Мисс Грейнджер?

Вечером пятницы, как и было обговорено, Нотт сидел за столом, выставляя оценки за эссе, пока было время. Стоило Джинни появиться на пороге кабинета, в голове возник немой вопрос — неужели все ее вещи были украдены, сожжены или испорчены, если в ее гардеробе нашлась лишь самая короткая юбка, которую можно было представить. Повезло, что обнаружилась хотя бы кофта с длинными рукавами, правда, V-образный вырез тоже открывал в разы больше, чем следовало. Теодор был одет в меру неформально: избавился от пиджака и закатал рукава черной рубашки, оголяя предплечья. Если бы Пожиратели не решили засунуть его в школу, то, помимо шрама от вампирского укуса, на другом предплечье красовалась бы темная метка. Но пока что он был чист, как святая вода. Пока что. — Вы рановато, мисс Уизли. — О, правда? — Джинни подняла взгляд к настенным часам над головой учителя, и на лице промелькнуло удивление. Актерскому мастерству ей еще следовало поучиться. — Действительно. Я подожду, пока Вы закончите. Наверняка они оба понимали, как это будет: девушка будет напрягать своим присутствием, вынуждая отложить свои дела в дальний ящик. Уизли неторопливо дошагала до ближайшего к Нотту, окну, опираясь локтями о подоконник и выглядывая на улицу. В этот момент у него появилась возможность оценить, до чего неприлично короткой была ее юбка. Он наклонил голову набок. Смотреть ведь ему никто не запрещал, более того, Джинни открыто себя демонстрировала. В прочем, Теодор потерял интерес к зрелищу почти сразу, лишь заприметив красное кружевное белье. И почему, с таким рвением показать себя, она не подошла к нему сразу сама? Интересно. Он поставил оценку «удовлетворительно» на пергаменте, откладывая все остальные в сторону. — Ладно, мисс Уизли, давайте начнем. — Нотт встал из-за стола, стаскивая с гладкой поверхности палочку. — Полагаю Вы хотите научиться грамотно защищаться и атаковать? Я заметил, что Вы знаете не так много контр-заклинаний и чар защиты. — Вы очень точно все подметили, мистер Нотт. — Джинни развернулась, наблюдая за перемещениями учителя, и провела подушечкой пальца вдоль своей палочки. И откуда она ее достала? — Но я бы в первую очередь предпочла атаковать. — Уизли оттолкнулась бедрами от подоконника, делая несколько неторопливых шагов в сторону Нотта. — Что Вы посоветуете? — Самые полезные заклинания те, которые имеют продолжительный эффект. Такие как жалящее или то, что вызывает разряды молний. Это заставляет противника отвлечься, они довольно болезненные. — Теодор покрутил палочку между пальцев, не отводя взгляда от лица Джинни. — Но следует научиться использовать многие заклинания, проклятья и чары невербально — без палочки или слов. Вы как представительница чистокровной семьи должны иметь к этому больший потенциал, чем все остальные. — Потенциал следует развивать, но… даже не знаю. — Джинни остановилась меньше чем в метре от учителя, продолжая смотреть в его бездонные глаза. Смело. Хотя обычно в таких случаях долгий взгляд обозначал вызов. Вполне вероятно, она все не могла дождаться, пока взгляд Нотта опустится ниже её глаз. — У меня мало опыта в использовании невербальных заклинаний, за исключением бытовых. — Если бы у Вас было желание развивать этот навык, то Вы, несомненно, достигли бы больших успехов. Другой вопрос, хотите ли Вы этого. — Теодор слабо улыбнулся, не отрывая взгляда от лица студентки. Разве что, когда он моргал, его взгляд падал на откровенное декольте. Судя по всему, к этому индивидуальному занятию она готовилась по-особенному. — Приступим? — Нотт сделал несколько шагов назад, параллельно с этим отодвигая мешающие парты в сторону. — Раз Вы любите атаковать, пробуйте. Для чистокровной волшебницы Джинни Уизли, пожалуй, слишком много думала, когда в этом не было необходимости, и в большинстве случаев у её соперника было время не только на то, чтобы передохнуть между атаками, но и уловить изящное движение палочкой, чтобы заранее догадаться, какое заклинание будет использовано следующим. Она определенно точно была не худшей, но явно оправдывала ту пятерку из десяти, что ей ранее поставила Гермиона. — Разве это не должна быть дуэль? — поинтересовалась Уизли, в какой-то момент прерывая их занятие в одни ворота и складывая руки на груди. — Вы меня жалеете или боитесь показаться слишком грубым? — В первую очередь, я не хочу Вас покалечить, мисс Уизли. — Нотт подкинул палочку в воздух, а затем поймал за рукоятку. — Если бы я выкладывался в полную силу, и это действительно была бы дуэль, боюсь, что у Вас не было бы шансов. И в своем прекрасном наряде Вы бы впечатлилась в ближайшую стену, вместе с этим получив напоминание в виде боли в спине на следующие несколько дней. Нотт снова покрутил палочку в руке. Откровенно говоря, эта дуэль никогда бы не была на равных. Хоть он и был всего лишь на семь лет старше, опыта у него было гораздо больше. — Давайте поговорим о Вас. — продолжил он. — Вы слишком долго думаете, а по взмаху Вашей палочки и даже движению руки можно сделать логичный вывод о том, какое заклинание Вы хотите применить. На настоящем поле битвы действовать нужно быстро. Теодор в третий раз покрутил палочку между пальцев, а затем быстрым движением руки отправил в студентку Инкарцеро, которое связало ее руки, прижав к туловищу. Ноги Уизли подкосились, и она наверняка могла упасть на колени, если бы Нотт вовремя не рассеял заклинание. Однако, судя по тому, как она взглянула на него, она не была против такого стечения обстоятельств. — Предполагали ли Вы, что я сделаю именно это? Полагаю, что нет. — поинтересовался он. Джинни наклонила голову набок, лишь для вида поправляя юбку, словно ту хоть сколько-то помяло Инканцеро. — Странно, что Вы не догадываетесь, как Вам хочется проиграть, мистер Нотт. А Вы не даете ни единого шанса. — гриффиндорка улыбнулась, явно не боясь отказа. Будто не могло быть такого, чтобы молодому учителю не были интересны красивые девушки. Нужно было просто попасть в типаж. Большинство как минимум ценило смелость. — И что же заставило Вас так думать, мисс Уизли? — с лица не сходила легкая улыбка, но в целом сложно было сказать, что он выглядел заинтересованным. На самом деле, он уже давно понял, к чему именно клонила студентка. Вот только в рамках школы подобные отношения были не этичны и не профессиональны. Опять же, будь он человеком, занимающим какое-либо другое место, или встреться они вдали от школы, то Нотт, может быть, ситуацией бы и воспользовался. — То, насколько Вы ответственны к своей работе. — Джинни неторопливо зашагала вперед, навстречу учителю. Она остановилась ближе положенного, продолжая изучать его лицо. — Неужели Вы действительно хотите провести вечер пятницы так? — По-вашему обучение — это пустая трата времени? — Теодор вскинул бровь. Его лицо на мгновение стало недовольным, но быстро вернуло расслабленное выражение. — Что Вы? Ни в коем случае. — Уизли улыбнулась уголками губ и убрала руки за спину. Она приняла такое положение, чтобы выдвинуть грудь вперед, или же это было просто совпадением? Нотту оставалось лишь догадываться. — Во сколько заканчивается Ваш рабочий день? Интересно, на сколько Джинни хватит? Казалось, вот она, бери, не хочу. Ее самооценке можно было позавидовать, судя по тому, что она не спешила отступать, несмотря на то, как ловко и деликатно увиливал молодой учитель. Мысль о том, что такая доступность могла не только привлекать, но и отталкивать, Уизли явно не приходила в голову. — Он уже закончился, мисс Уизли. — он перевел взгляд на часы. И закончился он примерно в тот момент, когда он провел последнее занятие. Джинни сделала еще несколько коротких шагов, сокращая расстояние между ними до минимального. Подняв свободную руку, она накрутила прядь волос на указательный палец, глядя на Теодора снизу-вверх. — А есть ли какие-то занятия, которые подразумевают под собой более близкий контакт? — не дожидаясь ответа, Джинни привстала на носочки и коснулась его губ своими. Теодор шумно выдохнул. Он бы с удовольствием провел парочку подобных уроков, если бы они не имели бы после себя последствий. Это был уверенный, но скорее заигрывающий поцелуй с ее стороны, будто означающий начало чего-то куда более интересного. Однако сейчас он все равно позволил студентке себя поцеловать, едва шевельнув губами в ответ. Ладно, на самом деле он даже немного сдался, подавшись вперед, всего на мгновение позволяя углубить поцелуй. Но после слегка прикусил нижнюю губу и отпрянул. Тонкие пальчики скользнули по мужской груди, медленно направляясь вниз. Уизли поймала на себе взгляд темных глаз, и уголки губ поднялись в хитрой улыбке. — Ваша выдержка достойна восхищения, мистер Нотт. Но в ней нет необходимости. — почти промурлыкала гриффиндорка. — Боюсь, мисс Уизли, это было наше первое и последнее занятие. И меня очень разочаровывает, что в таком возрасте Вы думаете он мальчиках, а не о том, что Вас ждет в будущем. — Теодору очень хотелось провести языком по губам, но это стало бы показателем того, что ему понравилось. Его выражение лица стало более серьезным. — Это, разумеется, не плохо, но я явно не тот человек, с которым Вам стоит вести подобные игры. Мне определенно льстит то, какие чувства я у Вас вызываю. Однако, я Ваш преподаватель, и подобные связи между учителем и ученицей не должны входить в норму. Ему открывалась картина, где с каждым произнесенным им словом менялось красивое веснушчатое лицо, переходя из довольного в разочарованное. Под конец Джинни и вовсе на секунду надула губы, прежде чем заговорила: — Вы думаете, это будет иметь хоть какое-то значение? — можно было догадаться, что внешнее спокойствие давалось Уизли с большим трудом: то и дело мелькало недовольство. Наверное, откажи ей кто-то другой, она бы отреагировала куда более бурно. Однако, то, что она все ещё говорила с учителем, вынуждало быть более сдержанной в своих эмоциях. — Если никто не скажет лишнего, ничего страшного не случится. А кто из них стал бы болтать, учитывая, что в таком случае у обоих были бы проблемы? Хотя стоило признать, что первостепенно под удар попал бы учитель, совративший ученицу. И не важно, даже если на самом деле было наоборот. — Вам же понравилось. — Джинни на секунду сощурилась, чуть наклонив голову набок, так и продолжая смотреть на Теодора, явно пытаясь разглядеть ответ на его лице. Да, понравилось. Но если он продолжит в том же духе, а кто-нибудь узнает о его связи с ученицей, может даже не с одной, то у него будут проблемы. Не потому что его выставят в плохом свете, а потому что заставят уйти из школы. Что, в свою очередь, повлечет за собой последствия в виде недовольства отца, а затем уже от Темного Лорда. Перспектива не из приятных. Оно того не стоило. — Я думаю, мы все же друг друга поняли, мисс Уизли. — Нотт выпрямился, проходя к столу. — Доброй ночи.

***

— Горячий, но какой же недотрога! — заявила Уизли, влетев в комнату и убедившись, что внутри находилась лишь Грейнджер. И та подскочила, почти встретившись головой с потолком, удивлённо уставившись на подругу. Гермиона наслаждалась вечером пятницы в компании классического романа, но появление Джинни заставило её потерять всякий настрой на спокойный вечер в одиночестве. — Так. Рассказывай. — сказала староста, отложив книгу в сторону. И Джинни рассказала, что ставило под сомнения её собственные слова учителю о том, что никто не узнает. Гермионе она выложила все, пересказав даже диалог, который произошел между ней и учителем. И чем больше Грейнджер слушала, тем более круглыми становились её глаза. — Боже, Джинни… — она нервно потерла переносицу. По правде говоря, она не рассчитывала, что подруге хватит смелости на такую глупость. Да, та пользовалась своей привлекательностью, заслуживая внимание парней, которые ей нравились, но предлагать себя учителю — даже для нее перебор. Наглость. — Ты понимаешь, что ставишь его под удар? — Да я бы никому не рассказала. — запротестовала Джинни. — Ты уже рассказала мне. — заметила Гермиона. — Потому что верю тебе и знаю, что ты никому не расскажешь. Ты не такая. Ты не испортишь все. К тому же, тебе он тоже нравится. — Джинни… — Грейнджер покачала головой и устало откинулась на подушку. — Нравится, но не так, как тебе. Я бы никогда не позволила себе чего-то подобного, как минимум из уважения к человеку, который может лишиться работы, если такие подробности вскроются. — Ага, значит, ты допускаешь мысль, что это могло бы произойти? — О, Уизли, дурная твоя голова…

***

Суббота принесла с собой неожиданную новость, вернее, открытую демонстрацию. С лица Гермионы можно было писать картины в тот самый момент, когда на обеде к Рону подошла Лаванда Браун и, игриво пробормотав ему на ухо что-то невнятное, оставила уверенный поцелуй на его губах. Но, справедливости ради, не только Грейнджер была в шоке: у них с Джинни было примерно одинаковое выражение лица, передающее не столько шок, сколько отвращение. Хотя Рональд, кажется, был более чем доволен тем, как Лаванда вылизала нижнюю часть его лица. Еще никогда аппетит не портился настолько быстро. Опустив взгляд на тарелку, Грейнджер отодвинула ее в сторону, приняв решение обойтись парой кружек горячего шоколада. Повысить сахар и гормон счастья. Хотя от счастья она после увиденного откатилась назад на сотню шагов. Отношения с Роном в последнее время не складывались, но он все еще ей нравился. И все еще черт знает почему. Он был просто невыносим. А отношения между ним и Гермионой достигли той стадии напряжения, когда они почти перестали общаться без ссор и претензий друг к другу. И все равно видеть его с другой было неприятно. Не сказать, что больно, скорее обидно, потому что Рональд в упор не видел того, что было перед глазами. В назначенное время Гермиона постучала в дверь кабинета мистера Нотта и вошла. В сравнении с ученицей, явившейся сюда прошлым вечером, на ней было слишком много одежды. Не сказать, что Грейнджер выбирала, скорее надела первые несколько вещей, что попались под руку. Классические брюки с ремнем и бежевый свитер, потому что к вечеру в школе становилось прохладно. Кудри были собраны в неряшливый пучок, больше обычного напоминая гнездо. И, в отличие от Джинни, Гермиона пришла вовремя. Минута в минуту. По пути сюда Гермиона убеждала себя в одном: её нисколько не интересует личная жизнь других людей, даже если речь шла о чем-то запретном, вроде близости между учителем и ученицей. Пусть она была сторонницей правды и справедливости, когда речь шла о близких людях, Грейнджер была готова перешагнуть через собственные принципы. А Уизли была её лучшей подругой, так что ставить её под удар она не собиралась, как и подставлять молодого учителя, поддавшегося её шарму: его она понять могла, Джинни порой была слишком очаровательна. К тому же, голова была занята другим. То, как Рональд лобызался с Лавандой, оставило Гермионе психологическую травму и убило настроение в ноль. Да уж, последние два дня были крайне насыщенными на события. — Добрый вечер, мисс Грейнджер. — Добрый вечер, мистер Нотт. — уголки губ лишь на мгновение дернулись в легкой улыбке, скорее по привычке, потому что выражение её лица выдавало напряжение. В прочем, и в лице учителя Гермиона разглядела что-то похожее на удивление. Не ожидал, что она придет? — Я же ничего не перепутала? — уточнила Гермиона, проходя вдоль парт и сверяясь с настенными часами. По времени правильно, и договаривались они на субботу. Вроде бы. — Нет. С чего Вы взяли, что должны были что-то перепутать? — Теодор вскинул одну бровь, что придало его выражению лица вопросительный вид. — Плохой день? Он встал из-за стола и, взмахнув палочкой, переместил столы и стулья в другую половину кабинета. Грейнджер задумчиво промычала, подбирая слова. Плохой день? В какой-то момент хотелось выколоть себе глаза или хотя бы наложить на себя Обливиэйт, чтобы забыть об увиденной в Большом зале сцене. — Скорее впечатляющий. До тошноты, подкатывающей к горлу. — в итоге ответила Гермиона, не думая о том, что могла оставить учителю пищу для размышлений. Могла ли Джинни поделиться с ней событиями пятницы сегодня? Определенно, да. Могла ли Грейнджер намекать на то, что теперь мистер Нотт был ей неприятен? Вполне. Но на самом деле личная драма волновала её куда больше, а вот учитель как такового напряжения не вызывал. Потому что вовремя остановился, пусть и все равно перешел за границы дозволенного. Наверное, из-за собственных догадок Теодор так громко хмыкнул, задумчиво глядя куда-то сквозь нее. С его стороны было правильным решением не уточнять подробности, хотя они, очевидно, думали о разных вещах. Гермиона остановилась в нескольких метрах от учителя, покручивая палочку между пальцами. Расслабиться, когда держишь палочку. Легко сказать, но сейчас Грейнджер походила на кудрявый комок напряжения. — Что ж, самое время выместить все напряжение и злость, здесь и сейчас. — Нотт расслабленно улыбнулся, покрутил палочку между пальцев — это было привычкой, о которой она не знала. — Но Вам все равно следует расслабиться. Желательно, конечно, выбросить из головы все прочие мысли. И я полагаю, Вы предпочтете атаковать? — Не думаю, что в настоящем бою стоит уточнять у противника его тактику. — в конце концов, едва ли Гермиона могла удивить учителя своими навыками, какие бы заклинания не использовала. Хотелось отточить собственную реакцию и привыкнуть к использованию палочки, потому что летом она куда меньше положенного практиковалась в магии. Грейнджер была не в духе, но это могло пойти на пользу: в состоянии стресса её мозг реагировал быстрее обычного. Главное, чтобы тело не отставало. Сделав глубокий вдох в попытке умерить свой пыл, Гермиона едва заметно кивнула мистеру Нотту, прежде чем они начали, обменявшись поклонами. Ответ на вопрос Нотта оказался положительным. Атаковать. Грейнджер оказалась первой. Взмах палочкой изобразил быструю косую черту. — Вердимиллиус. — по направлению к Нотту, искрясь, вылетел поток зеленой энергии. Первое заклинание, и сразу ранящее. Можно было сделать вывод, что настроение у Грейнджер было действительно боевым. В прочем, заклинание было отражено обычным Протего. И с ней молодой учитель все же решился на равносильную дуэль. На Гермиону обрушилась целая серия заклинаний из Конфундо, Левикорпус и Карпе Ретрактум — заклинания притяжения. И все это без помощи слов. Для нее он действовал слишком быстро и непредсказуемо, поэтому последнее заклинание успело протащить гриффиндорку на несколько метров вперед, почти столкнув ее с учителем. Гермиона и не рассчитывала выиграть. Если бы мистер Нотт не среагировал вовремя, она бы наверняка разложилась на полу. Но, устояв на ногах, она подумала не об этом, а о крепкой руке, удерживающей ее за локоть. Если не брать во внимание столкновение в библиотеке, это было первое прикосновение. Это не напрягало. Просто наблюдение. — Если Вы хотите атаковать, лучше использовать серию заклинаний, по возможности. А она у Вас явно была. Обычный щит от Протего довольно легко пробить. — прокомментировал Теодор. Грейнджер сделала вдох и кивнула, поймав на себе внимание темных глаз. Взгляд лишь на мгновение опустился к пухлым губам, и в голове промелькнула мысль о дерзости Уизли и глупости мистера Нотта. Благо, он мог не переживать за то, что Гермиона повторит ошибку подруги. А подумать об этом никто не запрещал. — Я поняла. А по технике? Вряд ли за одну дуэль она смогла стать с палочкой единым целым, но хотелось надеяться, что все было не так плохо, как могло бы быть. Хотя сегодняшнее напряжение могло делать Грейнджер ещё более деревянной, чем на занятии в классе. — Думаю, Вы и сами прекрасно знаете ответ на этот вопрос. У Вас не тот настрой, Вы думаете о чем-то, что далеко от нашего занятия. Я Вас не осуждаю, потому что это нормально. Однако, Вы должны уметь переключать свои мысли, если действительно хотите увидеть прогресс. — Теодор сделал пару шагов в сторону, а затем обошел Гермиону со спины, вставая чуть справа, чтобы взять ее за руку, в которой она держала палочку. Пальцы коснулись запястья, и он несколько раз согнул и разогнул кисть, словно проверял работоспособность. Чужие мягкие прикосновения ощущались на коже, как что-то инородное. Ее рука в сравнении с его казалась крохотной. — У Вас прекрасное, подвижное запястье, и у Вас явно не было травм. Но когда Вы орудуете палочкой, такое ощущение, что оно у Вас не сгибается и ладонь напрямую является продолжением предплечья. — он сжал ее пальцы на основании древка, накрывая своей ладонью и несколько раз потряс ее рукой в воздухе. — Вы держите палочку так, будто у Вас ее сейчас выбьют. Но с помощью магии лишить Вас палочки можно, даже если крепко вцепитесь в нее. Хват не логичен. У Вас же не будут пытаться выбить палочку физически. — Я наложу легкие чары онемения, чтобы Ваша рука могла расслабиться, но чтобы пальцы могли держать древко. — Нотт коснулся кончиком своей волшебной палочки ее кожи на запястье, а затем поднялся вверх, к предплечью. Гермиона покрутила рукой, привыкая к ощущениям, а после подняла взгляд на Теодора. Ей нравилось то, каким серьезным он становился, когда дело доходило до занятий, как и то, что в свободное от работы время общался с ней более расслабленно. Хотя это наверняка было не совсем правильно. — Хорошо. Давайте попробуем снова. — Грейнджер попятилась назад, возвращаясь на прежнее место, чтобы продолжить дуэль. Под чарами рука расслаблялась куда охотнее, что казалось непривычным и заставляло с большим вниманием относиться к движениям руки. Зато с серией заклинаний стало получше: Грейнджер старалась не давать мистеру Нотту передышек и атаковать как можно быстрее. Едва ли это делало ее серьезным противником, но в какой-то момент ей даже удалось попасть. Правда, саму Гермиону это явно напугало: вслед за отталкивающим заклинанием она метнула в учителя притягивающее. Вовремя, иначе он наверняка бы приложился спиной к стене. Грейнджер выставила руку вперед, уперевшись в грудь Нотта и не дав им столкнуться под действием заклинания. Гермиона убрала руку почти сразу, как только прекратилось действие заклинания. Стоило отдать ей должное, в отличие от других девушек, она не забывала, кем в первую очередь ей приходился мистер Нотт. Хотя, будь он учеником, возможно, она бы с большей охотой допускала мысли с ним, нисколько не связанные с учебой. Потому что да, пожалуй, он ей нравился. — Лучше не поддавайтесь. Вряд ли я смогу дотащить Вас до больничного крыла. — Гермиона запрокинула голову, чтобы одарить учителя беспокойным взглядом. — С чего Вы взяли, мисс Грейнджер, что я поддаюсь? — его губы растянулись в улыбке. — Я же уже говорил, что у Вас есть необходимый потенциал для десяти. А пара ушибов вряд ли навредят мне настолько сильно, чтобы я оказался в больничном крыле. Самое главное, чтобы не покалечились Вы. Хотя в настоящем бою, без этого, конечно, никуда. Тео приложился рукой к тому месту, где секунды назад лежала хрупкая девичья рука. Он потер это место, а затем выпрямился, словно в спине резко оказался металлический штырь. — Я бы посоветовал так же научиться более усовершенствованным чарам Протего. Протего Тоталум — он накладывает на заклинателя невидимый щит, довольно мощный. И Протего Хоррибилис — очень хорош против темной магии. Тео взмахнул палочкой, накладывая заклинание щита, чтобы продемонстрировать наглядно. — Используйте какое-нибудь мощное заклинание. Можно даже попробовать простенькую бомбарду или любое заклинание огня, кроме адского, разумеется. — О, мистер Нотт, уверена, в этом кабинете больше ни у кого язык не повернется упомянуть адское пламя даже в разговоре. — Гермиона улыбнулась, и в медовых глазах промелькнуло веселье. Нотт тихо усмехнулся. На практическом занятии учитель по-новому открылся ученикам, дав понять, что вовсе не всегда был таким очаровательным, каким позволял себя видеть. Хотя некоторые девушки бы поспорили, самостоятельно додумав, при каких условиях он мог быть так же груб. Индивидуальное занятие действовало на Грейнджер немного расслабляюще. По крайней мере, она все меньше напоминала себе натянутую струну, потому что пыталась сосредоточиться на том, что происходило в этом кабинете, а не за его пределами. Гермиона снова отошла на необходимое расстояние, а после, обдумав пару секунд, все же применила к Нотту Бомбарду. Луч магии направился прямиком в него, но он стоял расслабленно, сунув одну руку в карман брюк. Он даже не моргнул, когда заклинание встретилось с невидимым щитом. При соприкосновении магии он перелился ярким светом, отражая магию. Хотя это скорее было похоже на рассеивание. — Полезно, не правда ли? — он с любопытством поднял взгляд на Грейнджер. — Но спешу напомнить, что щит действует до первого попадания и способен выдержать мощные заклинания. Но все-таки, я настаиваю на том, чтобы не рисковать и не надеяться, что он способен так же отразить непростительные. Печально об этом говорить, но в жизни случается всякое. Тео слабо улыбнулся. Гермиона едва заметно кивнула, и губы сжались в тонкую линию. Хотелось надеяться, что ей не придется столкнуться лицом к лицу с непростительными, но все надежды разбивались о тот факт, что Темный Лорд вернулся, и было лишь вопросом времени, когда придут темные времена. Хотя, будь Грейнджер совсем пессимисткой, обозначила бы их еще со дня смерти Диггори-младшего. — Я учту. Но мне кажется, моя основная проблема в скорости реакции, а не в отсутствии защиты. Хотя, если подумать, щит может простить мою деревянность. — Гермиона усмехнулась. Да, стоит внести защитные заклинания в перечень того, что она применяла на дуэлях. Грейнджер провела пальчиками по руке, что удерживала палочку. Онемение понемногу спадало, но, кажется, метод был рабочий, хотя каждый раз применять его, наверное, будет немного странно. Но это могло стать ее маленькой хитростью до тех пор, пока она не привыкнет. — Нет ничего оскорбительного в слове «деревянный» по отношению к человеку. По крайней мере, я не имею ввиду ничего такого. — Теодор дружелюбно улыбнулся. — На самом деле, люди, которые действительно не имеют пластичность — явление редкое. Чаще всего люди подвержены скованности из-за собственных мыслей. Будь то напряжение, боязнь сделать ошибку или что-то другое, что занимает мысли. Например, Ваша нервная система находится в постоянном напряжении, Вы просто не умеете расслабляться. Даже если Вы будете убеждены, что отдыхаете. Это напрямую связно и с нашими движениями. Более того, чем сильнее Вы сжимаете свою палочку, тем больше энергии расходуете. Быстрее устаете. — Вы хорошо читаете людей, мистер Нотт. — заметила Гермиона, опустив взгляд на свою палочку. Она и не замечала, что моментами сжимала ту слишком сильно: за все время учитель был первым, кто заговорил об этом. В прочем, и во многом другом он был прав, как минимум в том, что она не умела отдыхать. Хотя он и не говорил конкретно про нее. Можно было только гадать, как скоро гриффиндорка словит выгорание, из-за которого не пожелает даже вставать с кровати. Пока что ее жизнь напоминала существование робота, четко следующего собственному расписанию. И программа давала сбой каждый раз, когда что-то шло не по плану. Грейнджер перевела взгляд на часы, сверяясь со временем. Занятие шло уже почти час. Они не договаривались о четком времени занятия, но Грейнджер поймала себя на мысли, что отняла уже слишком много свободного времени учителя. На его месте она бы не горела желанием убивать вечер субботы на индивидуальные занятия. Хотя вряд ли он проводил время так же весело, как, например, гриффиндорцы в гостиной. Переложив палочку в левую руку, нерабочую, Гермиона сдержанно улыбнулась учителю. — Закончим на сегодня? — тут решение скорее зависело от него, а не от нее. Звонка на перемену ждать не следовало. — Вы не передумали насчет индивидуальных занятий? Она бы пришла к нему снова, при условии, что вчерашнее поведение подруги не отбило у Нотта желание оставаться с ученицами наедине. Теодор задумчиво перевел взгляд на часы, которые висели над его рабочим местом. — По моему мнению, одного часа в неделю недостаточно, если Вы действительно хотите взять от этих занятий пользу. Разумеется, Вы можете заниматься самостоятельно, но плюс работы с преподавателем, в том, что в нужный момент он может указать на ошибки или посоветовать что-то еще, если один из способов не оправдал себя. — Нотт убрал руки за спину, сцепляя их в замок. На лице по прежнему была мягкая и дружелюбная улыбка. Завораживающая. — Все зависит от Вас и вашего свободного времени. Ну и, конечно, готовности. Я ведь не всегда могу быть таким мягким, как сегодня. Если Вы не готовы к критике, тогда стоит об этом подумать, прежде чем отвечать. Я лично всегда рад поделиться полезными знаниями. — Я не просила быть со мной мягким. — заметила Грейнджер, и бровь на секунду взлетела вверх. — Если бы я в этом нуждалась, обошлась бы практикой с одноклассниками. А критика, особенно если она конструктивная и исходит от учителя — это хорошо. Я не могу наблюдать за собой со стороны, поэтому остается опираться только на собственные ощущения, и некоторые недочеты не могу заметить самостоятельно. К тому же, большинство ее одногодок не представляли из себя достойных соперников. Дуэли с ними вряд ли могли привести к хорошему результату, кроме, разве что, поднятия самооценки. В прочем, и это бы Гермионе не помешало. — Тогда, если Вы не против, я подойду после следующего занятия, чтобы свериться с расписанием. — сказала Гермиона. Вписать в ее плотный график еще и индивидуальные занятия — та еще задача. Уизли частенько приговаривала, что с таким расписанием подруга сойдет с ума годам к двадцати, если не раньше. — Конечно, мисс Грейнджер. Вы всегда знаете, где меня найти. — голос Нотта прозвучал ласково, почти завлекающе. — Тогда до встречи. И напомните своим однокурсникам про эссе по ментальной магии. Нотт взмахнул палочкой, и столы со стульями начали перемещаться, чтобы занять прежние места.

***

Выходные прошли слишком быстро, а будние дни оказались настолько насыщенными, что по вечерам Гермиона уже валилась с ног. Иногда она и сама задумывалась, не слишком ли много требовала от себя, и не слишком ли многое пыталась контролировать. Школьные дисциплины, факультативы, дедлайны. Даже квиддич, чтоб его. Когда у команд возникли недовольства из-за составленного расписания тренировок, старостату пришлось устроить чуть ли ни дебаты, чтобы прийти к какому-то общему решению. Голова шла кругом. Еще и Рон с Лавандой, то и дело наводящие на мысль, что слепота не худшее, что может произойти с человеком. Гермиона по десять раз на дню мечтала выколоть себе глаза. Но раздражало не только это. Кормак, кажется, не собирался сдаваться, так что несколько раз навязывал свою компанию, когда гриффиндорка оказывалась одна. В какой-то момент пришлось везде таскать с собой Джинни под ручку. Это всячески поддерживал Рон, какого-то черта недовольный чужим вниманием к подруге. Хотелось взвыть. Вот же придурки. Все до одного. «Да ты же ему нравишься. Просто, возможно, Рон сам этого до конца не понимает. Как и я не понимаю, что вообще тебе может нравиться в моем брате. Нет, он забавный, но черт, подруга, он же вообще тебе не ровня. Как минимум из-за того, какой он тугодум» — как-то выдала Джинни. Подруга разбиралась в парнях куда больше, чем Гермиона, так что у нее возникла идея. Не сказать, что идея была достойна восторга, но Джинни была уверена, что на ее брата это сработает лучше, чем бездействие. Историческое событие: Гермиона согласилась сходить на свидание с Кормаком, по большей части для того, чтобы пустить слушок, который в какой-то момент дошел до Рона. От недовольства его лицо так покраснело, что больше напоминало сочный томат, но он так и не смог сформулировать ни единого аргумента, чтобы подруга передумала. Свидание напоминало скорее лекцию самолюбования Кормака, потому что примерно сто процентов времени он говорил про себя. Радовало то, что абстрагироваться от него было довольно просто, и почти все слова пролетали мимо ушей. Гермиона более чем успешно занимала себя собственными мыслями до тех пор, пока они каким-то образом ни забрели в пустой кабинет. И вот там уже стало ясно, какие цели преследовал Кормак, и какой ублюдок скрывался за симпатичным личиком. Мерзкий тип. Наглый и не принимающий отказа. Грейнджер потребовалось три попытки, чтобы четко произнести заклинание летучего сглаза, настолько настойчивыми оказались чужие поцелуи. Не лучший выбор заклинания, но максимально эффективный. Гермионе успело прилететь чем-то острым по щеке, прежде чем Кормак отскочил от нее, отбиваясь от летучих мышей. — Грейнджер! Вот сука! — под эту и прочие схожие по смыслу реплики Грейнджер вылетела из кабинета, спустя пару метров влетая во что-то твердое. Она была готова поклясться, что тут не было стены. В прочем, от стен обычно не исходил столь сильный запах сигарет.