Мисс Грейнджер?

Рон Уизли — чертово разочарование. И как Гермионе могло так повезти, влюбиться в олуха, который не видит ничего дальше собственного носа и не понимает самых очевидных вещей? Или понимает, но всячески игнорирует, выставляя себя полным идиотом? Худшее, что могло произойти между ними, прежде чем Грейнджер забрала свои чемоданы и уехала прямиком на платформу девять и три четверти — это поругаться с лучшим другом. И из-за чего? Из-за неоправданной, неуместной ревности. Уизли всегда недолюбливал Крама, но что такого, что они с Грейнджер общались уже долгие два года? Периодами, нечасто, и лишь письмами. Да, он наверняка был заинтересован в ней, но что с того, если вместо поездки в Болгарию Гермиона предпочла провести остаток лета в Норе? Её выбор был очевидным, но Рона задевало даже то, что эти двое просто поддерживали связь. Черт возьми, они же даже не встречаются! Грейнджер несколько раз обещала себе, что признается, лишь дождется подходящего момента, который все никак не наступал. В прочем, и Уизли не спешил говорить о своих чувствах, пусть она и знала, что нравилась ему. Возможно, они оба не были готовы к тому, чтобы в случае чего поставить под удар многолетнюю дружбу. Или Рон Уизли был идиотом. Что больше походило на правду. Возможно, Гермиона воспринимала все слишком близко к сердцу, а может гормоны бушевали — черт знает. Но всплеск эмоций пришелся на первый вечер в Хогвартсе. И, стоит признать, когда в школе не было учеников, это место казалось немного пугающим. Пустые темные коридоры, разгуливающие по ним приведения, ворчащие картины. И это Грейнджер ещё повезло не встретить Филча по пути к озеру. Разгуливать по округе в столь поздний час — затея довольно сомнительная. Гермиона наверняка отчитает себя позже, но сейчас она остро нуждалась в свежем воздухе и гордом одиночестве. Что-то к ночи её совсем поплавило. В небе ярко светила полная луна, отражаясь на неподвижной поверхности воды. Сегодня у Черного озера было относительно спокойно, но уже завтра по нему переплывут десятки первокурсников. Старосты уже получили указания: встретить детей на берегу, проводить до Хогвартса и передать профессору МакГонагалл «лично в руки». Можно было считать, что Грейнджер пришла заранее. Она разгуливала по берегу, пиная камни под ногами. Жаль, что она не курила — сейчас это было бы очень кстати. А ещё лучше напиться. А ещё лучше — заявиться на одну из вечеринок, что регулярно устраивали ученики, и напиться там, чтобы совсем перестать думать. Хорошую девочку бы наверняка осудили за подобные мысли, если бы узнали. Гермиона сухо усмехнулась собственным мыслям, махнув рукой по щеке, чтобы размазать непрошеные слезы. — Это полнолуние заставляет девушек плакать? — послышался мужской голос где-то позади. Грейнджер не ожидала встретить кого-то в такое время, как минимум из-за того, что встречать особо было некого: старосты разбрелись по гостиным факультета, а кроме них в школе можно было насчитать, возможно, парочку учеников, по личным причинам появившихся в школе раньше положенного. Да и, если подумать, Черное озеро было не самым популярным местом для прогулок, за исключением солнечных дней, когда на отмель поднимался гигантский кальмар. Ученики, кажется, регулярно подкармливали его тостами. Но сейчас солнца не было, да и чужой голос неподалеку не походил на моллюска. Гермиона поспешила стереть слезы с лица, прежде чем сделала глубокий вдох и повернулась на звук. Она ненавидела плакать при других. Кто-то нуждался в чужой рубашке для слез, Грейнджер же предпочитала поддаваться грустным чувствам в одиночку. — Не следует разгуливать вне стен школы в такое время. — строго заметила она, а в следующую секунду прикусила язык, понимая, что глупо было упрекать юношу в том, в чем она сама провинилась. Все же, они оказались тут вдвоем. Был ли актуален комендантский час, учитывая, что в школе почти никого не было? И юноша, стоит заметить, вопросительно вскинул бровь, видимо, удивившись её замечанию. Гермиона скользнула взглядом по темному силуэту. Он был минимум на голову выше нее. Лунный свет падал на лицо, делая его более бледным, а непослушная копна кудрей казалась почти черной. Красивый. Очень. И почему она не помнила, чтобы Джинни восхищалась этим юношей? Потому что они не виделись. Грейнджер бы запомнила. У нее была хорошая память на лица. — Мы не знакомы. Я Гермиона Грейнджер, староста Гриффиндора. — она сделала пару шагов вперед, наконец оставив в покое камни под ногами. Незнакомец широко улыбнулся и разгладил белую рубашку, лишь одна сторона которой была заправлена в брюки, в то время как вторая свободно мялась сверху. Его вид был небрежным, но расслабленным. Он прочистил горло, убирая одну руку назад, и только сейчас Гермиона заметила, что двумя пальцами второй он сжимал сигарету. Юноша чуть наклонился, манерно изображая поклон. — Приятно познакомиться, Гермиона Грейнджер — староста Гриффиндора. — сказал он, улыбаясь, прежде чем обхватил губами фильтр сигареты. — Можешь звать меня Тео. — Приятно познакомиться, Тео. — судя по тому, что Грейнджер тоже улыбнулась, его улыбка была заразительна. Да, они точно не виделись раньше. Манерный, грациозный. Некоторых волшебников из чистокровных семей можно было разглядеть по присущей им манерности, и то, как Тео подарил ей лёгкий поклон, навело её на очевидный вывод. Пусть её новый знакомый и выглядел слишком неряшливо. Ему это шло. Как и сигарета между губами. Стоило ли говорить, что Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не сделать ему ещё одно замечание? — И что же заставило старосту Гриффиндора утирать слезы? Кажется, девушки там далеко не из робкого десятка. — Из-за чего может расплакаться девушка-подросток? — Гермиона сдавленно усмехнулась и сложила руки на груди, опуская взгляд. Когда приходилось обсуждать с кем-то свои чувства, они казались ей глупыми. Одно дело — держать в себе и прятать переживания в себе, и совсем другое — делиться этим. В прочем, они уже были тут, а Грейнджер, возможно, не помешает выговориться. Она повернулась лицом к воде и запрокинула голову назад, обводя взглядом полную луну. — Влюбилась в идиота. Знаешь это чувство, когда человек, который тебе нравится, тебя недостоин, и своими действиями и словами снова и снова напоминает об этом? Это огорчает. Это если вкратце. Проблемы подростков — одинаковые, будто составлены по шаблонам. Плохие оценки, первая любовь, напряженные отношения с родителями и все в таком духе. Гермионе повезло со вторым. — Если ты осознаешь, что он тебе не ровня, то это уже отличный показатель для твоих умственных способностей. Но напрашивается вопрос. Стоит ли лить слезы по человеку, если ты понимаешь, что к чему? Это не рационально. — с зажатой между пальцами сигаретой, Тео обвел рукой воздух. — Ты же знаешь, мальчики в этом возрасте полные идиоты, так что глупо даже полагаться на них. Это во-первых. А во-вторых, вместо того, чтобы лить слезы по человеку, который об этом даже не узнает, можно сделать это время более продуктивным. Например, навести на него летучий сглаз. Тео тихо хохотнул, и Гермиона поймала себя на том, что тоже смеется. Стоило ему сделать последнюю затяжку, и окурок растворился в воздухе, оставляя после себя лишь запах, как напоминание. — Нельзя просто взять и перестать обращать внимание на чувства, особенно если вы лучшие друзья и видитесь каждый день. Меня не столько волнует то, что он чувствует ко мне, сколько то, как ведет себя. Это же глупо — необоснованно ревновать подругу, пытаться перенять все внимание на себя, но так и оставлять все в рамках дружбы. Грейнджер понимала, что и сама могла сделать первый шаг, но хотела, чтобы его сделал Уизли. Она росла на классических любовных романах, где мужчина просил руки девушки у её отца, а перед этим ухаживал, влюблял в себя, даже если вначале между ними было лишь отторжение. Может это было глупо, но Гермиона хотела, чтобы первая любовь была красивой. — Нельзя то, что закреплено в рамках закона, а все остальное — по настроению. В конце концов, лучше заботиться о собственном «я», особенно когда ты знаешь, что другой человек ни за что не сделает первый шаг. — Тео пожал плечами. — Но ему, судя по всему, нравится твое внимание, но стоит подумать — может он ревнует тебя, как свою сестру, раз уж вы лучшие друзья. В прочем, кто я такой, чтобы судить и давать советы. Я просто не понимаю, к чему лить слезы. — Иногда нужно просто выплеснуть эмоции, чтобы стало легче. — Гермиона повернулась лицом к Тео. — Энтони Голдстейн в том году напугал десяток учеников, решив покричать на совиной башне. Так что мой способ разрядиться не так уж и плох. Гермиона пожала плечами, и губы расплылись в улыбке. Она с трудом сдерживала смех. – Ну, Гермиона Грейнджер — староста Гриффиндора, видимо, у вас принято, что девчонки бегают за мальчишками, а не наоборот. А потом пополняют водные запасы Черного озера. Но ты все-таки воспользуйся сглазом. Я могу дать отличный урок. — Тео подмигнул ей, прежде чем развернулся на сто восемьдесят градусов. Она слышала усмешку в его голосе. — Увидимся, если тебя кто-нибудь не утащит. — Судя по тому, что нас здесь двое, я бы делала ставку на тебя, Тео. — сказала напоследок Грейнджер, не ожидая какого-либо ответа. Если в первую же встречу он подавал ей идеи со сглазом, этот парень явно был непрост. Но все это, конечно же, лишь юмор. Хотя Джинни на её месте наверняка была бы совсем не против, чтобы её похитил красавчик с кудрявыми волосами и глазами темнее ночи. Это был самый неожиданный разговор за последнее время, и пища для размышлений от того, кого Гермиона видела впервые. После этого знакомства и короткого диалога настроение поднялось. Не сказать, что Тео решил её душевные переживания, но, по крайней мере, немного отвлек. Мнение со стороны — его стоило обдумать.

***

День приезда учеников каждый год был ужасно суетным, особенно для преподавательского состава и старост. Пришлось встать с самого утра, чтобы свериться со списком дел на сегодня и ничего не забыть. А ещё следовало привести себя в порядок, чтобы в должном виде представлять свой факультет. Грейнджер не могла превратить себя в самую красивую девушку, но применить пару косметических заклинаний — вполне. Иначе у нее не было бы шансов уложить непослушные волосы в крупные кудри и придать своему лицу более свежий вид. Потому что спала она сегодня, мягко говоря, отвратительно: переживания о Роне и мысли о предстоящем дне не способствовали крепкому сну. Довести кучку детей до школы — целое испытание. Попробуй уследить за этими шумными, безумно активными маленькими волшебниками, которые интересовались каждой веткой, что встречались по пути. Особенно привлекающих внимание Грейнджер заранее зачислила на львиный факультет. Несколько раз пришлось остановиться, чтобы всех пересчитать и убедиться, что никто не был потерян по пути. Прошло всего несколько минут в социуме, а Грейнджер уже устала. И только внешнее спокойствие других старост придавало ей сил и терпения. В конце концов, это лишь первый день, дальше будет проще. Будет же? — К концу дня мне понадобятся актуальные списки первокурсников с распределением на факультеты и номерами комнат. Мисс Грейнджер, передайте информацию старостам. — попросила профессор МакГонагалл и, убрав руки за спину, оглядела детей, что привела Грейнджер. — Первые дни всегда такие суетные. — Иногда голова идет кругом, но, думаю, все будет хорошо. — Гермиона сдержанно улыбнулась, ловя небольшой мячик, случайно прилетевший в её сторону от какого-то мальчика. Пришлось кинуть обратно, пока не отобрали. — Возлагаю на Вас большие надежды. А пока можете пройти в Большой зал. После обеда нужно будет проводить молодых гриффиндорцев в гостиную. Вам напомнить пароль? — «Лимонные дольки». — Гермиона улыбнулась. — Любимая сладость профессора Дамблдора. На том и разошлись. Как и посоветовала профессор, Грейнджер отправилась в Большой зал, ещё не зная, какие удивительные нововведения ждут её и других учеников в этом году. Большой зал был полностью наполнен учениками. Гул стих, стоило директору подняться из высокого кресла. Первогодки внимали каждому слову Дамблдора. Его голос звучал мягко, но отчетливо разносился по всему залу. В долгой речи не было напыщенности, лишь теплая, почти отеческая забота, переплетенная с намеками на грядущие испытания. Он говорил о правилах, как о надежных перилах, что помогут не оступиться на крутой лестнице познания. Упомянул запретные зоны, но так, что в этих словах слышался не грозный окрик, а предостережение друга: Любопытство — дар, но даже ему нужны границы, чтобы не превратиться в беду. Гермиона больше наблюдала, чем слушала. Дети имели свойство создавать шум и проблемы в самое неподходящее время, а она не могла позволить себе расслабиться и уступить контроль. Лишь когда дело дошло до представления преподавательского состава, директору удалось заполучить ее внимание. — Представляю вашему вниманию нашего нового преподавателя Защиты от Темных искусств — мистера Теодора Нотта. — Дамблдор указал в сторону преподавательского стола. Стройная фигура в черном, обладающая копной темных непослушных кудрей, поднялась из-за стола, приложив руку к сердцу и поклонившись аплодирующим ученикам и преподавателям. — Вот черт. — пробормотала Гермиона, чувствуя, как кровь отливает от лица.