Девочки Лета

НАТАША

Сегодня на завтрак был омлет с грибами, сосиски, хлеб, два кусочка масла, булочка с маком и чай. Ну что сказать, повариха у нас просто лучшая. Только я успел примериться к сочной сосиске, как над ухом прозвучал мелодичный голос: — Сёма, доброе утро! Это тебе — комплимент от шефа! Передо мной на столе появилась тарелка с двумя эклерами. — Тётя Наташа, ну не стоило! — Ещё как стоило! — Но я… — И слушать не хочу, — её голубые глаза смотрели с нежностью и теплотой. — Спасибо вам, — только и смог сказать я. — Тёть Наташа, а нам? — подали голос кибернетики, сидевшие за соседним столом. — Не заслужили? Мы тоже трудимся на благо лагеря! — А кто вчера отказался помочь чистить картошку? — с насмешкой спросила Наталья. Кибернетики притихли. — Пока вы в клубе прохлаждались, Сёма два ведра картошки почистил. Когда лень свою поборете, тогда и поговорим. Шурик и Электроник пристыжено поднялись с мест и поспешно удалились сдавать посуду. Усмехнувшись им вслед, повариха сказала: — Не слушай их, Сёмчик, кушай на здоровье — заслужил! Ласково погладив меня по голове, она удалилась в кухню. Наталья — очень красивая женщина. И как ей удаётся сохранить фигуру с такой работой? Вокруг столько вкусного, невозможно удержаться и не попробовать. С эклерами отлично получилось. Мало того, что вчера конфет отсыпала, так ещё и пирожными угостила. ~ Знал бы прикуп, жил бы в «Совёнке» ~ С тоской подумал я. Покончив с завтраком, я встал и отправился с подносом на мойку. На пути к выходу меня перехватила Наталья. — Ну как тебе эклеры? Понравились? — Фантастика! Как и весь завтрак. Спасибо вам большое. Я даже дома так вкусно не кушал. Сказанное мной было чистой правдой, поскольку до лагеря я питался исключительно вредной пищей. — Всё лучшее для моего любимого пионера. Стоп, что? Она сказала «любимого»? Мне не послышалось? — Я сама готовила твою порцию. Эклеры, конечно, тоже. Приятно, что ты оценил, — она потупила взгляд и покраснела, словно Леночка. Увидеть такое в исполнении Тихоновой было в порядке вещей, а от Наташи — неожиданностью. Видимо, в её планы входило добить меня окончательно, потому что сказанное далее меня откровенно ошарашило: — Если проголодаешься — приходи, когда захочешь. Даже вечером. И без повода приходи. Я буду ждать. А потом взяла меня за руку, нежно сжала ладонь и ушла. Я испытал приступ лёгкой паники. Застыв посреди столовой, я прижимал к груди ладонь, ещё хранившую остатки Наташиного тепла. Мозг кипел, словно вода в чайнике. Все слова были забыты. Хорошо, что повариха не потребовала от меня ответа. Я бы всё равно не смог его дать. Из полуобморочного состояния меня вывел болезненный хлопок по спине. Это была Алиса. — Любишь женщин постарше? — янтарные глаза смотрели с вызовом и насмешкой. — Ты белены объелась, Двачевская? Что ты несёшь? — А то я не видела, как вы за руки держались. Голубки. — У тебя видения, как у Жанны д’Арк. — Ульянке это расскажи, — она помахала младшей рыжей, которая нахально улыбалась во все тридцать два. — И чего ты хочешь? — спросил я, прекрасно понимая, что сейчас начнётся шантаж. — Все сладости ты отныне отдаёшь нам. — А ты не лопнешь, деточка? Может, тебе ещё ключи от квартиры, где деньги лежат? — Ты за меня не переживай, — оскалилась Алиса. — О себе подумай. — А если я откажусь? — Тогда анонимный доброжелатель сообщит: «Повариха Наталья, пользуясь служебным положением, совратила пионера». — Так ничего не было! — зачем-то попытался оправдаться я. — Это ты там, — Алиса указала пальцем вверх, — будешь рассказывать. — А знаешь, что, — неожиданно разозлился я. — Валяй. Рассказывай. Но помни: если ты никому не нужна, это не значит, что все вокруг должны быть одинокими! Вместо того, чтобы продолжить шантаж, ударить меня или оскорбить, Алиса вдруг поникла, а её глаза наполнились слезами. — Ненавижу тебя, Персунов, — сказала Алиса чуть слышно. — Иди к своей поварихе, она заждалась. Прикрывая рот ладошкой, словно сдерживая крик, Двачевская выбежала из столовой. Разом погрустневшая Ульянка тут же бросилась за ней. Моё настроение ушло в минус. Я не собирался доводить Алиску до слёз, но и обижать себя не позволю. Преисполненный обиды непонятно на кого, я тоже покинул столовую. Не было ни малейшей мысли, что делать с предложением поварихи. Раз уж я дал отпор Алисе, то отказываться теперь глупо, но и принять его тоже боязно. Я ведь толком не понимаю своих чувств к ней. А вот у неё, похоже, с этим полный порядок. Терзаемый тяжкими думами, я дошёл до площади и поступил в распоряжение Ольги Дмитриевны. Работа помогала отвлечься: я мыл полы в библиотеке вместе со Славей: выносил хлам из музыкального кружка под чутким руководством Мику; помогал кибернетикам мастерить робота. И как-то понемногу мои мысли пришли в порядок и трансформировались в одну — я обязательно должен воспользоваться предложением Натальи. Главное — вести себя прилично, и не удобрять почву для слухов. Был ещё вариант, что я всё превратно понял — и эклеры это просто эклеры. Что ж. Сегодня вечером мне предстояло это узнать.