Поцедура

Кухня, кофе и слишком рано Запах кофе — вот что первым пробивается сквозь остатки жара на коже. Майкл стоит у раковины, опирается одной рукой о мрамор, другой держит кружку. Волосы ещё влажные — только что смыл с себя последние следы ночи и утра. Хотя, если честно, часть этих следов всё ещё на нём: под ногтями красные линии, на груди — тонкие дорожки, выцарапанные Медди, а внутри всё ещё ноет от того, как она умела сжимать его своим телом. Медди сидит прямо на столешнице, в его старой рубашке, босая, колени поджаты. Она пьёт кофе маленькими глотками, но взгляд совсем не остывший — наоборот, разжигает снова. Она знает, как сидеть так, чтобы край ткани чуть разъехался, открывая бедро. Она знает, как смотреть на него, когда он отхлёбывает кофе, стараясь не дать себе рухнуть обратно к её ногам. — Ты понимаешь, что я никогда не сварю кофе без этих картин в голове? — хрипло говорит он, ставя кружку на стол. — Это бонус, — мурлычет она, облизывая губы и зацепляя пальцем подол рубашки. — Ты заслужил. Майкл медленно подходит, ставит ладони по обе стороны от её бёдер. Она чуть раздвигает колени, подыгрывая ему — и вдруг за дверью скрипят ступени. — Чёрт, — шепчет он, не успевая даже отпрянуть. В кухню вваливается Рекс — в трениках, с растрёпанными волосами и видом человека, который всё ещё не готов к взрослой жизни. В руках у него пустая кружка, и на лице — мгновенный «фриз», когда он видит: Медди сидит на столе, Майкл стоит слишком близко. — Э… — Рекс кашляет, пытаясь не смотреть на Медди слишком явно. — Кофе… хотел… Медди делает вид, что всё нормально — спрыгивает со столешницы и проходит мимо Майкла так близко, что тот успевает прижать ладонь к её пояснице. Она чуть слышно цокает языком: — Остынь, детектив. Рекс мимоходом замечает это движение и задирает бровь: — Я всё ещё живу здесь, напоминаю. Майкл фыркает, берёт ещё одну кружку и протягивает сыну: — Выпей кофе, герой бритвенного фронта. — Очень смешно, — Рекс бурчит, наливает себе и неловко отводит глаза от Медди, у которой на шее всё ещё видно слабый след его зубов, если приглядеться. — Кстати… может, в следующий раз предупреждайте меня, когда… ну… Медди хохочет, прижимая ладонь к губам: — Что? Когда мы делаем кофе? Рекс закатывает глаза: — Когда вы делаете не кофе! Я ж потом за терапию платить буду. Майкл только ухмыляется, кладёт руку Медди на бедро под рубашкой — едва заметно, но она ловит его взгляд и кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать всё смехом. — Ты взрослый, Рекс, — говорит Майкл нарочито серьёзно. — Привыкай: взрослые люди… варят кофе. Громко. Долго. Рекс стонет: — Господи, папа! Медди подмигивает ему через кружку: — Зато ты точно знаешь: твой отец живее всех живых. Рекс уходит с кружкой в гостиную, бурча что-то про «всё, я обратно в колледж», а Медди разворачивается к Майклу, опираясь локтями о столешницу: — И что теперь? Варим второй раунд кофе — или повторим то, что варим лучше всего? Он прижимает губы к её уху, отвечает почти рычанием: — Я думаю, ты уже знаешь ответ. И вся кухня опять наполняется этим жаром — только на этот раз тихо. Но ненадолго.