Мисс Грейнджер?

На следующий вечер выбор стоял не из легких: пойти на занятия Отряда Дамблдора, решившего продолжить самостоятельную практику в магии, или же появиться на индивидуальном занятии с Теодором. Выбор был бы более очевидным, если бы ни последнее занятие с молодым преподавателем. С тех пор они не разговаривали, лишь обменивались взглядами в Большом зале, когда Гермиона обращала взгляд в сторону учительского стола, что, к слову, происходило нечасто. Грейнджер все равно выбрала Нотта. Не столько из-за того, что не сможет избегать его вечно, сколько из-за того, что не захочет. Она скучала. Она появилась в кабинете на пару минут позже положенного, хотя обычно приходила вовремя. Пришлось задержаться в больничном крыле, потому что некоторые ученики наведались на перевязку в то же время, что и Гермиона. Из хорошего, мадам Помфри наконец дала добро на то, чтобы перестать накладывать бинты. Вид у руки все равно был так себе, но Грейнджер обещали, что шрамов не останется, если продолжать использовать мазь. Постучав и открыв дверь кабинета, Гермиона сразу же столкнулась с Теодором. Он выглядел так, словно собирался уходить. Тоже думал, что она не придет? Видимо, они оба в ней сомневались. Вероятно, именно по этой причине теперь на его лице ясно читалось легкое удивление и замешательство. Это продлилось не дольше пары секунд, но она заметила. — Чем обязан, мисс Грейнджер? — беспристрастное выражение его лица вызвало болезненный укол в ее груди. — Разве у нас с Вами не назначено занятие, мистер Нотт? Или Вы считаете, что нам не стоит продолжать? Вопрос можно было понять по-разному, в зависимости от того, как посмотреть. Говорила Гермиона об уроках или о них? Второе волновало куда больше, однако, она не знала, хотела ли получить ответ, потому что боялась, что тот ей не понравится. Но последние три дня вопрос «что дальше?» крутился в голове слишком часто. Когда-нибудь Грейнджер появится на пороге кабинета Нотта не напряженная, но не сегодня. Правда, сегодня это выражалось в скованности движений и тенью печали во взгляде. То, как она одернула рукава свитера, прежде чем сложила руки на груди. То, что так и оставалась стоять на пороге, будто ждала, что он её выгонит. — Я не люблю, когда опаздывают, мисс Грейнджер. — он почти не моргал, пристально глядя на нее. — Извините. Я не рассчитывала задержаться у мадам Помфри, но желающих получить её внимание оказалось слишком много. — Гермиона прошла в кабинет и, все же войдя и прикрыв за собой дверь, показала руку, впервые за многие дни не прикрытую повязкой. Все ещё было понятно, что что-то не так, но шрамы куда меньше бросались в глаза. Взгляд Теодора чуть смягчился, стоило ему увидеть шрамы. — Еще я не люблю, когда меня не слушают. И не люблю, когда мне вешают лапшу на уши. Да я вообще много чего не люблю. — Надеюсь, что любите Вы так же много, как не любите. — Грейнджер сделала шаг в его сторону, сокращая расстояние между ними до полуметра. — Даже не знаю, мисс Грейнджер, слишком сложный вопрос, что я люблю. — он немного наклонил голову набок, рассматривая ее сверху вниз. — Я не люблю долго быть в ссоре. И не люблю, когда я не права. – она заговорила тише, не отводя от него глаз. — Полагаю, не нужно создавать ситуации, в которых вы будете не правы. — Боюсь, будет ещё множество ситуаций, в которых я буду не права. — Гермиона сделала ещё шаг вперед, и теперь ей пришлось вздернуть подбородок, чтобы продолжать смотреть на Теодора. — Даже не знаю, станет ли кто-то это терпеть. Она ещё не раз ошибется, не раз поставит свою жизнь под удар. Грейнджер ещё не знала, как именно, но понимала, что не останется в стороне, когда наступят темные времена. И Нотт наверняка тоже это понимал, и все, что мог — это принять и попытаться помочь ей. Или прекратить все, пока не стало слишком поздно. Хотя Гермиона думала, что «слишком поздно» уже наступило. Она уже была влюблена в него, и уже не хотела терять. — Я полагаю, что тогда стоит прислушиваться к мнению со стороны, а не упираться до последнего. Очевидно. Особенно, когда Вам повторяют одно и тоже несколько раз. — Теодор вскинул бровь. — Это не всегда просто, учитывая, что мое мнение и мнение со стороны может отличаться. А я не всегда не права. — Гермиона пожала плечами. — Но в данном случае, наверное, да. Гарри тоже так считает. Вообще-то изначально она не планировала делиться новостями о маховике, ни с Тео, ни с кем-либо ещё. Но оба, кто узнал о нём, были против того, чтобы Грейнджер его использовала. — Так ты говоришь так только потому что Поттер тоже не одобряет того, что ты вытворяешь? — Нотт посмотрел на Гермиону с прищуром, демонстрируя свое недовольство. Мнение друзей для Гермионы тоже имело значение, и она не видела ничего плохого в том, чтобы прислушиваться. Особенно когда мнения совпадали. Взять даже этот случай с маховиком. Но эту тему хотелось закрыть, пока они не начали спорить о том, чьи слова для нее были важнее. Гермиона не хотела и не думала, что должна выбирать. — Да нет же! Зачем ты снова все притягиваешь за уши? — Грейнджер заговорила чуть громче, но после глубоко вздохнула, мысленно успокаивая себя. Ей явно лишь предстояло научиться мириться после ссор, но и Нотт вел себя, будто был таким же ребенком, как и она. — Я хочу, чтобы ты прислушивалась ко мне, а не думала над проблемой только тогда, когда тебе говорит об этом кто-то еще. — Я пришла, чтобы признать, что не права, и помириться. А ты будто ищешь новый повод докопаться. Чего ты добиваешься? — шаг назад. — Я тебе надоела? Брови Нотта сдвинулись к переносице, и Грейнджер была готова поклясться, что ее неосторожный вопрос его разозлил. — Грейнджер, ты в своем уме? Если бы ты мне надоела, стал бы я о тебе беспокоиться? Совсем мозг отшибло? Капнув чуть глубже в размышления, Гермиона могла бы догадаться, что Теодор не стал бы устраивать демонстративную порку для Амбридж, если бы ему было плевать. В прочем, он мог сделать это не только для нее, но и для других пострадавших студентов. Однако Нотт не раз демонстрировал, что в большинстве случаев просто плыл по течению, не встревал, если не испытывал к спорной ситуации какой-то личной неприязни. — Больше никогда так не говори. — серьезным тоном заявил Нотт, хватая Грейнджер за здоровую руку и притягивая к себе. Грейнджер не оказала сопротивления, и движение Нотта заставило её столкнуться с его грудью. И снова этот запах табака, которым он, казалось, был пропитан насквозь. Она втянула воздух в лёгкие и посмотрела куда-то в сторону, поджав губы. Гриффиндорка скучала, и, по правде говоря, слова молодого преподавателя её немного успокоили. Страх, что ему наскучило возиться с ней и правда в ней трепыхался. Теодор запустил пальцы в ее кудри, медленно перебирая и разделяя непослушные прядки. — Спасибо, что отослал материал в Ежедневный пророк. — она заговорила тише, так и не посмотрев на Тео, только приложилась щекой к его груди, прислушиваясь к ровному сердцебиению. — Никто не знает, что это был ты, но думаю, все тебе благодарны. Гермиона в особенности. Черт знает, обрадовало бы её, скажи Тео, что это было сделано только ради нее, на что ранее намекнул Гарри. Наверное, нет: она не была эгоистична и больше думала о безопасности других. Мыслила более масштабно, понимая, что Амбридж перевернула бы все устои Хогвартса вверх дном, запугала детей или ещё что хуже: вернула бы показательные порки на радость Филча. Или что-то ещё. Её не столько беспокоили собственные травмы, сколько то, что страдали другие. — Меня не за что благодарить. Тут Тео был не прав. Возможно, он не придавал значения тому, насколько много делал как для Гермионы, так и для других учеников. Банально то, что после запрета Амбридж на практические занятия, он продолжал их проводить, чтобы дать ученикам возможность получить необходимые знания. Не говоря уже о том, что именно он положил конец её издевательскому режиму. — Значит, вот, какие мы полярные. Я порой себя переоцениваю, а ты недооцениваешь? — Гермиона тихо усмехнулась, а после потянулась руками к шее Тео, обнимая его. Разница в росте вынуждала его каждый раз наклоняться, или же ей приходилось вставать на носочки. Ей это нравилось: рядом с ним она чувствовала себя маленькой, а он дарил ей чувство безопасности, которое она не испытывала ни с кем другим. — Я просто реалист. — Теодор устроил свои ладони на девичьей талии, легонько поглаживая, и облегчено вздохнул. — Но бездумная жертвенность ни к чему хорошему не приводит. Ты должна это запомнить. — Бездумная? Тео, я думаю даже больше, чем ты можешь себе представить. Но в случае с маховиком… наверное, ты прав. Я не буду спорить, потому что ты наверняка наслышан о нем больше, чем я. — Активный мыслительный процесс еще не говорит о том, что человек принимает взвешенные решения. Это ты тоже должна знать. — произнес Нотт с легкой улыбкой на лице. Если его дедушка действительно был тем, кто изобрел маховик времени, Нотт знал больше. МакГонагалл рассказала Грейнджер все, что знала, в том числе и о возможных рисках, а во второй раз и вовсе не поддерживала решение гриффиндорки в том, чтобы снова прибегнуть к его использованию. Но, как не раз упоминал Тео, девушка была упертой, как баран. Но стоило радоваться тому, что и свои ошибки она была готова признать. — Давай не будем об этом. Пожалуйста. Но я должна сама вернуть маховик МакГонагалл. — Гермиона чуть отдалилась и протянула Тео руку. Пальцы были сложены в кулак, за исключением мизинца, выставленного вперед. — Я больше не буду использовать его. Обещаю. Нотт опустил взгляд на протянутый ему палец и тихо усмехнулся. Ее предложение перемирия выглядело чересчур детским. Наверное, в их случае разница в возрасте была как минусом, так и плюсом. Его характер и серьезность порой сталкивались с ребенком, которого она в нужный момент выпускала на волю. В будущем это наверняка поможет им сглаживать острые углы, оставалось только научиться. — Ладно, я тебе поверю. Но держи в голове мысль, что я узнаю о твоих проделках. — он зацепил свой мизинец за ее, а потом оставил на ее губах легкий поцелуй. — И что тогда? — Гермиона облизнула губы, чувствуя горечь сигарет, которые Тео курил. В медовых глазах промелькнул намек на веселье. — Будешь отчитывать меня каждый раз, пока я не стану послушной? А она не станет. Грейнджер была слишком своенравной, чтобы слушаться. Обсуждать, советоваться, но в итоге все равно поступать так, как считает нужным. Упертая, как баран? Вероятно, Нотт был чертовски прав, когда говорил об этом. — А я смотрю, тебе прямо не терпится узнать, что тогда. — с усмешкой ответил Нотт. — Я не собираюсь раскрывать свои карты, так что дам волю твоей фантазии. Теодор перевел взгляд на часы, которые висели на стене, позади преподавательского стола. Слишком явный намек на то, что если она планировала научиться чему-то новому, они потратили на разговоры слишком много времени. — Ты хорош в беспалочковой магии? — Гермиона убрала руки, выпуская Нотта из объятий, и сделала шаг назад. Запах сигарет тут же ослаб, что, на удивление, даже чуточку её расстроило. Возможно, стоило задуматься о том, чтобы закурить самой, чтобы чувствовать присутствие Тео чаще. Беспалочковая магия действовала иначе. Фокусировать свою магию, формируя то, что хочешь получить, руками, лишь придавая форму и направление потоку силы. Гермиона много читала об этом, но никогда не практиковала, потому что жесты руками значительно отличались от взмахов волшебной палочки. И все же, тема вызывала особый интерес, учитывая, что в опасной ситуации палочки можно было лишиться, по факту делая волшебника безоружным. — Чистокровным волшебникам проще дается магия без использования артефактов, но это не обязательно палочка. Как мы знаем, в Дурмстранге палочки преобразовывают в посох, чтобы усилить действие заклинаний. Например, щитовых чар. Магия без палочки не основа владения магией, скорее для подхвата. Сотворять продвинутую магию без концентратора энергии сложно, для этого нужны годы тренировок. — Теодор задумчиво хмыкнул. — Я умею кое-что. Он достал из кармана пачку сигарет и сунул сигарету в рот. Кончик вспыхнул мелким огоньком. Затем Тео начал садиться, будто на невидимый стул. Интерьер мебели подлетел сзади прямо в тот момент, когда он должен был сесть. — Я понимаю, что это не постоянная альтернатива. Но мне кажется, что в некоторых случаях это может быть полезно. — Гермиона проследила за тем, как Тео опустился на полетевший к нему стул и улыбнулась. После этого «фокуса» и с сигаретой в губах он выглядел пафосно. — Не для этого, а, как ты сказал, для подхвата. В случаях, если палочка по какой-то причине оказалась вне досягаемости. Хотя это в большинстве случаев можно было принимать за поражение. — Я только что показал тебе, как можно неожиданно улучшить положение в свою сторону. — он выдохнул пару колечек из дыма. — Противник явно не будет готов к тому, что в него прилетит что-то со спины. Или внезапное возгорание его парадной мантии. Любая магия может быть по-своему эффективной, главное не произносить заклинания вслух. — Научишь меня? — Даже чистокровным волшебникам тяжело дает подобная магия. Я могу попробовать тебя научить, но не хочу, чтобы ты разочаровывалась. — Теодор снова затянулся, внимательно глядя на Гермиону. — Даже для магглорожденных нет ничего невозможного, просто для чего-то требуется больше времени и упорства. С первым у меня есть сложности, но во втором ты уже наверняка убедился. — Грейнджер усмехнулась. У нее наверняка были шансы, учитывая, сколько усилий она прилагала для того, чтобы добиться желаемых результатов в учебе. Хотя разочаровываться она и правда не любила, но регулярно приходилось: вопреки ожиданиям, не всегда и не все у нее получалось с первого раза, особенно когда речь заходила о концентрации при использовании магии. — Ты должна закрыть глаза. — снова заговорил Нотт. — И почувствовать, как энергия живет внутри тебя. Что ты можешь управлять ею, направляя в руки. Я чувствую тепло и покалывание в кончиках пальцев, когда использую магию без палочки. Гермиона послушно закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. То, о чем говорит Тео, напоминало то время, когда она ещё не знала о том, что была волшебницей. Когда магия пробуждалась в ребенке, подобным образом выражались её вспышки. Это было схоже с эмоциональным всплеском: магия растекалась по венам, а неверные движения руками могли заставить предметы перемещаться. Так Грейнджер как-то раз напугала родителей, потянувшись к кружке: та слетела со стола и с грохотом разбилась. Воспоминание об этом помогло ей вновь ощутить то, что она почувствовала тогда: сила и тепло, покалывание, напоминающее лёгкие, едва ощутимые удары током. — Допустим. — совсем тихо пробормотала Грейнджер спустя, наверное, пару минут. Казалось, если она заговорит громче или откроет глаза, это чувство исчезнет. — Ты должна четко понимать, что именно и каким образом хочешь сделать. При желании, можно поджечь пергамент и взглядом, но это в несколько раз тяжелее. Когда ты хочешь колдовать, ты должна чувствовать, как эта энергия выходит из твоих рук, как поток воздуха или вроде того. Ещё какое-то время Грейнджер так и стояла с закрытыми глазами, пытаясь сосредоточиться на магии, которая разливалась по телу. Это чувство казалось эфемерным, будто ненастоящим, словно иллюзия, которую можно развеять в любой момент. Так и произошло: стоило ей приоткрыть глаза, оно исчезло. Гермиона разочарованно вздохнула, подняв руки внутренней стороной ладоней вверх и опустив на них взгляд. Казалось, магия в ней одновременно была так близко и так далеко. — Нужно уметь сфокусировать свое внимание в моменте. Не всегда есть время банально закрыть глаза. — могло показаться, что она говорила вовсе не с Ноттом, а с самой собой. Грейнджер осмотрелась в поисках предмета, с которым могла бы что-то сделать. Самым очевидным вариантом была мебель: стулья, столы, шкафы и мелкую утварь она не рассматривала, потому что не хотелось в случае чего заниматься уборкой. — Закрывать глаза нужно только для того, чтобы ты почувствовала, как энергия протекает по твоему телу. — спокойно произнес Тео. Он наблюдал за ней, покуривая сигарету. Во время ее попыток он молчал, чтобы не сбивать ее концентрацию. — Так лучше получается абстрагироваться. Когда ты только начинаешь, с открытыми глазами ты просто рассеиваешь свое внимания по окружению. Гриффиндорка пробовала снова и снова. С закрытыми глазами, с открытыми. Магия на кончиках пальцев ощущалась иначе, чем когда направлялась напрямую к палочке при её использовании. Привыкнуть к этому чувству было сложно, несмотря на то, что это было довольно приятно. Но стрелки на часах продолжали двигаться, а к концу занятия единственным успехом был дрогнувший стул. Гермиона рассчитывала заставить его упасть, но тот лишь сдвинулся на пару сантиметров в сторону. И казалось, попытки потребовали даже больше усилий, чем полноценная дуэль. — Сначала нужно просто научиться чувствовать и визуализировать. И только после этого пробовать что-то сделать. Это долго, монотонно и скучно, но увы, вряд ли можно как-то по-другому. — сказал Теодор, кивнув на дрогнувший стул. Гермиона приняла это за похвалу. — Ну вот, зато теперь понятно, чем можно заняться в свободное время. — Грейнджер с трудом сдержала усмешку, и они наверняка оба подумали о том, что свободного времени у нее и без того было маловато, раз она прибегала к использованию артефактов, чтобы прибавить себе несколько часов в сутках. Но тема действительно была ей интересна, пусть явно не была так полезна, как практика в дуэли. Гермиона провела пальцами здоровой руки по шрамам. После того, как магия, казалось, стекалась к кончикам пальцев, надписи на руке слегка чесались. Это тоже немного отвлекало. — Буду пробовать. Неудача в этот раз нанесла не такой уж большой удар. Грейнджер не рассчитывала, что получится сразу, хотя в глубине души наверняка на это надеялась. Она оперлась бедрами о парту, теперь чувствуя легкую усталость. Это тоже было нормально, учитывая, что использование магии отнимало силы. Хотя, опять же, с палочкой было проще. — Ты хотела сказать, и как следует отдыхать? Или мне снова завести лекцию о том, насколько это важно? Даже магии нужно давать время восстановиться. Если ты не будешь этого делать, то силы покинут тебя в самый неподходящий момент. — Нотт подбросил сигарету в воздух и та за секунды исчезла из виду. — А еще я буду ходить вечно злой и недовольный. Надеюсь, что мы друг друга поняли. — Мистер Нотт, после первого общего практического занятия кое-кто заметил, что Вы крайне привлекательны, даже когда злитесь. — Гермиона прикусила нижнюю губу, пытаясь спрятать улыбку. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь она скажет это вслух. Нотт склонил голову набок, и уголки губ дрогнули в намеке на улыбку. — Значит, Вы согласны, что сейчас самое время уделить внимания отдыху, мисс Грейнджер? Не только физическому, но и умственному. — Полностью согласна. Не буду испытывать судьбу. Кроме того, Вы можете лично контролировать, что я нахожу время на отдых. — Значит, сегодня мне стоит воспользоваться возможностью и проследить за тем, чтобы Вы как следует отдохнули, мисс Грейнджер. — он едва заметно улыбнулся. — Других вариантов я не вижу. Грейнджер оттолкнулась от стола и сделала пару шагов навстречу Нотту. Остановилась напротив, вновь замечая усилившийся запах табака, а после мягко коснулась его подбородка. — Когда Вы так смотрите, Вам невозможно отказать. — негромко заметила Гермиона, скользнув по коже ногтями. Несильно, так, словно чесала шею коту. Теодор прикрыл глаза и шумно выдохнул, поддаваясь ее прикосновениям. Иногда казалось, что рядом с ней он то и дело мог замурчать. Или наброситься, подобно другому хищнику из семейства кошачьих. Её бы устроил любой вариант. — Скоро отбой, мисс Грейнджер. Будет жаль, если по пути Вы попадетесь кому-то из преподавателей или к мистеру Филчу в компании миссис Норрис. — он посмотрел на нее темными глазами и встал со стула, вновь бросая короткий взгляд на настенные часы. — Мне будет очень грустно, если сегодня я снова буду засыпать в одиночестве. — Я обязательно нарушу Ваше одиночество, мистер Нотт. — Грейнджер коснулась кончика его носа своим, нехотя отдаляясь. — Я приду.