Поцедура

Глава 6: Голод Я не помню, как мы добрались до моей квартиры. Дорога стёрлась — остались только его руки на мне: на шее, на бедре, в волосах. Дверь хлопает о стену так, что от этого дрожат стекла. Майкл толкает меня внутрь, сам заходит следом, хватает за талию, разворачивает. Я слышу, как глухо падают ключи и куртка на пол — всё лишнее. Он не говорит. Он не спрашивает. Его рот на моём горле — горячий, влажный, зубы скользят по коже, оставляют мелкие укусы. Я рву с него футболку — пальцы цепляются за ткань, не слушаются. Он грубо стаскивает её через голову и сразу ловит мои запястья — прижимает к стене. Дыхание сбивается в короткие, резкие всхлипы. Он смотрит на меня в упор — глаза узкие, челюсть сжата. На виске пульсирует жилка. Он весь — как один сплошной приказ: стой. Я стою. Я вся горю. Его ладони сползают ниже — рвут шорты с моих бёдер. Я слышу треск ткани. Холод стены за спиной, горячие пальцы спереди — всё сливается в один пульс. Он разворачивает меня лицом к стене — одной рукой прижимает за шею, другой скользит вниз, по пояснице, по ягодицам. Я слышу, как он рычит сквозь зубы, почти беззвучно. — Скажи «нет», — шепчет он. Я только смеюсь — коротко, хрипло. Пальцы впиваются в крашеную стену. — Не умею. Он не медлит. Резко прижимается сзади — я чувствую его твёрдость через остатки одежды. Он цепляет меня за бёдра — разворачивает чуть шире. Мой лоб бьётся о стену, но я не чувствую боли. Только этот жар внутри. Я слышу своё собственное тихое «да». Оно рвётся из горла, пока он двигается, пока хватает меня так, что я почти не чувствую ног. Он входит в меня одним резким движением — я задыхаюсь. Воздух вырывается криком, который глохнет в бетонной тишине. Его ладонь накрывает мои губы, глушит стоны. Вторая рука держит меня за бедро — крепко, сильно, как обещание, что я не уйду. Я и не хочу. Каждый его толчок — грубый, глубокий. Звуки тел, мои тихие всхлипы, его глухие выдохи в моё ухо — всё гремит громче, чем дождь за окном. Я чувствую, как царапаю стену ногтями. Слышу его низкое «ещё» — и даю ему всё. Он отрывается. Я едва успеваю вдохнуть, как он опускается на колени прямо за моей спиной. Его ладони — горячие, жадные — разводят мои бёдра шире. Мокрый воздух прилипает к коже. Я едва стою. А потом его язык — горячий, влажный, жадный — скользит по мне так резко, что я вздрагиваю всем телом. Мои руки бьются о стену, я глотаю крик. Его пальцы держат меня, не давая отпрянуть. Он рычит, как зверь, и я чувствую, что сейчас порвусь на куски. Моя ладонь соскальзывает вниз — цепляясь за свой живот, за грудь, не зная, куда деть руки. Он погружается глубже, двигается медленно, но так жёстко, что я едва дышу. Каждый его вдох — прямо в меня. Каждый мой выдох — его имя, разбитое на шёпот. Когда я опускаю голову на холодную стену, я знаю — поздно что-то останавливать. Я хочу сгореть и сгораю. Он поднимается с колен медленно — всё ещё с этим вкусом на губах. Его взгляд цепляется за мой затылок. Руки всё ещё держат бёдра, будто я могу упасть. Голод. Вот как это называется.