонал тот, на что получил в ответ лишь прищуренный взгляд. Сотрудница, сидевшая рядом с ними, подпирала обоими кулаками подбородок. Помутневшим и скучающим взглядом она вздохнула, обращаясь не к кому-то конкретному, а просто проговорив перед собой: — Не знаю даже, зачем приезжать на корпоратив, если пить не будете, — и драматично вздохнула, случайно на выдохе покосившись в бок. Но поймала своё пьяное тело, уперевшись рукой о стол. — Сказала та, кто себя уже не держит! Тебе б с нашего Цукишимы пример брать. — глуповато заулыбавшись, коллега перегнулся через Цуки, чтобы сказать ей это. У него явно выветрилось из головы, как сам только что подначивал Цуки выпить. Та, явно не обидевшись, лишь посмеялась и принялась водить пальцами по кромке своего бокала. Тадаши сидел прямо напротив Цуки и наблюдал за тем, как прямо сейчас происходит проверка его терпения. На строгом лице подрагивали брови в хмурой мине. А Тадаши глотнул из своего бокала «Апероль-шприц», чтобы спрятать, как его эта картина немного забавляет. Да так, что приходится закусывать нижнюю губу и пить, чтобы случайно не выдавить улыбку. Коллега размашисто развернулся в сторону танцпола и ненароком толкнул плечо Цуки — тот лишь прикрыл глаза и шумно выдохнул. А Тадаши всё же тихо хохотнул. — Эй, а ты чего не танцуешь? — он обращался к сотруднице, которая притащила стул в угол танцпола и теперь сидела, подперев щёку ладонью. Девушка взглянула на него и угрюмо подняла ногу, вытягивая пятку, показывая свой высокий каблук. — А-а, — протянул он, — Ну, сейчас отдохнёшь и вместе танцевать пойдём, — кричал он прямо около уха Цукишимы. Поиграл бровями и соответствующим тоном добавил ей, — Приглаша-а-ю. — Ой, сдался ты мне, — громко крикнула она и отвернулась. С обеих сторон от Цуки раздался смех. Было видно, что он был готов уже встать и уйти. У Тадаши тоже в голове уже возникла мысль освободить его от этого хаоса. Это, конечно, дико весело, особенно после основного потока коктейлей разных названий, но Цуки всё-таки уже пора было спасать. Он и сидит-то тут наверняка только из-за Тадаши — потому что, если хотя бы один из руководителей уедет, все быстро начнут расходиться следом. Тем более, кто-то должен отвезти их обоих домой. Тадаши уже хотел сказать им, что, пожалуй, они поедут, как коллега отвлёкся. Замолчал, снова развернувшись, и уставился куда-то в угол зала. Сначала нахмурился, сверля взглядом, а потом и вовсе запыхтел. Слова так и не вышли из рта Тадаши. Он наблюдал за ним, а потом проследил за взглядом, оборачиваясь назад. В углу сидели двое не то парней, не то мужчин. Они были в тёмном углу, поэтому их возраст Тадаши не понял. Сидели, переговаривались. Между ними на столе стояла круглая лампа с мягким приглушённым светом, перед ними бокалы и бутылка алкоголя. Вполне себе обычная картина. Тадаши подумал, что, может, просто смотрит не туда? Он вернул взгляд на лицо коллеги. Нет, всё верно. Он смотрел ровно эту точку. Он всё так же пыхтел, его ноздри раздувались и он что-то бубнил себе под нос. — Что говоришь? — коллега наклонилась к нему прямо поперёк Цуки, словно не замечая его. А тот жевал слова. Его губы шевелились, пока он не выплюнул зло: — Сидят… мужики вино пьют. Как голубки, — последнее слово он сказал особенно ядовито. — А? — она тоже посмотрела в ту сторону. — О, правда чтоль? Прям голубки? — вытягивая шею, она с любопытством всматривалась в полумрак зала, пытаясь уловить, о ком речь. А тот продолжал, не спуская с них злого взгляда: — Да какие ж нормальные мужики на двоих вино берут? Прямо напротив друг друга, прямо улыбаются. Так с бабами сидеть надо, как эти мужики друг с другом. — А потом он в отвращении отвернулся, устремив взгляд в стол и свои руки. И дальше сказал, как сплюнул: — Пидоры. Коллега уже откровенно пялилась: — О, да-да, вижу-вижу. Ну слушай, да, странненько. Тадаши как онемел. Он переводил взгляд то на одного, то на второго. Серьёзно? Это так выглядит? Он снова обернулся, но смотрел аккуратно, не пялясь. Один мужчина за тем столом что-то сказал и второй засмеялся, подливая в бокал вина. Ну да, может, картина и правда выбивается из чего-то обыденного, но ему в общем-то нет никакого дела. Сидят себе и сидят. Какая разница, как другие люди проводят время? Для Тадаши за тем столом не было ничего интересного, да и смотреть долго не хотелось, и он обратно повернулся. Первое, куда Тадаши тут же метнул взглядом, было лицо Цуки. Тот сидел с пустым выражением лица, скрестив руки на груди и смотрел не то что в стол, скорее в пустоту перед собой. Пока двое по обе стороны от него не унимались и продолжали разговор: — Им чего это, женщин не хватает что ль? Вот ты мне скажи. Вокруг так много красавиц ходят. — Да-да, слушай, ты смотри, как смотрит на него. — коллега даже заулыбалась так, будто наблюдала за чем-то смешным. — Прям как ты и сказал, «голубки». — Да ну их! — он отмахнулся от неё, — Мерзко. А Цуки сидел неподвижно и слушал их. И просто медленно моргал. Коллега заметила что-то ещё и с энтузиазмом указала куда-то за спину Тадаши: — Смотри-смотри. Но Тадаши уже не оборачивался. Его взгляд так и остался на Цуки. Тот даже не шелохнулся, когда у него под ухом твёрдо процедили: — Отстреливать бы таких. — Эй, ну перестань, — мягко успокаивала его коллега. — Чего ты так завёлся? Мужчина сидел, склонившись над своими руками на столе и сжимал-разжимал кулаки. Она сделала большой глоток из бокала и начала разговаривать с ним, как с пятилетним. Протянула ладонь по столу и почти ласково потрепала кулак коллеги: — Ну всё-всё, перестань. Они же живые. Что им, не жить теперь? Всё, успокаивайся. Бубнёж продолжался: — Чё думают, никому не противно смотреть на такое? Мерзость. Едва заметно Цуки кивнул — не в ответ ему, а будто соглашаясь с чем-то внутри себя. Девушка поморщилась: — Всё-всё, не ворчи. «Они же живые, — повторил про себя Тадаши, — так обычно говорят про животных». Цукишима поднялся и вышел из-за стола: — Пойду воздухом подышу. Недолго думая Тадаши просто встал и вышел за ним.

***

Он нашёл его около лестницы. Это место было похоже на курилку, но в отличие от той, что была около главного выхода, эта оказалась в разы чище. Наверное, ей никто не пользовался, потому что пьяными ногами сюда просто уже не доходили. Пройдя немного ступенек вниз, он спустился в это подвальное помещение к Цуки. Он стоял у приоткрытого мутного окна под потолком, облокотившись о стену. Не оборачиваясь к нему, сказал: — Я так и знал, что ты за мной пойдёшь. — Да им там вдвоём весело, они даже не заметили, что я ушёл. Встав рядом с ним у стены, они помолчали ещё какое-то время. С зала к ним негромко доносились басы из динамиков и весёлые голоса — хором прокрикивающие текст какой-то песни. А через окно сквозь щель свистел с улицы ветер. Тадаши повернул к нему голову. Не слишком резко, чтобы его не увело. Пока шёл сюда, растормошил алкоголь в желудке и горячая кровь уверенно поползла вверх к голове. Тело стало тяжёлым и медленным, зато мысли вдруг почти затихли. Головой он был так далёк от всех тех людей вверх по лестнице, что даже сам удивился, насколько ему сейчас спокойно. С Цуки всегда было так. Единственное, что его беспокоило, это был сам Цуки. Только это было важно. Он только примерно мог представить, что творилось у него на душе и что тогда испытал. Там — между теми двумя. Тадаши вообще больше ничего не волновало. Он всматривался в профиль его лица, изучая его. А у того явно не прекращался мыслепоток. Вот он безжизненно глядит в пол, а вот глаза на мгновение слегка расширились и он глубоко вздохнул. — О чём думаешь? — не выдержав любопытства, спросил Тадаши. Цукишима покачал головой и продолжил молчать. Руки было деть некуда, так что, глядя на Цуки, он сзеркалил его позу — крепко скрестил руки на груди. В курилке было мало света. Стены покрашены в унылые грязные цвета. Через мутное окно видно очертания фар проезжающих машин и силуэты уличных фонарей и светофоров. Даже в этом тусклом свете Цуки почему-то выглядел удивительно на своём месте. Лицо казалось мягче обычного, и от этого почему-то становилось ещё труднее отвести взгляд. И когда Цуки нахмурился, после какой-то своей очередной мысли, Тадаши неожиданно произнёс: — Цуки, ты жалеешь о том, что произошло? Он как из воды вынырнул. Обернулся к нему и внимательно посмотрел. — О чём? — Ну обо всём. О наших разговорах, о том, что я вопросы у тебя спрашивал. Цуки, я вообще обо всём. О том, о чём мы говорили. Цукишима не сводил с него внимательного взгляда. Видно хотел что-то сказать, но передумал. А потом просто отвернулся обратно вперёд и выдохнул: — Да какая теперь уже разница? — Мм, — только и промямлил Тадаши. А потом добавил: — А я вот не жалею. Цуки в ответ на это как-то странно неодобрительно фыркнул, а Тадаши продолжил: — Я бы даже, знаешь, хотел знать раньше, что я тебе нравлюсь. Он прислонился головой о стену и повернулся к Цуки боком. Алкоголь будто приглушил всё лишнее, оставив только Цуки рядом. Тадаши навалился на стену плечом и буквально чувствовал, как напряжена спина Цуки. Нравился ли он ему? Очевидно. Разве могло быть иначе? И в эту тишину Тадаши просто вынул из себя то, что лежало там давно. Просто не было никогда озвучено: — Ты мне… тоже. Глаза Цуки забегали по полу на пару мгновений, но он тут же собрался: — Нет, — отрезал Цукишима, — наши чувства разные. — Это ты с чего взял, что разные? — Тадаши нахмурился. — Ты мне сам говорил. Тадаши растерянно замолчал, и Цуки продолжил сам: — Да давно ещё, ты говорил, что семью хочешь вообще-то. Так что не знаю, зачем ты мне всё это говоришь сейчас. — Я не помню такого. Он начал смутно вспоминать, пока Цуки не догнал фразой: — Ты был предельно серьёзен. Воспоминание вспыхнуло в памяти: зелёная аллея, жаркая погода, они идут из школы домой. Тадаши даже не сразу нашёлся с ответом: — Мне было пятнадцать. Да и не был я серьёзен, — руки расслабились и почти повисли вдоль тела. — Я и не думал, что ты будешь об этом помнить. — А как не помнить? Меня тогда эти слова на место и поставили. Я же тогда всё и понял. Что нужно смириться просто. Поделать мне с этим всё равно было нечего. Где-то сверху снова глухо ударили басы музыки. Цукишима поправил очки и невозмутимо сказал: — Ямагучи, зачем тебе всё это? Брось, живи своей жизнью. Будет ещё — найдешь кого-нибудь. — Мне не нужно искать кого-то, чтобы в него влюбиться. Цукишима не ответил сразу. Он лишь выдохнул и отвёл голову в сторону, отворачиваясь. Тадаши произнёс слова, как самую очевидную мысль: — Ты же потрясающий. Цуки замялся: — Ну… я понимаю, но этого недостаточно, чтобы… — Нравиться мне? — договорил за него Тадаши. Цуки только кивнул. Тадаши растерянно улыбнулся и пожал плечами. Любой положительный ответ действительно стоит того, чтобы всё разрушить? Это был такой груз, который было сложно выдержать — эта черта между ними, которая отделяла их дружбу от чего-то гораздо большего и неизвестного. Но Тадаши искренне не понимал. Почему тёплые чувства должны что-то испортить? У него они всегда были. С самого дня их первой встречи. Конечно, а как им не быть? Цуки такой потрясающий, такой замечательный. Он же ведь самый лучший, и так всегда было. Неужели всё это это было что-то неправильным? Нет. Тадаши так не считал. Хотя возможно, он просто воспринимал это как-то иначе. Далеко не факт, что их чувства действительно совпадают. Что их «нравиться» одно и тоже. Настолько ли это в действительности отличалось от того, что чувствует он сам? Тадаши всегда смотрел на него. И Цуки всегда смотрел на него тоже. Но одинаковые ли их взгляды? И ответ надо было искать именно внутри своей собственной головы. Он должен был наконец сказать уже от себя. — Нравишься, — он распробовал это слово у себя на языке. Цуки громко выдохнул и оторвал спину от стены. Развернулся к нему лицом и строго посмотрел. Видя его прямой взгляд, сердце начало заходиться. — Я просто желаю тебе счастья. — А может, оно рядом с тобой. Об этом ты не задумывался? По его лицу не было понятно, поверил он ему или нет. Он лишь снова облокотился, будто стена удерживала его на месте. Тадаши посмотрел на его напряжённые, будто окаменевшие плечи. Если его слишком поведёт, то можно уложить туда подбородок. Он оставил эту мысль как вариант, на всякий случай. Взгляд медленно и изучающе опустился вниз к его ладони. Тадаши дёрнул рукой в его сторону, но вовремя осёкся. Правда, мялся он недолго, всего пару секунд. Вместо того чтобы коснуться самой руки, осторожно взял Цуки за край рукава рубашки. — Ты чего делаешь? — Да глупо… хотел за руку взять, но не могу. Цуки не смотрел на их руки. Тихо усмехнулся, выдыхая носом. — Постоим так тогда. С улицы послышался шум. Компания сотрудников толпилась у входа и начала курить — было слышно щёлканье зажигалок и тут же повеяло сигаретным запахом. Они смеялись, громко и пьяно переговаривались. Цокали каблуки по асфальту — много и часто. Это девушки грелись, переступая с ноги на ногу. — И вот я ему потом и говорю…! Эти разговоры были Тадаши вовсе не интересны. К тому же, он уже их слышал, когда за столом в сотый раз рассказывали одни и те же истории, каждый раз смеясь с них. Совсем рядом со входом к курилке пронеслись голоса, на что Цуки немедленно одёрнул руку. Встряхнул её немного и опустил на прежнее место. В том коридоре голоса быстро стихли и никто мимо так и не прошёл. Сказать было нечего. Да и тем более, если с улицы настолько хорошо было слышно голоса, совсем рядом. Значит, и их с Цуки тоже было бы прекрасно слышно, что бы они не сказали. Цукишима краем глаза на него посмотрел, слегка повернув к нему голову. А потом медленно он поднял руку. В приглашающем жесте. — Можешь взять. — А? — Тадаши растерянно моргнул. — Я про руку. За руку взять. Он смотрел на его протянутую ладонь, не спеша коснулся и всё-таки взял за руку. Их руки опустились вдоль стены и Тадаши услышал голос Цукишимы, словно доносящийся из наушников: Так хотя бы тихо постоим. Тадаши на это ничего ему не ответил. А Цукишима запрокинул голову наверх. Завязывал бы ты с этим. Ещё не поздно повернуть назад. Тадаши нахмурил брови и повернулся к нему, ожидая ответа. Его рука чуть дрогнула в руке Цуки. «Нравишься» ты говоришь… Твоё «нравится» ведь другое. Глядя на Цуки, Тадаши уверенно замотал головой. Она даже немного закружилась. Ямагучи, я не могу тебе ничего дать. Мне просто нечего тебе предложить. Я не тот, кто...с кем можно построить будущее. Тадаши пытался говорить одними глазами. И ему даже не пришлось стараться. Получалось само собой. Он просто посмотрел на него так, как всегда смотрел — глазами, полными восхищения. Улыбнувшись, Тадаши склонил голову набок. Сейчас Цуки казался таким беззащитно открытым, что у Тадаши внутри всё потеплело. Он шире улыбнулся и чуть-чуть дёрнул его руку, чтобы Цуки на него посмотрел. Очень осторожно он начал говорить. Только шевеля губами, с паузами между словами, чтобы точно можно было всё разобрать: — Ты мне. Всегда. Очень. Нравился. Цукишима крепче сжал его ладонь. На улице радостно загалдели: — О, давай-давай. И кто-то захлопал в ладоши. Пока снаружи шумели и возились с чем-то, они всё ещё держались за руки. И никто её не убирал. На улице что-то громко бахнуло. Свист. И бах ещё громче, за которым последовало россыпь трескающихся искр. Стены курилки тут же окрасились в цвета сияющих огоньков. Через мутное окно слабо можно было уловить картину, развернувшуюся в небе. Между облаками зиял огромный купол фейерверка. Тадаши сжимал руку Цукишимы в своей руке и отчётливо улавливал, как сердце бухает в такт новым и новым всплескам на небе.

***

Громкий звон разбивающегося стекла и последующее улюлюканье будто резко вернули Тадаши обратно в реальность. Когда они вернулись в зал, Тадаши увидел, что всё-таки разбилось: один из коллег с замершим выражением лица стоял в полуприседе у рюкзака под столом, а рядом растекалась лужа и лежали осколки от бутылки коньяка — та разбилась, забрызгав содержимым всё вокруг. Рядом пара человек, уже пьяных вусмерть, согнувшись и потряхиваясь от смеха, хлопали его по плечам и «поздравляли». Переведя взгляд, можно было увидеть хмурые глаза официантки, стремительно направлявшуюся к ним. — Я думаю, на этом корпоратив можно завершать, — проговорил Цуки над ухом у Тадаши. На часах было два часа ночи. Те, кто успел разбрестись кто-куда, начали снова подтягиваться к столу и потихоньку вываливаться на улицу. Кто-то курил, кто-то просто остужал голову. Цукишима обратил внимание на кучку своих сотрудников. Те уж очень не хотели прощаться с дизайнерами и воображали, что расстаются навсегда. Да так, что пришлось их разнимать. Обернувшись, Тадаши увидел Ячи за барной стойкой. Она разулыбалась, глядя на них. Когда она увидела подошедшего к ней Тадаши, оживилась. Подмышкой она держала свой берет. А на крае бокала в её руках был красный след от помады. Тадаши не знал, какой это бокал по счёту, но судя по глазам, далеко не первый. — Я пошёл собирать своих, — сказал Цукишима и направился к столу программистов. Ячи проводила его взглядом, а потом снова посмотрела на Тадаши: — Вы помирились? — А? — он опешил и озадаченно посмотрел на неё. Заметив это, она взволновалась и поторопилась объясниться: — Ой, ну я просто помню, что вы говорили, что вы друзья. Помните, когда вы подвозили меня. Да и в целом, если на вас посмотреть, вы и правда, похоже, близки. И как я раньше не замечала. — Ну-у, — протянул Тадаши и неловко посмеялся, — вы на нас просто не смотрели. — Да-да, — кивнула она, — а вот в последнее время заметила, что вы друг на друга совсем не смотрите. И за столом вот тоже. А сейчас, видимо, всё хорошо? Простите, если лезу не в своё дело. — После этих слов она вжалась в барную стойку, словно старалась занять как можно меньше пространства. — Нет, что вы. В последнее время все в работе с головой просто. Но сейчас вот всё хорошо. — он немного задумался, прежде чем добавить: — Спасибо за беспокойство. Она улыбнулась и заметно расслабилась. Отпив немного от своего бокала, она внезапно начала: — Это здорово вообще, когда рядом есть такой человек. Я вам даже немного завидую Тадаши посмотрел себе под ноги. Улыбнулся, но ничего не сказал. Только потом снова на неё посмотрел: — Мы вас подвезём. — Я хочу побыть со своими. Мы уже вызвали такси. Они вышли вместе на улицу. Там и разошлись. Тадаши громким тоном обратился ко всем, когда вышел на улицу: — Не забывайте свои вещи. Ключи, телефоны — у всех всё на месте? Сумки? Пока весь народ толпился, застёгивая куртки, его окликнула сотрудница, крича и махая рукой. Она широко ухмылялась; щёки у неё раскраснелись от алкоголя и холода: — А такси с корпоративной карты? У нас же вся ночь оплачена, да? — К сожалению, нет, — выдохнул Тадаши. И вся группа жалобно простонала. На холодном воздухе Тадаши начал стремительно трезветь. Ноги, конечно, всё ещё были немного приятно-ватные, но было даже немного досадно, что они уезжают и не посидят ещё. На краях тротуара забился редкий снег. А под навесом входа была чёткая линия, где заканчивался сухой асфальт и начинался тонкий слой одеяла снежинок, истоптанный множеством следов. Тадаши наблюдал, как пар изо рта людей устремляется в небо, кружится и растворяется. Пока сотрудники толпились у входа, кто-то уже начал спорить, как они поедут и кто к кому сядет. — Цукишима-а, — протянул один из программистов, уже едва стоявший ровно, — а нас ты развозить не будешь? — Нет, — спокойно ответил тот. — Вам я не доверяю, вырвет ещё. — А Ямагучи значит можно? — тут же вклинился кто-то сзади. Цуки даже не задумался: — Да, ему можно. Он грозно указан на него пальцем и чувственно вспыхнул, еле выговаривая длинные слова: — Привилегии руководства! Дискриминация! И эти возмущения тут же утонули в весёлом смехе вокруг. — А если меня вырвет? — ляпнул Тадаши раньше, чем успел подумать. Цукишима только фыркнул: — Ничего страшного. — Я тоже хочу такое отношение! — возмутился кто-то. — А вас я всё ещё не повезу, — отрезал Цуки. Тадаши махнул Ячи рукой на прощание. А потом подхватил, откуда-то появившийся порыв и крикнул: — С наступающим! — С наступающим! — весело крикнула она в ответ. Он закрыл дверь, отрезая шум улицы. Ехали в приятной тишине. Окно было немного приоткрыто тонкой щёлкой и на Тадаши дул холодный декабрьский воздух. Ночь пахла как-то особенно — свежо. Спина расслабилась в кресле и он смотрел не дорогу, осматривая знакомый маршрут, который видел в последнее время только под другим углом — из окна автобуса. Тадаши прекрасно понимал, что сейчас чувствует, просто не озвучивал это в своей голове. Его рукам было тепло, на щеках краска от алкоголя. Его приятно вело, когда под машиной проносилась дорога и повороты. Снова окунуться в такое будничное событие, как просто поездка на машине вместе с Цуки вызывала трепет, хотя не должно. Но ему этого так не хватало. Дорога, пусть и в новой машине, была всё та же — родная и знакомая. Он почти сразу смог назвать это чувство — он просто-напросто скучал. Остановившись у дома, Тадаши уже хотел толкнуть дверь машины, но остановился и повернулся к Цуки. Закусил губу и начал говорить, не разбирая слова: — Ты же вообще не отпраздновал, не отдохнул даже. Цукишима изогнул бровь и прежде чем он что-то сказал, Тадаши быстро продолжил: — Давай на второй круг? А ты на первый. Посидим вместе? — И как тебе ещё не хватило… — ответил ему Цуки, выходя из машины. А Тадаши просиял: — Отлично! Я тебе буду наливать, а ты сидеть и отдыхать, и ничего-ничего не делать. Оставь всё на мне. — Да понял я, — улыбка всё же коснулась его лица, — Пойдём уже, пока ты тут в сугроб не лёг. После магазина было невероятно приятно зайти в тёплый дом. Тадаши поставил банки с пивом под ноги и, наклонившись чтобы разуться, немного покачнулся на месте. — Да осторожней ты, — беззлобно хмыкнул Цукишима. На что Тадаши только засмеялся. Пили на привычном месте — разложившись на ковре перед журнальным столиком. Со стороны Цукишимы пустых банок было явно больше. Как финальный штрих, Тадаши вытащил из рюкзака Цуки четыре стеклянные бутылки слабого пива с цветастой этикеткой. На ней красовалась скошено выведенная надпись: «Strawberry-Guava». На самом деле Тадаши уже смутно помнил, как он брал именно это. Но когда они были в магазине, ему показалось, что именно такие вот розовые бутылки были максимально близки к сладким коктейлям клуба. Для антуража Тадаши даже принёс с кухни бокалы — как и обещал, собирался сам «наливать» Цуки. Когда он открыл бутылку, по комнате почти сразу разошёлся сладкий запах клубники и чего-то тропического. Даже слишком сладкий — химозный, совсем не похожий на обычное пиво. Тадаши тихо засмеялся себе под нос: — Ну и гадость. Мы такое с института не пили. Но разливать всё равно продолжил очень старательно, будто это был какой-то дорогой коктейль. Где-то на затворках трезвого сознания была мысль, что не надо понижать градус, но эта мысль звучала настолько тихо, что не получалось её разобрать. Тогда Тадаши запрокинул бокал и сделал большой глоток. Вкус был точно такой же, как и запах. Разговаривали ни о чём, цепляясь за какие-то мелочи, размусоливали их и потом смеялись. — Хитока, кстати, рада, что мы помирились. — Кто? — оторвался от бокала Цукишима. — Ну, Ячи Хитока. Ты вообще-то с ней работаешь, — заулыбался Тадаши, подливая Цуки ещё. — Да откуда ж я знаю? Я к ней всегда по фамилии обращался, — он понаблюдал, как Тадаши тихо смеётся, а потом нахмурился, — Так чего, погоди, она рада-чего? Что она о нас говорила? Тадаши помахал рукой перед лицом, словно смахивая пьяную дрёму: — Да ничего такого. Просто она заметила, что мы меньше общались, вот и рада, что сейчас между нами всё хорошо, не подумай лишнего. Цукишима ничего не ответил и тогда Тадаши наклонился к нему: — Между нами же всё хорошо? — Конечно, — отозвался тот тише, чем обычно. — Это хорошо… А то, знаешь, у меня голова в последнее время совсем не варила, душил себя всяким. — Например? — Да всякое, — плавающими по воздуху руками, Тадаши потянулся к следующей стеклянной бутылке. — Просто бред всякий. Цукишима только наблюдал за ним. Слушал и не перебивал. — Вот мы с тобой, Цуки… Точнее, вот ты. Ты когда-нибудь… Ну… В смысле, ты когда-нибудь видел во мне друга? — Боже, за кого ты меня принимаешь? — Извини, я просто… запутался. — Ну, — протянул Цукишима, — давай тебя распутаем. Он посмотрел на Тадаши пусть и расфокусированным взглядом, но очень внимательно. Набрал немного воздуха и твёрдо произнёс: — Мы всегда были друзьями. Об этом тебе вообще не нужно переживать. Тадаши размашисто кивнул, еле удержав тело прямо. Внутри его как будто бы отпустило то, что давно держало. А Цукишима продолжил, не сводя взгляд: — Ямагучи, я не прошу тебя встречаться со мной, ты же это понимаешь? Мы в первую очередь друзья. — Не просишь, — только и повторил за ним Тадаши. — А почему? Рука Цуки как-то ослабла и он уронил её на столик. Бокал с шумом стукнулся об него. Тадаши подумал, что кажется спросил что-то очень странное. Его руки рефлекторно сжались. Но очень несильно, насколько позволяло пьяное тело. Цуки рассматривал запотевшее стекло бокала, пока Тадаши осторожно произнёс: — Если мне с тобой хорошо, разве этого не достаточно? — Вот и я так же думал. По бокалам разошлась ещё одна порция свежeоткрытого пива. — Вообще, это так… — Тадаши протянул гласные, — отважно. — Отважно? — фыркнул Цукишима, — Ты это так видишь? Тадаши не вставая обогнул столик, подползая ближе к Цукишиме. Так что теперь они были совсем близко. — Отва-ажный это же значит храбрый? — он наклонил голову набок, пока заглядывал Цуки в глаза. — Ну, — Цуки медленно пожал одним плечом, — Да, типа того. Но храбрый тут только ты, — он приподнял уголок рта. — Ты думаешь, я храбрый? — глаза Тадаши заблестели. — Я думаю ты самый храбрый на свете вообще, — сказал Цуки неожиданно серьёзно, — такие разговоры заводить. Я бы так не смог. — Ну не знаю, я думаю ты храбрый. Поговорили же в итоге и ты всё объяснил. Это очень храбро! — Да? А достаточно ли? — А что ещё нужно? — Осталось ещё кое-что храброе. Едва договорив, Цуки перевёл взгляд с глаз напротив вниз. Наклонился вперёд и ткнулся своими губами в губы Тадаши. Это был очень короткий поцелуй. Как начался — так же быстро и закончился. Буквально одно касание. Но даже так, Тадаши успел понять, что произошло. Лицо Цуки задержалось на месте, он был настолько близко, что Тадаши чувствовал его частое дыхание. Цуки всё ещё смотрел на губы. И Тадаши тоже смотрел на губы напротив. Он даже не сразу почувствовал, как у него перехватило дыхание. А потом взгляд начал бродить по лицу Тадаши, поднимаясь вверх, и остановился, заглянув в глаза. Под светом домашней люстры блестели карие глаза Цуки. Он медленно моргал, смотря в глаза Тадаши, будто пытался найти там какой-то ответ. Цукишима отстранился, и внезапно Тадаши стало прохладно. Лицу и телу, рядом с которым секунду назад так близко был Цуки. А сам Цуки отодвинулся как можно дальше. И расстояние между ними казалось огромным.