Мы уже есть

Глаза Нила резко хватаются за заветное уведомление на телефоне, но открывать его не спешит. Сначала — закрыть ненужные вкладки в браузере ноутбука, надеть наушники, специально купленные для того, чтобы не пропустить ни один вздох происходящего на экране, и только потом — открыть инкогнито сайт анонимных знакомств между парнями. Он сам не знает, как тут оказался неделями раньше, но задержался однозначно из-за одного аккаунта, от которого теперь ждет уведомления больше, чем ответ о своей дипломной работе, над которой он работал сутками. [[01001110D]] занят? 04-11-20хх

offset+1

Я уж думал, ты не напишешь

04-11-20хх

Написал бы, еще как, Нил в этом точно уверен, знает, как собеседник по ту сторону экрана телефона не любит сегодняшний день, повторяющийся из года в год с мыслями «когда это уже закончится». Интересно, он напишет что-нибудь о том, что получил подарок? Может, он мог разделить его с кем-нибудь? Это Нилу точно не понравилось бы. Наверное. Ведь все, что делает Нил — только для того человека, который отвечает ему на сообщение сразу после прочтения. [[01001110D]] с чего бы? 04-11-20хх Действительно, с чего бы? Нил уже продумает в своей голове пути отступления, новые слова, сотканные наполовину из лжи, чтобы прикрыть свою задницу, не дать собеседнику отстраниться и почувствовать что-то неладное (что было достаточно трудно). Нил заметно выдыхает, когда видит следующее сообщение: [[01001110D]] хотя, может, ты и прав. 04-11-20хх Нил всегда прав, что касается Эндрю. В век технологий не так трудно узнать имя человека, даже если вы общаетесь на сомнительном и якобы анонимном сайте знакомств, где мужчины находят себе на ночь, или на всю жизнь других мужчин. Не все готовы раскрывать свою ориентацию открыто, не смотря на защиту со стороны закона, ведь кому-то может быть наплевать и на это. Не то чтобы Нил всегда относил себя к этой категории людей, жадно хотевших внимания со стороны парней (на сайте знакомств!), но от чего-то же он здесь, и за месяц, что проводит время здесь, ему кажется, что теперь без [[01001110D]] он ничто. Когда учишься в университете на факультете информационных систем и технологий, то сам соблюдаешь некоторые правила нахождения в интернете и качаешь отрицательно головой, когда кто-то из однокурсников просит взломать телефон бывшей и слить ее интимные фотографии в сеть. Ну нет, разве ради этого нужно отдавать половину жизни на обучение, чтобы поднять самооценку идиота, который сам же присунул другой девчонке по пьяне, а своей девушке сказал, что задержался в библиотеке. Если бы он конечно еще выглядел тем человеком, который действительно читает, или которого хотя бы на долю секунды интересует учеба. Конечно-конечно, все тебе поверят. Девчонки не хуже хакеров, когда нужно раскопать информацию о другой девчонке, когда речь заходит об изменах. В общем, нет, чувак, прости и иди на хуй, давай сам как-нибудь. Нил — лучший на своем факультете, и скрывать это становится еще тяжелее, потому что закатывать глаза на тех, кто не может увидеть уязвимость в коде, который нужно переписать, чтобы решить поставленную задачу преподом, или нахваливать свои знания в С++ когда на самом деле даже Питон еле тянешь. Нил пытается делать вид, что он обычный, нормальный, не выделяться так часто своими знаниями. Нет, вообще-то, он и правда нормальный. Нормальнее некуда. Ведь он не делает ничего такого, когда хочет просто узнать человека поближе, зацепивший своим едким красноречием, от которого не только уши краснеют, но и член встает. Тут не только хочется узнать о человеке что-то новое, тут и о себе узнаешь невольно то, что раньше никогда не зацепило бы. Нил без труда узнает имя — Эндрю. Хренов умник спрятал свое имя в нике, чисто техно-крипта, ничего трудного для тех, кто в этом хотя бы немного разбирается. Эндрю Джозеф Миньярд. Нил пробует это имя сначала вслух, потом шепотом, облизывая кончиком языка уголок губ, разглядывая фотографию, которую тот прислал однажды. Осторожно подстриженные короткие ногти, тонкие пальцы, которые уверенно держат собственный член. Спущенное не до конца белье. Нил скользит по фотографии, будто по музейному экспонату, пытаясь выхватить глазами все, что угодно, все, что заставит его копать дальше, чтобы узнать об этом человеке с красивым именем (и членом) побольше. И находит. В самом углу фотографии кусочек белой толстовки с инициалами университета. Нил уверенно держит телефон в одной руке, прикусывая нижнюю губу, а второй наконец-то приспускает собственное белье вниз, касаясь холодными пальцами предэякулята, размазывая его небрежно по всей длине члена. Он фотографирует и отправляет [[01001110D]] то, что видит перед собой, не в силах уже сдерживать возбуждение. Ответ не заставляет себя долго ждать. [[01001110D]] хороший мальчик. 04-11-20хх Нил уже готов кончить от этого, даже не дотронувшись до себя. Сначала были просто фотографии. Никаких лиц, имен, лишних деталей, которые могли бы как-то раскрыть, намекнуть, рассказать что-то о себе больше. Так наверняка думал Эндрю, отправляя обнаженные фото в зеркале, позади которого кипела целая жизнь, за которую Нил каждый раз цеплялся. Он никогда не считал себя сталкером, наоборот — презирал таких людей, пытался даже бороться, но глядя на подтянутые бедра, на которых можно разглядеть каждую мышцу, упругую задницу, которую хотелось… Хотелось. У Нила отлетели абсолютно все принципы, по которым он раньше шел и захотел Эндрю всего. Университет Пальметто, студент юрфака (неожиданно), терпеть не может местных спортсменов (ожидаемо), отбывал срок в колонии для несовершеннолетних (ого), с детства жил в приюте и поменял двенадцать семей (это действительно много). Нил поглощает каждый найденный кусочек жизни Эндрю и впитывает его в себя, но жажда не прекращается, требуя еще, еще и еще. Он убеждает себя, что не делает ничего плохого, он просто хочет узнать его поближе. Узнать о человеке, в которого он влюблен с первого сообщения. Он точно уверен, что это — любовь. Фотографии с лицом, оказывается, было труднее заполучить. Он не переступает черту, ведь он не взламывает университетскую почту, архив и личные дела студентов. Пока что. Он вполне себе справляется и без этого. Но потом он все же находит его твиттер, абсолютно пустой. В профиле — никакой новой информации, такая же пустота. Нил проверяет фолловеров из двух людей, некие Кевин и Ники. Идет дальше. Кевин — местный любимчик университета, где учится Эндрю. Твиты в основном о происходящих матчах экси, от которого он фанатеет и не пропускает ни одну игру местной команды. Минимум фото, много твитов ни о чем. Что-то вроде местной звезды, от которого многие без ума. Нил все же находит несколько фотографий примерно на середине скроллинга. Мордашка симпатичная, жалостливая, но Нил уверен — не в его вкусе. Он идет дальше. Ники — фотографий уже больше, в основном природа, безделушки в магазинах, вид из окна машины, куча смайликов. Симпатичный, в био написано, что он любит своего парня Эрика. Как мило. Вокруг Нила внезапно все стали геями. Ничего интересного, он пролистывает его ленту, пытаясь глазами вцепиться во что-то знакомое. И находит. Сначала — серый мягкий ковер, который он точно где-то видел. На полу небрежно лежат два кресла-мешка, на которых видны две светлые макушки, не более. Подпись: «Эндрю впервые решил поиграть с Аароном в приставку? Я сплю, наверное…» Ответ под твитом этого самого Аарона: «смайлик со среднем пальцем». Эндрю. Эндрю. Эндрю. Он нашел. Нил переходит в профиль Аарона. Университет Пальметто, биохимия, будущий врач. Редкие фото в зеркале, но без лица — его прикрывает телефон. Нил раздражен. Что еще за Аарон, и почему он рядом с Эндрю? А потом находит в его твитах ответы на свои вопросы, которые сверлят голову без конца: «близнец…», «съехать…», «…заебали», «…Кевин и Эндрю». Аарон — близнец Эндрю. [[01001110D]] нашел себе кого-нибудь? 18-11-20хх

offset+1

Что? В смысле?

18-11-20хх

[[01001110D]] слишком долго здесь торчишь. 18-11-20хх

offset+1

Ого. Следишь за мной, я так полагаю?

18-11-20хх

[[01001110D]] я же не псих. 18-11-20хх

offset+1

Я был бы не против, если бы ты следил за мной, знаешь.

18-11-20хх

[[01001110D]] иди на хуй. 18-11-20хх

offset+1

Я бы и рад, но ты не хочешь видеться, загадочный мистер.

18-11-20хх

[[01001110D]] был (а) в сети недавно Интересно, к чему был этот вопрос. Нила вырывает из раздумий звук уведомления из твиттера Кевина. Он без труда создал аккаунт под рандомным девчачьим именем, поставив на аватарку такого же рандомного котика из пинтереста. Ничего сложного, просто пару кликов, и вот, ты уже становишься зрителем чужой транслируемой жизни, которая кажется интереснее любого сериала. Кевин репостит запись с местного студенческого аккаунта насчет вечеринки, которая будет проходить уже завтра с напоминанием о дресс-коде (больше черного!). Следующий твит, где Кевин также напоминает всем, кто собирается прийти, чтобы прихватили с собой алкоголь, чтобы тот точно не мог кончиться в разгар ночи, и оставляет адрес. Нил пару раз делает скриншот с этим твитом и заходит под него, чтобы пролистать аккаунты, которые лайкнули эту запись. Видит заветный, тот единственный, ради которого он сюда полез. Вечеринка, так вечеринка. Нил не торопится. Он не из тех, кто приходит первым, мнется у двери и ищет глазами знакомые лица. Он выжидает. Проверяет время. Смотрит чужие твиты с университетского аккаунта, которые уже начинают появляться с вечеринки — размытые огни, чьи-то плечи, смех, обрывки музыки. Адрес он знает и так, но все равно сверяет еще раз, будто проверяет правильность кода перед запуском программы. Дом оказывается именно таким, каким и должен быть дом, в котором собираются студенты: слишком громкая музыка, слишком много людей, слишком мало воздуха. Никто не спрашивает, кто он. Никому нет дела. Он проходит внутрь так естественно, будто его ждали. Сначала — наблюдать. Кевин действительно оказывается громким, прямо как его редкие твиты. Смеется, спорит, размахивает стаканом, будто доказывает что-то важное. Рядом с ним Ники — вечно живой, сияющий, с телефоном в руке, фотографирующий все подряд. Они оба двигаются так, будто центр комнаты создан для них. А Эндрю — нет. Эндрю стоит немного в стороне. Черное на нем выглядит слишком уместно для дресс-кода. Он не выглядит частью шума. Он будто отдельно, будто его поместили в этот кадр случайно. Он не пьет много. Почти не смеется. Иногда отвечает коротко, и люди рядом с ним замолкают быстрее, чем хотели бы. Нил чувствует, как в груди начинает тянуть. Это он. Настоящий. Не фото, не экран, не ник из цифр и букв. Живой. Подойти оказывается проще, чем он думал. Все решает случай — или то, что Нил любит называть случаем. Он оказывается рядом с Кевином, подхватывает разговор о предстоящем матче, делает пару точных замечаний. Достаточно умных, чтобы заинтересовать, но не настолько, чтобы выглядеть заносчиво. Ники быстро принимает его — он из тех, кто принимает всех. Кевин — с осторожным интересом. Эндрю молчит. Смотрит. Прямо на него. Нил чувствует этот взгляд кожей. Почти так же, как чувствовал его через экран, когда появлялась отметка «прочитано». — Ты с какого факультета? — спрашивает кто-то. — Информационные системы, — отвечает Нил спокойно. Полуправда, которую он может сейчас выдать при знакомстве с людьми, за которыми тайно следит из-за одного единственного человека. Эндрю хмыкает едва заметно. Почти незаметно. Но Нил замечает все. И тогда появляется Аарон. Он приходит уже раздраженным, как будто кто-то по дороге успел его разозлить. Встает слишком близко к Эндрю, говорит что-то вполголоса. Нил не слышит слов, но видит, как у Аарона дергается челюсть. Эндрю отвечает коротко. Холодно. Без эмоций. Аарон повышает голос. Люди рядом начинают прислушиваться. Кто-то делает вид, что не замечает. — Ты мог хотя бы раз… — обрывок фразы. — Я тебе ничего не должен, — спокойно бросает Эндрю. И этого хватает. Аарон резко толкает его в плечо. Не настолько сильно, чтобы Эндрю упал, но достаточно, чтобы это выглядело унижением. Чтобы это заметили. В комнате на секунду становится тише. Эндрю даже не двигается. Только взгляд становится острее. Ледянее. Аарон отшатывается первым. Понимает, что перегнул, или просто не хочет продолжать при всех. Разворачивается и уходит в сторону коридора. Нил чувствует, как внутри что-то щелкает. Не из-за ссоры. Не из-за толчка. А из-за того, что кто-то позволил себе коснуться Эндрю так. Он извиняется коротко, будто идет за еще одним стаканом, и движется следом. Не быстро. Не заметно. Но не теряет из виду. Аарон выходит из дома и направляется к общественным туалетам через дорогу — те самые, возле парковки. Нил держится на расстоянии. Он не ожидал увидеть Кейтлин, девушку Аарона, судя по твитам, но она уже там. Ждет. Встречает Аарона с поцелуем, будто весь мир только для них. Они смеются. Он что-то говорит, явно оправдывается за настроение. Нил остается в тени, за углом, достаточно близко, чтобы слышать обрывки. Внутри кабинки шум воды, приглушенные стоны, шорох одежды. Нил не должен смотреть. Но он смотрит. Дверь закрыта не до конца. Щель. Достаточно. Кейтлин смеется, шепчет что-то про «расслабься». Аарон злится — сначала на себя, потом на обстоятельства. Слишком много выпил. Или наоборот — слишком мало. Или эта дурацкая смесь, которую ему подсунули. Он оправдывается глупо. Неловко. Смешно. Нил не смеется. Он достает телефон. Записывает. Ему даже не приходится приближаться — звук достаточно чистый. Картинка — не идеальная, но узнаваемая. Лицо Аарона. Его раздражение. Его бессилие. Это длится меньше минуты. Нил не думает. Не анализирует. Не взвешивает. Он просто отправляет видео с пустого аккаунта университетскому сплетническому сообществу Пальметто, тому самому, где выкладывают все, что «слишком интересно, чтобы молчать». Отправить. Готово. Когда он возвращается к дому, на его лице нет ничего, кроме легкой усталой улыбки. Эндрю стоит на том же месте. Будто ничего не произошло и Нил становится рядом с ним. — Все в порядке? — спрашивает он тихо. Эндрю смотрит на него долгим взглядом. — А должно быть нет? Нил пожимает плечами. — Просто показалось. Он не позволит никому обижать Эндрю. Даже если для этого придется разрушить кого-то другого. — Мы знакомы? — в следующий момент спрашивает Эндрю, и у Нила внутри будто все внутренности отрываются.

Да, но нет. Нет, но да. Да. Нет. Не знаю. Хочу.

Ближе. Наверное, да. Или, наверное,

нет. Хочу.

Не отталкивай.

Хочу, хочу, хочу, хо–

— Вашу компанию в университете трудно не заметить! — Нил отводит глаза от слишком-слишком Эндрю, живого и настоящего. — В коридорах кампуса, скорее всего, и пересекались. Эндрю ничего не отвечает на это. Видео появляется не сразу. Нил просыпается раньше будильника — как будто организм знает, что что-то уже произошло. Он лежит на спине и несколько секунд просто смотрит в потолок, вспоминая, где был, что делал, и в какой момент вчера перестал быть просто наблюдателем. Телефон вибрирует. Одно уведомление. Потом еще. И еще. Он не спешит открывать. Дает себе насладиться этим растянутым мгновением, как паузой перед нажатием Enter. Когда он все же заходит в университетский аккаунт, видео уже висит в ленте. Без подписи — только эмодзи с глазами и короткое «интересная ночь у биохимиков». Комментарии множатся. Кто-то смеется. Кто-то пишет «это же Миньярд? Какой из?» Кто-то спрашивает, не фейк ли. Нил смотрит без эмоций. Почти без. Кадр трясется, но лица узнаваемы. Аарон — раздраженный, злой, униженный. Кейтлин — смущенная, потом растерянная. Неловкость почти физическая. Он не чувствует вины. Он чувствует удовлетворение. Не за унижение. За баланс. К полудню видео уже разлетается по личным чатам. Его репостят, пересылают, сохраняют. Кто-то удаляет через час, но поздно. Интернет никогда ничего не забывает. Нил идет в университет Пальметто так же, как обычно. Будто в свой. Пару нужных кликов в интернет-магазине и нужная одежда с символикой уже у него под дверью. Оранжевый, оказывается, ему к лицу. В коридорах шум. Шепот не скрывают. Слова «близнец», «обосрался», «карма» всплывают в воздухе, как мусор в мутной воде. Он находит их возле лестницы. Кевин раздражен — громче обычного. Ники нервничает, постоянно проверяет телефон. Кейтлин плачет, тихо, отвернувшись. Аарон стоит с каменным лицом, но руки у него дрожат. Эндрю — отдельно. Он не выглядит удивленным. Не выглядит расстроенным. Просто холодный, как всегда, но теперь эта холодность плотнее. Нил подходит осторожно, будто не знает ничего. — Что случилось? — спрашивает он . Кевин смотрит на него так, будто хочет ударить первого попавшегося. Но удивительно, как ночные вечеринки сближают, и Нил без труда пробрался в чужую компанию всего за одну ночь. За считанные секунды. Сближаются все — кроме Эндрю. — Кто-то выложил видео. Нил делает вид, что достает телефон впервые. Открывает. Смотрит. Поджимает губы — ровно настолько, чтобы выглядеть шокированным, но не переиграть. — Жестко, — тихо говорит он на выдохе. Аарон вскидывает голову. Их взгляды на секунду пересекаются. И Нил вдруг понимает, что тот ищет. Не сочувствие. Не оправдание. Подозрение. Но Нил смотрит слишком спокойно. Слишком нейтрально. Слишком чисто. — Это не твое дело, — холодно бросает Аарон и разворачивается. Эндрю молчит. Когда остальные отвлекаются на очередной комментарий, он переводит взгляд на Нила. Долго. Слишком долго. — Ты любишь хаос? — вдруг спрашивает он. Вопрос звучит странно. Без контекста. Нил чувствует, как под кожей что-то напрягается. — Нет, — отвечает он почти искренне. — Я люблю, когда все встает на свои места. Уголок губ Эндрю едва заметно дергается. — Забавно, — говорит он. — Потому что кто-то очень старался, чтобы сегодня все развалилось. Он отворачивается первым. И Нил не может понять — это было обвинение? Или признание того, что он тоже что-то чувствует? В этот момент он уверен только в одном: он не позволит никому толкать Эндрю снова. Даже если Эндрю однажды узнает, какой ценой это было сделано. Нил понимает, что проникнуть в компанию Эндрю напрямую почти невозможно. Не потому, что они злые, а потому что Эндрю просто так никого к себе не подпускает. Идея проста: сначала стать «своим» для тех, кто вокруг него. Кевин оказывается удивительно открытым, хотя по нему и не скажешь. Сначала это были легкие шутки о матчах экси, потом — спонтанные обсуждения мемов, в которых Нил умудряется вставить что-то настолько смешное, что Кевин хохочет почти каждый раз. Ники тоже был ключом: он мгновенно цепляется за небольшие детали, за истории Нила о жизни в кампусе, за его тихие наблюдения. Через несколько недель Нил уже не просто «тот, кто случайно оказывается рядом». Его приглашают на совместные вечера в баре, на просмотр матчей, на случайные поездки на окраину города — все под предлогом «больше людей, больше веселья». Он учится смеяться вместе с ними, шутить, даже «потеряться» среди шума и света. Но Эндрю… Эндрю остается холодным наблюдателем. Иногда взгляд встречается с ним на вечеринках, иногда мелькает короткая улыбка, едва заметный кивок — и все. Каждый раз, когда Нил пытается заговорить, вставить что-то, что должно зацепить, Эндрю отвечает ровно, нейтрально, будто тщательно выбирает слова. И чем чаще Нил пытается, тем больше понимает: прямой путь закрыт. Зато в вечерних переписках у Эндрю будто нет никакого лимита в словах, «Райские сумерки» — вечер, когда свет мягко опускается на Колумбию, улицы наполняются музыкой, неоновыми огнями, запахом водки и специй к различным коктейлям. Кевин и Ники тянут Нила через толпу, смеются, цепляются за него. А Эндрю оказывается рядом неожиданно. Танцпол почти пустой. Музыка тихая, ритмичная, как дыхание города. Никто не говорит, но воздух вокруг сжимается. Нил чувствует, как Эндрю смотрит на него, как будто читает все его мысли. И тогда он решается: слегка приближается, касается руки, потом — губ. Первый поцелуй на танцполе, среди чужих людей, тихий, почти нежный, но с тем напряжением, которое накапливается со временем: внимание, ревность, охота, желание защитить, контроль. Нил понимает, что с Эндрю все будет медленно, через небольшие детали, через молчание, через вечера, когда смотришь на него издалека. А с Кевином и Ники — через шум, смех, совместные моменты, которые создают «своих», через доверие, которое можно подстроить, чтобы быть ближе к нему. Эндрю — это игра на отдаление. Кевин и Ники — мост, по которому Нил добирается к нему. И в Колумбии этот мост наконец касается берега. Утро оказывается слишком тихим. Нил просыпается с легкой головной болью, голова еще плавает в «Райских сумерках», в воспоминаниях о танцполе, о первом поцелуе, о тех взглядах. Тянется за телефоном… и сердце замирает. Телефон исчез. Он порывисто вскакивает с кровати, бросается из одного угла в другой угол, прерывает карманы одежды, сумку, стол — все тщетно. Паника постепенно нарастает: «Как так? Где он?» Он звонит себе с другого телефона, который завел для того, чтобы было легче следить за Пальметто — сигнал звучит, но не в комнате. Не в доме. Не в холле. Нил бросается к Кевину и Ники, которые только что спустились на кухню за кофе. Его голос дрожит, слова вырываются короткими порывами: — Ребята… вы не видели мой телефон? Он… он исчез. — Неа, — сразу отвечает Кевин, немного растерянно, — я его не видел. — У меня тоже нет, — добавляет Ники, потупив глаза. Эндрю молчит. Сидит на диване в гостиной, тихо, спокойно, почти с легкой улыбкой на губах, которая мгновенно исчезает, когда Нил оборачивается на него. — Ты… ты его не брал? — спрашивает Нил, сжимая кулаки, глаза уже красные от тревоги и недосыпа. — Есть что скрывать? — спрашивает в ответ Эндрю и только выворачивает карманы джинс, в которых оказывается только зажигалка и мятая пачка сигарет. Паника чередуется со злостью — странной, почти иррациональной. Телефон — это его контроль, его связь с миром, его инструмент. Потерять — катастрофа. Проходит пару дней. Нил все еще напряжен. А телефон так и не нашелся. [[01001110D]] ого. посмотрите-ка, кто в сети. 28-01-20хх

offset+1

Потерял телефон на днях, но теперь я снова здесь.

28-01-20хх

[[01001110D]] ха. ясно. ну ничего, в следующий раз повезет. 28-01-20хх

offset+1

Повезет с чем? Я уже купил себе новый телефон, даже лучше, чем предыдущий. Или ты хочешь дать мне пару советов на будущее по информационной безопасности? ;) Не думаю, что этим занимаются будущие юристы.

28-01-20хх

[[01001110D]] не припоминаю, чтобы я рассказывал, на кого учусь. 28-01-20хх Сердце Нила пропускает пару ударов. [[01001110D]] и правда этого не писал. Никогда.

offset+1

Ты как-то вскользь упомянул, вот я и сделал вывод! Угадал?

28-01-20хх

Нил слишком долго ждет ответ прежде, чем увидеть надпись, которую он сейчас боится больше всего: [[01001110D]] был (а) в сети недавно Эндрю — как всегда холодный, но теперь в этой холодности есть напряжение, будто что‑то трет изнутри. Нил понимает: между ними трещина. И он знает, как в трещины лить воду. Шаг первый — присутствие. Он начинает чаще появляться рядом с Кевином после будничной перепалки между ним и Эндрю. Нил сидит рядом с ним на лекциях, как будто так надо. Приносит кофе с утра пораньше. Остается, когда остальные уходят. — Ты слишком много на себя берешь, — говорит он однажды, спокойно, почти заботливо. — Он пользуется этим. Кевин морщится. — Эндрю не пользуется. — Конечно нет, — мягко отвечает Нил. — Просто странно, что он может тебя унижать, а ты все равно возвращаешься. Он не давит. Он оставляет мысль висеть. Шаг второй — фильтрация. У Нила нет старого телефона, но есть ноутбук. И есть память. Он создает новый аккаунт. Несколько. Один — чтобы написать Кевину анонимное: «Ты правда думаешь, что он когда‑нибудь выберет тебя?» Второй — чтобы бросить Эндрю скрин чата (поддельного, аккуратно), где Кевин жалуется кому‑то: «Иногда он ведет себя как социопат. Меня это заебало». Он не подделывает сильно. Он слегка редактирует старые сообщения, которые Нил однажды видел мельком, когда Кевин оставил телефон на столе. Пара слов. Пара интонаций. Правдоподобие — вот его талант. Шаг третий — изоляция. Он начинает становиться тем, кто всегда рядом, когда одного из них нет. Когда Эндрю уходит — Нил садится к Кевину. Когда Кевин задерживается — Нил оказывается рядом с Эндрю. — Ты замечал, — говорит он однажды Эндрю, глядя вперед, а не на него, — что он стал тебя избегать? Эндрю молчит. — Может, ему просто надоело быть вторым. Тишина становится гуще. Взгляд Эндрю становится тяжелее. Внутренний сдвиг. Нил убеждает себя, что делает это ради баланса. Что Кевин слишком слаб. Что Эндрю заслуживает кого‑то, кто не будет давить на него ожиданиями. Что он просто… помогает им расставить приоритеты. Но на самом деле ему нравится, как расстояние между ними увеличивается. Как Кевин начинает реже писать. Как Эндрю перестает отвечать сразу. Как они стоят рядом, но между ними — пустота. И однажды Нил замечает: Эндрю больше не ждет Кевина после пар, чтобы подвезти до общежития. Он ждет его. Конфронтация. — Ты что-то делаешь, — говорит Эндрю тихо, когда они остаются вдвоем. Не обвинение. Констатация. — Делаю что? — Нил смотрит честно. Почти искренне. — Все резко стало слишком… удобным. Нил делает шаг ближе. — Разве это плохо? И на секунду в глазах Эндрю появляется сомнение. Нил улыбается едва заметно. Он знает, что процесс уже запущен. Но поцеловаться им это не мешает. Сначала это был Аарон. На кампусе вдруг появилось видео — короткое, но достаточно узнаваемое. Он идет по коридору, кто-то смеется, кто-то шепотом обсуждает: «Ты видел? Аарон?» Он пытается опровергнуть, но видео уже гуляет. Кто-то успевает сделать скриншот, кто-то пересылает в закрытые чаты. Слухи расползаются, как трещины в стекле: «Слышали? Аарон и о его маленькой проблеме…» Никто не знает, кто слил видео. Ходят слухи о докстере, который все видит, все записывает, все знает. Словно тень университета сама решила устроить порядок. Через день появляется новая жертва. Девушка — отличница, перспективная студентка, подающая надежды университета. Никто не подозревал, что она зависима. Пока видео не оказалось в сети: кадр, где она нюхает белый порошок на столе в общежитии. Общежитие бурлит. Студенты шепчутся в коридорах, телефоны не молчат. Профиль девушки пустеет — подписчики отписываются, кто-то смеется, кто-то сочувствует. И снова — слух об «университетском докстере». Никто не видит, кто это, но каждый знает: он ходит здесь, записывает все. Ники становится следующим. Видео короткое, почти интимное: Ники целуется с другим парнем на вечеринке. Не с Эриком, как думали бы все, а с кем-то другим — случайным или новым знакомым. Кадр сделан так, что лица узнаваемы, но все же достаточно, чтобы люди шептались: «Слышали про Ники? Кто это с ним?» Слухи разлетаются быстрее, чем видео. Обсуждения в аудитории, комментарии в соцсетях, мимолетные взгляды в коридорах. Ники смущается, замыкается, начинает избегать камер и глаз, а твиты становятся грустными, виновными. Нил позже узнает, что с Эриком они расстаются на плохой ноте. И вот Кевин. Его момент — другой. Никто не видит видео сразу, потому что его «слив» не интимный и не криминальный, а психологически болезненный. Нил, наблюдая, фиксирует, как Кевин уступает своим слабостям: на одном из локальных университетских серверов появляется анонимная запись — скриншоты переписки Кевина с друзьями, где он жалуется, что Эндрю его заебал, что он чувствует себя вторым, что иногда хочет все бросить. Комментарии гудят: «Ты видел, что Кевин писал?» «Он действительно так думает?» «Серьезно?» Для Кевина это почти катастрофа. Его уверенность, его громкий образ — рушится. Он теряется, становится более закрытым. Но слухи делают свое дело: «докстер» видит все, и теперь Кевин осторожен, как никогда раньше. Нил наблюдает со стороны. Он знает, что тень, этот «университетский докстер», — он сам. Тонко, незаметно, оставляя за собой следы, которые разрушают, но не убивают. Каждый новый слух — кирпич. Каждый новый «случай» — проверка, кто и как реагирует. И все это — подготовка к тому, чтобы Эндрю стал зависимым от Нила не только из-за него самого, но и из-за хаоса вокруг. Нил сидит на ступенях кампуса, как будто случайно. На самом деле глаза его не закрывались ни на секунду. Он все время наблюдает. Компания неподалеку шепчется. Сначала осторожно, тихие замечания: — Вы видели видео Аарона? — Да ну, серьезно? Потом уже громче, почти у всех на виду, обсуждение девушки-отличницы: кто-то говорит слишком громко, кто-то пытается шепотом, но телефон у каждого на виду. Нил улыбается еле заметно — никто не видит, что за улыбкой стоит. Ники оказывается следующим в списке слухов. Он пытается держаться, смеется с друзьями, но Нил видит, как его руки дрожат, как глаза бегают в разные стороны, пытаясь поймать хоть один взгляд на телефоне. И тут же — первый его публичный момент смущения: на скамейке кто-то пересылает видео с поцелуем. Смеется половина кампуса, другая — тихо шепчет. Кевин — отдельная история. Он пытается оставаться уверенным, но Нил замечает: взгляд дрожит, плечи опущены, он чаще уходит один, пытается держать дистанцию. Нил слушает, как студенты обсуждают скрины его переписок, как пересказывают, будто это маленькая драма, шоу прямо на их глазах. И Эндрю. Он проходит мимо, обычно холодный и непроницаемый. Но сегодня тень тревоги мелькает в глазах — легкая, почти незаметная. Нил видит, как он замедляет шаг, прислушивается к шепоту, старается понять, что говорят о нем и о его близких. Даже взгляд Эндрю на Ники и Кевине становится длиннее, как будто он пытается уловить связь между ними, которую не видит полностью. Нил улыбается. Он не вмешивается прямо, не бросает обвинений, не создает сцен. Он просто наблюдает. Каждый шепот, каждый пересланный скриншот — это маленькая трещина между людьми, которых он знает и к которым хочет добраться. Он аккуратно подталкивает события, оставаясь незаметным, как ветер, который постепенно превращается в шторм. И он знает: когда Эндрю почувствует, что мир вокруг сжимается, что никто не говорит открыто, но все знают, что происходит, тогда напряжение станет настолько плотным, что Эндрю будет искать кого-то, кто способен контролировать хаос. Нил уже стоит в тени этого хаоса. И каждый новый день только увеличивает его власть над ним. Он замечает, как Эндрю все чаще останавливается рядом, когда он оказывается в толпе. Раньше это было редкостью — взгляд на секунду, потом холодное отстранение. Теперь же Эндрю задерживает его чуть дольше, чуть дольше прислушивается к тому, что говорит Нил, будто проверяя, насколько тот понимает. На лекциях он оказывается рядом, без лишних слов. В перерывах — тихо проходит мимо, чуть касаясь плечом, и в этом простом прикосновении есть напряжение, которое нельзя не заметить. Нил решается — он признается. Сегодня, в эту сопливую дату, именуемую Днем Всех Влюбленных. Только вот, всех ли? — Хочешь, покажу кое-что? — спрашивает Эндрю в этот день, почти шепотом, когда они остаются одни в коридоре. Нил кивает, сердце бьется быстрее, но он не говорит ничего. Он доверяет этому моменту, доверяет Эндрю. Он ведет его по длинным коридорам, по пустым лестницам, где эхо их шагов кажется громче любых слов. Каждое движение аккуратно, точно, будто он выбирает путь, чтобы никто не видел. Наконец они останавливаются перед одной из дверей кабинетов. Эндрю слегка открывает дверь, и Нил видит внутри фигуру, сидящую за столом. — Би! Бетси Добсон, я его привел, — громко произносит Эндрю, и в этом простом имени есть смесь удивления и осторожности. Нил вглядывается. Бетси сидит, изучает что-то на столе, глаза сосредоточены. Она не замечает их сразу. Атмосфера в комнате будто напряженная, как перед грозой — тихая, но электризуется. Эндрю делает шаг вперед, приглашая Нила за собой, и в этот момент Нил понимает, что мир вокруг сжимается: хаос, слухи, шепоты — все остается снаружи. Здесь, в этом кабинете, они наедине с тем, что должно быть показано. И Нил готов. Он знает, что Эндрю не даст ему ничего случайно. Коридор за спиной кажется слишком длинным, слишком тихим. Дверь закрывается мягко, без щелчка — будто специально, чтобы не привлечь внимания. Кабинет Бетси Добсон выглядит почти стерильно: аккуратные папки, стакан с ручками, яркий солнечный свет из окна. На столе — ровная стопка бумаг, чашка с остывшим какао… и телефон. Нил замечает его не сразу. Сначала — силуэт. Потом — трещина в правом углу экрана. Потом — знакомая царапина на корпусе. Мир на секунду перестает двигаться. Это его телефон. Тот самый. Пропавший в ночь, когда они впервые поцеловались — когда Колумбия была теплой, музыка глушила мысли, а руки Эндрю оказались ближе, чем когда‑либо. Нил делает шаг вперед. Сердце ударяет в ребра так громко, что кажется, его слышно в коридоре. Бетси поднимает взгляд. Спокойный. Изучающий. — Полагаю, это принадлежит тебе, — произносит она ровно. Нил не отвечает. Он смотрит на телефон, будто на труп. Эндрю стоит рядом, чуть сбоку. Не касается его. Не отводит взгляда. — Потерял? — спрашивает он почти лениво. Нил медленно поворачивает голову в его сторону. — Где ты его взял? Уголок губ Эндрю приподнимается. Не улыбка. Оскал. — Ты правда думаешь, что только ты один умеешь искать чужое? Воздух сгущается. Нил чувствует, как внутри начинает холодеть. Не страх — другое. Осознание. Экран телефона загорается. На нем — попытки входа. Несколько. Блокировка снята. Эндрю не отрывает от него взгляда. — Ты слишком расслабился, — говорит он тихо. — Нельзя целовать кого-то, кто знает про тебя больше, чем ты думаешь. Бетси молчит. Наблюдает, как за экспериментом. Нил медленно берет телефон со стола. Пальцы не дрожат — он не позволяет им. — Ты копался в нем? Эндрю склоняет голову чуть в сторону. — Интересно было посмотреть, какой ты на самом деле. Пауза. — Разочарован? — голос Нила звучит ровнее, чем он ожидал. Эндрю подходит ближе. Настолько, что их плечи почти касаются. — Наоборот, — шепчет он. — Впечатлен. И в этом слове нет восхищения. Только холодное понимание. Нил осознает: он не единственный, кто играет в эту игру. Он не единственный, кто собирает чужие секреты, как коллекцию. Телефон в руке кажется тяжелым. Слишком тяжелым. — Мы с тобой похожи, — говорит Эндрю спокойно. — Просто ты думал, что я этого не замечу. Нил смотрит на него, и впервые за все время чувствует не контроль, а равенство. И, возможно, угрозу. За дверью кто-то проходит по коридору. Шаги гулко отдаются в стенах. В кабинете становится тесно. Очень тесно. И игра перестает быть односторонней. Бетси не вмешивается, но ее пальцы крепче сжимают блокнот. Она смотрит не на Эндрю — на чужака. Нил молчит. И это молчание — громче любого признания. Эндрю подходит ближе. Берет телефон из чужих рук и вертит его в руках, как доказательство в суде. — Забавно, — продолжает он. — Ты столько времени потратил, чтобы стереть следы. Почистить логи. Спрятать IP. Перекрутить прокси. — А потом оставил самое глупое. — Нил поднимает взгляд. Эндрю усмехается шире. — Себя. Бетси тихо произносит: — Нил… если ты хочешь что‑то сказать… Он не хочет, но он говорит. — Это был не доксинг. Голос хриплый. Почти чужой. — Я не публиковал ничего. — Нет, — соглашается Эндрю. — Ты просто собрал. Систематизировал. Сохранил. Адреса. Фото. Старые профили. Семью. Мою семью. Пауза. — Для безопасности, да? Нил смотрит в пол. И этого достаточно. Бетси закрывает блокнот. Медленно. Очень медленно. — Нил, — ее голос не обвиняющий. И от этого хуже. — Независимо от мотива, сбор и хранение подобной информации без согласия — это нарушение закона. Распространение — тем более… Мы так же выяснили, в каком университете ты учишься на самом деле. Тишина становится плотной. Эндрю смотрит на него долго. Без злости. Без истерики. Просто фиксирует. Потом Нил протягивает руку. — Отдай. Эндрю на секунду замирает, но отдает телефон. Нил включает экран, вводит пароль. Бетси встает. — Нил, ты не обязан… Он уже набирает номер. Пауза. Гудки. — Да, — его голос ровный. — Я хочу сообщить о незаконном сборе и распространении персональных данных. Бетси бледнеет. Она делает шаг вперед, но останавливается — профессиональная граница держит ее на месте. Эндрю не двигается. Когда звонок заканчивается, Нил опускает руку. В кабинете становится пугающе тихо. Эндрю наконец отталкивается от шкафа, подходит ближе. Останавливается в шаге от него, салютует двумя пальцами, и тихо, почти нежно, произносит: — Ничего. В следующий раз повезет. Те самые слова, то самое сообщение, тогда — про телефон. Сейчас — про них. Нил не отвечает. Бетси впервые выглядит по‑настоящему растерянной. А Эндрю улыбается так, будто это он только что проиграл — и именно этого и добивался. Очередная университетская вечеринка уже в самом разгаре. Музыка давит басами, свет мигает, студенты толпятся, смеются, перебегают из комнаты в комнату. Пустые бутылки блестят на столах, смех, разговоры, смайлы, звон бокалов. Эндрю стоит немного в стороне, кружится взглядом, но сам почти не участвует. Ему неинтересно наблюдать за всеми остальными, его внимание куда более личное. Он достает телефон, тихо, почти скрытно и открывает сайт — тот самый, где он и Нил впервые встретились. Переписка. Сначала пролистывает сквозь прошлое, бессмысленные сообщения, случайные лайки, неловкие смайлики, интимные фото. И тут цепляется взглядом за ник — offset+1. Он усмехается. Легкий, почти самодовольный смешок, который растворяется в шуме вечеринки. — Вот оно… — шепчет сам себе. — Вот оно все, что я не видел раньше. Он перечитывает, пытается понять, как он мог не заметить очевидного. Каждое сообщение теперь складывается в идеальный пазл: поведение, реакции, паузы, выбор слов. Все на своих местах. И тут же приходит понимание: он был глуп. Не только из-за того, что пропустил это раньше. Он глупо улыбается себе, потому что… поцелуи с Нилом — они ему нравились. Очень нравились. Слишком нравились. Каждое прикосновение, каждая случайная близость в Колумбии — застряли у него в голове, как записи на пленке, которые он невольно прокручивает снова и снова. Он ощущает, как сердце ускоряется, ладони чуть вспотели. И вдруг до него доходит: он тоже помешался на этом психе. Тот самый Нил, который может быть одновременно угрозой, загадкой и единственным человеком, который способен довести его до сумасшествия одним взглядом. Он снова усмехается. Тихо, почти шепотом: — Да, ты… ты действительно еще больший псих, чем я. Но псих в самом приятном смысле. Эндрю кладет телефон в карман, еще раз оглядывается на толпу. Все остальное теперь вторично. Музыка, смех, яркие огни — ничего из этого не имеет значения. Вечеринка существует лишь как фон, на котором он наконец осознал всю свою зависимость. И впервые он готов это принять.