Лирика

Анапест прошла через ворота аллеи. В её шагах было что-то очень лёгкое, бодрое. Такое ощущение, что двигалась она легко, точно передвигаясь по воздуху, будто и жилось ей также беззаботно. Каждый шаг она будто перепрыгивала что-то маленькое и невидимое. Окрепший май обрёл свой облик в виде уже заросших листьями деревьев, сквозь которые едва прорезался солнечный свет, отчего в аллее сделалось прохладно и немного темно. Вместо дразнящего солнечного света в начале весны здесь остались лишь приятный ветерок, разбитый асфальт и дырявые тени под ногами. В её уши воткнуты наушники, в которых орала музыка. Видимо, она и давала Анапест красок в таких, казалось бы, обыденных обстоятельствах. "Хип-хоп атеистам назло Ангел явится нам в слоу мо И пастор и толпа ликует. Панк-рок аллилуйя! Пристально смотри вверх Ангел явится спасти всех И папа и толпа ликует. Панк-рок аллилуйя!" Пройдя мимо небольшой клумбы, она будто стала пританцовывать. На неё налетело настолько много приятных чувств, что она даже на мгновение посмотрела в небо, которое деревья не смогли скрыть над клумбой. Она легко улыбнулась и нашла этот миг своей жизни прекрасным. Песня доиграла и Анапест убрала наушники, дальше она слушала только ветер и птиц, поющих в глубине аллеи. Май во всю лепетал и благоухал. Анапест прошла через всю аллею и остановилась в воротах, ведущие на шумную улицу. Она стояла спиной к пройденной аллее, ведь полагала, что Хорей придёт именно со стороны улицы. Но от размышлений Анапест оторвали внезапно прикоснувшиеся руки и резкое "Бу". Анапест, изрядно испугавшись, вскрикнула и резко обернулась. Но когда она обернулась, она увидела Хорей, которая одним своим возникновением облегчила беспокойство Анапест, которую сама же и вызвала. Бурные мысли в голове Анапест утихли и вместо словесного приветсвия, она лишь захватила Хорей в свои объятия. После того как подруги обнялись, Анапест отстранилась и вновь взглянула на Хорей. Она была одета, словно шла не на работу, а на свидание. Её туловище плотно облегала белая футболка с чёрными совсем уж короткими рукавами. А вместо обычных брюк, которые она носила почти всегда, она надела юбку, свисающего почти до колена.       – Какая ты сегодня красивая! – первым делом воскликнула Анапест при виде Хорей.       – Да кто бы говорил! – ответила ей ласково Хорей. Тут Анапест в глаза бросились две толстые сумки на плечах подруги.       – А это что? – удивилась Анапест.       – А, это, – ответила Хорей, снимая одну из сумок. – Это тебе. Только смотри, она тяжёлая. Сумка для Анапест оказалась действительно тяжёлой. Всё таки подруги различались тем, что одна из них всю жизнь так или иначе занималась спортом и подвергалась нечеловеческим тренировкам, а другая слушала Пошлую Молли и решительно прогуливала уроки физкультуры, поэтому Анапест даже слегка покосилась, когда надела сумку на себя.       – Там листовки, – сухо пояснила Хорей.       – Аху... А чё такие тяжёлые?       – Да нет, – легкомысленно отрицала Хорей, – достаточно лёгкие. Разговор всё никак не хотел завязываться. Хорей долго пыталась объяснить Анапест, у которой аж руки тряслись от волнения.       – Что-то криво клеишь, вон всё в клею, – делала замечания Хорей, которая ощущала себя учительнцей совершенно необучаемого двоечника       – Да я не умею! – ноюще жаловалась Анапест.       – Вот, смотри, клей наноси равномерно. Да, вот так. Потом шлёпаешь на сте... Да как ты её порвала-то?       – Да я не знаю. Зря я это устроила... Жалость мгновенно вскипела внутри Хорей. Её даже опечалило от поникшего выражения лица Анапест, которая ну совсем уже поникла из-за, казалось бы, мелочи.       – Ничего не зря! – тут Хорей достала ещё одну листовку и принялась размазывать по задней части клей. – Вот смотри. Надо по стене ударить ею, чтобы она ровно легла. Анапест растерянно взглянула на листовку, которая, как родная прилипла к стене. Она молча, насупив брови, попыталась вновь прилепить листовку к покрошившейся стене, что обернулось для неё успехом. Листовка приклеилась ровно, без складок, пускай она осталась вся липкая. Рот Анапест растянулся в искренней и довольной улыбке, словно ребёнок своими руками смастерил поделку, поражавшую его воображение.       – Ну вот! – восторжествовала Хорей. – Теперь тебе осталось расклеить ещё шесть стопок.       – Угу! – радостно промычала Анапест. Её глаза тотчас же вспыхнули неистовым вдохновением. Ещё некоторое время они неловко молчали, как обычно бывает, когда друзья не видятся по многу времени. Но Хорей вдруг решила покончить с неприятным молчанием и обратилась к подруге:       – Что мы молчим? Расскажи хоть, как как дела у тебя.       – Да ничего нового, – неуверенно промолвила Анапест, – Всё как обычно.       – Не верю! – Разыгралась неподдельным любопытством Хорей, – чтобы у тебя и ничего нового? У тебя же есть, что рассказать.       – Ну, – глухо промычала Анапест, – Я с Лерой рассталась...       – В смысле?! Как так? Вы же столько встречались.       – Вот так вот бывает. Люди рано или поздно расстаются, – вяло шлёпнув по стене, сказала Анапест, и подняла глаза вверх, точно она не ожидала, что случайно истолкует подобное.       – Ну, а всё-таки? – озабоченно допытывала Хорей.       – Мы друг другу не подходим. Мы это поняли только недавно. Она не любит стоять на месте, пробует что-то новое, а я... – Анапест оссеклась и приостановилась, – А я не такая. – хмуро заключила она.       – Ну, и что, что вы разные? Это же здорово, Анапест. Вы бы могли обмениваться чем-то своим, и вы бы стали ближе. Разве я не права?       – Да ты-то права. Но я всё равно ей не подхожу.       – Так ты из-за этого с ней рассталась? Анапест молча кивнула. Грудь Хорей изнутри облилось жалостью к своей подруге. Понимая её далеко не самое радостное расположение духа, она попыталась вывести её на более жизнерадостную ноту, при этом не отрываясь от темы разговора:       – Извини, если я лезу не в своё дело, но мне кажется, что ты не плохая. Ты же такой же человек. Ты не хуже кого-либо, просто можешь отличаться. Анапест подняла томный взгляд и задумчиво устремила его вдаль. У неё не было оснований полагать, что Хорей не права, однако тогда она изнутри была вся обременена неподъёмным грузом сомнений. Слова её подруги одновременно и облегчили её душу, но одновременно. с этим она впала в необъяснимую тоску. Но стоило только ей встретит на своём пути фонарный столб, как она тотчас же бросила руки за листовкой и клеем, и весь мрак разлетелся прочь из её головы. Она вновь обрела краски, и в лице и в движении, только она забыла про разговор, что не могло не обрадовать рядом стоящую Хорей, покончившую клеить очередную листовку. И тут Анапест неожиданно для обеих выпалила:       – А у тебя как жизнь?       – Как сказать... – вздохнула Хорей.       – Как есть.        Хорей слегка поразмыслила. Ей было совершенно несвойственно жаловаться, даже друзьям. Этим проявлялись не только её сильный дух, не дававший отступаться, но и её забота о близких, которых она совсем не хотела забивать своими жалобами. Но она стала говорить совершенно необычайно для своего поведения, и каждое слово звучало, как гром среди ясного неба:       – Да устала я. Меня уже гонят репетировать другой номер, а от предыдущего оклематься не дают. Ты бы мой дом видела, там ужасно. И всё потому что я не могу просто убраться. Я пришла в цирк чтобы там развиваться, но в итоге меня пинают и заставляют всякой фигнёй заниматься. Вот, видишь чем я занимаюсь? Хожу, вот, стены порчу. Анапест взглянула на неё на миг, но вновь вернулась глазами к занятию. Она уже совершенно пристрастилась к листовкам, и стала клеить их даже с некоторой творческой страстью. Она шлёпнула листовку о стену, так что она приклеилась под углом, оценила своё детище и вывалила:       – Тебе парень нужен. Хорей закатила глаза и многозначительно цокнула:       – Анапест, ты дура! Ну какой ещё парень?       – Красивый, можно ещё, чтобы заботливый был.       – Ну, и где я такого найду?       – У тебя есть целых три на выбор. – лицо Анапест расскрасилось хитрой ухмылкой.       – Ты правда дура, – нахмурившись, сказала Хорей, но делая это, как бы, несерьёзно. – Они же ведь друзья.       – Давай тогда девушку тебе найдём. – рассмеялась Анапест. Хорей тотчас же просекла, что Анапест только и будет развивать дальше эту тему. Из-за того, что Хорей всегда всячески избегала разговоров о своих личных гипотетических романтических отношениях, она, не задумываясь, отклонила предложение Анапест и попыталась перевести тему. Однако, Анапест вопросительно подняла бровь и допытала Хорей вопросом:       – Хорей, почему у тебя так никого и нет? Ты же никогда даже не целовалась. Хорей, словно ожидая именно такой вопрос и именно в такой формулировке, приняв безразличие в лице, выдохнула, размазывая клей по листовке:       – Мне это не интересно.       – Почему-у? – подняла удивлённо брови Анапест, – Это же здорово...       – Я тебе верю.       – Да блин, ты просто не пробовала.       – Пожалуй, попробую как-нибудь потом. Анапест грустно хлыстнула листовкой по стене и промямлила:       – Такая красотка, и одна... – но тут она взбодрилась, – А как насчёт того, который с тобой шёл недавно? Хорей в голову ударили какие только угодно мысли и воспоминания об Оксюмороне. Ей сделалось тотчас же противно.       – Фу! – почти сразу же процилила Хорей с таким лицом, будто у неё перед носом проползло что-то мерзкое и склизкое, – Ужасный человек. Сама с ним встречайся.       – Я подумаю, – Анапест улыбнулась. Хорей на душу насело неприятное чувство от темы разговора. Ей было интересно слушать об очередных любовных интригах Анапест, но совершенно неприятно о своих, если бы они у неё вообще были. Хорей резко сменила тему.       – Не хочешь, как доклеим всё это, куда-нибудь сходим? Анапест, как она это обычно и делает при подобных простых вопросах, раскрывает глаза и чуть приоткрывает рот, так, что у неё видны верхние зубы.       – Куда?       – Да хоть в кафе, хоть просто погулять можем. – Хорей пожала плечами.       – А можно и то и то? – улыбнулась Анапест. Хорей улыбнулась в ответ:       – Конечно!

***

Девушки доклеили все листовки, которые были у них в сумках. Хорей отнесла сумки в цирк, рядом с которым и были расклеены последные листовки, а после выстрельнулась оттуда с довольным видом человека, который окончил всю работу раньше положенного, и теперь может отдыхать. Впрочем такой труд для Хорей не являлся совсем уж утомительным, в отличии от Анапест. Хотя та, справедливости ради, настолько влилась в работу, что отобрала у Хорей аж две стопки листовок и баночку клея, и сама принялась доклеивать всё вместо подруги. Хорей ничего не оставалось делать, кроме как идти, и есть мороженое, наблюдая за тем, как Анапест любезно выполняет её же работу. Анапест негодовала всякий раз когда листовка клеилась неудачно или не так как она того хотела бы и искренне прибывала в удовольствии, когда листовка симпатично сливалась с композицией других объявлений и треснутых стен. Но Когда листовок не стало у Анапест вместо облегчения от окончания работы появился потупившейся взгляд и неприятное чувство в ладонях, будто они и дальше хотят заняться каким-нибудь делом. Хорей уже и забыла, что после подобного обычно бывает. Когда Анапест сделалось совсем уж скучно, она пустила в расход всё – чувства прохожих, ошарашенные непристойнешим матом, бутылку с недопитой непонятной жидкостью, стоявшей возле мусорного ведра, испугавшееся её собака, которую она хотела затискать, и даже шокированная Хорей, которая стала свидетелем самого обыкновенного поведения Анапест. И всё это только по пути в кафе, в которое Анапест её зазывала с таким видом, словно что-то задумала. Хорей это напрягало всю дорогу и ожидала чего-то такого неприятного, что в общем-то Анапест затевала всякий раз, когда просто оказывалась в окружении других людей. Сама Хорей уже давно привыкла к таким выходкам подруги, но иногда даже она давала слабину и позволяла себе ужаснуться абсурду, творящемуся у неё на глазах. Хотя, иногда её это несколько забавляло. Хорей даже слегка взволновалась. Анапест улыбалась так, словно сдерживала смех.       – Куда мы идём? – вхлопотала вдруг Хорей, когда Анапест завернула во двор, выглядящий, как эталон недоброжелательности – в нём почти не было света, и вёл он в арку какого-то серого трёхэтажного дома.       – Сейчас увидишь. – загадочно отвечала она.       – Мне это не нравится, Анапест.       – Да ничего страшного не случится.       – Ты всегда так говоришь... Со стороны Анапест послышался смешок, будто она услышала комплимент в свой адрес.       – Ничего смешного! Я с теми бомжами разговаривать не буду!       – Да они не такие уж и плохие ребята.       – Ага! Так мы всё таки к ним идём?       – Ну, бомж он конечно тот ещё. Хорей остановались. Она сложила руки на груди. Лицо её искривилось явным негодованием. Взгляд словно отчитывал Анапест, а нахмурившиеся брови дали Хорей слишком строгий вид.       – Пошли отсюда. – потребовала настойчиво Хорей. Анапест испуганно взглянула на свою подругу. Её глаза в очередной раз удивлённо расширились, будто увидела нечто неистовое перед собой. Она поникла головой. Гнездо её неряшливой причёски съехало в тот же миг ей на лицо. На вид она была расстроена. Хорей это поняла и убрала руки с груди. Но тут Анапест, вновь подняв голову, показав свету свою хитрую ухмылку, и схватила подругу за руку и хлынула куда-то за угол здания. Хорей воскликнула:       – Анапест! Дур... Амфибрахий?...       – Ба! – воскликнул сидящий в углу маленького дворика здоровяк Амфибрахий. Его фигура вдруг встала с ободранного диванчика. Анапест отпустила Хорей и звонко сказала Амфибрахию:       – Думал я не найду твою новую работу?       – Мда, лучше бы не находила. – пробасил Амфибрахий так, что эхо разнеслось по всему двору. Хорей приблизилась к Амфибрахию. Тот не совсем уверенно встал. Он хотел было протянуть Хорей руку, потом замотал второй, думая обнять. Но он лишь растерянно опустил обе руки, не зная как правильно поприветствовать её. Хорей лишь удивлённо подняла брови и сказала:       – Ты чего как в первый раз? – и взяла его руку своей, и крепко сжала её. Амфибрахий опомнился и пожал руку Хорей, как они это делали раньше. Анапест подкралась сзади, спрятав руки за спину, словно что-то замышляла. Она подошла к Амфибрахию совсем близко, да так, что он отпустил руку Хорей и попытался отстраниться от Анапест, но та лишь приближалась. Она подозрительно растягивая слова, сказала:       – Приве-ет.       – Ты как меня нашла?       – Да вот, гуляла по центру, зашла в кофейню, а там ты, кофе варишь. После этих слов Хорей загорелась любопытством:       – Ого, Амфи! Ты что теперь, бариста? Но Амфибрахий лишь сквозь зубы выдал ворчливое "нет"       – Круто! И как давно?       – Я же сказал, я не бариста.       – А фартучек для красоты? Девушки посмеялись. Амфибрахий протяжно вздохнул. Ему совершенно не нравилось происходящее. Хорей, обратив внимание на настроение Амфибрахия, похлопала его ладонью по плечу, что всегда могло от неё означать "да всё хорошо".       – А я думала, куда она меня тащит. А тут вон что.       – Ещё бы. – буркнул Амфибрахий.       – Ну, ты же нас угостишь так ведь? – снова шагнула к Амфибрахию Анапест.       – Уважаемый бариста никого угощать не будет. – с гордостью заявил Амфибрахий.       – Слыш, уважаемый бариста, – послышался со стороны очень низкий, но при этом звучный насмехающийся женский голос, – у тебя уже перекур закончился. Амфибрахий захлопотал и он бросил взгляд в сторону открытой железной двери. От туда высунулась женщина, чуть ниже самого Амфибрахия, однако по телосложению весьма была на него похожа. Хорей и Анапест тоже обратили на женщину внимание. Им в глаза бросились неистово крупные ноги. Даже сквозь джинсовые бриджи ноги казались очень рельефными. Обтягивающая алая футболка еле закрывала татуировки на её руках, одна из которых была полностью вытатуирована в чёрный рукав. Она затопала своими громкими ботинками и приблизилась к Амфибрахию. И тут её грубый, похожий на очень низкй мальчишечий голос, заревел прямо в уши всем присутствующим:       – Давай работать иди. Тётя щас отдыхать будет. – девушка мотнула головой в сторону двери, и её голубая чёлка мотнулась в сторону, к правому выбритому веску. От её волос шёл странный тягучий запах. Амфибрахий замотал головой, бросил последний взгляд на своих подруг и молча удалился. Грубый голос вновь прозвучал, обращаясь к Хорей и Анапест:       – А вы подруги его?       – Д-да, – отвечала растерянная перед такой необычной девушкой Хорей. Анапест лишь слегка раскрыла рот и выпучила глаза на незнакомку.       – Ясно, – девушка вновь мотнула ирокезом и тот полностью открыл её лицо – проколотый нос, брови, губы, пот ярко-голубых глаз устремляются в стороны чёрнющие стрелки. Хорей только тогда обратила внимание, что на её шее татуировка в виде ... .       – Простите, – чуть задыхаясь обратилась к девушке Анапест, – а вы начальница Амфибрахия?       – Хах, ну как сказать, – голос её стал менее грубым, однако он всё ещё сохранял низкий тон, – я здесь не главная, а просто старший бариста считай. Вот стажёров поднатаскиваю.       – Подождите, так Амфибрахий ещё стажёр? Голос девушки раздался ещё грубее прежнего, так задиристо, точно насмехавшись:       – А то! Вон, в фартучке ещё ходит, зелёный совсем. Он пока только на "вы" ко мне. И кстати, вам можно ко мне на ты, не стесняйтесь. Здесь разум Хорей перевернулся с ног на голову. Для неё Амфибрахий всегда был авторитетнее других, что впрочем так и было. Его задирская ухмылка, уверенная поза и манера речи были таковы, что ни о кого не оставалось сомнения, что он действительно выше многих. Но когда эта странная девушка всего лишь крикнула что-то своим грубым голосом, да ещё и такое, после чего Амфибрахий развернулся и молча ушёл, голова Хорей окончательно стукнулась. Она не могла поверить, что видит кого-то значительнее Амфибрахия, больше него по духу и положению. Прокатившись эхом по двору девушка вновь загудела:       – Никто из вас не курит? Сигареты закончились, чёрт.       – Вот возьмите.. возьми у меня, – быстро, дрожа рукой, вытащила Анапест из своего кармана пачку сигарет.       – Благодарю.       – Анапест, ты же бросила курить! Глаза Анапест быстро захлопали, пока неотрывно глядели на девушку. Она беспомощно открыла рот, будто не знала, что ей такого сказать и кому:       – Да они так, сами там оказались...       – Тебя Анапест зовут? – протрубила девушка своим медным голосом. – А тебя как? – обратилась она к Хорей.       – Её Хорей зовут, – перебила вдруг Анапест, – а я – да, Анапест. Вы на моё имя не обращай внимания... Просто...       – Не переживай ты так! – чуть нежнее высказалась девушка, – Будем знакомы. Меня Анафора звать. Очень приятно.       – Нам тоже, – Анапест вдруг бросила руки в карманы и вытащила оттуда зажигалку, – вот, закури.       – Не-е, – протянула Анафора, – при дамах не курю. Потом.       – Послушай, – ворвалась в разговор Хорей, – А как вообще Амфи? Хорошо ли он себя чувствует? Анафора призадумалась, помялась с ноги на ногу и сказала:       – Что-то грустный какой-то ваш Амфибрахий. Не удивительно, что он пять кофейнь менял.       – Сколько?! – Хорей раскрыла широко глаза от изумления.       – Ну, по крайней мере, он так говорил.       – Не похоже на него... – задумалась Хорей.       – Неуверенный какой-то парень. Хотя, казалось бы вон, какой. Анапест, непонятно из-за чего, всё больше стала засыпать Анафору всевозможными вопросами "А ты сама сколько здесь работаешь? А за эти три года не устала ещё? Фига, берцы у тебя кстати, где покупала? В итоге присутствие Хорей здесь стало сугубо теоретическим, а перерыв Анафоры превратился в её допрос. Анапест даже не замечала, как у Анафоры слегка тупился взгляд от усталости. И, видимо решив, что так будет лучше всего, вдруг выпрямилась, и медный её голос снова загудел:       – Слушайте, вы же к нам пришли? Я щас перерыв закончу, и лично вам за свой счёт кофе сварганю! А ты, – тут она обратилась к Анапест и положила свою руку ей на плечи, – Дай-ка мне свой контактик, милая. После они пошли в кафе, оставив Анафору в покое. Анапест вся дрожала. У неё дико билось сердце и всё н как не могла избавиться от улыбки, которая засела на её лице. А Хорей смотрела на неё и просто, не подавая виду, радовалась за свою подругу. Пока они выходили из дворов, чтобы попасть в само кафе, Анапест всё не утихала, только и лепетала. Когда подруги вошли в кафе, их встретил недружелюбный хмурый взгляд бариста, который явно не желал, чтобы его друзья вдруг узнали о его месте работы. Хорей грустно поглядела на Амфибрахия, в знак сочувствия. А Анапест ухмыльнулась и хитро сузила глаза, явно она не хотела задеть Амфибрахия. Подойдя к стойке она заговорила, смотря Амфибрахию прямо в глаза:        – Здравствуйте, как у вас самый сложный напиток? У Амфибрахия нервно передёрнулся глаз.       – Всё в меню одинаковой сложности.       – Жаль, – Анапест улыбнулась, подмяв губы, – Что бы вы посоветовали?       – Вам, ничего, – злобно процедил он, глубоко выдыхая.       – Какая жалость! – Анапест пожала плечами, – Что ж, мы подождём другого сотрудника.       – Ну и пожалуйста. А теперь брысь отсюда! Анапест хихикнула и отошла от стойки. Хорей, мимо которой прошла Анапест, коснулась её плеча и шёпотом попросила занять им место. Анапест, улыбаясь, кивнула, и, припрыгивая, ушла. Хорей же, крикнула взгляд через стойку, прямо на Амфибрахия и подошла прямо к нему.       – Ты как?       – Всё путём. – буркнул Амфибрахий, даже не отрываясь от дел.       – По тебе не скажешь. Амфибрахий отложил дела и упёрся кистями на стойку. Он опустил голову, точно думал, с чего начать.       – Ну, – вздохнул он, – весь в поту и хуй во рту. Что тут ещё сказать? Хорей тихо усмехнулась и, словно облегчённо, улыбнулась. Амфибрахий тоже приулыбнулся уголками рта. Ему на душе стало чуть легче, чем когда к нему обращалась Анапест.       – Да всё херово. Привыкнуть здесь никак не могу.       – Да почему? – в голосе у Хорей звучала небольшая доля разочарования.       – Запарно здесь, – Амфибрахий приблизился к Хорей и сказал шёпотом, – особенно она, – и кивнул в сторону.       – Анафора? Она вроде такая приятная.       – С вами да, но вот со мной... Она с вами там наверное любезничала, вся из себя вежливая. Но со мной! На самом деле не только со мной. У неё, то ли принцип, то ли ещё что.. Короче она с девушками только нормально разговаривает. А со мной разговаривает так, будто здесь творится сеанс бдсм, а я самая главная секс-кукла. Угарает, попрекает, часто на повелительный тон переходит. И меня бы это не волновало, если это не отражалось на работе. Хорей удивлённо подняла брови.       – В смысле? Ты же, блин, Амфибрахий! Тебе же всегда было всё равно как с тобой обращаются. Разве я не права? Амфибрахий ничего не ответил и вновь протяжно вздохнул. Он отвёл взгляд куда-то в сторону, словно ему в самом деле было стыдно перед Хорей. Она продолжала его рассматривать своими большими глазами, в которых выражалась жалость. Вдруг из двери, к которой отворачивался Амфибрахий вышла Анафора. Она завертела своими широкими руками, словно не зная куда их деть. Она задела громотскую кофе машину многочисленными браслетами на своей руке и обратилась к Хорей, встав рядом с Амфибрахием.       – Ну-с, – забасил мелёный её голос, – что будете пить? Хорей в спину врезалось чьё-то тело. Это была Анапест. Она принесла с собой сладковатый запах, который окружил всю Хорей. Она помотала головой и опёрлась на стойку.       – А что бы ты сама посоветовала? Амфбрахий молча отошёл от стойки. Хорей проводила его взглядом, пока тот вовсе не встал ко всем затылком.       – Лично я могу вам заделать самый лучший латте во всём центраке.       – Обязательно попробую, – промурчала Анапест, – а ты, Хорей?       – Я? – спросила она почти безучастно, и подала плечами – буду тоже самое.       – Сделаем, а вы пока присаживайтесь, – и тут её голос опустился ещё ниже, – Амфибрахий, принеси молока кабанчиком! Амфибрахий молча поплёлся в сторону, а Хорей и Анапест отошли от стойки и сели за столик. Хорей всё ещё не покидали мысли об Амфибрахии. Он вёл себя слишком не похоже на того, кого Хорей знала. Она не могла поверить, что уверенный, немного хамоватый в общении, но при этом имеющий достоинство человек вдруг обернулся кучу неуверенности и какого-то упадка. Тем более, она не могла поверить в то, что Амфибрахий в самом деле "обижался" на Анафору за то, что там к нему относится пренебрежительно. В общем-то, всякому дано иметь обиду за плохое отношение, но за всё то время, которое Хорей знала Амфибрахия, тот никогда не подавал виду так сильно, как это было теперь. Хорей и Анапест сели за маленький столик. Кафе в котором они сидели оказалось одновременно и уютно, но что-то слишком давящее здесь там было для Хорей. Слишком спокойно здесь было для неё. Там настолько было тихо, что ей становилось неловко при каждом её звуке, который странно глушился местной акустикой. Вскоре к ним на столик подоспел и совсем горячий латте. Запах от него обдавал лица подругам. Хорей наблюдала за Амфибрахием и Анафорой. Действительно, всё то, о чём говорил он, было правдой. Неоднократно она слышала из уст Анафоры "сделай, принеси, налей". Ей это напомнило её цирк, в именно его директора, который имел такую же привычку всем указывать. Анапест всё что-то болтала и иногда оборачивалась, дабы поглядеть на Анафору. Лицо её становилось всё веселее после этого. Однако Хорей сидела совершенно поникшая. Её глаза там не блестели, а тупо смотрели на латте, и лишь иногда на Анапест. Та, конечно, не замечала изменений в настроении Хорей и продолжала вести себя так, будто ничего и не происходило. Кофе был выпит. Подруги посидели ещё недолго и встали из-за столика. Хорей не наблюдала Амфибрахия, за стойкой скучала Анафора, которая, подложив ладонь под голову, что-то чиркала карандашом в блокноте. Анапест подскокала к стойке и ещё попрощалась с Анафорой. Хорей лишь молча ей кивнула в прощание.       – А где наш здоровяк? – спросила Анапест.       – Да, где-то там копошится, – лениво указала рукой Анафора, – Амфибрахий выйди попрощайся, – вновь перейдя на повелительный тон, велела она.       – Подойди, помоги, – послышался из коморки голос Амфибрахия. Анафора, вздохнув, подала плечами, ещё раз попрощалась с подругами, особенно горячо потрепав Анапест по голове, широко улыбаясь. Оказавшись на улице Хорей и Анапест резко замолчали, будто они и не разговаривали вовсе. Анапест перемялась с ноги на ногу и осмотрела улицу. Улыбка так и не исчезала с её лица. Она нервно то складывала руки на груди, то прятала их за спину, словно не зная куда их девать. А Хорей не поднимала глаз с земли. Почти замерла памятником. Тут её собственная же голова отяжелела, а веки стали слипаться сонно, еле открываясь. Хорей жутко захотелось спать. Она взглянула на Анапест и обратилась к ней тихонько:       – Я, наверное, пойду.       – Давай, – ответила ей легко Анапест, будто говоря "не велика потеря". Подруги как-то странно обнялись и разошлись в разные стороны. Хорей, как-то скорфузив выражение лица, шла к автобусной остановке, откуда поехала домой. Дома же зачем-то сняла с себя всю верхнюю одежду и уставилась перед незаправленной кроватью. Мысли оглушительно отсутствовали в её голове. Тогда она поплелась в ванную и осматривала своё лицо и тело в зеркало. Она обратила внимание на следы грима под глазами. Она достала случайную жидкость с полки, и попыталась ватой смыть их. Но фиолетовые слезинки так и не поддавались ей. Видимо разочаровавшись, она всё в том же полуобнажённой виде зашагала в комнату и завалилась спать, почти тотчас же вырубившись.

***

Тусклая комната. Все углы были пропитаны темнотой и дремотой. Почти ночная тишина сопровождалась тихим сопением. Хорей бы не проснулась, не потревожилась, и даже не шевельнулась, если бы не внезапные постукивания в окно и чьё-то бормотания, звучащее очень глухо и еле слышно. Долго Хорей это не беспокоила, пока чей-то шальной кулак не постучал в окно громче обычного. Бормотания звучали всё громче и вместе с тем они казались всё более невнятными. Раскинувшаяся на кровати Хорей вдруг вздохнула, затем простонала и уже после открыла глаза. Она не совсем понимала что это постукивало и бормотало за стенкой и даже не улавливала что это за звуки. Она помотала головой и её сознание слегка взбодрилось. Она осмотрела и комнату и себя. Она удивилась тому, что лежала на кровати почти нагая, а в окно стучится некто и что-то бормочет. Она поспешила встать и, не стесняясь своего вида, подошла к окну и открыла его настежь. Голова Анапест – первое что бросилось во взгляд Хорей. Её украшали потрёпанные волосы, которые стояли дыбом от неизвестных для Хорей происшествий. Покрасневшие щёки, из нос текла капля крови, а глаза еле открывались. Хорей потёрла глаза, поморгала,чтобы рассмотреть свою подругу и спросила сонно, выдавливая воздух:       – Ты чего здесь?       – Пути меня на ночь, – ласково, и как-то даже, умоляюще, пропела Анапест.       – Ты пьяная?       – Не, – Анапест улыбнулась, как-то по-детски разглядывая Хорей. Хорей задумалась. Она не желала чтобы её подруга в таком состоянии шасталась по городу и отхватывала себе новые травмы, если не ещё что похуже. Она поставила локоть и подперла свою щёку. Её томный сонный взгляд говорил будто: "Ну, и что мне с тобой теперь делать?" Хорей ласково улыбнулась и даже по-доброму усмехнулась. Она протянула обе руки к Анапест, а та в свою очередь схватилась одной рукой за подоконник, а другой за руку своей подруги, и неосторожно взобралась ногами на окно первого этажа. Оказавшись внутри они сплелись в объятиях. Хорей, несмотря на такое вторжение в её сон, оказалась рада Анапест. Она уткнулась ей в плечо и даже что-то довольно простонала. Отойдя от потрясения, произошедшего днём, она вновь нежно водила руками по спине Анапест и касалась её плеч. Анапест смердила алкоголем. Даже кожа, в которую утыкалась Хорей, слегка пахла. Но даже этому она была рада, ведь перед ней оказалась её кровная подруга. Объятия затянулись на пару минут. Подруги ее хотели отпускать друг друга. Но Хорей внезапно сделалось холодно от того, что на ней помимо н днего белья ничего не было. Она попыталась разъединить объятия и сказать "Я пойду оденусь, а потом накормлю тебя.", но тут Анапест крепко её сжала. Хорей перестала чувствовать землю и совсем потерялась в ощущениях. Они упали на кровать, а точнее Анапест повалила обеих на неё. Анапест крепко вцепилась в маленькое, по сравнению с ней, тело. Она водила пальцами по спине, бокам и талии Хорей. Всё же отстранилась от Хорей, но она всё ещё нависала над ней. Хорей, испугавшись, застыла. Лицо Анапест, которое еле было видно во мраке позднего вечера, всё улыбалось, как-то смущённо сщурило глаза. Рука, которая уже не обнимала, водила по животу Хорей и поднималось выше. Хорей глубоко дышала, а сердце её забилось. Анапест дошла до лифчика и руками нащупала грудь, она зубами прикусила губу. После этого Хорей быстро ударила по руке Анапест, солрав её со своей груди, и оттолкнула свою подругу, так, что та сдвинулась от неё.       – Анапест, ты дура! – возмущённо искривив губы, высказалась Хорей.       – Прости, прости пра..ст.. Пла.. Извини... – оправдывалась Анапест, зарывая лицо в одеяло, дабы скрыть стыд, который она натворила. Хорей обиженно слегка надула щёки и стянула одеяло у Анапест, закутав своё пострадавшее от такого поступка тело. Она завернулась полностью в одеяло, встала и ушла прочь из комнаты, пока Анапест в пьяном бреду что-то неразборчиво мямлила. Уже переодеваться Хорей вернулась в комнату с новым одеялом, и безучастно спросила у Анапест:       – Ты есть хочешь? Анапест молчала.       – Анапест. Ты спишь? Анапест действительно уже во всю спала. Не вымывшись и не переодевшись, она так и уснула. Хорей тихо подкралась к ней и взглянула на неё. Анапест заснула в смешной позже, обнимая подушку одной рукой, а другой, куда-то словно тянулась. Хорей улыбнулась. То происшествие она уже забыла, ведь понимала, что Анапест не нарочно. На её лице вновь засветилась улыбка, пусть и скрытая за почти полной темнотой. Она слегка подтолкнула Анапест и легла сзади неё, обняв её и укрыв обеих одеялом. Она настолько была ошарашена внезапным появлением Анапест, что ещё долго не могла уснуть. Ейто и дело в нос приходил едкий запах алкоголя. Она знала, что будить Анапест, чтобы она помылась бесполезно, поэтому ей пришлось привыкнуть. За всё то время, которое она бессонно лежала на боку она размышляла. В её жизни слишком много того, что ей не нравится, и наоборот, нет того, чего бы ей искренне хотелось. Вдруг она вспомнила как у неё днём помутнел рассудок. Она вспомнила Амфибрахия. Она вновь об этом задумалась, и вновь пришла к выводу, что её друг не здоров. Как и почти все её друзья. Тут её осенило, что действительно друзья разошлись по разные стороны за всё то время, пока они были погружены в дела. В этом нет ничего необычного, но она никак не могла ожидать, чтобы взрослая жизнь настолько их поделила, и настолько унесла их в разные миры.       – "Анапест никогда не напивалась, когда она влюблялась. Что случилось? Амфибрахий тоже не в себе. Дактиль кроме мемов с котятами ничего не отправляет. От него вообще ничего не слышно. Ямб вообще как будто постарел. И я. Я как будто не живу. Летаю в облаках только. Почти каждый день в ступор впадаю. Что это сегодня было?" Она крепче обняла спящую Анапест, будто удерживая её, боясь потерять. Хорей редко плакала, но именно в этот раз у неё навернулись слёзы в глазах. Она стала тихо всхлипывать и прижимать лицо в спину своей подруги. Она плотнее прижалась к спящей подруге. Она ощутила нечто то, чего не ощущала никогда. Она ощутила желание позаботиться о своих близких людях. Она ощутила неистовый прилив нежности к людям, которых она вспоминала в тот миг. Но вместе с этим. она испытала страх, что если она так и будет зацикливаться на чём-то мелочном, то она потеряет всё. И страх и забота слились внутри неё. Она решила для себя, что поможет всем, кто её окружает. В этом будет заключаться её личное счастье. Когда она пришла к этому, она мирно заснула, и больше в тот день её бурные мысли не гремели в её голове.