Десерт

Столовые приборы стучат по дорогой посуде, создавая эхо в большой темной столовой. Длинный стеклянный стол с элегантными узорами по бокам, стулья с высокой спинкой, а всю картинку дополняет белая скатерть, создавая контраст с окружающей мрачной обстановкой. — Прекрасное вино, Скрюллум. Наверняка, дорого обошлось, – фиолетовые ногти постукивают по стеклу. – Редко такое сейчас найдешь. Современные виноделы совсем обленились. Он хмыкает, откладывая серебро на тарелку. Оптические датчики сфокусированы четко на женщине на другом конце стола, закинувшая ногу на ногу и обводящая края бокала пальцем. Их взгляды встречаются, оценивая друг друга. — Рад, что вам нравится, мадам Герта. – рука в перчатке обхватывает сосуд с напитком. – Вы правы, это было непросто, но к счастью, у меня есть множество хороших знакомых по всему космосу. Ухмылка появлятся на ее лице. Огромные механические часы издают ритмичные звуки отсчёта времени, достаточно тихие в обычной жизни, но не сейчас, когда в столовой повисла тишина. Никакой прислуги в доме нет и не будет весь день: Скрюллум решил выдать всему персоналу выходной по своим личным причинам. Сейчас эта причина сидит напротив него в роскошном фиолетовом платье, усыпанным звёздами. Туфли с высоким каблуком, уложенные в идеальную прическу волосы, темные капроновые колготки с набедренным украшением, подвеска с ключом и массивная шляпа, про которую хозяйка космической станции не забывает никогда. В образе превалирует более темная цветовая палитра, чем обычно. Опыт с подобными нарядами у ученой уже есть, который, к слову, был высоко оценен механическим аристократом. Этот раз не исключение. — Наблюдение: ты прекрасно выглядишь сегодня. – комплимент легко произносится, летя в её сторону. Пальцы подцепляют прядь волос, пока фиолетовые глаза изучают взглядом. — Благодарю, – кокетливо отвечает Герта. – ты тоже не отстаешь. Этот новый костюм тебе ужасно идёт. Такой же темный, но теперь без красного галстука. Зелёные элементы остались, даже увеличились в количестве, выбиваясь из темного материала. Большая шестерёнка на груди, которую эрудроид обычно не скрывает, теперь закрыта за черной рубашкой. Пальто сменилось на пиджак, подчёркивающий его широкие плечи; белые брюки заменились на серые; набедренное украшение имело идентичный цвет с рубашкой, но с совсем небольшими вкраплениями цвета. Шляпа осталась классической формы, только с серыми шестерёнка вместо коричневых. Черные латексные перчатки приятно звучат, когда он двигает руками, а начищенные до блеска кожаные туфли блестят под светом ламп. Эрудроид кивает в знак благодарности, принимая комплимент. Если Герте нравится то, как он одет, это значит, что одет он великолепно. Женская рука медленно отодвигает тарелку в сторону. — Ужин был довольно сытным, спасибо, – спокойно произносит Герта, допивая вино – Но мне этого мало. Бокал ставится на стеклянную поверхность со стуком. — Теперь я хочу десерт. Ладони опираются о стол, когда ученая поднимается на стуле, закидывая ногу в колготке на мебель, постепенно залезая на нее всем телом. Носок туфли ударяется о стекло, создавая звонкий звук. Медленно, расчётливо, Герта нагло ползет по столу в его сторону. Оптические датчики заинтересовано горят в ответ, рассматривая субъект перед ними. Скрюллум невольно сравнивает ее с кошкой. Она действительно на нее очень похожа; схожесть было бы глупо отрицать. Ещё немного и замурлычет. — Не могу не согласиться, – он повторяет за ней, оставляя бокал в сторону, поддаваясь ближе. – Сладкое идеально закончит трапезу. Скрюллум слегка улыбается, наблюдая за ней. — Иди сюда. Через пару секунд Скрюллум хватает ее, когда Герта всё-таки добирается до него. Модифицированные губы со страстью впиваются в органические, пока сильные руки стаскивают ее со стола к себе на колени. Посуда, задетая ими, летит на пол, разбиваясь вдребезги, но двух гениев это совершенно не волнует. Стальная шея сразу же обвивается тонкими руками. Ученая с энтузиазмом отвечает, кусая и сплетая их языки, ерзая на коленях. Аристократ оглаживает талию, спину, задевая бедра, впитывая каждый дюйм ее тела. Поцелуи спускаются ниже к шее, оставляя засосы и несильно кусая, тут же проводя языком. Бледная шея выгибается, подставляясь под его рот, язык и зубы. Дышать становится тяжелее, воздух будто сгущается вокруг них. Глаза закрыты, а из губ вырывается сдержанное мычание. Пальцы в перчатках оттягивают ткань наряда, открывая грудь. Наверняка это натяжение слишком растянет материал, но Герте все равно: никто из них не бедствует, новая одежда это не проблема, что не сказать про его рот, который накрывает эрогенную зону. Язык потирает сосок, обводя ореол, прежде чем всосать, обхватив чуть ли не всю грудь. Спина, поддерживаемая одной рукой, выгибается навстречу ласкающему рту. Скрюллум постоянно это делает во время прелюдий, потому что прекрасно знает, как Герта ярко реагирует на прикосновения именно к этой зоне. — Знаешь, это не по-джентльменски, мгагх... – он переключается на другую грудь, чуть быстрее работая языком, прилагая больше силы, что вызывает у нее жалкий стон. – Пользоваться слабостями леди... Скрюллум тихо смеётся ей в кожу, проводя влажную вертикальную полоску по разгоряченной коже, на что она сразу же реагирует. Такая отзывчивая, горячая и чувствительная, откликается на каждое прикосновение. — Прошу прощения, мадам Герта, – рука незаметно ныряет ей под платье, так что она не ожидает, когда два пальца в перчатке прижимаются к ней через колготки, слегка надавливая. Прерывистый вздох. – но я не совсем уверен, что это доставляет вам дискомфорт. Возможно, мои данные не совсем достоверные... – тонкий материал быстро преодолевается, повторяя тоже самое, но уже с бельем. Пальцы совершают пару движений по промокшей ткани, прежде чем вытащить руку и продемонстрировать блестящий от влаги латекс. – Ах нет, они довольно точные. У нее лицо горит. За все время их отношений Скрюллум явно расхамел, особенно, если дело касалось интима. Он как будто переключается в такие моменты со сдержанного дипломатичного аристократа на опытного любовника, способного заставить задыхаться за пару движений. — Это я тебя испортила своим поведением, или ты всегда такой был? – чуть ли не фыркая спрашивает Герта, стягивая зубами перчатку, освобождая металл. Блять, теперь уже ему плохо от этого вида. — Гипотеза: боюсь, мы никогда не узнаем правильного ответа, – рука снова оказывается у нее под подолом платья, преодолевая препятствие в виде колготок. Так и хочется их порвать, но ей ещё в чем-то ходить нужно. Белье отодвигается в сторону, наконец-то прикасаясь пальцами к нежной коже. Слуховые датчики улавливают тихий стон. – Больше никто у меня не вызывал таких эмоций. Скрюллум легко скользит по складкам, потирая клитор и надавливая пальцами на вход, чувствуя, как она прижимается ближе к его руке. — Не льсти мне, – Герта цепляется за его плечи. – Никогда не поверю, что ты за всю свою долгую аристократичную жизнь ни разу... – она прерывается на стон, когда первый палец легко входит внутрь. – ...ни с кем не спал. Может, ты с исследовательницами на моей станции развлекался, пользуясь моим отсутствием, или нашел кого-нибудь своей формы жизни... Довольно странная тема для разговора, когда тебе мастурбируют, но ладно. — Вопрос: ты ревнуешь? – Скрюллум добавляет второй, растягивая внутренние стенки. Большой палец ложится на клитор, совершая небольшие движения. – Не стоит. Я ещё Янтарную Эру назад понял, что ты моя звёздная спутница, – пальцы сгибаются внутри, вырывая резкий стон. – Мне никто не интересен так, как интересна ты, Герта. Пока она думает над ответом, к шее прижимаются металлические губы, а темп немного ускоряется. Тихие стоны сами срываются с губ, не прилагая никаких усилий для того, чтобы их сдержать. О какой гордости может идти речь спустя столько времени? Это их не первый, не второй и даже не третий секс, чтобы играть в недотрогу, скрывая возбуждение. — Ты меня иногда так раздражаешь, Скрюллик, – Герта мнет пиджак, тяжело дыша. – невыносимо бесишь. Он посылает вибрации на большой палец, все ещё плотно прижатый к клитору, одновременно чуть более резко и глубоко вставляя два других. Неожиданная стимуляция заставляет Герту вскрикнуть у него на коленях. — При всем уважении, – каждый толчок сопровождается влажными звуками. – но я сомневаюсь, что раздражение так звучит, – пару движений, прежде чем он выскальзывает из нее, заставляя прохныкать от потери. Скрюллум немного раздвигает пальцы, между которыми тянется склизкое возбуждение, уже второй раз доказывая желание девушки. – или выглядит. Если же я ошибаюсь, то скорее мне нужно начинать ревновать, потому что тебя раздражает половина галактики... — Ты трахнешь меня сегодня или мне уехать? – произносит Герта, прежде чем впиться жарким поцелуем в модифицированные губы. Нижнюю губу кусают, сразу же посасывая. — Не сердись, – руки обхватывают бедра. – я дам тебе все, что ты хочешь. Не разрывая поцелуй, Скрюллум поднимает ее за бедра, и, пройдя пару шагов, усаживает задницей на стол. Герта сразу же ложится на спину, пока чужие руки стягиваю вещи с худых ног, обнажая мягкую кожу. Они только недавно ели и выпивали, сидя за ним, а теперь Герта сама стала главным блюдом. Скрюллум скользит от губ к шее, ложбинке между грудей, спускаясь ниже, пока механические колени не касаются пола, а руки не подтягивают чуть ближе к краю мебели. Ноги сразу же закидываются на твердые плечи, покрывая внутренние стороны бедер поцелуями. — Третий раз за неполную неделю? – насмешливо протягивает Герта, смотря на него вниз. Зелёный свет датчиков ярко светится, подсвечивая кожу. В животе что-то переворачивается, когда она наблюдает стоящего на коленях Скрюллума. – Бедный, ты недоедаешь? — Уточнение: мои системы получают достаточно энергии для поддержания существования, – он поднимается все выше. – что касается данного физического акта, – ещё выше. – я испытываю большое удовольствие от процесса, а также, – одна рука немного оттягивает кожу. – мне тебя всегда мало. Как только Скрюллум произносит эти слова, гибкий язык проходится по ней, облизывая. Герта одобрительно мычит, играясь пальцами с подвеской в виде ключика, прекрасно ощущая каждое движение. Что-то особенное есть в его желании регулярно ублажать ее ртом. Банальные полноценные поцелуи им были недоступны так долго из-за его природы, что уж говорить о засосах, укусах или подобном виде удовольствия. Метить и ещё больше чувствовать любимого человека всегда хочется, так что модификация была вопросом времени. Она чуть с ума не сошла, когда впервые увидела, что у него теперь есть губы, язык, зубы, которыми он активно пользуется прямо сейчас, хозяйствуя у нее между ног. Герта интуитивно выгибается, давая ему лучший доступ. Губы ласкают чувствительную точку поцелуями, проходясь языком и периодически всасывая, издавая неприличные чавкающие звуки. Некоторые люди назвали бы этот процесс противным и мерзким, но эрудроид никогда не разделял эти глупые предубеждения. Скрюллум считает это актом любви и поклонения обожаемой женщине, которой для него является Герта. У него в целом взгляд на многие вещи довольно практичный и простой. Счет в дорогом ресторане? Он заплатит за двоих и ему все равно, насколько там крупная сумма, потому что все, что его волнует, это тот факт, что она накормлена вкусной едой. У Герты плохое настроение? Она получит огромный букет фиолетовых цветов и новую одежду в этот же день, главное, что ей больше не грустно. Когда она зла на него из-за того, что Скрюллум где-то накосячил, то он карается натурой, что его более чем устраивает. Один раз он допустил погрешность в довольно важных расчетах для работы новой программы в Виртуальной Вселенной. Герта очень быстро нашла его на станции, приказав немедленно спуститься в изолированную зону, предварительно попросив закрыть за собой все двери. Аристократ даже пару шагов в комнату не успел пройти, как на него налетела разъярённая хозяйка научного центра. — Я понимаю, что ты злишься на меня, но... – она придавливает его всем весом к небольшому дивану в лаборатории, почти разрывая несчастную ткань на груди, чтобы добраться до него и высказать свое недовольство как следует. – Герта, мне ещё перед персоналом показываться... — Закрой свой рот, – пальцы быстро расправляются с пряжкой ремня, обхватывая металл. Бедра приподнимаются и опускаются, когда она насаживается на член, ускоряя темп с каждым толчком. Упираясь руками в твердую грудь, Герта тяжело дышит, злобно смотря на него. Она даже раздеться на потрудилась, предварительно стянув колготки вместе с бельем, пока она ждала, когда он спустится, а шляпа слетела сама. – Раньше думать нужно было. Скрюллум впитывает ее ярость и грубость в себя, пока она стонет, используя его как инструмент для снятия напряжения. Он легко мог ее оттолкнуть, скинуть с себя, сказав, что конфликты так не решаются, но... Но Герта ужасно горячая, когда злая, что удержаться невозможно, весь здравый смысл вылетает из головы, а сознание обновляется, наполняясь только ее вздохами, смешанными со стонами. Она быстро двигает бедрами, выгибая спину. Ногти скребут по корпусу, издавая не совсем приятный звук и оставляя полосы, но Скрюллуму все равно. Все, что его волнует – это Герта, скачущая на нем, в погоне за удовольствием. Небольшая грудь подпрыгивает вместе с ней, волосы надоедливо лезут в лицо, румянец растекается по шее. Скрюллум оглаживает бедра, фиксируя на них руки, поглощённый видом того, как владелица целого научного центра, надменная и гордая Герта, трахает себя его членом, стараясь справиться с эмоциями. Нежность, проявляемая Скрюллумом, контрастирует с ее агрессией. Когда она кончает, выдавая протяжный громкий стон и сжимая его внутри настолько сильно, ему самому кажется, что он близок к отключке всех систем. Стоит ей слезть с него, как дрожащую после оргазма Герту сразу же притягивают металлические руки, аккуратно обнимая, пока она, тяжело дыша, ложится ему на грудь, полностью обмякая в его объятиях. Они молчат некоторое время. Тишина нарушается только сбитым дыханием, которое Герта пытается восстановить. Он первым подаёт голос. — Я искренне извиняюсь за свою ошибку, – негромко произносит Скрюллум, оглаживая ее спину. – В следующий раз я буду внимательнее. Она фыркает. — Конечно, будешь, – Герта лениво поднимает голову, напрямую смотря в его датчики. – У тебя нет другого выбора. Ее взгляд смягчается. — Ты тоже меня прости, – пальцы пробегаются по металлической "щеке". – Я вспылила. Рука в перчатке убирает выбившиеся волосы с ее лица. — Все нормально, – он внимательно рассматривает ее. Такая спокойна сейчас, будто не хотела разобрать его на запчасти меньше 20 минут назад. – Наблюдение: ты очень привлекательная, когда злишься. Герта приподнимается, чтобы чувственно поцеловать его лицевую пластину вместо ответа. Подвеска сжимается ещё сильнее, когда напор усиливается, а с губ срываются дрожащие стоны. Бедра рефлекторно сжимаются вокруг металлической головы, зажимая эрудроида в тиски. — Наблюдение, – кончик языка быстро скользит по клитору вверх-вниз, сменяясь на круги, прежде чем снова поцеловать. – Ты невероятно вкусная. Воздух вокруг нагревается. — Ты будешь мне говоришь это каждый раз? – она резко выдыхает, когда он вставляет во вход. – Мхх, блять... Зарываясь лицом ещё больше, Скрюллум издает звук шумного выдоха. Ему не нужно дышать по-настоящему, но имитировать ради эмоций он может. — Вопрос: это проблема? – он использует динамики, дающие ему возможность говорить не отрываясь от нее. – Мои вкусовые датчики всегда испытывают положительные ощущения, когда я прикасаюсь к тебе таким образом. Она хрипло смеётся. — Боже мой, просто скажи, что ты мне отлизываешь, – тихий стон. – и нет, это не проблема. В ответ слышится синтезированное мычание. — Учтено. Хорошо, что мои комментарии не проблема, – Скрюллум снова находит клитор, потирая губами. – Вопрос: Тебе настолько нравится? Потому что ты ужасно течешь, когда я тебе отлизываю, Герта. Она задыхается в стонах, когда он присасывается к чувствительной точке, с напором всасывая. Это всегда финишная к кульминации. — Да-да-да-да, вот так... – Рука цепляется за край стола, сжимая. Бедра начинает бить мелкая дрожь, перед глазами все расплывается, а волна жара нарастает внизу живота. – Я близко, Скрюллик, я... — Кончай, – Скрюллум не замедляется ни на секунду, намеренный довести ее до пика. Ему самому безумно хочется увидеть, как она наконец-то распадается на части. – Я хочу увидеть. Кончи, Герта, давай, прямо сейчас. Ее всю трясет, когда она достигает кульминации, кончая ему в рот с криком. Голос эхом проходится по стенам большой столовой, врезаясь в слуховые датчики. Вот поэтому он каждый раз это делает. Скрюллум ещё немного играется с ней языком, собирая влагу, прежде чем снова провести дорожку поцелуев до ее лица. Герта постепенно приходит в себя после оргазма, фокусируя зрение на нем. Руки обхватывают голову, чтобы прижаться в глубоком поцелуе, чувствуя себя же на металлических губах. Она всегда так делает после процесса, выражая благодарность и разделяя интимность события. — Ты каждый раз меня с ума сводишь, Скрюллик... – произносит ученая, отрываясь от его губ. Он обнимает ее за талию. — Твое удовольствие – мое удовольствие, Герта. – отвечает Скрюллум, коротко целуя. Она мычит в ответ, пока на ум приходит одна прекрасная идея. — Ну-ка, дай мне слезть. Спрыгнув со стола, она быстро поправляет смятое платье, снова натягивая его на грудь и одергивая задранный подол. Герта утягивает эрудроида в глубокий поцелуй, сталкивая их языки. Руки надавливают на грудь, заставляя медленными шагами отступать назад, пока Скрюллум не упирается спиной о каменную колонну. Парочку раз облизав ему лицо, ученая спускается к шее, проходясь по ней губами и языком. Она хватает его за ремень, притягивая чуть ближе к себе. — Вопрос: Что ты делае.... — Чшш, – Герта ненадолго прикладывает палец к губам, жестом прося замолчать, прежде чем начинает копошиться руками, лязгая пряжкой, растегивая брюки. – Доверься мне. Органические губы коротко прижимаются к модифицированным, спускаясь ниже к подбородку, шее, задевая зубами каждую маленькую деталь, пока она не опускается на колени перед ним, окончательно стягивая вниз дорогую одежду, открывая металлические ноги. — Я подумала, что с моей стороны не совсем честно так поступать, – Герта сладко улыбается, смотря на него снизу вверх. – Позволь мне ответить тебе тем же. Не давай времени на ответ, женские пальцы обхватывают член, начиная покрывать поцелуями кончик. Скрюллум чуть ли не искрится. — Герта, ты... – он специально усиливает сенсорную отдачу на этой части тела. Теперь ее действия бьют по нейронным импульсам с ещё большей силой. – Ты не обязана... Она легко шлёпает его по механическому бедру. — Я выгляжу как та, кто себя заставляет? – она пару раз проводит рукой по всей длине, слыша шумный выдох. – Расслабься, мне всегда было интересно попробовать тебя. Губы смыкаются вокруг головки, экспериментально обводя языком вокруг. Собственная слюна облегчает скольжение, делая прикосновения более плавными. Скрюллум на вкус такой же металлический, как и везде, но сам факт того, что она прикасается к нему в настолько интимном месте, кипятит мозги. Герта проводит влажные полоски по всей длине, достигая стыка соединения, сменяясь на поцелуи. Он твердый, с совсем небольшими выступами, которые она сама не чувствует, когда он внутри нее. Данный опыт она смело называет экспериментом в своем голове, а реакции аристократа, чей член она прямо сейчас лижет, определяется как цель ее исследования. Ощущения, которые прямо сейчас испытывает Скрюллум, довольно сложны для понимания у органических форм жизней. Наверное, они близки к человеческим, но все ещё специфичны из-за его природы. Мужчине достаточно одного знания, что его любимая женщина сама захотела сделать ему приятно. Без малейшего проявления гордости или застенчивости, она сама проявила инициативу, опустилась на колени и прикоснулась к нему так, как никто не прикасался раньше. Закончив дразниться, Герта полноценно берет член в рот, двигая головой, постепенно продвигаясь глубже. Это вызывает у Скрюллума один из самых редких звуков, которые ему доводилось издавать. Он стонет, тяжело выдыхая в конце. — Не знала, что ты так умеешь, – ученая заменяет свой рот рукой, смотря на него. Оптические датчики ярко горят зелёным светом. – Тебе нравится? Ее рука это прекрасно, но хотелось бы, чтобы это был рот. — Да, – негромко произносит Скрюллум, наблюдая за женщиной у его ног. – Да, Герта, мне нравится. Улыбнувшись, она снова скользит по нему языком, смыкая губы. Механическая рука находит ее голову, аккуратно прикасаясь к волосам, пару раз поглаживая, прежде чем с нежностью откинуть челку, пропуская пальцы через нее. Вентиляторы начинают разгоняться, шумя сильнее, а терморегуляция сбивается, присылая уведомления о повышении температуры. Скрюллум игнорирует все предупреждения, фокусируясь только на девушке рядом с ним. Герта берет глубже, покрывая металл слюной и сосредоточено скользит языком по микроскопическим деталям. Голова ритмично двигается, стараясь найти нужный темп, заставляя эрудроида мычать и даже постанывать. Она не уверена, что понимает, какие тактильные ощущения он сейчас испытывает, но это явно не что-то неприятное. Тугой, влажный и горячий рот чувствуется прекрасно. Герта, прилагающая усилия к его удовлетворению, ощущается ещё лучше. Он всегда говорил, что ему не нужно заканчивать, чтобы остаться довольным процессом – это не было враньём, как и то, что его удовольствие исходит из ее. Они оба предпочитают и ценят больше процесс, чем результат, ведь смысл что-то исследовать, если все вопросы решены? Решения это скучно, а сложные загадки это всегда большой праздник, особенно для них, потому что гениальному мозгу мало что может показаться трудным. Сейчас его гениальному механическому сознанию правда трудно, и виновницей всего является такой же член Общества Гениев, которая решила, что отсосать ему это то, чего она прямо сейчас хочет. Фиолетовые глаза поднимают взгляд, рассматривая. Слушать его стоны, мычание, вздохи и все прочее является для Герты настоящим сокровищем. Знать, что она может довести его, заставить издавать подобные звуки удовольствия – ценно для нее. Скрюллум и так является самым близким для нее человеком, который всегда поймет, поддержит, ответит, защитит, если ситуация того требует. Ни одна органика не вызывала у нее такого глубоко восхищения и уважения, как он. Никакой человек не был так приближен к ней, как он. Ни одно живое существо, за многие года, не было удостоено чести быть ублаженным ее ртом. Видимо, к ней нужно проникнуть глубоко в душу и сердце, чтобы заслужить хотя бы половину того, что она делает для механического аристократа. В один момент Скрюллум не сдерживается и несильно хватает ее за волосы, ударяя бедрами вперёд, проталкиваясь ещё дальше с "гортанным" стоном. Герта ответно стонет с его членом во рту, посылая вибрации от голоса, из-за чего ему ещё хуже. — Ты так хорошо справляешься, Герта... – большой палец оглаживает кожу головы, пока остальные слегка тянут ее за волосы. – Молодец. Они находят приемлемый темп, чтобы бедра совершали движение, а она не давилась. В животе что-то переворачивается после его слов. Нет, то, что у нее кинк на похвалу им обоим прекрасно известно и Скрюллум бессовестно этим пользуется из раза в раз, но конкретно сейчас его слова отдают пульсацией между ног с особой силой. Пошлый стон снова вырывается, а его нога совершает двигательный паттерн, легко ударяясь об стену, потому что стонущая Герта вокруг его члена – это слишком. Ещё один подобный звук он не выдержит. — Все, погоди, хватит. Скрюллум отпускает ее волосы, мягко, но требовательно надавливая на лоб, чтобы она отстранилась. Герта недоуменно выпускает член изо рта, но рука сразу же обхватывает ее подбородок, заставляя подняться с колен. Свободная рука обвивает талию, крепче прижимая к себе, когда он впивается в нее жарким, страстным поцелуем. Эрудроид не особо чувствует себя на вкус – металл везде одинаковый, но ему все равно. Главное, что сейчас он может чувствовать ее каждым сенсором и датчиком. Опять же, некоторые назвали бы унизительным и противным целоваться после такого, ведь рот теперь "грязный". Скрюллум не считает Герту грязью, испорченной вещью или ещё чем-то – он считает ее своей партнершей, звездой спутницей и любимой женщиной, которую хочется всегда. В разных настроениях, состояниях, ситуациях, всегда. Это необязательно что-то связанное с возбуждением – вообще нет. Это про желание коснуться, быть рядом, поддержать, защитить и множество других, довольно простых, но искренних желаний. Скрюллум иногда не понимает органику. Люди странные. Зачем встречаться с тем, от кого тебя выворачивает? Ломать, переделывать под свои нужды, вместо того, чтобы найти подходящего для себя человека, с которым тебе хорошо? Также бессмысленно искать кого-то идеального, отрицая чужие недостатки. Герта далеко не самая лёгкая в общении, местами действительно невыносимая, полностью оправдывающая общественное мнение про ее "дурной нрав", но разве это не очаровательные аспекты органической жизни? Их эмоции подобны приливам и отливам, зависящие от траектории движения Луны. Если это все пропадает, то исчезает и сам человек, но какой смысл в пустой оболочке? С таким же успехом Скрюллум мог бы завязать отношения со своим космическим кораблем, ведь он всегда статичный, предсказуемый и не вызывает никаких негативных эмоций. Но Герта другая. Герта бурлит жизнью, чувствами, которые так упорно пытается скрывать из раза в раз, но все равно проигрывает своей натуре холерика. Она любопытная, эмоциональная и, самое главное, живая. Скрюллум никогда не хотел ее поменять, даже мысли не возникало. Ну, может быть, он бы хотел, чтобы она почаще ела и спала, а не отрубалась прямо за столом, сложив руки и голову на личный блокнот, исписанный математическими формулами и решениями. Но даже в такие моменты он всегда аккуратно снимает ее со стула, переносит на кровать и укрывает одеялом, ложась рядом и наблюдая за тем, как ее грудь размеренно вздымается, пока она тихо сопит. Ему ее всегда мало. — Ты меня до критических ошибок когда-нибудь доведешь, – произносит в поцелуй Скрюллум, слегка кусая за нижнюю губу. – Ты невероятная, Герта, такая хорошая... Она ответно хнычет в поцелуй. Всегда приятно знать, что любимому человеку понравилась близость с тобой. Ее снова поднимает за бедра, заставляя обхватить талию ногами. Скрюллум переступает через свои брюки, снова возвращаясь к столу, не разрывая поцелуя. Белая скатерть уже скомкалась на нем, частично падая на пол. Стеклянная поверхность приятно холодит спину, когда Герту укладывают на стол, придавливая сверху. Руки снова задирают подол платья, прикасаясь пальцами между ног. — Наблюдение: ты очень мокрая, – пальцы скользят с влажным звуком, слегка потирая клитор. Герта извивается под ним, выдыхая. — Это так удивительно? Я хочу тебя, Скрюллум, – говорит она, смотря на него горящими глазами. – Не заставляй меня ждать. Длинные ресницы трепещут, когда пальцы пропадают, а стальные руки раздвигают ноги шире, сразу же сжимая бедра. Скрюллум прижимается к ней, потираясь, прежде чем аккуратно толкнуться внутрь. Герта стонет, когда член растягивает ее изнутри, постепенно продвигаясь глубже. Естественная смазка облегчает скольжение, когда она принимает его в себя, чувствуя приятное натяжение мышц. Громкая ругань слетает с губ, когда Скрюллум одним толчком входит до конца. Он сам прерывисто выдыхает, когда на сенсоры со всех сторон начинает давить тугой жар — Как ты? – он не двигается, давая ей время привыкнуть. Синтезированная речь немного колеблется. — Двигайся уже, черт возьми! – требует Герта беспрекословным тоном, которым она обычно отдает приказы сотрудникам на станции. Скрюллум тихо смеется в ответ и выполняет ее просьбу. Вступительные толчки размеренные и глубокие, несущие в себе цель разогреть ее. Бедра ответно дрожат на движения, кожа покрывается мурашками каждый раз, когда он снова входит в нее. Одна рука сразу же хватается за край стола, сжимая по белых костяшек. Резкие вздохи слетают с губ, летя прямо в состредоточенного Скрюллума над ней. — Будь быстрее, у нас тут не первый раз в брачную ночь, – Герта прожигает его взглядом, требуя большей отдачи. Она не знает, почему выбрала именно это сравнение, но оно показалось довольно точным, так что... — Вопрос: а ты бы хотела? – бедра двигаются быстрее и резче, сбивая дыхание ещё больше. – Ты бы хотела, чтобы у нас была брачная ночь? Стол слегка трясется под ними, когда Скрюллум ускоряет темп, трахая ее так, как она и просила. — Хочешь поговорить о свадьбе? – ещё немного и у нее начнут закатываться глаза, но на этот раз не от раздражения. – Знаешь, довольно странный момент для, ах, блять...! – Герта прерывается, когда он попадает в особенно приятную точку. –... предложения руки и сердца. Он снова ищет именно этот угол проникновения, вытаскивающий из нее больше всего звуков. — Поправка: я не делаю тебе предложение. Я лишь проявляю любопытство, свойственное людям нашей категории. – отвечает Скрюллум, оглаживая бедра. Такая приятная и страстная в его руках, одно удовольствие касаться ее. Он делает паузу. — Если тебе интересно, то я думал об этом. Наконец-то найдя нужное место, Скрюллум толкается в него каждое движение. Герта стонет под ним, рефлекторно поддергивая свисающими с края ногами, извиваясь. Небольшая грудь, скрытая растянувшейся тканью, покачивается вместе с ее телом, когда она двигается, пытаясь насадиться самостоятельно. Хлопающие звуки отчётливо слышатся в столовой, когда мужчина выскальзывает, прежде чем снова вбиться. — И часто ты думаешь о том, чтобы... – резкий стон. – сделать меня своей женой? Скрюллум наклоняется, чтобы прижаться к ней в смазанном поцелуе. Губы ползут ниже, когда Герта выгибает шею, подставляясь под укусы, которые сразу же тщательно зализываются. Нежная кожа всасывается, оставляя засосы, отмечая гениальную мадам как свою и ничью больше. — Периодически, – язык проходится по всей шее, улавливая слуховыми датчиками ее вздохи. – Я серьезно отношусь к тебе, Герта, – он снова нависает над ней, изучая красное лицо. – И был бы не против надеть тебе кольцо на палец. Сердце сжимается после его признания. Нет, если честно, то она тоже думала об этом. А разве это так странно? Они идеально подходят друг другу, испытывают взаимные чувства и, кажется, им довольно хорошо вместе. Если бы он сделал ей предложение через, скажем, парочку лет, она бы согласилась. Но знать ему об этом совсем не обязательно. — Я, конечно, польщена, Скрюллик, но – свободная рука хватает его за ворот рубашки. – но сейчас я больше заинтересована в тебе и твоем члене, чем в кольце. С силой притянув его к себе, Герта впивается в него страстным поцелуем, проталкивая язык в рот. Скрюллум с энтузиазмом отвечает ей, очерчивая зубы, прежде чем переплестись с ней. Бедра начинают двигаться ещё более интенсивно, вырывая из нее громкие стоны. Стол сильно трясется под ними, а остатки посуды звенят, пока парочка приборов всё-таки не падает на пол, но им все равно. Все, о чем думают два гения – это друг о друге, о том, как их тела соединяются, наполняясь жаром. Если стеклянная поверхность разобьётся под их давлением, это будет очень плохо, потому что Герта упадет спиной прямо на осколки. Им следует сменить положение, перейти на пол, стену, куда угодно... Но оторваться друг от друга невозможно, а двигаться, кроме как внутри нее, категорически не хочется. Скрюллуму хочется, чтобы она распалась на части прямо на этом столе, где они недавно ели и где он будет продолжать есть каждое утро, день и вечер, вспоминая ее мертвую хватку, которой она вцепилась в него, шлепки разгоряченной кожи о металл и мокрые звуки, когда стальной член врезается в нее под идеальным углом, заставляя ее истекать и плавиться от ощущений. Он углубляет поцелуй, хозяйствуя у нее во рту, проглатывая ее пошлые стоны. Герта жмется ближе, наконец-то отпуская стол и обвивая руки вокруг стальной шеи, обхватывая его талию ногами в туфлях, зажимая в тиски. Сука, как же хорошо. Герта не хочет выбирать какие-то сложные описания, сравнивать с чем-то великим и подбирать завуалированные метафоры. Просто, господи блять, как же со Скрюллумом классно. Трогать его, принимать в себя, впитывать его тяжёлый машинный вес, ощущать каждой клеткой тела, как он втрахивает ее в этот несчастный стол, заставляя ноги дрожать, а глаза закатываться от удовольствия, пока она жалко скулит ему в губы. Чувствительность сильно повысилась из-за того, что у них уже был первый раунд, так что Герта чувствует его каждым своим чёртовым нервом. Эрудроид ответно мычит, коротко тихо стонет и тяжело дышит, имитируя только последнее. Высокая сенсорная отдача даёт о себе знать, пуская разряды наслаждения по проводам. Он чувствует каждое сокращение ее мышц вокруг него, этот тугой, влажный жар, который затягивает в себя, перегревая системы до предела, сбивая терморегуляция напрочь. Член в карающе быстром темпе скользит наружу и обратно, пока Скрюллум придавливает ее к столу, горячо целуя, сминая органические губы и изгибая язык у нее во рту. Нацеленные на четкость датчики и сенсоры поглощают всю ее, доводя программы до предела. Он прекращает ее целовать только для того, она смогла вдохнуть воздуха. Герта задыхается в громких стонах, разлетающихся по столовой. Фиолетовые ногти с силой проводят по спине, скрытой черным пиджаком. Когда она слышит, как он сам издает похожие звуки, у нее крышу сносит. — Скрюллум, милый, послушай меня, послушай.. – тараторит Герта, смотря ему прямо в оптические датчики, немного слепясь от яркого зелёного света, но ей наплевать, она не отводит взгляд от него. Ученая впервые использует настолько ласковое слово в его адрес. Обычно она ограничивалась "Скрюлликом", но сейчас вся гордость и надменность пропала, сменившись яркой страстью. — Ты же можешь кончить, да, ты можешь кончить? – губы двигаются сами по себе, – Я знаю, что ты можешь, ты почти сделал это с помощью моего языка и рта, помнишь, я же права? – не то чтобы вопрос требовал ответа, но он кивает головой, из-за чего она одобрительно сильно мычит. У нее перед глазами все плывет, а мозг вообще ничего не соображает, руководствуясь только чистой похотью. — Я хочу, чтобы ты кончил вместе со мной, Скрюллик! Пожалуйста, я так хочу, чтобы тебе тоже было приятно, чтобы ты тоже ощутил все, как это ощущаю я...– Герта быстро произносит эти слова, отпуская себя и не заботясь о том, как это звучит. – давай, дорогой, пожалуйста, мне это нужно, кончи со мной! Кажется, у него сбой случается в программе. Господи, ещё немного, ещё совсем чуть-чуть... — Кончи со мной, любимый, давай... – как же тут жарко. – Ну-же, пожалуйста, ради меня...! Всего пара грубых и быстрых движений бедрами, выбивающих из нее всю душу, прежде чем Герта кончает с воплем, стискивая внутри металл и почти разрывая несчастный пиджак на спине. Скрюллум, впервые за долгое время, кончает вместе с ней, выдавая грохочущий стон. Внутренние стенки так сильно сжимают его, что случается сенсорная перезагрузка, а постоянное напряжение и давление на различные датчики больше невозможно игнорировать. Органическое тело под ним трясется в судорогах, получая раскаты удовольствия по всему телу, ударяющих по нервным окончаниям, пока механическое, зависнувшее сверху, переживает чуть ли не полную перезагрузку систем. Провода передают жар, стремящийся прямо в голову, растекающийся по телу. Это сложно, запутанно, но так приятно, что Скрюллуму хочется ещё. Им приходится замереть примерно на полторы минуты, чтобы придти в себя. Герта наконец-то переводит взгляд на своего партнёра, который вот-вот и искриться начнет. — Скрюллик?... – тихо зовёт она, видя, как его оптические датчики мигают. Спустя пару секунд он фокусируется на ее раскрасневшемся лице, замечая пару слез. Несложно догадаться, что это реакция на интенсивную стимуляцию, так что эрудроид спокоен. — Я тут, – хрипло отвечает Скрюллум. Аристократ медленно выходит из нее, слыша вздох. Сильные руки без проблем снимают Герту со стола, прижимая всем телом к себе, прежде чем усесться в ближайшее кресло, держа ее на коленях. Ученая сразу же растекается в его объятиях , обвивая шею и прижимаясь ко все ещё сильно гудящей груди. — Ты очень теплый... – произносит девушка, чувствуя нагретый металл.– Все нормально? Он шумно выдыхает. — Да, просто моим системам требуется...передышка, – спокойно отвечает Скрюллум. – Они давно подобного не испытывали. А, значит, он всё-таки кончил. Герта вспоминает свои отчаянные слова и заливается краской. — Убей меняяяяяя.... – она жалобно протягивает, зарываясь ему в шею в приступе стыда. Скрюллум по-доброму смеётся в ответ. Да ладно, и не такое можно выдать, когда испытываешь сильное возбуждение. — Расслабься, – он легко похлопывает ее по спине, прежде чем оторвать от себя и обхватить большими ладонями красное лицо. – Близость с тобой каждый раз невероятна, Герта. Ее ничего не может испортить. Хотя, по его мнению, это даже улучшило ситуацию, но ей об этом знать необязательно. Слишком много потрясений на сегодняшний вечер. Поцелуй, который она ему дарит, нежный и мягкий. Распухшие органические губы ласкают модифицированные, выражая привязанность и благодарность. — Люблю тебя, Скрюллик, – тихо произносит Герта между поцелуями. Нейронные импульсы гудят от трепета. — И я тебя, Герта, – металлические губы прижимаются к горячему лбу, после чего пальцы аккуратно убирают лезущие ей в лицо волосы. – очень люблю. Она искренне улыбается в ответ, целуя прямо в центр лицевой пластины, прежде чем положить голову ему на твердое плечо. Такой хороший... Мысль резко стреляет в мозг. — Кстати, в браке рожать будешь ты, – неожиданно произносит Герта. — Что? — Что?