Мисс Грейнджер?

Дождавшись, пока Гермиона покинет кабинет, Теодор подошел к преподавательскому столу и стянул со стула мантию. Накинув ее на себя, накрыл голову капюшоном и посмотрел в первую попавшуюся отражающую поверхность. В темных глазах едва можно было разглядеть зрачки. Напряженные брови и губы…сегодня все было не так. Он переместился в гостиную семейного поместья. Дом был не менее мрачным, чем поместье Малфоев: тяжёлые шторы, тусклый свет, массивная мебель, от которой веяло холодом и безразличием. Но ему было одинаково неприятно находиться и здесь, и там. Словно оба места были лишь разными гранями одного и того же затхлого мира. В камине, служившем когда-то для обогрева, тлела лишь полумёртвая древесина, что означало одно: отец уже покинул дом. Нотт подошёл к столику у дивана и взял графин с виски. Откупорив его, он сделал несколько больших глотков, надеясь, что огненный напиток хоть немного поможет ему пережить эту ночь. — Дерьмо. — сделал свой вердикт Тео, а затем направился к сети каминов, с помощью которых происходило перемещение между домами чистокровных семей. Но стоило сделать поправку — к тем, кто был причастен к темному режиму. В поместье Малфоев, как и всегда, можно было мгновенно ощутить густую, вязкую темную магию, пропитывающую каждый уголок. Воздух был тяжёлым, почти осязаемым, забивал лёгкие и вызывал непроизвольные спазмы. Вместе с ним появился кто-то ещё, но лицо скрывала привычная маска Пожирателя. Они молча проигнорировали друг друга. Теодор предпочитал вести себя так, будто кроме него здесь никого нет. И одна лишь мысль о том, что за маской скрывается обычный человек, вызывала у него ощущение тошноты, но не от желудочного сока, а от ненависти и злости, настолько густой и неумолимой, что совладать с ней было едва возможно. Пройдя в большую столовую, где обычно за большим столом собирались все ключевые Пожиратели, он занял свое место рядом с отцом. Они не поздоровались, лишь обменялись холодными взглядами. Теодор обратил внимание на читу Малфоев. Те пребывали в таком напряжении, что были не в силах это скрыть. Совсем скоро кому-то предстояло наведаться в Отдел Тайн, чтобы найти то самое пророчество, которое было так необходимо Волан-де-Морту. В случае неудачи, о которой уже наверняка думал Темный Лорд, поскольку пророчества все еще не было в его руках, он придумал показательное наказание для Люциуса, оказав Драко важную задачу — убить Дамблдора. Задачу, с которой отпрыск Малфоев не справился, упустив свой шанс с проклятым ожерельем. На полу появилась темная поволока, и Нотт почувствовал движение возле его ног. Мерзкая змея, которую Темный Лорд вечно таскал с собой. Внушительное создание, способное убить кучу людей. Не только ядом, но и удушьем. Пожалуй, подходящий выбор для такого волшебника, как Волан-де-Морт. Она появилась словно из ниоткуда, и вместе с ней в комнату ворвалось ещё большее напряжение, ещё более холодное и ощутимое. Воздух словно стал плотнее, гуще, и даже опытный Пожиратель чувствовал, как оно давит на грудь. — Люциус. — раздался хриплый голос прямо у него за спиной. Теодор буквально видел, как кожа Малфоя побледнела еще больше, но уже от страха. — Я вижу, что пророчество все еще не у тебя. Мне стоит быть более жестоким, чтобы мой приказ был выполнен? — Мой Лорд, Яксли успешно внедрился в Министерство и совсем скоро предоставит нам возможность попасть внутрь…. — тихо произнес Люциус. — Очень на это надеюсь, Люциус. — Темный лорд переместился в сторону, касаясь хладными руками юношеских плеч отпрыска Малфоя. — И я знаю, что задание Драко до сих пор не принесло результатов. — Мой Лорд. — уверенным тоном вмешался Нотт-младший. — Отпрыск Нотта, — с хищной улыбкой заговорил он. — человек, которого действительно приятно видеть среди нас. Достойный наследник рода, подходящий к заданию с умом. Чем же ты меня сегодня порадуешь? — Дамблдор поручает своему ближайшему кругу налаживать контакт с разными магическими-полукровками: великаны, кентавры из Запретного леса. Он часто отсутствует, полагаю, он что-то ищет. Возможности узнать, что именно, у меня нет, поскольку все происходит за закрытыми дверьми его кабинета. Я пытался применить на Минерве Империо, чтобы она выдала информацию, но для этого слишком много глаз и ушей вокруг. — небольшая попытка защитить Драко. — Так же я намерен навести небольшую шумиху в Министерстве, что ослабит бдительность самого Фаджа и всех сотрудников. Так будет проще пробраться в Отдел Тайн. Они направили в Хогвартс Долорес Амбридж, вынуждая студентов придерживаться строгих правил. В том числе ограничивая перемещение за пределы замка. Полагаю, подобное не сильно сдержит импульсивность мальчишки, однако это все затрудняет. Я намерен избавиться от нее и с ее помощью подорвать авторитет Министерства. Это поможет сместить весь их фокус внимания с проделок Яксли. — Видишь, Люциус, как должны выполняться приказы. Самостоятельно, без ненужных вмешательств со стороны и растягивания удовольствия. — Темный Лорд покосился на Малфоя-младшего с явным намеком, что вместо реального убийства тот занимался детскими фокусами. — Но пробраться в Министерство недостаточно. Он задумчиво потер длинными пальцами подбородок. Старик запрятал нужное пророчество среди тысяч других. — Мальчишка. Вот, кто приведет вас к пророчеству. — Но как? — лишь на мгновение на лице Люциуса промелькнуло удивление, прежде чем он снова надел маску спокойствия. Вряд ли кто-то сомневался, что за этим все еще прятался страх. Присутствующие за столом разделяли это чувство. Темный Лорд бросил на слугу осуждающий взгляд. И с каких пор он должен был отчитываться Пожирателям? — Дождемся успехов Нотта и Яксли. — он покосился на Теодора, про себя наверняка раздражаясь, что план требовал времени. Терпение — не его сильная сторона. — Мой Лорд, уверяю Вас, все начнется куда быстрее, чем мы все предполагаем. — Теодор криво улыбнулся, отводя взгляд от Волан-де-Морта. Его идеи еще никогда его не подводили. Краем глаза он уловил довольное выражение лица собственного отца. Казалось, Френсис считал, что всё, чего достиг Тео — исключительно его заслуга. Но сам Нотт-младший так не думал. Он выковал себя сам: из детских травм, из упорства и ненависти, которые, как он знал, приносили свои плоды. И ему было любопытно увидеть лицо Френсиса в тот момент, когда тот наконец столкнётся с предательством собственного отпрыска — столкнётся с правдой, которую не сможет отрицать. — Мой Лорд. — Малфой-старший выдержал недолгую паузу, обдумывая свои следующие слова. — Суматохой в Министерстве можно воспользоваться. Удар по Азкабану сейчас способен принести значительные плоды. Такой маг, как Беллатриса Лестрейндж, вместе с другими верными сторонниками Вашего дела, несомненно, станет серьёзным преимуществом в грядущем разгроме Ордена Феникса. — Дельная мысль. — Темный Лорд на пару секунд задумался, равнодушно оценив взглядом присутствующих за столом. — Малфой, братья Лестрейндж, Долохов, Эйвери, Макнейр и Нотт-младший — вы отправитесь в Отдел Тайн. После освобождения Беллатриса составит вам компанию. Остальные займутся Азкабаном. — Да, мой Лорд. — в унисон произнесли все присутствующие, склоняя головы. — Молодец, сын. Голос прозвучал слишком близко, почти у самого уха. И, если быть честным, от этих слов Теодора едва не вывернуло. Тошнота подступила резче, чем в тот день, когда он впервые оказался лицом к лицу с Волан-де-Мортом и ощутил удушающий смрад его тёмной магии. Он уже десятки раз мысленно проклял собственного отца. Проклинал за манипуляции, за гордость, за это вечное чувство превосходства. И всё же Френсис почему-то продолжал жить. С каждой подобной фразой внутри Тео лишь крепло единственное желание — когда-нибудь положить этому конец собственными руками. — Мальчишку не трогать. Он нужен мне живым, — вновь прозвучал хриплый, холодный голос Тёмного Лорда, медленно обходившего стол, пока огромная змея скользила у его ног, словно живая тень. — Люциус, пророчество доставишь мне ты. Лично. — Да, мой Лорд, — Малфой вновь склонил голову. Со стороны это выглядело безупречно: почтительность, покорность, безукоризненная выдержка. Лишь тот, кто знал цену подобным аудиенциям, мог бы догадаться, каких усилий ему стоило удержать голос ровным. В последнее время семья Малфоев всё чаще оказывалась в числе разочаровавших своего повелителя, и теперь внимание Тёмного Лорда к ним стало особенно пристальным. Почти болезненно пристальным.

***

На ЗОТИ Грейнджер шла, едва ни скрипя зубами. Та пара дней, что они не виделись, не избавили от мыслей, что с Ноттом они разошлись на плохой ноте, и что делать дальше — непонятно. Завтра планировалось очередное индивидуальное занятие, но Гермиона снова сомневалась в том, что ей следует появляться в кабинете Тео. Чтобы что? Снова выслушивать, что она берет на себя слишком много? Благо, на общем занятии он ей эти претензии высказывать не станет, по крайней мере она на это надеялась. Было непривычно не искать его компанию, как и не пробираться в его спальню. Вопреки тому, что ранее Нотт говорил, что она может прийти к нему в любое время, в любом состоянии и настроении, почему-то теперь эти слова не вызывали такой уверенности, как раньше. Возможно, то, что они впервые поругались, произвело на Грейнджер особое впечатление. Поскольку для нее это были первые отношения, как действовать дальше, и что вообще между ними, было для нее одной большой нерешенной задачей. Может ей стоило читать больше любовных романов, чем учебную макулатуру литературу. Глупость. Стоило отметить одно: исчезновение с её шеи маховика времени избавило Гермиону от неизменных теней усталости под глазами. Она по-прежнему посвящала учёбе почти всё своё время, однако теперь её сутки снова состояли лишь из двадцати четырёх часов — как и у всех остальных. Маховик всё же следовало вернуть, но это решение она намеренно откладывала. Нужно было дождаться, пока эмоции между ней и Тео улягутся, а затем незаметно передать артефакт профессору Макгонагалл, прежде чем та начнёт задавать лишние вопросы. В конце концов, Грейнджер не солгала. Маховик — лишь временное решение, и придется вернуть его владелице. Гермиона вошла в кабинет под ручку с Джинни, Гарри и Рон следом. Подруга все размышляла над тем, почему Грейнджер не сбегала по ночам уже пару дней, но та молчала, словно на нее наложили заклинание немоты. Хотя Уизли, возможно, могла бы дать дельный совет. В прочем, прошлый привел к тому, что Кормак попытался засунуть свой язык ей в рот. Кабинет был расчищен для практического занятия. Как только преподаватель убедился, что ученики были в сборе, он наложил на кабинет запирающие чары. Отличное действие, чтобы показать Амбридж, что класть он хотел на ее указы свой детородный орган. Терять драгоценное время он не собирался: ученикам немедленно было велено разбиться на пары и приступить к дуэлям. Нотт всё ещё выглядел заметно раздражённым, и Гермиона постаралась не принимать это настроение на свой счёт. Моментами Грейнджер казалось, что Малфой ее жалеет: не мог же он внезапно потерять сноровку и скорость, с которой атаковал обычно. Это раздражало не меньше, чем замечания Нотта, пусть те и были обоснованными. Когда она была напряжена, а в последнее время она была напряжена практически всегда, это делало ее слишком неповоротливой. В реальной дуэли это наверняка могло стоить ей жизни. Стоило больше практиковаться. И попытаться перестать напоминать своим видом натянутую струну. Даже Малфой странно косился в ее сторону, видимо, боясь, что в какой-то момент она или взорвется на месте, или растворится в воздухе. — Все очень плохо. — в какой-то момент раздался громкий голос преподавателя, и все застыли на месте. Учитывая слухи, которые разлетались по школе, наверное, многие участники «запрещенной группировки» считали, что справлялись гораздо лучше, чем раньше. — Мисс Грейнджер, я уже говорил Вам, что следует расслабить руку. Не можете владеть палочкой правой рукой, — она была травмирована. — берите древко в левую. Не надо давать противнику знать о вашем слабом месте. Это же касается Поттера и Паркинсон. Малфой, Вам стоит проявлять бóльшую заинтересованность и усилия, иначе так и застрянете на том же уровне. Рональд, Вы должны беспокоиться о себе, а не о Вашем противнике. И палочку нужно держать уверенно, а не так, будто Вы сейчас отправите ее сопернику прямо в глаз, при условии, что обладаете достаточной меткостью. Джиневра, Блейз, Вам стоит применять свое очарование и настойчивость в другом направлении, а не строить друг другу глазки, пока ваш соперник соображает. Очень плохо. Гермиона переложила древко в здоровую руку и перебрала по ней пальцами. Неудобно. Практики с нерабочей рукой у нее было немного, так что не было уверенности, что результат будет лучше, чем с больной. Какая-никакая реакция все же была. По крайней мере, когда Малфой метнул в нее Инканцеро, Грейнджер смогла парировать. Правда, случайно перенаправила его в Кормака, но, кажется, кроме него никто не расстроился. Его крупная туша рухнула на пол с болезненным стон. — Придурок! — не выдержала Гермиона. Это было сделано, как говорят, в крысу. Низко, даже для такого, как Драко. Малфой хмыкнул и лениво пожал плечами. — Никто не говорил, что дуэль окончена. Джинни сделала пару шагов к Гермионе, пока Нотт усиленно макал лицом всех в их ошибки. Кажется, ребята были впервые не рады оказаться на ЗОТИ. — Что это с ним? — шепотом спросила Уизли, едва кивая в сторону преподавателя. — Вы оба выглядите слишком странно. Смотрите друг на друга, словно кошка с собакой. Гермиона перевела взгляд на молодого преподавателя. На уроках он частенько вел себя предельно серьезно, но сегодня был прям в ударе. Хотелось надеяться, что он не выдерживал недовольство на нее последние пару дней, что они не общались, и она не была причиной его настроения. — Мы немного повздорили. — Грейнджер поджала губы, посмотрев на подругу. — Из-за чего? Если та надеялась, что теперь Гермиона будет держать ее в курсе своей личной жизни, то зря: она все еще не углублялась в подробности. Как минимум из-за того, что причина разозлит еще и Джинни. Вряд ли подруга обрадуется, узнав, что Грейнджер увлеклась настолько, что прибегла к использованию маховика. — Из-за меня. — Ага, так значит, мистер Нотт вымещает на других обиду? — Уизли отчего-то хитро улыбнулась. Захотелось наложить на нее заклинание немоты. — Скорее злость. Но в этом меня не вини. — она оглядела класс, явно имея ввиду разбор полетов, который устроил Нотт. — И что такого ты могла натворить, чтобы он вел себя почти так же, как всеми нами любимый Снейп? — не унималась Джинни. — Джинни. — Гермиона чуть наклонила голову, одарив подругу недовольным взглядом. Она выдержала небольшую паузу, прежде чем глубоко вздохнула. — Не лезь, пожалуйста. Вот серьезно, не надо. Меньше всего ей сейчас хотелось ещё и выслушивать нотации от Уизли — едва ли Джинни отреагировала бы на её поступок мягче, чем Нотт, пусть знала о маховике куда меньше. По одному лишь виду Гермионы было ясно: обсуждать произошедшее она не намерена. Внутреннее состояние оставалось зыбким, словно почва под ногами в любой момент могла уйти. Она и сама не понимала, как теперь себя вести. К тому же впереди было назначенное на завтра индивидуальное занятие — и Грейнджер всерьёз сомневалась, стоит ли на него идти. Особенно если учесть, что в то же время Отряд Дамблдора собирался вновь встретиться в Выручай-комнате. — Ну и не надо. — Джинни обиженно скрестила руки на груди и сделала пару шагов назад, возвращаясь на свое место. — Тоже мне, нашла секреты.

***

— Все свободны. — громко оповестил присутствующих Нотт и снял с кабинета запирающие чары. Пора было отправляться на обед, что внесет в эти серые будни яркие краски. Настроение все еще было паршивым, но он надеялся, что его план будет исполнен должным образом. Все же, не видеть на его лице улыбку или веселые огоньки в глазах было редкостью для большинства. Огромной редкостью. Сев за преподавательский стол, Теодор покосился на Амбридж. Выражение ее лица было таким, словно она мечтательно придумывала содержание очередного декрета, чтобы заполнить все пустые места на стене в главном холле. Нотт предвкушал, как в ближайшие минуты ее гадкая улыбочка сползет с морщинистого лица. Вскоре подошел и Билл, присоединяясь к преподавателям и замечая, что друг был не в духе. В отличие от всех остальных, у него наверняка было куда больше теорий на этот счет. — Во сколько обычно доставляют почту? — спросил Тео. — В десять минут, а что? Как и полагалось, в десять минут в Большой зал влетели десятки сов, раскидывая перед учениками почту, посылки и газеты. В Большом зале поднялось бурное обсуждение. Кто-то скрытно перешептывался, кто-то возмущался во весь голос. И, наверное, с первого учебного дня преподавательский стол ни удостаивался такого количества внимания. Пробежав глазами по нескольким строчкам статьи, Билл поперхнулся соком и закашлялся, а после глянул сначала на Амбридж, только потянувшейся к газете, а потом на Нотта. — Твоих рук дело? Нотт даже не притронулся к газете, предпочитая наблюдать за тем, как среди студентов стремительно распространяется волна реакции, разрастаясь, подобно взрыву. Читать было излишне — он и без того знал, что произошло. Скиттер сделала именно то, чего от неё ожидали: сказала правду, щедро приправив её своим фирменным скандальным соусом. — А сам как думаешь? — с усмешкой спросил Нотт, бросив на друга короткий взгляд.

***

Гермиона отвлеклась от обеда, когда в тарелку Рона упала газета. Но внимание привлекла не столько неуклюжесть старой и немощной совы семьи Уизли, сколько заголовок на главной странице Ежедневного Пророка. Ахнув, она схватила газету раньше, чем Рон успел вытереть руки после куриных крылышек. ДОЛОЙ АМБРИДЖ — ПАЛАЧА В РОЗОВОМ! ШРАМЫ НА РУКАХ УЧЕНИКОВ! Вчера в редакцию «Ежедневного пророка» поступили чудовищные свидетельства вопиющего насилия, творящегося в стенах Хогвартса! Долорес Амбридж, так называемая «высший следователь», наказывает учеников, используя заколдованное перо, которое оставляет кровавые шрамы на руках студентов! Несколько юных волшебников, страшась последствий, согласились анонимно рассказать о своих мучениях. «Она заставляет нас писать фразы, которые тут же вырезаются на нашей коже, — рассказывает один из учеников. — Кровь хлещет, а она только улыбается и велит продолжать!» До нас дошли фотографии увечий студентов, и зрелище было ужасающим. На коже отчетливо виднелась надпись: «Я не должна лгать». Это — лишь один из примеров бесчеловечного обращения Амбридж с детьми! Министерство магии, вместо того чтобы защищать юных волшебников, покрывает преступления Амбридж! Корнелиус Фадж, очевидно, настолько боится потерять контроль над Хогвартсом, что готов закрыть глаза на пытки и издевательства! «Ежедневный пророк» требует немедленного расследования деятельности Амбридж! Мы требуем отстранения ее от преподавания и привлечения к ответственности за жестокое обращение с детьми! Хватит молчать! Защитим будущее волшебного мира! А Скиттер была не так уж и плоха. Привирать, конечно, было в ее стиле, но в данном случае Грейнджер была не против. Прочитанное отчего-то подарило ей долгожданное облегчение, несмотря на то, что от упоминания той пытки снова заныла больная рука. — Это все ложь! Клевета! Гермиона метнула взгляд к преподавательскому столу, услышав вскрик. Она заметила, как Теодор склонился ближе к столу, чтобы лучше разглядеть выражение лица министерской жабы в тот самый момент, когда чашечка ее тошнотворного розового чая выпала из рук. Стоило признать, ее лицо было достойно того, чтобы быть запечатленным на колдофото. Не осталось улыбки, что делала из нее бульдога, а выпученные глаза активно бегали по строчкам на главной странице газеты. Слов возмущения со стороны учителей не наблюдалось, лишь молчаливое порицание. Но Грейнджер заметила намек на удовлетворение на обычно спокойном лице Минервы. — Да что Вы говорите? — возмутился кто-то из когтевранцев. Тогда же некоторые, видимо, особо смелые ученики присоединились к бурному обсуждению. Поднимался гул, и кто-то даже снимал повязки, демонстрируя окружению ранее скрытые от чужих глаз шрамы. Надписи были самыми разными, видимо, в зависимости от причины наказаний. Поттер покосился на Грейнджер, точнее, на ее руку. Ему ли было не знать, что фраза, упомянутая Скиттер, была написана на ее руке. У него самого была такая же. — Ты сделала это? — тихо спросил он, наклонившись к подруге. Та едва заметно покачала головой. — Нотт? Гермиона коротко кивнула. По правде говоря, она надеялась, что статья появится гораздо раньше. Раньше, чем пострадает такое количество учеников. Однако, видя, какой резонанс поднимало количество пострадавших, она подумала, что это было не так уж и плохо, в каком-то смысле. — Тихо! — голос директора, казалось, отразился от стен, заставив Большой зал замолчать. Дамблдор быстрым шагом прошел от дверей, направляясь к преподавательскому столу. — Мисс Амбридж, думаю, сейчас самое время покинуть Хогвартс для дальнейших разбирательств. Стук каблуков, будто молотком по голове. Ученики уже наверняка интуитивно передергивались, когда слышали шаги Амбридж. Хотя сейчас, когда она сбегала столь недовольная, что по цвету кожи сливалась с собственным костюмом, это скорее поднимало настроение. Особенно то, как ее наигранная улыбка исчезла, и ее губы сжались так, что теперь больше напоминали чей-то задний проход. Хотелось надеяться, что эта жаба больше не осквернит Хогвартс своим присутствием. — Признаюсь, я даже удивлен. — тихо сказал Гарри, переводя взгляд с Теодора, на быстро вышагивающую между столов Амбридж, которая, судя по всему, хотела провалиться под землю от целой кучи осуждающих взглядов и высказываний в свою сторону. Гермиона к тому моменту уже передала газету Рону, тут же заляпавшему бумагу жирными руками. Она отправила в рот кусочек воздушного панкейка. Сегодня её обед больше напоминал завтрак. В прочем, это уже было лучше, чем ничего: иногда она пренебрегала приемами пищи. — Ммм? — Грейнджер перевела вопросительный взгляд на Поттера, не до конца понимая, что он имел ввиду. В том, что скандальная статья произведет должный эффект, она не сомневалась. Грейнджер лишь на секунду удостоила вниманием преподавательский стол. Обычно в Большом зале она ограничивала себя в том, чтобы смотреть на Нотта, иначе могла увлечься. — Когда ты в последний раз видела, чтобы слизеринцы делали что-то не для себя? Я понимаю, у вас… в общем, вы вместе. Но я никогда бы не подумал, что он сделает что-то подобное. Слова Гарри заставили Гермиону перестать жевать. Опустив взгляд, она поджала губы. Сейчас, когда они с Тео были в ссоре, она не знала, как воспринимать эту статью. Наверное, поэтому грузила себя мыслями, что это было не для нее, а во благо других учеников. — Кто с кем вместе? — набивая рот едой, спросил Уизли, а после дернулся, когда сестра пихнула его локтем. — Ай! — Жуй давай, а то подавишься!

***

Билл сел вполоборота к Теодору, внимательно рассматривая его лицо. Черт знает, что скрывалось за этим спокойным выражением, но он мог предположить, что в душе друг ликовал. — Молодец, хорошо сработано. Мадам Помфри наверняка решит, что у тебя в долгу за сэкономленные мази. — Уизли тихо усмехнулся. — И в какой момент в тебе проснулось чувство справедливости? Наверняка Билл уже знал, в чем причина. Точнее, в ком. Кому Амбридж причинила вред, заставивший слизеринца поднять такой шум. — М? — Теодор посмотрел на друга с таким выражением, будто тот сказал что-то нелепое. — Оно всегда у меня было. То, что я чистокровный и слизеринец, не говорит о том, что я лишен справедливости или человечности. Каждый получает по заслугам. Нотту очень хотелось добавить, что и он сам совсем скоро получит то, что заслужил. Он был уверен, что его история закончится так же — на скамье подсудимых в Визенгамоте. В лучшем случае его отправят в Азкабан на пожизненный срок, в худшем, хотя это как посмотреть, отправят за поцелуем дементора. Впрочем, это будет вполне заслужено. Даже учитывая тот факт, что он пытается играть в пользу Ордена. — Уверен, ты и сам знаешь. Я просто не люблю, когда дорогих мне людей обижают, а еще хуже — калечат. Кое-кто прекрасно справляется с этим сам. Билл вскинул бровь, наверняка сдержавшись, чтобы не обратить свой взгляд в сторону той, о ком они, вероятнее всего, говорили. Он не был в курсе ситуации, но едва ли обращал на Гермиону больше внимания, чем следовало, если в её компании не было Теодора. На уроках ему было не до разглядывания девчонки, так что он не замечал ничего странного, кроме повязки на руке. — Ты о чем? — он лишь на мгновение нахмурил брови. — О том, что кое-кто по стечению абсолютно «случайных» обстоятельств решил заиметь больше двадцати четырех часов в сутках. — недовольно ответил Нотт. — Кудрявая засранка решила, что ей нужно отдуваться за всю школу вместе взятую. Потому что она с чего-то посчитала, что делает недостаточно. И что если она не будет трудиться, перевожу, изводить себя тренировками и учебой, то этот гребаный мир просто возьмет и тут же схлопнется. Видел бы ты ее мешки под глазами пару дней назад. Я был просто в ебанном ужасе! — процедил Теодор, наклонившись ближе в Биллу. Билл переглянулся с Теодором, и на секунду его лицо приняло такое выражение, будто это он перед ним провинился, а не Гермиона. Дело пахло жареным. — Надеюсь, ты лишил её возможности так неоправданно и глупо рисковать, и провел ей воспитательную беседу. И я имею ввиду именно беседу, если что. —Уизли откинулся на спинку стула и поднес к губам стакан с соком. — У нее проблемы с самооценкой? — предположил он спустя несколько секунд раздумий. — Ха-ха-ха, душка Билл, ты такой смешной. — с наигранной гримасой произнес Теодор. Но его выражение лица быстро сменилось на недовольное. — Разговор с ней об этом, это как… помнишь, когда я сильно напился огневиски в Хогсмиде, а потом ты нашел меня разговаривающим с пнем? Примерно такой же эффект. Нотт скрестил руки на груди, а затем перевел взгляд в сторону гриффиндорских столов, где кудрявая голова все еще виднелась. — Я говорил, что у нее превосходный потенциал, что ей нужно его развивать. Но я не имел ввиду, что ей надо пахать до изнеможения. Она думает, что если не будет этого делать, то Поттер споткнется и свернет шею на ровном месте. — Ну, вполне возможно, что без нее Поттер бы уже давно убился. — Билл пожал плечами, а после так же обратил свое внимание на гриффиндорский стол. — Не забывай про юношеский максимализм. Обычно это работает в другом направлении, но она, видимо, во многом исключительная. Уизли тихо усмехнулся, но покачал головой, явно недовольный тем, что услышал. Его опыт работы с магическими артефактами дал понять, что с ними нужно быть как можно более осторожными. Грейнджер, несмотря на свой ум, этого явно не осознавала. — И что дальше? Готов поспорить, она не рассчитывала увидеть тебя в гневе. Сбежит? — Почему у меня такое ощущение, что ты, что она, говорите так, будто я занимался рукоприкладством? Я не обижаю женщин. — Теодор скорчил лицо. — Не в таком уж гневе я был, чтобы сразу взять и сбегать. Хотя, судя по всему, в ее глазах это так и выглядит. Но в настоящем гневе я был, когда увидел, что сделала с ней эта мразь в розовом. Я хотел прийти к ней в кабинет и прикончить ее прямо там. — честно признался он. — Нотт, тебе не нужно поднимать на кого-то руку или угрожать палочкой, чтобы тебя боялись. — Билл качнул головой. Он говорил спокойно, более того, даже уголки губ периодически поднимались в лёгкой улыбке. — Сегодняшнее событие тому подтверждение. Ты страшен в гневе, по большей части из-за того, что это редкое явление. — Об этом знаешь только ты. — Нотт устало повернул голову в сторону друга. — Сомневаюсь, что лекция серьезным тоном на тему того, что она себя не бережет, поступает глупо и пользуется артефактами, которыми нельзя пользоваться, только потому что ей мало часов в сутках, вызывала в ней страх. Она упрямая, как баран. — Тоже мне, удивил. Все гриффиндорцы такие, как под копирку. Просто не все свое упрямство демонстрируют. Меня больше интересует, откуда у нее этот артефакт появился. Это не то, что можно случайно найти по пути в гостиную. — Неважно. Она не понимает, что его использование рано или поздно навредит не только ей, но и окружающим. Ее даже не останавливает такой аргумент, как «это прямая дорога в госпиталь Святого Мунго». — Теодор недовольно фыркнул. — Уверен, если бы я не забрал его, то она бы воспользовалась им «в последний раз», раз так десять. — Уверен, перед Мунго она бы постаралась успеть как можно больше. — Билл усмехнулся, соглашаясь с другом, но посерьезнел, стоило ему увидеть недовольство на его лице. — Ладно, я понял. Ты все правильно сделал. Смотри, чтоб она ещё один не раздобыла. Ты сам сказал, она упрямая. Радовало только то, что едва ли в Хогвартсе найдется ещё один маховик. Даже одного было много, особенно в руках той, кто пользовался им без острой необходимости. — Тогда я просто свалюсь с астрономической башни, представляя, что я стал семейной совой Ноттов. — его губы дрогнули в намеке на легкую улыбку.

***

— Интересно, о чем они говорят? — Поттер заметил пристальный взгляд молодых преподавателей, направленные в их сторону. Грейнджер посмотрела на друга, но сдержалась, чтобы не перевести взгляд в сторону учительского стола, лишь поднесла к губам кружку горячего шоколада. — Кто? — спросила Гермиона, прежде чем сделала глоток. — Билл и мистер Нотт. Гриффиндорка поджала губы, но успешно скрыла это за кружкой. — Вы настолько сильно повздорили, что ты даже посмотреть на него можешь? — тихо спросил Гарри, наклонившись у подруге. — Он сделал тебе что-то плохое? Сделал больно? — Нет, конечно нет. — Грейнджер опустила кружку на стол и покачала головой. — Но я его разозлила. Или заставила волноваться. Хотя, наверное, все вместе. Она все же перевела взгляд к учительскому столу. — И в чем причина? — Поттер поджал губы. — Не знаю ни одной причины, по которой ты могла заставить его злиться или волноваться. Хотя, я так понимаю, именно из-за последнего он и устроил Амбридж «темную». Но чтобы ты кого-то разозлила… даже не знаю. — Если я скажу, возможно, ты тоже будешь злиться. — Гермионе повезло посмотреть на Теодора в тот самый момент, когда он повернулся к Биллу. Сама она перевела взгляд на Гарри, замечая интерес на его лице. Хотя это скорее напоминало ожидание: он ждал, пока она ответит. Грейнджер глубоко вздохнула и наклонилась ближе к Поттеру. — Маховик. Он увидел у меня на шее маховик. — Гермиона, ты снова хочешь успеть на все занятия разом? — на лице Гарри все-таки проскользнуло недовольство. — Ты же знаешь, что это плохо сказывается на… всем. Особенно на твоих эмоциях. В прошлый раз ты нагрубила Трелони, а потом разбила Малфою нос. Нет, последнее, конечно, было заслужено. Но ты становилось раздражительной и… невыносимой. Гермиона покачала головой: на этот раз успевать на все уроки не было нужды, но растянуть сутки иногда не было лишним, как ей казалось. Хотя она была согласна с тем, что усталость влияла на её поведение и общее состояние. — Невыносимой? — Грейнджер вскинула брови. — Не так уж и плохо все было. Трелони заслужила, да и Малфой тоже. Но согласись, без маховика мы бы не справились в тот день. То, что он у меня был, сыграло нам на руку. — Гермиона, одно дело, спасти кому-то жизнь, когда ты знаешь, как повернулось время. А другое использовать его, чтобы растянуть сутки. Ты же сама нам с Роном постоянно говоришь, что мы должны думать рационально. — выражение лица Гарри стало хмурым. — Никогда больше не сравнивай такие вещи. Грейнджер глубоко вздохнула, а после поднялась из-за стола. Именно такой реакции следовало ожидать, поэтому она ни с кем и не делилась тем, что вновь воспользовалась маховиком. — Ладно. Мне ещё нужно успеть в библиотеку. Продвинутый курс трансфигурации сам себя не пройдет. — уголки губ поднялись в улыбке, но выглядело неискренне. МакГонагалл требовала от учеников оценку «Выше ожидаемого» и Гермиона справлялась с этим лучше остальных, значительно опережая программу обучения. Без сомнений, посади её сейчас писать СОВ, она бы справилась на отлично.