Лирика

Оба парня вошли в железную, вонючую, испорченную коробку. Там Амфибрахий нажал на кнопку, и лифт поехал вниз, прямиком на первый этаж. Лампа лифта осветила обоих. Амфибрахий вырядился необычайно статно для похода с работы. Он был одет в коричневый выглаженный свитер, на груди которого, повиснув на шее, лежал кулон в виде .... Ноги его облегали чёрные джинсы, низ которых прикрывали стаканы таких же чёрных ботинок. А на его плече повисла коричневая сумка, которая контрастировала своим светло-коричневым оттенком с его свитером. На пальцах у него было несколько колец с различными изображениями животных или загадочными надписями. В общем-то, Амфибрахий всегда выглядел опрятно, но на работу, а соответственно оттуда, он не ходил в столь приятном для взгляда виде. Дактиль же, наоборот, выглядел так, как и полагается больному человеку, собравшемуся в спешке на спонтанную встречу. Одет он был в бежевую рубашку, у которой небрежно расстёгнуты верхние пуговицы и не заправлен воротник, в простые брюки, и кроссовки, которые он надевал лишь для того, чтобы пойти с кем-нибудь встретиться. Лицо его при свете лампы оказалось заспанным и уставшим. Его кудри хаотично разлетались во все стороны, из-за чего, у него создавался вид даже человека неопрятного, что, конечно же, полная противоположность Дактилю. Когда лифт тронулся и начал спускаться вниз, Амфибрахий заговорил:       – Ты же, вроде, болел? Дактиль отвечал ему с вялой расстановкой:       – И сейчас болею.       – Ты до дома-то дойдёшь? –спросил Амфибрахий Дактиля, который опер спину на стену и отвечал ему с малой отдышкой       – Ну, как знаешь. Только не не совсем помню дорогу отсюда. Ты знаешь как отсюда идти?       – Нет. Амфибрахий вздохнул.       – Ладно, щас как-нибудь найдёмся.       – Надеюсь, что выйдет без приключений.       – Да какие приключения? – с небольшим возмущением высказался Амфибрахий. – Сейчас всё найдём тут. Дактиль и Амфибрахий вышли из подъезда и медленно зашагали по потрескавшимся, тёмным, грязным улицам Железки, которые ночью принимали угрожающий облик. Дома недоброжелательно выстроились вдоль дорог, а проезды во дворах таили в себе тайны неосвещённой ночи. Деревья из цветущих и распускающихся растений превратились в грозных великанов, которые устремлялись в небо, дабы достать до грустного полумесяца. Где-то послышались крики бушующих пьяниц. В общем, Железка ночью казалась ещё более падшим местом, чем днём.       – А для чего ты к Анапест пошёл? – ещё ниже, чем дома у Анапест, спросил Амфибрахий.       – В смысле для чего? Её поддержать надо было. – тихо отвечал ему Дактиль, будто не хотел потревожить пьяную, остервеневшую улицу.       – А если она скажет тебе в колодец прыгнуть, ты тоже прыгнешь?       – Да причём тут колодец? – вдруг также низко заговорил Дактиль, подстраиваясь под Амфибрахия. – Ей было плохо. Я же не могу пройти мимо подруги. Ты бы разве не так поступил?       – Нет, не так.       – Да что ты говоришь! – продразнил Дактиль. – Зачем же ты тогда сегодня пришёл? Разве она тебе не дорога? Разве ты о ней не беспокоишься? Амфибрахий смутился.       – Нет. – неуверенно пробасил он.       – Ну да, конечно. – подзадорил над ним Дактиль, но в голосе его было нечто похожее на пренебрежение собеседником.       – Тебя же Анапест добьёт, если тебе вдруг плохо станет.       – Да почему ты к ней так относишься? Даже если добьёт, зато любя. Она же не со злости косячит.       – Это да, – ещё ниже стал говорить Амфибрахий. – Ты помнишь как она тебе однажды дом чуть не спалила?       – Да, и что? Ты сейчас-то зачем на неё наезжаешь? Она же ничего не сделала.       – Ну... – вновь сбился Амфибрахий. Нечто остановило говорить дальше.       – Ясно, – сказал Дактиль слегка обиженным тоном, – как всегда умолчишь всё, как тряпка. – разочарованно высказался Дактиль Но даже несмотря на то, что Амфибрахий никак не оставлял оскорбления в его адрес без ответа, он промолчал после последних слов Дактиля. Конечно, на друзей у него не водилось привычки обижаться, но так или иначе он никогда не позволял никому так дерзко с ним разговаривать. Но последующее молчание его было вызвано немного другими обстоятельствами, чем простое избежание небрежных слов Дактилю, которые могли бы его оскорбить. Странное молчание длилось утомительно долго. Его неловкость усиливалась тем, что потеряли дорогу, по которой нужно идти. Темнота их поджидала из каждого уголка. Каждый дом, казалось, таил в себе похоть и самую вычурную садомию. Двоим даже не верилось, что они только что были дома у Анапест, которая, если и походила на это дикое место, то не настолько, чтобы проживать там. Каждая тропа в ночи им казалась незнакомой и неизведанной и каждая новая дорога ставила их недоумение и, даже, в заблуждение. Все поиски нужного пути сопровождались совершенно неуместным под такой случай молчанием, которое ещё больше угнетало друзей. Так они и шли по испорченным улицам, пока не набрели на небольшой магазинчик, позади которого был мост через железную дорогу. Это был выход из железки и путь, который вёл обоих в сторону дома Дактиля. Свет скромного продуктового магазинчика приближался всё ближе. Близорукому Амфибрахию показалась скромная надпись "продуктовый" на самом магазине. У двери магазина стояли стояли две девушки, походившие на не самых достопочтенных и скромных дам. Из магазина высунулись три молодых человека. Двое из них тотчас же полезли к девушкам. Они обхватили их грязными руками, держащие бутылки пива. Тотчас же они принялись их зауськивать и лезть целоваться, на что те девушки отвечали похабными причмокивающими поцелуями. Но ещё один парень, который бросил бутылки пива в салон пооуразбитой машины, бросил свой взор на проходящих мимо магазина Амфибрахия и Дактиля. Оба предчувствовали не ладное. Внезапно, но совершенно ожидаемо для Амфибрахия, ему в уши ударил выкрик:       – Э! – за выкриком последовал неприятный свист, видимо, для привлечения внимания. – Чё такой волосатый? У Дактиля неприятно забилось сердце. Он тотчас же взволновался, а к ногам подступила слабость от страха. В то же мгновение его слегка покоробила. Го он никак не мог ожидать, что знакомый ему голос, который издался совсем рядом вдруг басисто прогремел:       – Нахуй пошёл, пидорас. И тут Дактиль немедленно тихо обратился к Амфибрахию:       – Амфибрахий, не надо. Но было уже поздно. Парень в спортивном костюме и с фингалом под глазом вдруг нахмурил свои брови и, сунув руки в карманы, стал приближаться к двоим. Амфибрахий Остановился, развернулся всем телом к неизвестному, и также сунул руки в карманы. Дактиль тоже встал, но позади Амфибрахия.       – Слыш, – встав напротив Амфибрахия, предъявляюще сказал неизвестный, – а ты ничего не попутал?       – Я бы на твоём месте особо не выёбывался, парень. – пробасил Амфибрахий. Дактиль посмотрел в сторону. Остальные из компании неизвестных озирались на перепалку. Затем он взглянул на затылок Амфибрахия. Тот не поворачивал головы, а держал её точно в сторону подошедшего парня. Голова его была неподвижна, но его тяжёлые волосы развивались по ветру, отчего Амфибрахий казался неестественным.       – А ты чё так разговариваешь? – возмущённо промямлил неизвестный.       – А ты что так разговариваешь? – Амфибрахий стал надвигаться на неизвестного, не вытаскивая руки из карманов. Глазами он въелся в лицо неизвестного. Тот не стал отступать и остался на прежнем месте.       – Ты пизды давно не получал? – вновь промямлил парень.       – Щас сам в рожу получишь. – сказал Амфибрахий и сделал ещё одну попытку приблизиться к парню, но тот, всё же отступил. Дактиль вдруг обратил внимание, как остальные двое тихо подтягиваются к перепалке ну помощь своему побратиму. Ноги его ещё больше подкосились от волнения. Пока Амфибрахий всё ближе приближался к буйному парню, тот резко достал руки из карманов и толкнул грудь Амфибрахия подальше от себя. Но Амфибрахий мало того даже не пошевелился, так ещё и сделал ответный толчок обидчику, который чуть не овалил его наземь.       – Слыш, ты чё?! – завозмущался зачинщик передряги. – Проблемы какие-то? Ещё подошедшие остановились позади самого буйного из всех троих. Они пока что просто поддерживали первого словесно. Так один из них проревел выдавленным низким голосом:       – Проблем захотелось? А другой, третий, вовсе мямлил пуще первого, неуверенно и еле разборчиво:       – Ты чё, придурок? Но Амфибрахий даже не смотрел на подошедших, вместо этого его взор обращался к самому буйному из этих троих. До того, впрочем, стало доходить, что просто так ему не одолеть Амфибрахия в кулачном бою, ибо испуганное лицо его лишь давало повод в этом убедиться. Но тут резко бросил руку в свою замызганную мятую ветровку и ловким движением достал оттуда нож бабочку. Не говоря более ни слова, он замахнул руку назад, дабы вонзить в Амфибрахия лезвие маленького ножа. Но когда нож уже приближался к нему, он внезапно схватил парня за руку, в которой был нож, и перебросил буйное быдло через себя, словно тяжёлый мешок, с характерным после этого глухим грохотом. Нож хулигана тотчас же высвободился из его руки, и отлетел под ноги Дактилю. Тот лишь панически посмотрел на нож, затем, на происходящее. Неожиданно для Дактиля, Амфибрахий, словно перестав быть неуклюжим и неподвижным, вдруг подпрыгнул и ботинком с широким размахом ударил хулигана точно в висок. Тот попытался встать, но Амфибрахий вновь сильно замахнулся ногой, и так же зарядил им в висок. Тут он увидал как на помощь первому подошёл ещё один парень. Тот неряшливо замахнулся костлявым кулаком, но жилистая рука Амфибрахия вдруг распростёрлась и влетела в челюсть нападающему. Тот отшатнулся, но выстоял, однако весьма сгорбившись. Он уже хотел выпрямиться и продолжить нападение, но Амфибрахий, совершив широкий шаг левой ногой, вдруг схватился руками за голову хулигана, и коленом правой ноги с большим размахом вдарить прямо в лицо. Двое хулиганов со значительными ушибами лежали на асфальте, пока третий, мямлящий, отходил назад. Дактиль наблюдал за всем происходящее с неописуемым ужасом. Он мало видел, чтобы людей избивали так, как это сделал Амфибрахий, осему ему было непривычно видеть такую картину. Его брови искривились в недоумении, а глаза точно не понимали до конца, что они тогда увидели. В его позе было нечто вроде... Амфибрахий молча развернулся к Дактилю и, молча прошёл мимо него, прочь от злосчастного продуктового магазина, к железнодорожному мосту. Дактиль ослабленно, дрожа, поплёлся за ним. Пока они не взобрались на мост, они не говорили друг другу ни слова, пока Амфибрахий вдруг не пробубнил внезапное и совершенно спокойное:       – А ведь нож- то был у него неплохой. Надо было взять.       – А? Нож? Ты про этот нож? – сказал Дактиль, доставая неизвестно откуда тот самый нож, который мог бы вонзиться в Амфибрахия. Лицо его осветилось тусклым фонарём и на ней вырисовывалась нервическая, даже несколько истеричная улыбка, точно Дактиль был на грани срыва. Амфибрахий посмотрел на нож. Его брови в удивлении приподнялись. Затем он посмотрел на Дактиля и, оценив обстановку, он сказал:       – А вот это ты отдашь мне. От греха подальше, Дактиль.       – Ты бери. Он мне не нужен. – стал мямлить, протягивая холодное оружие Амфибрахию, Дактиль. Амфибрахий лишь молча взял его и, будто ничего не произошло, положил его в карман, как новую безделушку, только что честно купленную в ювелирном. Лицо же Дактиля стало выравниваться и от его испуга остались лишь ослабленные ноги. Под мостом загудел проезжающий поезд. И тут Амфибрахий, который всё это время казался безмятежным и небеспокющимся о чём-либо, вдруг тихо вздохнул:       – Хорошо, что Анапест с нами не пошла.       – Ага! – вдруг оживился Дактиль, забыв о только что случившейся потасовке – Значит, ты о ней всё-таки беспокоишься!       – Мгхм.. – выдавил из себя в ответ заставленный врасплох Амфибрахий. – Нет. Дактиль лишь усмехнулся и молча сошёл с моста. Так они шли молча. Оба они устали и им было совершенно не до дружеских разговоров. Пока они шли, Дактиль осознавал, что его друг всё-таки всё ещё человек, и что его разочарования в нём, оказались совершенно напрасными.

***

Хорей стояла посреди запыленной ненужной мебели на балконе. Места почти не было, за исключением середины этого самого балкона, где она и распологалась почти каждый вечер. Обычно на рядом стоящей табуретке стояла кружка с чаем, который она попивала, но этот раз стал исключением. Каждый раз она выходила на балкон, чтобы утихомирить бушующие мысли после тяжкого дня. В тот день когда она вчера рассталась с Анапест и Ямбом она вновь вспомнила Оксюморона и все его выходки за тот день. Также у неё мелькнуло воспоминание как она нелепо накричала громким матом на него, что скорее всего услышал старый Савельич. Ей после этого стало стыдно, но ненадолго, поднялся неприятный ветер, который сдул неприятные мысли Хорей, заставив её вернуться к здравым размышлениям. Тут она вспомнила друзей, которых она недавно встретила и мысли заискрились одна за другой. "Ничуть не изменились. Только у Анапест новая куртка. На помойке опять взяла? Хотя нет, у Ямба волосы подросли. А Анапест постриглась? Не помню. А я?" Тут Хорей задумалась. Волосы колыхнулись от свистящего ветра. На балконе забило холодом. Хорей вздрогнула. Она обхватила себя руками, сделала несколько широких шагов, перешагивая пожелтевший матрас, и вышла из балкона. Оказавшись в тёплой комнате, Хорей уже не думала ни о чём, о чём делала это на балконе. Привычный уют помещения прогнал все тонкие размышления, а оставил лишь бытовые ленивые мыслишки. Тотчас же, забыв обо всё, Хорей пошла в ванную. Там она принялась разбирать вещи из стиральной машины, затем, уложив всё в железный таз, вывесила одну часть вещей на турниках, а другую на длинной проволоке, свисающей в коридоре от прихожей, до голой стены в конце коридора. После, когда вся постиранная одежда была вывешена, Хорей отправилась на кухню где и там, ни о чём не думая, стала намывать всю ту посуду, которая скопилась за полмесяца утомляющих репетиций. А уже после этого, она стала протирать на кухне всю мебель там, где она была покрыта кровом многомесячной пыли. Хотела она пойти и дальше бездумно наводить порядок во всех остальных комнатах, как вдруг телефон в её кармане завибрировал и она посмотрела на номер. Это оказалась Анапест. Хорей пришла в чувства и даже сначала не понимала, что произошло. "Давно она не звонила" – промелькнуло у неё в голове перед тем как она не сказала "Ало"       – Хорей, послушай, – заговорил голос Анапест, – Ты завтра занята?       – Ну, – замялась Хорей, – Вообще-то да. Мне завтра надо будет листовки клеить, а их там полно. Анапест помолчав, вдруг сказала:       – Давай я тебе помогу.       – Что?       – Ну, развесить листовки. У меня завтра выходной. Хорей задумалась. Её голова закружилась. Последние слова Анапест она никак не понимала из-за внутреннего шума в голове. Она, ненадолго замолчав, прислушалась к отпечатанным в голове словам Анапест, подумала, что они значат, и проговорила:       – Мне начальство запрещает кому-нибудь отдавать свою работу. За это штраф могут назначить.       – Да не переживай ты так! –успокаивала её Анапест. – Нас никто не увидит. Мне просто... поговорить надо. После слов Анапест Хорей опять задумалась. Мысли вновь вернулись к ней, голова заработала заново. По-видимому, Анапест нужно увидеться с ней именно завтра. "А почему именно со мной?" спрашивала себя Хорей. В конце концов, это была её подруга, она не могла ей отказать, ибо любила её. У неё сработали некоторый "инстинкт", когда она всё же согласилась и сказала "Хорошо, давай.".