Поцедура

Грязь и пар Я не люблю запах дешёвого кофе в коридоре участка — слишком резкий, липкий. Но сегодня он идеально подходил к тому, что творилось вокруг. Новички сбились в кучу, сжимая пластиковые стаканчики, как обереги. Лаура рядом со мной играла глазами, выбирая жертву для подколок. Я держалась чуть в стороне — не из стеснения, просто я предпочитаю наблюдать. Потом зашёл он. Майкл Бриттен. Я слышала этот голос до того, как увидела его — низкий, хрипловатый, немного уставший, но в каждой интонации — остриё. Он шёл по коридору, и воздух будто расступался. Сразу ясно, кто здесь главный. Он не повышал голос. Он просто был. Как гравитация. — Глянь, — Лаура подтолкнула меня локтем. — Наш король полиции. — Угу, — выдохнула я, не поворачивая головы. Но я смотрела. Господи, я смотрела, я не могла отвести взгляд. Плечи. Спина под тонкой рубашкой. Манжеты закатаны до локтей — сильные предплечья, вены под кожей. Шея — чёртово произведение искусства. Я уже видела, как он одним движением опирается ладонью о стену и склоняется к тебе, чтобы сказать что-то так тихо, что внутри всё сжимается. Чушь, конечно. Но я видела. — Ну ты совсем, а? — Лаура ухмыльнулась. — Медди, я тебя сейчас сфоткаю. Прямо так — глаза в пол, мысли о том, что в штанах. — Заткнись, — отрезала я. Он подошёл к нам. Новички вытянулись, кто-то едва не выронил папку с фото. Бриттен бросил взгляд — мимолётный, цепкий. Я знала, что он всё видит: кто держит спину …кто дрожит, кто уже сдался, хоть ещё не понял этого. Он смотрел поверх голов, но когда его глаза поймали мои — всё сдвинулось на миллиметр. Будто всё это — эти стены, кофе, шорох бумаги — вдруг перестало существовать. Только он и я. И Лаура, чёрт бы её подрал. — Офицер Босх? — Голос мягкий, но в нём что-то, от чего внутри всё садится ниже живота. — Да, сэр, — отвечаю спокойно. Зачем-то сглатываю. Зачем-то прижимаю пальцы к бедру — будто там револьвер, которого у меня нет. — Отлично. — Он кивает. — Вы и ваша напарница теперь в группе. У вас крепкие нервы? Лаура хмыкнула за моей спиной: — Ну у кого как. — И ткнула в меня пальцем. — Эта может спокойно смотреть, как тебе башку отрывают, но один твой локоть без рубашки — всё, пожар. Я не повернулась. Я не убила её только потому, что Майкл уже шагнул ближе. Я слышала, как его ботинки шуршат по плитке, как затихает шёпот новичков. Он остановился прямо передо мной — и это расстояние в ладонь вдруг стало самой длинной дорогой. — Вам понятно задание? — тихо спросил он. Мне бы сказать «да, сэр» и разойтись. Но я вижу: на его виске тонкая нить седины, у шеи синеватая жилка пульсирует, манжет съехал чуть ниже локтя — и я думаю только о том, как бы провести пальцем по этой жилке, прижаться губами к тёплой коже под воротом. Вижу, как он наклоняется и говорит тихо. Слишком близко. Так тихо, что Лаура не слышит. — Не глотайте пыль зря, Босх. Тут грязно. — Его взгляд медленно скользит по мне. — Но если хотите — оставайтесь рядом. Я кивнула. Челюсть сводит. Сердце стучит, будто я стою не под дешёвым флуоресцентным светом, а под горячим душем, и вот-вот у меня сорвёт крышу. --- Парень справа — новичок с глазами, как у оленёнка. Он смотрит на фото — изувеченное тело, мясо и грязь. И вот — срывается. Резкий, мокрый звук — и он выплёскивает весь утренний кофе прямо на Майкла. Все замирают. Бриттен медленно делает шаг назад , будто бы это не мерзость, а просто дождь. Его плечи даже не дёрнулись. Он смотрит на паренька так, что того чуть не выворачивает снова. — Извините, сэр! Извините! — лепечет тот, утирая рукавом рот. — Отставить, — спокойно говорит Майкл. Вытирает запястье. — Все вон. Через пять минут — в брифинг. И уберите за собой. Он разворачивается — и его спина всё такая же ровная, как будто он вырезан из чего-то плотного, твёрдого и вечного. Гравитация уходит прочь по коридору. За ним тянется запах подгоревшего кофе и мыла. --- Через несколько минут я и Лаура заходим в раздевалку — мне надо забрать папку. Но дверь приоткрыта, свет льётся полосой на линолеум. И слышно, как льётся вода. Я знаю этот ритм — тяжёлый напор старых душевых. Я не должна заходить. Я не должна останавливаться. Но я знаю, что увижу — и всё равно иду. Он стоит спиной ко мне, под тусклым жёлтым светом. Вода тонкими струйками сбегает по по спине, по рёбрам. Он вытирает волосы рукой. Его другая ладонь упирается в плитку. Я не вижу лица — но мне и не надо. Господи, Медди. Вдох. Выдох. Внутри — горячо, липко, стыдно и вкусно. Я глотаю, как новичок. Рука сама ложится на косяк двери — будто хочу уйти. Но я не ухожу. Он чувствует. Я знаю, что он знает. Майкл оборачивается. Вода ещё льётся по его плечам. Глаза цепляют мои — спокойно, медленно. Он не торопится прикрыться или спрятаться. Он смотрит так, будто я часть всего этого — грязи и пара. — Зашли помочь? — спрашивает он негромко. У меня пересыхает горло. Я не знаю, что ответить. Только знаю — я не ухожу. А Лаура за дверью хохочет в телефон: — Да-да, Джен, прикинь, она всё ещё там. Сгорит к чёртовой матери. А я не двигаюсь. Грязь. Пар. И его взгляд — тяжёлый, как молоток по стеклу внутри меня.