Стоит ли быть послушным?

Он обнял Феликса, прижимая к себе его чистое, тёплое, всё ещё изредка вздрагивающее от остаточных спазмов тело. — Всё кончено, котёнок. Всё хорошо, — шептал он, лаская его волосы. Через долгую паузу, когда дыхание Феликса окончательно выровнялось, Хёнджин спросил тихо, с непривычной заботливостью, пряча своё лицо в его волосах: — Скажи честно… Я не переборщил сегодня?  Феликс долго молчал. Затем прижался к нему ещё сильнее, как будто пытаясь спрятаться в его груди навсегда. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но удивительно ясным, без тени обиды: — Нет… Это было… именно то, что мне было нужно. Что-то внутри… сломалось и встало на место. Когда ты заставил меня… выдавливать это… я ненавидел себя и обожал тебя одновременно. И мне это… очень понравилось. Всё. Даже это. Хёнджин выдохнул — глубоко, с облегчением, которого сам, возможно, не осознавал. Он поцеловал его в макушку. — Тогда отвечай. Окончательно. После всего. Стоит ли быть послушным? Феликс выдохнул, и в его голосе теперь звучала не детская покорность, а осознанное, взрослое решение: — Стоит. Потому что моё послушание — это не про слабость. Это про то… что только ты можешь довести меня до такого края. И только ты потом собираешь меня обратно. — И даже то… что в конце произошло? — тихо, всё ещё с оттенком проверки, спросил Хёнджин, имея в виду и мочеиспускание, и унизительную процедуру извлечения. Феликс снова сгорел, но на этот раз не от одного стыда, а от странной смеси стыда и гордости. — Это… потому что ты вывел меня за все возможные пределы. Я был полностью… твой в тот момент. И в этом была свобода. Прости за беспорядок, — он слабо улыбнулся в его грудь. — Никаких «прости», — окончательно успокоил его Хёнджин. — Ты был прекрасен. Во всём. Они лежали в тишине. В спальне стоял запах свежести и чистого белья, лишь едва уловимый шлейф прошлого витал в памяти. На полу лежало забытое мокрое полотенце и ремень. Рядом на тумбочке — выключенное виброяйцо. И оба они знали, что это не конец. Это был ещё один виток в их бесконечной спирали доверия, власти и абсолютной близости. Феликс уже засыпал, а Хёнджин смотрел в потолок, обдумывая, каким будет следующий «рейс» и какое «приветствие» он получит по возвращению. И на губах его играла лёгкая, тёплая улыбка.