Мисс Грейнджер?

      Дни шли, один за другим, а Теодор, кажется, стремительно поднимался в списке любимых преподавателей у студентов. У женской половины так точно, в особенности у старшекурсниц. Это было заметно невооруженным взглядом, но он предпочитал умело это игнорировать. Вряд ли кто-то похвалит, затащи он в постель одну из них, хотя не то чтобы его это сильно беспокоило: в конце концов, его роль преподавателя была лишь прикрытием. Однако, несмотря на это, он ответственно подходил к поставленной задаче. В свободное от занятий время Нотт расхаживал по замку в поисках чего-то интересного, но на деле лишний раз предавался ностальгии. В одном коридоре он вспоминал случай, как Пивз — призрак полтергейст, — облил девчонок болотной жижей. За знакомым гобеленом он целовался с однокурсницей, имени которой не помнил. В холле наблюдал за дракой между слизеринцем и гриффиндорцем, что случалось нередко. Пока что он ставил этим взаимоотношениям восемь, хотя бы за то, что с момента его возвращения в Хогвартс здесь не произошло ничего подобного. Кроме того, что Малфой, регулярно отпускал едкие комментарии в сторону Золотого Трио, как их называли другие студенты. Хотя Драко следовало бы заняться совсем не этим, учитывая, что у них здесь были важные дела. Теодор не нашел в очередном крыле ничего интересного. К его сожалению, здесь не было ничего, кроме тупика и библиотеки. Радовать мадам Пинс своим присутствием он не спешил, даже учитывая, что в школьное время часто проводил там свое свободное время. Он бережно относился к книгам, что старушка постоянно упоминала. Сама мадам Пинс его жутко раздражала. Зато теперь он имел допуск к запретной секции, что можно было считать огромным плюсом. Может удастся найти там что-нибудь интересное и почитать на досуге что-нибудь новое про темную магию. А что? Это все равно не вызовет никаких вопросов, учитывая то, какой предмет он преподавал. Весьма успешно, к слову. Нотт шумно вздохнул, все-таки открывая тяжелую дверь библиотеки. Несмотря на то, что время для посещения библиотеки было поздним, особые привилегии позволяли ему находиться тут ни то что после ужина, но даже глубокой ночью, если захочет. Мадам Пинс тут же обернулась на звук, выражение ее лица было отчетливо недовольным. Однако, стоило ей увидеть знакомое лицо, взгляд тут же смягчился, и она спешно подскочила с места. — О, мистер Нотт, я так рада, что Вы заглянули. — наверное, она отчетливо помнила каждого любимчика и с легкость могла узнать каждого. В отличие от нее, он вот был совсем не рад, но все же сдержано улыбнулся. На самом деле, при виде сморщенного лица старухи, он все-таки пожелал бы не видеть его еще семь лет. — Я тоже рад Вас видеть, мадам Пинс. — Тео откровенно лгал. — Ищите что-то конкретное? — Да, нужно взять кое-какую литературу для подготовки к занятию со старшекурсниками. Более углубленный курс для экзаменов. — Что-то найти для Вас? — Нет, что Вы. Не хочу отнимать Ваш отдых. Вы же знаете, я легко здесь ориентируюсь.

***

      Кормак постучал пальцами по столу несколько раз, чем вызывал небывалый прилив раздражения. Он пристально смотрел на Гермиону, которая всеми силами старалась не обращать на него внимание с тех пор, как он притащил свою задницу в библиотеку. — Тебе очень идет загар, ты знала? — он подмигнул, когда Грейнджер не выдержала давления и все же подняла на него взгляд. Разумеется, свежий загар, которого она добилась, ловя лучики солнца, пока проводила остатки лета в Норе, придавал ее лицу более здоровый вид. Яркие веснушки и побелевшие кончики ресниц придавали лицу миловидности. Это нередко нравилось парням — так ей говорила Джинни. Сосредоточиться, когда Кормак всеми силами пытался привлечь её внимание, было непросто. Гермиона рассчитывала игнорировать его до тех пор, пока он не отстанет. Но её хватило лишь на несколько секунд. У нее не оставалось ни единого шанса закончить работу, которую она запланировала выполнить сегодня. — Да, я знала. — коротко ответила Грейнджер, просто чтобы быть вежливой. Хотя куда вежливее было просто сказать «спасибо». Только ей не хотелось, чтобы Маклагген подумал, что попытка сделать комплимент была удачной. А на грубость она старалась не переходить, пока в этом не возникала острая необходимость. Исключением был Малфой в тот раз, когда получил от нее по лицу. Тот удар Гермиона считала более чем осознанным и обоснованным. И правда, Кормак явно был озадачен, даже брови взлетели вверх, когда он не получил благодарность за свой уникальный комплимент. Ему следовало знать, что такую девушку, как Гермиона Грейнджер, следовало брать более тяжелой артиллерией. Комплимент, в лучшем случае, должен был быть отправлен в сторону ее интеллекта. После этого в идеале было бы поделиться с ней каким-нибудь заумным фактом. Вот только Маклагген был слишком далек от всего этого. Она слышала, что он был падок на короткие юбки и играл в квиддич — на этом ее познания об этом парне заканчивались. Достаточно, чтобы мысленно поставить ему на лоб печать с подписью «не интересно». К тому же, она была заинтересована другим. Чуть менее несносным и недалеким Роном Уизли. — Как провела лето? — спросил Маклагген спустя несколько секунд напряженного молчания, улыбнувшись. Не сдавался, противный. И улыбался, словно совсем не замечал настроения гриффиндорки. Гермиона мельком глянула в сторону окна, мысленно отметив, что было уже поздновато. Настолько, что основная часть студентов уже давно покинула библиотеку. Для Гермионы это было нормой — полуночничать, насколько позволяли правила школы. А вот Кормака она вообще видела в библиотеке впервые. Интересно, когда он узнал об этом месте? Сегодня? — Хорошо. — так и уткнувшись взглядом в свой конспект, ответила Гермиона, но писать не продолжала, потому что уже давно потеряла мысль. Ну, если теперь Маклагген не поймёт, что самое время отправиться на поиски кого-то более разговорчивого, то у Гермионы закончится терпение. Она была готова взвыть, когда парень, вместо того, чтобы оставить ее в покое, принялся рассказывать, как это лето провел он. Как он побывал на выставке, где были представлены новые образцы метел. О том, как наконец-то съездил на матч своей любимой команды по квиддичу. Иногда создавалось впечатление, что все, кто занимался этим видом спорта, могли разговаривать исключительно о нем. Взять даже Гарри и Рона. Они тут же заводились при одном лишь упоминании Холлихедских Гарпий или любой другой команды, когда читали свежие новости. Благо, Джинни хоть и играла в квиддич, не ныряла в это с головой. Зато она довольно часто говорила о парнях. — Кормак. — в какой-то момент Гермиона не выдержала, с хлопком отложила перо и подняла взгляд на юношу. Он так настойчиво присаживался ей на уши, что она уже чувствовала, как от недовольства горели щеки. — С каких пор библиотека — это место для пустой болтовни? Если ты не заметил, я немного занята. Твои увлекательные рассказы вовсе не способствуют тому, чтобы я сделала то, за чем пришла. — она откинулась на спинку стула и указала обеими руками на тетрадь, что лежала перед ней. С тех пор, как Маклагген огорчил ее своей компанией, она не написала ни единого слова. Это было даже хуже, чем ходить в библиотеку с друзьями: те хотя бы чувствовали момент, когда следует заткнуться. — Давай ближе к делу. Что тебе нужно? — Ничего… я просто захотел с тобой поговорить. С чего ты взяла, что мне обязательно что-то нужно? — возмутился Кормак, но после снова улыбнулся, будто надеялся этим сгладить острые углы. — Просто проявляю знаки внимания. — А с чего ты решил, что мне интересны эти знаки внимания? — Гермиона чуть наклонила голову набок, смотря прямо перед собой. На этого олуха, которого она видела насквозь. У него не было ни единого шанса, ни при каких обстоятельствах. Говоря о причинах, Грейнджер подметила бы скукоту, излишнюю пафосность и самолюбие. Вот, кто поставил бы себе десять из десяти. Наверное, Маклагген не привык к такой реакции на его искусство обольщения. Поэтому, пока его губы раскрылись, как у задыхающейся без воды рыбы, Грейнджер закрыла тетрадь и шумно захлопнула книгу. Если шансов нормально позаниматься не было, то в том, чтобы задерживаться, не было никакого смысла. Гермиона встала и, резко повернувшись, чтобы отнести книгу на место, влетела прямиком в чью-то крепкую грудь. В нос ударил запах табака, наводя на очевидную мысль. Стоило поднять взгляд, она увидела глаза, темные, как бездна. В первые пару секунд она просто зависла на месте от неожиданности. — Извините. — на выдохе пробормотала Грейнджер, а после сделала шаг в сторону, пропуская мистера Нотта. Она не знала, что Маклагген поднялся вместе с ней, видимо, планируя преследовать её и среди книжных полок. — И почему я не удивлен, что увижу здесь, в такое позднее время, именно Вас? — Теодор слабо улыбнулся, совсем игнорируя присутствие кого-то третьего, кто выжидающе остановился. Кормак явно хотел сказать Гермионе что-то еще. Интуиция подсказывала, что и молодой учитель это понимал. Однако, так и продолжал стоять с момента, как она остановила его столкновением. — Судя по толщине книги, Вы пишите эссе для Профессора Спраут? — Теодор чуть склонил голову на бок. — Пытаюсь. — уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке, когда Грейнджер снова посмотрела на Нотта. Но наверняка по одному ее взгляду он улавливал ее настроение. — Слышал, в этом году вам будут показывать новые экземпляры растений. — Профессор Спраут в ожидании новой поставки. Никогда не видела её такой воодушевленной. Первостепенной задачей стоит максимально подготовиться к практическим занятиям, а эссе — один из этапов подготовки. — Гермиона провела рукой по переплету книги. Она не знала, что заметно воодушевилась, стоило Теодору заговорить с ней о том, что было действительно ей интересно. А еще она, кажется, забыла, что тот знает по какому плану работает профессор. — Доброй ночи, мистер Нотт. — сказал Кормак, а после кивнул учителю, прежде чем обошел его и направился к выходу из библиотеки. Слава богу. Грейнджер лишь на секунду одарила взглядом спину Маклаггена, надеясь, что он не решит подкараулить её где-нибудь ещё. Она наконец смогла облегченно выдохнуть. Напряженные плечи постепенно расслабились. Стоило вновь обратить внимание на молодого учителя, и Гермиона заметила, что черные омуты его глаз все еще неотрывно смотрели на нее. — Надеюсь, это не тот, о ком мы разговаривали. — Нотт прищурился, внимательно глядя в лицо Грейнджер. Выражение лица явно послужило убедительным ответом на вопрос. — Нет, не он. Тогда лучше в следующий раз говорить прямо и откровенно. Или, я снова напомню, летучий сглаз очень действенный. Он тихо рассмеялся. — Мне не очень хочется отталкивать от себя людей. Даже если у них нет шансов оказаться в моем близком кругу общения. — Гермиона кротко улыбнулась, не отводя взгляда. У преподавателя был обворожительный смех. После ухода Кормака ей стало намного спокойнее. Все же, его компания отталкивала, несмотря на то, что он не сделал ничего плохого. Иногда достаточно было взгляда, чтобы понять, какие интересы преследовал человек. И что-то подсказывало, что и мистер Нотт был достаточно наблюдателен, чтобы все понять. — Хотя в данном случае можно сделать исключение. — продолжила Грейнджер. — Вы плохо на меня влияете. Пойдете как организатор или соучастник преступления? — О, — Теодор на мгновение удивился ее словам, но потом его лицо снова приобрело спокойное выражение. Она видела в его глазах веселые огоньки. — Что Вы, мисс Грейнджер, я всего лишь учу Вас защищаться — это моя работа. Я возьму всю вину на себя, а на суде Визенгамота буду апеллировать тем, что я учил студентов летучему сглазу, который входит в программу обучения. Кто виноват, что Мистер Маклагген позволил его на себя наложить? Нотт громко хмыкнул. — Готова поставить всё на то, что Вы закончили Слизерин. — Гермиона покачала головой, продолжая улыбаться. Мистер Нотт обладал присущей змеиному факультету хитростью. Пусть их разговор сейчас был несерьезен, по крайней мере, так Грейнджер предпочитала думать. Он хорошо влиял на её настроение. — Тогда, мисс Грейнджер, вынужден Вам сообщить, что Вы разорились. — Тео с любопытством посмотрел на Гермиону, словно она вот-вот могла открыть ему какой-то секрет, которого он еще не знал. Но вряд ли такое вообще было возможно. Обычно, когда кто-то говорит про Слизерин, то в дополнение идут еще несколько пунктов или скорее неприятных характеристик. Эдакое темное пятно на фоне репутации Хогвартса. — Разве плохо заканчивать Слизерин? Хотя, скорее всего, ничего нового Вы мне не расскажите. За семь лет вряд ли здесь что-то сильно изменилось. — Я не говорю о том, что Слизерин плох. То, что слизеринцам приписывают дурную славу, чаще всего просто стереотипы. Я говорю скорее о том, что ученикам в большинстве своем присущи разные качества. У Слизерина это хитрость. Сказала ли Гермиона что-то новое, что не ожидал услышать мистер Нотт? Нет. Но, если брать во внимание её опыт общения со змеиным факультетом, большинство было безобидными. А исключительные кадры, вроде Малфоя и его компашки, можно было найти и на других факультетах. — Будьте со мной честны. Уверена, все мое осталось при мне. — в медовых глазах блестели смешинки. Наверняка мистер Нотт снова путал её, как и в первую встречу. — Конечно осталось, Мисс Грейнджер. В школе запрещены азартные игры. Тем более между студентом и преподавателем. — Теодор неоднозначно улыбнулся, а затем отступил в сторону. — Что ж, не смею Вас более задерживать. Надеюсь, Вы удивите меня на завтрашнем практическом занятии. Доброй ночи. Последним, что увидел мистер Нотт на лице Грейнджер, было удивление. Наверное, это был самый неформальный её разговор с учителем за все время обучения. Небольшая разница в возрасте явно стирала ту четкую границу в общении. Было неправильно, что ей это понравилось.

***

      Это был первый день, в этом учебном году, когда Гермиона не опаздывала на занятия. Первогодки наконец-то начали ориентироваться в Хогвартсе, и это позволило немного сбавить темп. И повлияло как на её общее настроение, так и на внешний вид, потому что сегодня она выглядела куда более аккуратно, чем обычно. В особенности привлекали внимание волосы: крупные кудри меньше обычного напоминали гнездо, тогда как обычно были растрепаны от постоянных перебежек. Для практического занятия все парты в кабинете ЗОТИ были убраны, и пространство казалось куда больше, чем в другие дни. Первая практика в этом году. И правда, стоит волноваться. Хотя Гермиона была уверена, что учитель проявит снисхождение к ученикам, которые за недостатком практики летом наверняка разучились должным образом пользоваться палочками. Статистика, которую ранее подала Грейнджер, вынуждала составить программу средней сложности: выдающихся учеников в параллели было не так много, как хотелось бы. — Я так волнуюсь. — защебетала Джинни, покручивая в руке палочку, хотя урок ещё не начался. Казалось, энергия из подруги так и прет. Хотелось надеяться, что это не помешает ей в нужный момент сосредоточиться. — Боишься, что после провала мистер Нотт перестанет обращать внимание на то, как ты строишь ему глазки? — Гермиона тихо усмехнулась. С тех пор, как подруга начала промывать ей мозги на тему того, насколько молодой учитель был хорош собой, Грейнджер стала частенько её подкалывать. Нет смысла отрицать, Нотт и правда был хорош, как минимум из-за того, что был с учениками на одной волне. Но то, как девушки реагировали на него, было ненормально. Нет, нормально, если всячески игнорировать тот факт, что он был учителем. — Сегодня мы не будем использовать сложные заклинания, просто посмотрим, какими навыками и точностью вы обладаете. Я разделил вас на пары, так что если услышите свои имена — встаньте друг напротив друга. — Теодор обвел взглядом присутствующих, чтобы убедиться, что все расслышали и поняли его указания. — Итак, я начну. Гарри Поттер и Блейз Забини. Гарри придвинул очки к переносице, бросив короткий взгляд на друзей и едва заметно пожал плечами. — Джинни Уизли и Пэнси Паркинсон. — О, я задам этой сучке. — тихо шепнула Джинни на ухо Гермионе, прежде чем сдвинуться с места. — Грегори Гойл и Рон Уизли. Лицо Рона говорило само за себя: судя по всему, он был в бешенстве. — Лаванда Браун и Астория Гринграсс. Миллисента Булстроуд и Невилл Лонгботом. Винсент Крэбб и Симус Финниган. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. — и еще парочка оставшихся студентов. Грейнджер не могла не оценить то, каким правильным было распределение пар. Мысленно прибавив несколько баллов на личный счет учителя, она пересекла кабинет, вставая напротив Малфоя. Пожалуй, он был единственным достойным соперником. Если судить по таблице успеваемости — они дышали друг друг в спину. Единственным минусом, усложнявшим ситуацию, была личная неприязнь, о которой Драко напомнил, бросив на Гермиону презрительный взгляд. Она ожидала замечания, или хотя бы какую-нибудь колкую фразу в попытке задеть её, но в этом году он вел себя на удивление тихо. Даже Гарри это заметил, то и дело обсуждая за обедом то, что Драко что-то задумал. Когда пары были распределены, Нотт сел прямо на стол, готовый наблюдать за студентами. Вскоре он дал добро на то, чтобы начать дуэли, а ученики, как и полагается, обменялись поклонами. После этого класс наполнился вспышками заклинаний. Опыт подсказывал, что в дуэли с Драко Малфоем нельзя было медлить, поэтому Гермиона рассчитывала быть той, с чьих губ сорвется первое заклинание. Но его реакция была незамедлительной. — Серпенсортия! Ожидаемо. Прямо в лицо полетела разъяренная змея. Любимое заклинание Драко ещё с первого курса. — Випера Эванеско! — Грейнджер взмахнула палочкой, и змея обратилась в пепел прямо в воздухе. Следующий взмах оказался более неуклюжим. — Депульсо. Дуэли длились несколько минут с небольшими перерывами, когда до ее ушей дошло неосторожно сказанное кем-то слово «адское», а после брошенное с учительского стола Остолбеней. — Стоп! — громко выкрикнул Нотт, спрыгивая со стола и быстрым шагом направляясь к Грегори. Гермиона с Драко переглянулись, на секунды задерживая палочки перед собой, словно готовые к тому, что кто-то из них воспользуется ситуацией и обезвредит соперника. Даже удивительно, что этого не произошло: Малфой опустил палочку первым, и Грейнджер тут же последовала его примеру. Выражение лица учителя выражало крайнюю степень недовольства. Он нейтрализовал собственное заклинание, вставая напротив студента. — Запомните раз и навсегда, в стенах этой школы не должно звучать ни одного заклинания ранга А и уж тем более ранга S. А ты, — Нотт схватил Гойла за грудки одной рукой. — запомни раз и навсегда — адское пламя способно погубить не только соперника, но и нападающего. И если я еще раз услышу хотя бы намек, то вылетишь из школы. Все понял? Это был первый раз, когда молодой преподаватель вышел из себя. Это оказалось настолько неожиданно, что все стихли, словно проглотили языки или просто онемели. Гермиона занервничала, несмотря на то, что из её уст не вылетело ничего даже близко столь опасного к адскому пламени. За то, что Гойл позволил себе такую наглость, следовало бы показательно лишить Слизерин пары десятков баллов. — Да-да, сэр. — Грегори сконфужено поморгал. — Еще раз, это не битва, а дуэль, в которой вы показываете свои навыки владения палочками. Если я услышу или увижу, что кто-то применяет друг на друге опасные заклинания, то допуск к экзамену для вас будет закрыт, и вы можете попрощаться со своими мечтами. А после этого отправитесь под суд директора. Всё ясно? По кабинету прошлось неуверенное «угу», «да, сэр» и прочие формы согласия. Взгляды девушек сменились с влюбленности на лёгкий испуг, а юноши явно напряглись. Грейнджер поджала губы, мысленно оправдывая учителя, пусть и оказалась в числе тех, кто занервничал от изменений в его поведении. — Отлично, этот идиот мог меня убить, а ему только выговор. — проворчал Рон, наклонившись к Гарри, что стоял рядом. Гермиона стояла слишком далеко, чтобы услышать это, иначе наверняка сказала бы, что говорить под горячую руку было не самым разумным решением. — Минус пятьдесят очков Слизерину за использование опасного заклинания, и минус двадцать очков Гриффиндору за то, что моя компетентность вызывают у Вас сомнения, мистер Уизли. Очень советую Вам держать язык за зубами, если не хотите иных проблем. — Теодор внимательно посмотрел на Рона. Он быстрым шагом вернулся к столу, пару раз обернувшись, чтобы осмотреть класс. — Я рад, что мог быть вам товарищем и другом, но давайте не будем забывать, что я в первую очередь ваш преподаватель. Я не нуждаюсь в вашей оценке, в отличие от вас. Итак, начнем. Рональд, когда Вы видите, что Ваш однокурсник пытается применить опасное заклинание, Вам необходимо среагировать быстро, без промедлений, чтобы его нейтрализовать или дать мне знать, а не ворчать себе под нос гадости. Поттер и Забини — вы отлично справились. Джинни, Ваша проблема в том, что Вы все время нападаете. Именно поэтому, не думая о защите, Вы пропустили пару заклинаний, которые почти сбили Вас с ног. С настоящим соперником Вы бы потерпели поражение. Астория и Лаванда. Это хорошо, если Вы планировали пощекотать друг другу нос. Затем он перевел взгляд на первую стоящую пару. — Мисс Грейнджер, — он выдержал паузу, будто подбирал правильные слова. — Ваши движения неуклюжи, Вы совершенно деревянная. Вам надо расслабиться, когда держите палочку. Она должна быть продолжением Вашей руки, а сейчас выглядит чем-то инородным. Меньше думать, больше делать. Экспелиармус! Грейнджер среагировала молниеносно, невербально парировав заклинание. По правде говоря, она не рассчитывала, что Нотт решит проверить её реакцию, так что в медовых глазах наверняка можно было разглядеть удивление. Она не видела, но слышала, как губы Драко тронула усмешка: он наверняка тоже посчитал её слишком неуклюжей. Однако, в дуэли они бились на равных. По крайней мере ни до кого так и не долетело заклинание. — Вот так, как сейчас. — добавил учитель. Некоторые в кабинете начали шептаться. Кто-то на слизеринской стороне отпустил пару едких комментариев о том, что золотая девочка не так хороша, как все думают. Грейнджер могла бы расслабиться, будь её соперником любой ученик в этом кабинете, кроме Малфоя. Его владение палочкой было выше всяких похвал. Но даже для нее это не было оправданием, и уж точно, скажи она что-то подобное вслух, это не стало бы аргументом для мистера Нотта. И все же, «деревянная» звучало слишком грубо. Вместо ответа Гермиона лишь кивнула. Во всем этом был как минимум один плюс: теперь мистер Нотт наверняка понимал, почему не десять из десяти. — На сегодня все, можете быть свободны. — Теодор обошел стол и сел за свой рабочий стол и, взяв перо, чуть склонился к разложенному на столе пергаменту. Джинни подбежала к своим вещам, быстро накидывая на плечо сумку и убирая в нее палочку. Она вернулась к Гермионе, хватая ту под руку и поспешила на выход. — Я испугалась, когда он начал так резко отвечать Гойлу. Но, Мерлин, при этом он выглядел так горячо. Теперь я сойду с ума, потому что мне будут сниться такие сны, где он меня отчитывает. — хихикнула она. Сложно спорить, мистер Нотт даже в ярости выглядел… привлекательно, пусть и пугающе. Грейнджер старалась не допускать в своей голове непозволительных мыслей, в отличие от других девушек. Как минимум из-за того, что в этих фантазиях не было смысла, кроме как потешить и развлечь себя. Иногда ей казалось, что игра гормонов нападала на всех вокруг, кроме нее. — Учитывая, какие у тебя фантазии, надеюсь только на то, что в них он не станет называть тебя деревянной. — Грейнджер усмехнулась, пытаясь убедить себя, что ее это не задело. Если в контексте урока такое замечание еще имело место быть, то в грязных мыслишках подруги это будет обидно. В любом случае, обратная связь, даже такая, мотивировала к тому, чтобы работать над собой и своими навыками. Гермиона не так давно говорила, что была несовершенна. На занятии она лишь подтвердила свои слова. — О, нет, Гермиона, в моих фантазиях он будет говорить, что я совершенно плохая девочка, и что мне нужно преподать хороший урок! — Джинни прикусила нижнюю губу, уже наверняка визуализируя то, что только что сказала. Гермиону пугала мысль, что та всерьез рассматривала идею переспать с преподавателем, но просто не говорила об этом вслух. — Интересно, он практикует индивидуальные занятия? Иногда Джинни несла такую чушь, что хотелось и смеяться, и плакать. Гермиона толкнула ее в плечо, рассмеявшись себе под нос. Бедный мистер Нотт, наверное, не переставал икать от того количества девушек, что фантазировали о нем в свободное время. — О, ты всегда можешь об этом спросить, если смелости хватит. Да уж, она бы посмотрела, как Джинни будет строить глазки, убеждая молодого учителя, что нуждается в индивидуальных «тренировках». А еще лучше, запечатлела бы этот исторический момент на колдофото, чтобы навсегда оставить его в памяти. — Точно! — Джинни остановилась посреди коридора, поворачивая Гермиону лицом к себе. — Ты спроси. Ты же староста, и тебя очень беспокоит успеваемость некоторых учеников. Гермиона вскинула брови, а после коснулась лба подруги тыльной стороной ладони. — Тебе что, от Пэнси по голове прилетело? — она даже ненадолго посерьезнела, и могло показаться, что Грейнджер всерьез запереживала за состояние подруги. — А что такого? — искренне удивилась Джинни. — Мерлин, Гермиона, и что, что он преподаватель? Если об этом никто не узнает, то не вижу ничего такого. Почему-то она была уверена, что и сам мистер Нотт считает так же. Хотя он ни коим образом не поощрял настолько пристальное внимание от женской половины студентов, скорее игнорировал. — Ты спроси. Я же не тебя заставляю ходить на индивидуальные занятия, если они есть. — Гермиона одарила Джинни долгим взглядом. И если сначала та смотрела на нее воодушевленно, то с каждой секундой в глазах подруги все больше читалась просьба. Уизли старательно выдавливала из себя щенячий взгляд. — Ладно. — сдалась Грейнджер, глубоко вздохнув, на что подруга на радостях хлопнула в ладоши и заулыбалась так искренне, будто ей подарили банк Гринготтс со всем его содержимым. Староста уже повернулась, планируя продолжить свой путь, когда Уизли остановила ее за локоть. — Ты куда? Кабинет мистера Нотта в другой стороне. — Сейчас? — Гермиона вскинула брови. До чего нетерпеливая. — Герми, это дело одной минуты. Подошла и спросила. Да-да, нет-нет. Отстреляешься и свободна. По правде говоря, спрашивать сейчас Гермионе не хотелось от слова совсем, как минимум из-за того, что она еще не отошла от занятия. Да и учитель наверняка все еще был не в духе. Скорее всего, основной пожар уже спал, и все же, Грейнджер не хотелось попадать под горячую руку. Но Джинни умела быть убедительной. Было достаточно аргумента, что она не отстанет, пока не получит желаемое. Гермиона чувствовала себя ужасно глупо, возвращаясь в кабинет почти сразу после того, как вышла. Как и в прошлый раз, она постучала, прежде чем войти, и застала класс в процессе изменений: парты и стулья возвращались на прежние места. Пришлось увернуться, чтобы не получить ножкой стула по голове. — Мистер Нотт, уделите мне минуту? Минуту без летающей мебели, в идеале. — Да, мисс Грейнджер, — он поднял взгляд от пергамента, а пара столов и стульев замерли в воздухе, позволяя Гермионе пройти дальше без последствий. — что-то срочное? Нет, не срочное. Гермиона считала, что спокойно могла отложить этот разговор как минимум до следующего занятия, но Джинни придерживалась другого мнения, а спорить с ней — себе дороже. Грейнджер пересекла кабинет, нервно перебирая ремешок сумки. Она остановилась напротив стола, лишь на секунду опустив взгляд на пергамент. Этого оказалось достаточно, чтобы догадаться, от чего она отвлекла учителя — от заполнения табеля успеваемости. Стало интересно, как он заменит слово «деревянная», когда дойдет до ее имени. — Я хотела узнать, проводите ли Вы индивидуальные занятия с учениками. — Решили провести работу над ошибками? Похвально, мисс Грейнджер. — Теодор прислонил край черной перьевой ручки к нижней губе, задумчиво глядя на лицо студентки. — Вечер субботы вас устроит? — Занятие нужно не мне. — коротко ответила Гермиона. Учитель прижал кончик пера к листу бумаги, напротив ее имени, оставляя там чернильное пятно. Он почти разочарованно вздохнул. — Тогда нет. Предпочитаю, чтобы студенты во время занятий думали об учебе, а не о чем-то другом. — Нотт откинулся на спинку стула. — Шучу, мисс Грейнджер. Пусть тот, кто Вас об этом попросил, подойдет ко мне лично, а до тех пор — нет. Так вечер субботы Вас устроит? С удовольствием научу Вас летучему сглазу. Настойчивость Джинни привела к интересному исходу событий. Если подумать, это могло пойти на руку Гермионе: все же, занятия с учителем могли быть куда более эффективными, чем с учениками или в одиночку. И у нее, в отличие от других, было преимущество: пусть она находила молодого преподавателя обворожительным, она знала, в какой момент остановить поток мыслей в своей голове. Пусть при разговорах с Ноттом то и дело мысленно ставила на его лбу печать с надписью «нельзя», как напоминание. Гермиона помедлила с ответом, пытаясь вспомнить, какие задачи стояли в ежедневнике на субботу. Пусть это был официальный выходной, не стоило забывать, что ей почти всегда было, чем себя занять. Кроме отдыха, конечно. — Радует, что теперь Вы согласны с тем, что мне есть, над чем работать. Вечер субботы подойдет. — Грейнджер улыбнулась уголками губ, и на секунду в медовых глазах промелькнуло веселье. Она победила, пусть и с опозданием: все же не десять. — Я передам, чтобы к Вам подошли лично. Спасибо, что уделили время. — Я согласен с тем, что Ваш потенциал заслуживает оценку десять. Другой вопрос, пользуетесь ли Вы возможностью, чтобы это действительно было десять или предпочитаете думать, что способны только на восемь. — Теодор улыбнулся уголками губ. — Пожалуйста, обращайтесь, я всегда рад помочь. Иногда общение с учителем напоминало своеобразную игру. И в те моменты, когда Гермионе казалось, что она побеждает, мистер Нотт перехватывал инициативу. Было в этом что-то интригующее. Когда Гермиона вышла из кабинета, то Джинни сразу же бросилась к ней, оставляя сумку скучать на подоконнике. — О, боже… — Грейнджер дернулась от неожиданности, когда подруга набросилась на нее, как сумасшедшая. — Ну что? Что он сказал? — Уизли вцепилась в чужую руку, ей не терпелось услышать ответ. Глубоко вздохнув, Гермиона кивнула в сторону двери. — Иди. Мистер Нотт сказал, чтобы желающие подходили к нему лично. — Ладно, подожди меня. — ответила Джинни и скрылась за дверью. Прошло минуты две. Джинни практически пулей вылетела из кабинета. Она подошла к подоконнику, хватаясь за свою сумку. Ее глаза буквально светились. — Итак, в пятницу вечером можете меня не искать! — Бедный мистер Нотт ещё не знает, что ему придется защищаться от тебя. Надеюсь, в субботу у него останутся на меня силы. — Гермиона не смогла сдержать смеха, заметив, насколько сильно воодушевилась Джинни. — Ах, ты! Так и знала, что и ты заинтересуешься индивидуальными занятиями. — то, как подруга протянула это слово, наводило на самые разнообразные мысли даже в таком твердом уме, как у Гермионы. Пришлось ткнуть Джинни в бок, для профилактики. — Я тут ни при чем. Он сам предложил. Решил, что я спрашиваю для себя. — Грейнджер пожала плечами, не зная, стала бы просить о занятии для себя, если бы Нотт не предложил. В любом случае, этого они уже не узнают. — Конечно-конечно. — ответила Джинни, судя по тону, не веря ни единому её слову. Что ж, стоило признать, что теперь и Грейнджер вступила в клуб тех, кто предвкушал следующую встречу. Но следовало понимать, что ее интерес, в отличие от остальных, был исключительно интеллектуальным.