«Дайвинчик»: Игра в послушание

      Саша пригласил меня «просто посмотреть фильм», и когда я пришла в обычных джинсах и свитере, он встретил меня с улыбкой, от которой что-то ёкнуло внутри. В руках у него была небольшая коробка.       — Что это? — спросила я, открывая крышку.       Внутри лежали новые колготки — тёмно-коричневые, почти чёрные, матовые. Плотная ткань выглядела добротной, не дешёвой капроновой сеткой, а настоящим материалом — возможно, шестьдесят или восемьдесят ден.       — Хочу попробовать кое-что, — произнёс он, и в голосе прозвучала такая уверенность, что дыхание на мгновение перехватило. — Надень их. Без белья.       Без белья? Я моргнула, пытаясь осмыслить.       — То есть... совсем без?       — Совсем.       Лицо вспыхнуло. Это значило, что ткань будет касаться меня... везде. Напрямую. Никакого хлопкового барьера между синтетикой и моей кожей. Моей киской.       — Саша, я не знаю... — начала я, но он перебил.       — Доверяешь мне?       Вопрос завис в воздухе. Доверяла ли я? Мы встречались уже несколько недель, и каждый раз он умудрялся удивить меня — то фантазией с подставкой, то чем-то ещё. Часть меня хотела убежать, но другая часть — та, которая уже чувствовала, как между ног становится влажно от одной мысли о том, что он предлагает — эта часть хотела остаться.       — Доверяю, — выдохнула я наконец.       Взяв коробку, я направилась в ванную. Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней, пытаясь успокоить дыхание. Ладони вспотели. Что я делаю? Это же... так интимно. Так откровенно.       Сняв джинсы, я стянула трусики — обычные чёрные, хлопковые, удобные. Положила их на край раковины. Достала из коробки колготки — ткань оказалась приятной на ощупь, плотной, но эластичной, с лёгким блеском. Присев на край ванны, я начала натягивать их на ноги.       Сначала правая нога — материал скользнул по икре, плотно облегая кожу. Потом левая. Ткань была слегка прохладной, и это ощущение заставило меня вздрогнуть. Когда я подтянула колготки до бёдер, стало ясно, насколько это будет... ощутимо.       Материал прижался к лобку, к половым губам, повторяя каждый изгиб. Без защиты трусиков каждая складка ткани ощущалась остро. Подтянув колготки до талии, я замерла. Между ног ткань слегка натянулась, врезавшись между губ, и я почувствовала, как синтетика касается клитора. Напрямую.       Боже.       Повернувшись к зеркалу, я замерла. Колготки сидели идеально, облегая ноги, бёдра, попку. Но между ног... там была видна отчётливая ложбинка. Cameltoe — так это называется, верно? Ткань врезалась между половых губ, обрисовывая их форму, и даже я сама видела, насколько это откровенно. Жар залил лицо. Как я выйду к нему в таком виде?       Надев обратно свитер — длинный, до середины бёдер — я глубоко вдохнула и открыла дверь.       Саша сидел на диване, но когда увидел меня, встал. Взгляд скользнул по моим ногам — медленно, оценивающе — и губы растянулись в довольной улыбке.       — Иди сюда, — позвал он, и голос прозвучал чуть хрипло.       С каждым шагом я чувствовала, как ткань скользит по коже, как трётся о клитор. Это было непривычно, почти неприлично — ходить вот так, зная, что между мной и тканью ничего нет. Что я уже начинаю течь, и эта влага впитывается прямо в синтетику.       Взяв меня за руку, он подвёл к большому зеркалу в углу комнаты.       — Встань здесь, — сказал он, поставив меня перед зеркалом. Сам встал сзади, обнимая за талию. — Смотри на себя.       В отражении я увидела себя: свитер закрывал верх, но ноги в тёмных колготках выглядели почти голыми — ткань была настолько плотной, что создавала иллюзию второй кожи. Руки Саши медленно легли на мои бёдра, и он начал гладить — сначала икры, потом выше.       — Видишь, как красиво они облегают тебя? — прошептал он прямо мне в ухо, и от близости его голоса по спине побежали мурашки. — Как подчёркивают каждую линию?       Руки скользнули выше, к попке, и пальцы сжали ягодицы через материал. Ткань слегка натянулась, и я увидела в зеркале, как колготки обтягивают попку, как между ягодиц проглядывает ложбинка.       — Подними свитер, — попросил он тихо, но это не было вопросом.       Руки задрожали, когда я медленно подняла край свитера до талии. В зеркале открылся вид на колготки, облегающие живот, лобок, бёдра. Дыхание участилось. Там, между ног, ткань врезалась, создавая чёткую линию, и я поняла, что там уже темнее — влажнее.       Он видит. Он видит, что я уже мокрая.       — Смотри, как ткань прилегает, — прошептал Саша, проводя рукой по моему животу, спускаясь ниже. Палец провёл по той самой полоске между ног. — Видишь, как уже влажно?       Хотелось закрыть глаза от стыда, но он держал меня перед зеркалом, заставляя смотреть. Действительно, колготки в промежности потемнели — мои соки впитывались в ткань, делая её темнее и влажнее.       — Раздвинь ноги, — приказал он.       — Саша... — начала я, но голос дрогнул.       — Раздвинь.       Медленно расставив ноги на ширине плеч, я почувствовала, как ткань натянулась ещё сильнее, врезаясь между губ глубже. Материал прижался к клитору, и просто от этого давления волна возбуждения прокатилась по телу. Саша провёл пальцами по внутренней стороне бёдер — снизу вверх, не спеша — и когда достиг промежности, начал гладить через ткань.       Выдох сорвался с губ раньше, чем я успела сдержаться.       Ощущение было таким... острым. Шершавая синтетика тёрлась о клитор без барьера трусиков, и каждое движение его пальцев передавалось прямо на чувствительную плоть. Ноги задрожали, и я вцепилась в его руку, которая всё ещё лежала на моём животе.       — Тебе нравится? — спросил он, продолжая медленно водить пальцами вверх-вниз по влажной ткани.       — Да... — прошептала я, и голос прозвучал так жалко, что захотелось провалиться сквозь землю.       Но он не остановился. Усилил давление, рисовал круги по ткани, и я чувствовала, как между ног становится всё мокрее. Мои соки текли, впитываясь в колготки, делая их скользкими под его пальцами. В зеркале было видно, как тёмное пятно расползается — от промежности к лобку, к бёдрам. Это было так неприлично, так откровенно, что хотелось спрятаться. Но одновременно... так возбуждающе, что хотелось ещё.       Что со мной происходит?       — Ложись на кровать. Подними ноги вверх, — приказал он, и голос не терпел возражений.       Шаг за шагом дошла до кровати, чувствуя, как мокрая ткань трётся о кожу. Легла на спину, подняла ноги, и он встал на колени между ними. Взгляд скользнул по моим ногам — от ступней до бёдер — и остановился на промежности.       — Ты так красиво выглядишь, — прошептал он. — Вся в этих колготках, мокрая, готовая...       Наклонившись, он медленно поцеловал мою икру через ткань. Потом выше — бедро. Губы оставляли влажные следы на материале, тёплые и мягкие, и я чувствовала каждое прикосновение, но прямого контакта с кожей не было. Это было похоже на пытку.       Поцелуи поднимались всё выше — к внутренней стороне бедра, потом ещё выше, и когда он прижался губами к мокрому пятну между моих ног, спина выгнулась дугой.       — Ах...       Языком надавил на ткань, и я почувствовала тепло его рта сквозь мокрые колготки. Он лизал меня через материал, язык проводил по щели, нажимал на клитор, и ощущения были такими интенсивными, что пальцы вцепились в простыню.       — Саша... пожалуйста... — выдохнула я, сама не зная, о чём прошу. Снять колготки? Или наоборот, продолжить эту сладкую пытку?       Он отстранился — только его губы блестели от моих соков, впитавшихся в ткань и теперь оказавшихся на его рту. Дотянулся до подушки и положил её между моих ног.       — Потрись о неё, — сказал он, и в глазах горел огонь.       Лицо вспыхнуло ярче прежнего.       — Что?       — Хочу посмотреть, как ты трёшься об эту подушку. Как кончаешь от трения.       — Саша, это... — начала я, но слова застряли в горле. Это было так стыдно, так унизительно... и так невероятно возбуждающе, что киска сжалась от предвкушения.       — Давай, — подбодрил он, гладя мою ногу. — Будь хорошей девочкой.       Опустив бёдра на подушку, я замерла. Мягкая ткань наволочки прижалась к промежности, и даже просто от этого контакта волна удовольствия прокатилась по телу. Медленно начала двигаться — вперёд-назад — и колготки заскользили по наволочке.       Трение. Сладкое, мучительное трение.       Ткань колготок, пропитанная моими соками, скользила по клитору при каждом движении, и я почувствовала, как влажное пятно расползается ещё больше. Ткань стала почти прозрачной в этом месте, сквозь неё уже проглядывала розовая кожа половых губ.       — Быстрее, — приказал Саша, наблюдая за мной сверху.       Ускорилась, двигая бёдрами интенсивнее, и трение стало почти болезненным от остроты ощущений. Дыхание сбилось, стоны вырывались помимо воли, и я чувствовала, как оргазм приближается стремительно. Колготки прилипли к коже, пропитанные насквозь, и между ног хлюпало при каждом движении.       Ещё немного... ещё чуть-чуть...       — Стоп, — резко сказал он.       Застыла, тяжело дыша, на самом краю. Тело дрожало, требуя завершения, но он не позволил.       — Саша... — простонала я жалобно. — Почему...?       Он встал, расстегнул джинсы и стянул их вместе с бельём. Член вырвался наружу — твёрдый, толстый, пульсирующий. Двадцать пять сантиметров, головка блестела от смазки. Взгляд приковался к нему, и киска сжалась от предвкушения.       Лёг на меня сверху, и я почувствовала, как его член прижался к промежности — горячий, твёрдый, даже через мокрые колготки.       — Хочу войти в тебя прямо так, — прошептал он мне в ухо.       Пальцами нащупал влажную ткань между моих ног — там, где она была почти прозрачной от обилия соков. Зацепил материал и потянул. Раздался треск — короткий, резкий — ткань поддалась, разорвавшись точно по шву. Звук рвущихся колготок отдался прямо в животе, и киска сжалась в ответ.       Ещё один рывок — и дыра расширилась, освобождая мою киску. Рваные края ткани обрамляли половые губы, создавая непристойно откровенное зрелище. Холодный воздух коснулся влажной плоти, и я вздрогнула.       — Ты готова? — спросил он, направляя головку к моему входу.       Кивнула, не в силах произнести ни слова, и почувствовала, как головка прижалась к входу. Медленно надавил, и я ощутила, как он начинает проникать внутрь — по миллиметру, растягивая стенки.       Боже, он такой большой...       Головка медленно раздвинула губы, и я застонала от смеси удовольствия и лёгкой боли от растяжения. Он толкнулся глубже — пять сантиметров, десять — и стенки растягивались, приспосабливаясь к его толщине. Рваные края колготок терлись о половые губы, создавая дополнительное раздражение, которое только усиливало ощущения. Шершавая ткань царапала нежную кожу, и это было одновременно больно и так чертовски приятно.       — Ты... такая узкая... — выдохнул он, продолжая медленно входить. — Сжимаешь меня...       Половина длины. Я чувствовала каждый сантиметр его члена внутри себя — горячий, твёрдый, пульсирующий. Стенки обхватывали его, судорожно сжимаясь, пытаясь привыкнуть к размеру. Ещё толчок — три четверти — и я почувствовала, как головка упёрлась в самую глубокую точку.       — Почти... весь... — прошептал он, и последним толчком вошёл до конца.       Закричала — негромко, но протяжно — когда он уперся в шейку матки. Замер, давая мне время привыкнуть, и я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня, как заполняет меня полностью. Между нами не оставалось ни миллиметра пространства — он был весь внутри, а рваные края колготок прижимались к основанию его члена.       — Чувствуешь меня? — спросил он хрипло. — Полностью?       — Да... — еле выдохнула я. — Ты... заполняешь меня всю... до краёв...       Начав двигаться, он выходил медленно — почти полностью — и я видела, как мои стенки цепляются за головку, не желая отпускать. Член блестел от моей смазки — прозрачной, густой, она покрывала ствол толстым слоем. Потом вбивался обратно — резко, до упора — и я вскрикивала при каждом глубоком проникновении.       При каждом толчке соки вытекали из меня, стекали по бёдрам, пропитывая остатки колготок вокруг дыры. Ткань стала мокрой и скользкой, прилипла к коже, и рваные края терлись о половые губы, раздражая их ещё больше. Хлюпающий звук наполнил комнату — непристойный, откровенный.       — Саша... ещё... сильнее... — простонала я, цепляясь за его плечи.       Он ускорился, вбиваясь в меня интенсивнее, и я чувствовала, как его яйца шлепают по промокшей ткани колготок внизу, как член задевает самые чувствительные точки внутри. Соков становилось всё больше — они брызгали при каждом толчке, пачкали его бёдра, мой живот, простыню под нами.       Схватив меня за лодыжки, он поднял ноги выше, закинув их себе на плечи. В этой позе он проникал ещё глубже, и я почувствовала, как головка упирается в шейку матки при каждом толчке. Ткань колготок на икрах прижалась к его плечам — влажная, липкая, пахнущая моим возбуждением.       — Ты течёшь так сильно... — выдохнул он, не сбавляя темп. — Соки льются из тебя рекой... Чувствуешь?       Да, я чувствовала. Жидкость вытекала из меня при каждом его движении, стекала по ягодицам, пропитывала простыню под нами. Прозрачная, густая, с лёгким мускусным запахом — она смешивалась с его смазкой, создавая скользкую смесь, которая облегчала трение.       Толчки стали жёстче, быстрее, и напряжение внутри нарастало стремительно. Клитор пульсировал от трения рваной ткани колготок, половые губы распухли, туго обхватывая его член у основания. Всё тело напряглось, готовясь к разрядке.       — Я... сейчас... — прошептала я, и голос сорвался на стон.       — Кончай, — приказал он, вбиваясь в меня ещё сильнее. — Кончай на мой член.       Тело выгнулось дугой, киска сжалась вокруг него так сильно, что он застонал от давления, и оргазм взорвался внутри меня. Закричала, не сдерживаясь, и почувствовала, как из меня хлынуло ещё больше жидкости — горячей, прозрачной, она буквально текла, заливая всё вокруг. Саша продолжал трахать меня сквозь судороги, не замедляясь, и волны оргазма накатывали снова и снова.       Когда спазмы начали стихать, он вышел из меня — медленно, и я увидела, как его член блестит от моих соков. Они покрывали ствол толстым слоем, стекали с головки длинными нитями, капали на простыню. Перевернув меня на живот, он снова вошёл — одним резким движением, до упора — и я застонала в подушку от внезапности.       В этой позе он трахал меня жёстче, держа за бёдра, и я чувствовала, как колготки на ногах натягиваются при каждом его толчке, как ткань впивается в кожу. Соки продолжали течь, пачкали его пах, стекали по моим бёдрам, собирались в рваной дыре колготок. Запах секса заполнил комнату — мускусный, острый, возбуждающий.       — Даша... я близко... — выдохнул он напряжённо, и голос дрогнул.       — Кончи в меня... — простонала я. — Заполни меня...       Несколько последних толчков — жёстких, глубоких, отчаянных — и он застонал, замирая глубоко внутри. Почувствовала, как внутри стало горячо, как его сперма хлынула в меня — порциями, наполняя киску до краёв. Он продолжал медленно двигаться, доводя себя до конца, и с каждым движением его сперма смешивалась с моими соками, образуя густую белую смесь.       Когда он вышел, я почувствовала, как жидкость потекла из меня — густая, тягучая, белая и прозрачная одновременно. Она стекала по внутренней стороне бёдер, пропитывала колготки, которые были полностью испорчены. Рваная дыра расширилась, края обтрепались, ткань стала липкой и мокрой от наших соков и его спермы.       Обессиленная, я перевернулась на спину, пытаясь отдышаться. Всё тело дрожало от остаточных волн удовольствия, между ног пульсировало и горело. Саша лёг рядом, обнял меня, и мы лежали молча несколько минут, приходя в себя.       — Это было... — начала я, но не смогла подобрать слов.       — Невероятно, — закончил он за меня, целуя мой висок. — Ты была потрясающей.       Опустив взгляд на свои ноги, я увидела плачевное состояние колготок: огромная дыра между ног с обтрёпанными краями, влажные пятна по всей длине от бёдер до икр, местами ткань стала полупрозрачной от обилия жидкости. Они были безнадёжно испорчены.       — Придётся выбросить, — усмехнулась я, чувствуя, как смущение снова накатывает.       Саша рассмеялся тихо, довольно.       — Не переживай. Я уже купил новые. Целую упаковку.       Повернулась к нему, и в его глазах увидела тот самый озорной блеск, который обещал, что наши эксперименты только начинаются. Часть меня хотела возразить, сказать, что это было слишком, что я не готова повторить. Но другая часть — та, которая всё ещё чувствовала приятную истому между ног и его сперму, вытекающую из меня — эта часть уже предвкушала, что он придумает в следующий раз.