В моих руках

Голова не просто болела — она раскалывалась на части, стоило приподнять веки. Всё вокруг плыло, а резкий стерильный ярко-белый свет от лампы больно резал зрачки. Звон в ушах стоял отвратительный, и хотелось, хотя бы глотка воды. Внезапная острая боль в руке заставила парня резко дёрнуться. Сморщив лицо от дискомфорта, он через силу сумел приоткрыть один глаз. Силуэт перед ним был размытым, и Киба с трудом проморгался от яркого света, чтобы, наконец, разглядеть, помещение, в котором он находился. Опустив взгляд, он обомлел: прямо перед ним стоял человек в медицинской маске, синей шапочке, белом халате и очках. Незнакомец хладнокровно держал шприц, игла которого была воткнута прямо в вену Инузуки, и неторопливо набирал темно-алую кровь. — Эй… — хрипло вырвалось из груди. Парень в халате медленно поднял голову. Стоило лучу лампы скользнуть по лицу, как стёкла его очков зловеще блеснули. Глаза у Кибы всё ещё жгло, но зрение постепенно становилось чётче. — Что ты творишь?! Отпусти меня, урод! Парень ничего не ответил. Он молча извлёк иглу, быстро рассмотрев содержимое, прижал к раненому участку кожи спиртовую салфетку и, уложив наполненный шприц вместе с другими пробирками на металлический поднос, скрылся за белой ширмой. Киба дёрнулся, намереваясь вскочить и с размаху врезать этому доктору-самозванцу, но его запястья и щиколотки были туго пристёгнуты стальными наручниками к тяжёлому креслу. — Что вообще здесь происходит?.. — тихо пробормотал он себе под нос. Киба лихорадочно дёргал кистями рук, пытаясь вырваться из жёсткой хватки металла, а затем уставился на ширму, за которой незнакомец чем-то увлечённо шуршал. — Какой же ты шумный… — на удивление отозвался тот и, наконец, показался из-за перегородки. Парень снял медицинский халат и маску. Он выглядел довольно молодым — ровесник самого Инузуки. У него были пепельно-серебристые волосы, собранные сзади в низкий хвост. Он был одет просто для такого жуткого места: свободное чёрное худи и слегка потёртые джинсы. Поправив очки на переносице, он устало вздохнул. — Ну и придурок же ты. Какой умный человек придёт поздно вечером в пустой кампус, да ещё и после настолько подозрительного сообщения? Это заявление жутко выбесило Кибу. Его, мало того, что подло вырубили, затащили в это странное место и без разрешения взяли кровь, так и ещё какой-то наглый выскочка теперь читает ему нотации и насмехается! — Закрой рот! Я тебе все зубы по очереди вышибу! — Ой, как страшно, — совершенно наигранно произнёс парень и демонстративно закатил глаза. — Сколько безрассудной храбрости в твоей маленькой головушке. Ты вообще хоть понимаешь, где находишься? Ответа не последовало. — Ну вот, поэтому сиди и помалкивай. — Да плевать мне, где я! Зачем тебе моя кровь?! Отвечай, сука! Любой другой человек на месте Кибы испугался бы до смерти и сидел не отсвечивая. Но Инузука был в ярости. Он был настолько зол, что не мог успокоиться ни на секунду, и даже борьба с прочными наручниками, намертво державшими его в кресле, не могла умерить его пыл. — Ну ты и неугомонный, — цыкнул парень, уже привычно поправляя очки. Киба продолжал неистовствовать, попутно кроя незнакомца отборным матом. Тот всё это время со скрытым интересом и наблюдал за бушующим пленником, полностью игнорируя любые гневные высказывания в свой адрес. Внезапно со стороны входа послышался тяжёлый, протяжный скрип открывшейся двери. Киба мгновенно замолчал и повернул голову на звук, но из-за ширмы он мог разглядеть лишь высокий силуэт. — Закончил? Из полумрака раздался хриплый, противный, но больно знакомый мужской голос. — Да, господин, — не отрывая пристального взгляда от Кибы, почтительно отозвался очкастый. — Нужно сделать что-то ещё? — Нет, я думаю, этого будет достаточно. — Зачем вам моя кровь?! — громко перебил их Инузука, вновь изо всей силы дёрнув скованными запястьями. — Отвечайте, блядь! — Ого, он так быстро пришёл в себя? — искренне удивился мужчина за ширмой. Судя по донёсшемуся шороху, он принялся неторопливо перебирать что-то на столе. — Крепкий орешек. — Крепкий орешек?! Я сейчас тебе голову оторву, выпусти меня, мразь! — бешено зарычал Киба, дёргаясь всем телом. Неожиданно этот с виду спокойный парень врезал кулаком прямо по челюсти Инузуки, отчего кресло отодвинулось назад, неприятно скрежетнув ножками поп полу. Резкий удар заставил только-только притихшую головную боль вспыхнуть с новой, утроенной силой. От неожиданного толчка Киба больно прикусил язык, и рот мгновенно наполнился солоноватым металлическим вкусом крови. Инузука не ожидал, что этот очкарик, с виду худощавый и типичный ботаник, способен на такой мощный выпад. Теперь место удара точно раздуется, и на челюсти появится огромный синяк. Как ему потом, чёрт возьми, объясняться перед матерью? Несмотря на это, тот лишь дерзко усмехнулся сквозь зубы. Он планировал задеть не мужчину, а именно этого глупого очкарика. Поэтому теперь рассматривать яростную физиономию парня, приносило лёгкое удовольствие. — Ну всё, Кабуто, хватит, — приказал мужчина. Кабуто раздражённо хмыкнул, напоследок наградив пленника неприязненным взглядом, после чего схватился за край медицинской ширмы и отодвинул её к стене. Наконец-то Киба смог воочию увидеть «главного» во всём этом цирке. Но стоило ему разглядеть лицо мужчины, как парень поражённо замер. За большим потёртым офисным столом в лабораторном халате сидел Орочимару. Тот человек, которому доверял сам ректор лучшего университета страны. На его бледном лице играла едва заметная, противная улыбка. Он неотрывно рассматривал прикованного к креслу Кибу, который теперь сидел прямо напротив него. Комната была в ужасном состоянии и больше напоминала заброшенный больничный подвал или сырую канализацию. Забавно. Если бы не стальные наручники на запястьях и не зловещий вид этого места, можно было бы подумать, будто студент просто пришёл к правой руке ректора по каким-то учебным вопросам. А ведь у Кибы сейчас было больше миллиона вопросов. — Прости за такой не тёплый приём, — усмехнулся Орочимару, изящно переплетая длинные бледные пальцы. — Но сам понимаешь, ты бы добровольно не дал нам возможность протестировать всё до конца. — «Протестировать?» — хрипло повторил Киба, свирепо сводя брови к переносице. — Ради этого вы украли мою кровь?! Я что для вас, блядь, подопытный кролик?! — Скорее пёс, — равнодушно пожал плечами Орочимару и продолжил. — Мне было искренне интересно узнать, почему фита подействовала на твой организм совершенно иначе. Ты оказался не таким, как все остальные. Киба не понимал ровным счётом ничего из услышанного. Многострадальная голова была забита вопросами, на которые у него не было ответов. Протестировать. Не такой, как все. Фита. У него создалось стойкое впечатление, что он был замешан в этой грязи ещё очень давно, а сам даже не подозревал об этом. — Вы что... протестировали на мне эту дрянь? — Не только на тебе, — жутко улыбнулся мужчина. — Но, видишь ли, другие наши клиенты по собственному желанию захотели опробовать фиту. Киба продолжал лихорадочно переваривать поступающую информацию, но вопросов становилось только больше. Орочимару по виду парня понял, что тот был в полном ступоре — впрочем, любой на его месте сейчас был бы в замешательстве. Такой вид растерянных, загнанных в угол людей всегда искренне веселил его, отчего мужчина издал тихий смешок. — Я вижу, в каком ты смятении. Давай я расскажу тебе, что произошло. Он устроился в своём кресле поудобнее. Киба молчал, исподлобья уставившись на него. — Фита – это не просто наркотик. Это великолепная формула, созданная мной. Одного-единственного применения достаточно, чтобы она пробудила в человеке самые заветные, потаённые желания. То, на что люди не могут решиться из-за глупых навязанных социальных «рамок», они могут сделать благодаря этой субстанции, — он изящно развёл руками. — Ты тоже попробовал её. На той дурацкой студенческой вечеринке. Фита была прямо в твоём напитке. Инузука шире раскрыл глаза. В памяти вспыхнули воспоминания о той вечеринке, литрах алкоголя, пьяных студентах… Он был настолько увлечён происходящим в тот вечер, что не заметил, как в его пунш что-то подмешали. Но оставался вопрос: кто это сделал? — Как?.. — тихо, одними губами выдавил парень. — Это сделал я, — ответил Кабуто, по-прежнему стоя у стены со скрещёнными на груди руками. — Вы там все были настолько поглощены обществом друг друга, что даже не заметили появления лишнего человека. — Но почему, сука, именно я?! — На самом деле Кабуто банально перепутал напитки, — притворно вздохнул Орочимару. — Стакан изначально был предназначен для совершенно другого студента. Но эта ошибка обернулась для нас колоссальной удачей. Мужчина медленно поднялся из-за стола. Его лицо внезапно исказилось в гримасе глубокого, почти плотоядного удовлетворения. Бесшумной, скользящей походкой он начал приближаться к прикованному парню. — Для твоей психики фита стала особенным катализатором. Она подействовала не сразу, не так вульгарно, как на остальных. Она всего лишь дала твоему сознанию лёгкий пинок, позволивший тебе совершить то, на что пока не отважился ни один из моих обычных клиентов. Орочимару остановился прямо перед креслом и резко наклонился вперёд, оказавшись лицом к лицу с Кибой. — Ты убил человека, Киба, — прошипел он, и его глаза блеснули весельем. — Избавился от Рока Ли. Без капли сомнения. Фита просто заблокировала твоё Супер-Эго и выпустила наружу то, что ты старательно скрывал от самого себя. А теперь ответь мне... Каково это — быть свободным от рамок? Киба почувствовал, как сердце сделало бешеный кувырок и поднялось к горлу. В комнате воцарилась мёртвая тишина, прерываемая лишь собственным хриплым дыханием. Значит, Орочимару был тем, кто достал тело. Не получив от пленника заветного ответа, мужчина неудовлетворённо скривился и выпрямился. Он бросил холодный оценивающий взгляд на бледное, покрытое потом лицо парня. — На самом деле мне даже искренне жаль тебя, — Орочимару плавно отвернулся и принялся задумчиво разглядывать паутину трещин на окрашенной в зелёный цвет стене. — Ты просто оказался не в то время и не в том месте. Поэтому я проявил великодушие и решил тебе помочь. Полиция рано или поздно наткнулась бы на труп, так что я поступил как ответственный взрослый: избавил тебя от улик и увёл подозрения в сторону. Однако одной лишь устной благодарности мне будет маловато. Именно поэтому Кабуто пришлось взять немного твоей крови — мне жизненно необходимо выяснить, почему твой организм столь уникально отреагировал на моё творение. Шок от лавины внезапно свалившейся информации понемногу отступал, и Киба начал постепенно приходить в себя. В мыслях по-прежнему царил хаос, а адская головная боль и тотальная нехватка сил не давали возможности полноценно погрузиться в размышления. С трудом сглотнув вязкую слюну, Инузука хрипло выдавил: — А что, если я... пойду и сдам вас полиции? Орочимару выдал тихий, но на этот раз откровенно жалостливый смешок и обернулся через плечо, окинув скованного парня насмешливым взором. — Ну и глупости же ты говоришь, родной мой. Ты думаешь, я дам тебе так просто уйти? Разве это я задушил твоего несчастного друга? Нет. Это сделал ТЫ. — Ты подсыпал мне эту дрянь в стакан!.. — бешено огрызнулся Киба, пытаясь перекричать его. — Да, подсыпал, — легко согласился Орочимару и назидательно поднял указательный палец вверх. — Но фита не внушает ложных мыслей, она стирает навязанные нормы поведения. Ты изначально, глубоко внутри, был способен на это убийство. Меня совершенно не интересуют мотивы твоего поступка или твоя личная неприязнь к Року Ли, только биология: почему препарат подействовал на тебя так странно и медленно. Он повернулся к Кибе, его губы растянулись в широкой улыбке – по хищному хитрой и зловещей. — Или... лишить жизни товарища и было твоим самым сокровенным, истинным желанием, Киба? Инузука вновь мгновенно замолчал. От этого тихого, вкрадчивого голоса и пронизывающего змеиного взгляда по его спине и затылку прошлись ледяные мурашки. Не в силах больше смотреть в эти жёлтые глаза, он бессильно опустил голову. Может, Орочимару прав? Этот наркотик лишь помог снять оковы, чтобы Киба совершил то, на что никогда не решился бы трезвым? Может, он ещё с самого начала был готов стать чудовищем? Хотя... лучше вообще не слушать этого манипулятора, который явно играет на две стороны. Вдруг он нагло врёт, и «Фита» на самом деле заставляет людей творить ужасные вещи против их собственной воли? Киба чувствовал, как с каждым мгновением ему становится всё хуже. Горло до сих пор немилосердно першило, а голова ныла от тупой, изнуряющей боли. — У меня есть для тебя предложение, — прервал тишину Орочимару. — Раз уж мы с тобой теперь своего рода «квиты», предлагаю тебе работать на меня. — Чего? — Инузука непонимающе вскинул голову. — И что, блядь, мне это даст? — Ты достаточно сильный мальчишка, смышлёный. Твои руки всё равно уже в крови, ты никогда от неё не отмоешься. Почему бы не использовать это с выгодой для себя? Работая на меня, ты не только хорошо подзаработаешь, но и получишь доступ к секретам и вследствие – особым привилегиям. Конечно, если сможешь заслужить моё доверие. — А что, если я откажусь? — лишь сильнее нахмурился парень. — Несмотря на то что, я зачистил за тобой большую часть следов, есть те вещи, на которые я, к сожалению, повлиять не могу. Полиции всё ещё не известно, кто реальный убийца, но они поняли, что твой дружок давно замешан в моём бизнесе. Рано или поздно, они доберутся и до тебя, если ты, конечно, будешь разбираться с этим всем в одиночку. — Господин, — внезапно прервал его Кабуто, делая шаг вперёд. — Я знаю, что моё мнение здесь не учитывается, но этот придурок ничего не смыслит в наших делах. Из-за его глупости могут возникнуть серьёзные проблемы. Кабуто с явной неприязнью и презрением вперил взгляд в лицо прикованного Инузуки. — Ничего страшного, — Орочимару довольно прикрыл глаза и вальяжно заложил руки за спину. — Ты его всему научишь. — Что?! — искренне удивился Кабуто отшатываясь. — Но почему именно я? — Вы теперь, можно сказать, близки. — Близки? Ну уж нет! Я не собираюсь на тебя впахивать, — Киба сначала злобно зыркнул на Орочимару, а затем перевёл ещё более яростный взгляд на Кабуто. — И тем более работать вместе с этим очкариком. — Я ведь и не заставляю тебя соглашаться прямо сейчас, — легко пожал плечами мужчина. — Просто знай, что у тебя есть такая возможность. Киба промолчал. Работать на этого гадкого, скользкого человека он не хотел. Он этой помощи не просил, обязательствами себя с этим человеком не связывал, так что в подвале его больше ничего не держало. — В любом случае Кабуто, освободи его и выведи вместе с остальными ребятами к выходу. Помощник послушно кивнул и тут же принялся выполнять указание босса. Он достал откуда-то плотный тёмный мешок и резким движением натянул его на голову Инузуки. Парень от неожиданности начал яростно рыпаться и пытаться сбросить ткань. — Спокойно. Это лишь для того, чтобы ты не запомнил дорогу. Судя по тяжёлым шагам, к ним из темноты подошли ещё пара крепких подручных. Кибе аккуратно освободили ноги от креплений кресла, но запястья всё ещё оставались намертво стянуты за спиной. Грубо пихая Инузуку в плечо, конвоиры заставили Инузуку идти вперёд. Они долго плутали по каким-то коридорам, поворотам и лестницам, и Кибе казалось, что они шли вечность. Наконец-то конвоиры остановились и с головы парня резким движением сняли плотный мешок. Наручники, однако, снимать не спешили. Зажмурившись от ночной прохлады, Киба разглядел перед собой длинную, но до боли знакомую асфальтированную дорогу. Прямо к его ногам один из амбалов со швырнул связку ключей. Но стоило Инузуке сделать движение и потянуться к ним, как прямо за спиной раздался оглушительный щелчок пистолетного затвора. — Сейчас ты громко считаешь до десяти и только потом имеешь право шевельнуться, — прозвучал сзади холодный, будничный голос. — Сделаешь глупость — пристрелим на месте. Киба замер, не смея сделать даже лишний вдох, и лишь тяжело сглотнул вязкую слюну. Если на кулаках он был готов драться хоть против всех троих, то против огнестрельного оружия у него аргументов не было. Парень никогда до этого не сталкивался с возможностью быть застреленным. Ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться и начать громко отсчитывать секунды в пустоту: — Один... два... три... Досчитав до десяти, он медленно, без резких движений наклонился, подобрал с земли ключи и аккуратно отпер замки наручников. Стальные браслеты полетели в траву. Киба на мгновение оцепенел, восстанавливая дыхание, а после начал медленно, настороженно поворачиваться назад. Как и следовало ожидать, парней уже и след простыл. Только тогда Инузука наконец-то смог судорожно, до боли в лёгких выдохнуть скопившийся внутри страх.

***

Инузука нечасто бывал на похоронах и каждый раз не мог разобраться, что именно он должен чувствовать. Но если раньше потеря даже не самого близкого человека могла заставить его искренне грустить, то в этот раз он находился в полном ступоре. Какими чувствами должна быть забита его душа, когда он собственными глазами видит, как в сырую землю закапывают гроб хорошего товарища, которого он же сам и убил? Киба стоял в стороне с большим телесным пластырем на челюсти, скрывающим след от удара, и отрешённо наблюдал за происходящим. Люди по очереди произносили траурные речи, медленно подходили к разверзнутой могиле с цветами, скорбно перешёптывались и то и дело вытирали слёзы. А Инузука просто застыл как вкопанный, тупо разглядывая выгравированные буквы на холодном надгробии. Но гораздо важнее собственной пустоты для него, как и всегда, было состояние Хинаты. Она выглядела почти настолько же разбитой, как Неджи и Тен-Тен. Нервно сжимая пальцами край чёрной рубашки, девушка тихонько шмыгала носом, не в силах смотреть на окружающих. Её отчаяние заставляло сердце Кибы болезненно сжиматься. Единственное, что он мог себе сейчас позволить – это аккуратно положить ладонь на её подрагивающее плечо и успокаивающе поглаживать кожу через одежду большим пальцем. Шино тоже пришёл. В знак глубокого уважения к покойному он даже снял свои неизменные тёмные очки и опустил привычный капюшон. Он стоял по другую сторону от Хинаты и молча протянул ей чистый носовой платок. Девушка лишь слабо кивнула в ответ, принимая его, и начала вытирать заплаканное лицо. Из-за последних событий и университетских проектов видеть его здесь, на похоронах Ли, Кибе было особенно тяжело. Инузука не знал наверняка, чувствует ли Шино то же самое, но смотреть в глаза преданному другу теперь было невыносимо стыдно и как-то неправильно. Хотя должно ли это его вообще волновать теперь? Думая об этом, Киба, возможно, старался ухватиться за ту крупинку человечности, которая у него осталась. — Как вы думаете, — начал Инузука, — Если бы в тот вечер я не заговорил с ним... Всё могло бы сложиться по-другому? Хината медленно повернула к нему голову, посмотрев на парня заплаканными глазами, совершенно не понимая сути вопроса. — В этом нет твоей вины, — ровно ответил Шино. — Ты не мог предсказать, что случится. Киба на мгновение прикрыл глаза и тяжело, судорожно выдохнул сквозь зубы. — Я всё же чувствую себя виноватым. — Киба-кун, всё в порядке, — Хината шёпотом перебила его, мягко коснувшись ладонью его свободной руки. — Пожалуйста, не изводи себя. Мы все сейчас чувствуем себя виноватыми за то, что не уберегли его. И если бы только можно было повернуться время вспять и просто не идти на ту чёртову вечеринку, то всё могло сложиться по-другому. Сейчас бы не было всего этого притворства, размышлений о морали и принципах, а Ли стоял бы рядом с ними в университетском кампусе, улыбаясь во весь рот и радостно обсуждая последние события или свою идеальную зачётку. Но он был виновником сегодняшнего траура. Находиться здесь, среди скорбящих, с его стороны было верхом лицемерия. Лишь тихий голос Хинаты, подобно нежной колыбели, всегда умудрялся убаюкать и успокоить его в самую трудную минуту. Было безумно приятно и одновременно до тошноты неправильно слушать её сейчас. Чувствовать тепло её ладони и тешить себя иллюзией, будто он всё ещё имеет какое-то право стоять с ней рядом и смотреть на неё по-особенному. Как прежде. Убийство, полиция, травма Хинаты, Орочимару. Он слишком глубоко увяз в гуще страшных событий, которые, по сути, сам и сотворил. На размышления о том, что именно он обязан сейчас чувствовать, у него попросту не осталось моральных сил. Поэтому, когда прощальная церемония начала подходить к концу, Инузука дал себе шанс хоть выдохнуть. Он поспешил незаметно ускользнуть в здание администрации кладбища, к уборным — стоять в этой удушающей, жуткой атмосфере у разрытой могилы желания не было. Киба подошёл к раковине и открыл кран, решив ледяной водой освежить лицо. Погода сегодня, как назло, выдалась слишком солнечной, совершенно неподходящей для похорон. Чёрная строгая одежда безжалостно душила, но холодная вода помогла немного прийти в себя и смыть выступивший на лбу липкий пот. Парень поднял взгляд, рассматривая уставшее отражение в мутном зеркале. Наверняка среди скорбящих, серьёзных лиц родственников и друзей, его лицо выделялось. И дело было не только в огромных тёмных кругах под глазами от вечной бессонницы, но этот дурацкий большой пластырь на челюсти выводил его из себя. Кибе несколько раз порывался содрать его прямо сейчас, но всё время останавливал себя. Он прекрасно знал, что гематома под ним налилась пугающей, тёмно-фиолетовой синевой. Вдруг дверь одной из кабинок позади него скрипнула, и оттуда вышел Шино. Он молча подошёл к соседней раковине и включил воду, чтобы вымыть руки. Окинув Инузуку коротким, внимательным взглядом, Хитоши негромко спросил, указывая на пластырь: — Где ты умудрился отхватить? — Да так... подрался, — на ходу соврал Киба. Он снова намочил ладонь и прижал её к горячему затылку, пытаясь унять тупую пульсацию в голове от жары. — Пересёкся в подворотне с какими-то хулиганами. — Надеюсь, ничего серьёзного? — Не переживай, мелочь какая-то. Ничего особенного. Назвать Орочимару и его подпольную лабораторию «какой-то мелочью» было настолько абсурдно, что Киба едва сдержал сухую усмешку. — Ну, смотри, — Шинсо выключил кран и потянулся к бумажным полотенцам. — Мы просто не хотим, чтобы после всего этого ещё и с тобой что-нибудь случилось. Инузука лишь молча опустил взгляд на капающий кран, слушая, как тяжёлые прозрачные капли с мерным, глухим стуком разбиваются о холодный фаянс раковины. — Всё будет хорошо. Они решили выйти к остальным. По дороге назад Киба крепко задумался о словах Шинсо. Его друг даже отдалённо не понимал масштаба ситуации, в которой Инузука сейчас находился. Он не просто лишил жизни человека – теперь он по уши погряз в делах с самой крупной криминальной шишкой городского наркотрафика, которая вдобавок прикрывалась легальным статусом руководства в престижном университете. Такими темпами Киба вообще не был уверен, что находился в безопасности. Полиция до сих пор не нашла настоящего убийцу, но рано или поздно Инузуку несомненно упекут за решётку. С другой стороны, если бы не своевременное вмешательство Орочимару, парень бы сейчас не разгуливал на свободе, ведя беседы с Шинсо. Может... ему всё-таки стоит принять предложение и попробовать поработать на него? Киба мысленно влепил себе пощёчину. Работать на этого беспринципного ублюдка? Он ведь не безумец. Хотя сам того не осознавая, он уже давно летел в бездну, теряя связь с реальностью. Но даже в таком случае Инузука не имел права опускаться до уровня этого отвратительного человека. Он яростно мотнул головой, стараясь вытряхнуть глупые мысли из черепной коробки. Он рассматривал спины людей. Несмотря на траур, они держались рядом друг с другом. Кто-то успокаивающе гладил друга по плечу, кто-то негромко разговаривал, кто-то просто молча стоял в толпе. Киба поймал себя на мысли, насколько далёким стал от них. Между ним и остальными давно выросла пропасть. Он больше не чувствовал себя частью этого круга. Не чувствовал той простой человеческой потребности искать поддержку, делиться болью, быть. Только рядом с одним человеком эта пропасть всё ещё казалась преодолимой. Хината. Он хотел, чтобы между ними не было этой бездонной пустоты. Хотел стоять рядом с ней, говорить с ней, чувствовать, что ещё способен быть нормальным собой. Но он как будто врос в землю, и сделать шаг ей навстречу казалось невозможным. На мгновение ему захотелось развернуться и уйти. Как обиженному, эгоистичному подростку. Захотелось заставить её заметить его. Показать, что он тоже здесь, что ему тоже нужна поддержка, что он тоже устал. Что ему нужна именно она. Но как бы он ни желал её, как бы вся его суть ни тянулась к Хинате, он всеми силами одёргивал себя. Потому что, приближаясь к ней, он подвергал её опасности. Слишком много лжи. Слишком много крови. И если с Хинатой что-нибудь случится из-за него, он никогда не сможет себя простить. Киба продолжал держаться на расстоянии. Даже если эта дистанция заживо сжигала и убивала его изнутри. В конце концов, парень принял решение: раз уж он погряз в этом дерьме, то легче окончательно залечь на самое дно. Отойдя к деревьям, росшим у проезжей части, он достал из кармана телефон и открыл СМС. Тот самый неизвестный номер всё ещё висел в самом верху, закреплённый. Киба неподвижно сверлил экран несколько долгих минут, задумчиво водя большим пальцем по стеклу, а затем решительно набрал короткое сообщение: «Я в деле» Ответ пришёл только на следующий вечер. Правда, уже с другого, скрытого номера, а старая переписка странным образом бесследно исчезла с телефона. Судя по ледяной, деловитой манере общения писал именно Кабуто. Он скинул Кибе адрес, место встречи находилось на окраине города, куда тот должен был явиться в ближайшее время. Разглядывая карту с точкой встречи, Инузука вздрогнул от нового уведомления, однако на этот раз от Тамаки. Девушка выразила искренние соболезнования по поводу гибели Ли и извинилась, что из-за личных обстоятельств не смогла прийти и проститься с ним лично. В конце она мягко упомянула, что они могут вместе подготовиться к грядущей пересдаче в любой другой день, как только Кибе станет немного лучше и он будет готов. Точно. За последние дни Инузука перескакивал с одного кошмарного события на другое так стремительно, что совершенно позабыл о своей привычной рутине студента. А ведь у него был огромный хвост по учёбе, а завалить ещё и эту несчастную пересдачу было бы совсем паршиво. У Кибы не оставалось иного выбора, кроме как написать об этом Кабуто и попросить перенести встречу из-за долгов в университете. Парень не был уверен, что его личные проблемы вообще волнуют этих людей, но, к его огромному удивлению, очкарик ответил почти мгновенно. Вместо текстового сообщения Кабуто скинул увесистый файл с документами. Внутри были детально собраны абсолютно все ответы для его предстоящей пересдачи. Киба впал в ступор, сменяющийся настоящим ужасом. Он ни разу не говорил им, на каком направлении учится, у какого профессора и какой именно предмет ему нужно пересдать. Страшно было представить, какой ещё информацией владели люди Орочимару. Киба колебался, стоило ли вообще благодарить Кабуто за подобную помощь. Однако, как ни крути, одна из его самых насущных проблем была решена. Теперь оставалось лишь зазубрить хотя бы половину присланных ответов, и зачёт по предмету у него в кармане. Дело было за малым: мягко отказать Тамаки в совместной учёбе, чтобы не вызывать лишних вопросов и сесть за зубрёжку файлов. А с остальной чертовщиной он будет разбираться уже по мере поступления новых проблем. В итоге следующие несколько дней Инузука провёл, запершись в комнате и отчаянно пытаясь запомнить всё, что было написано в документах. Если быть до конца честным, парень не особо доверял информации от пособников Орочимару, но тупо заучивать готовый текст, казалось, сейчас намного легче, чем пытаться вникать в предмет самостоятельно. Тем более в компании одногруппницы, с которой он даже не был особо знаком. К тому же у этой зубрёжки обнаружился неожиданный плюс: голова Кибы теперь была забита сложными научными терминами, а не грызущими вопросами о морали, грехе и совести. Благодаря этому Инузука впервые за долгое время чувствовал себя сносно. Время от времени он переписывался и созванивался с Хинатой, чтобы поболтать на обыденные темы. Девушка скидывала ему забавные фотографии своих домашних кроликов, а Киба в ответ отправлял снимки спящего Акамару, что всегда искренне её радовало. Хината делилась тем, как они недавно всей семьёй выбирались на загородный пикник, а Киба по привычке жаловался ей на грядущую пересдачу и о том, что тоже хотел пойти куда-нибудь. Эти разговоры грели ему душу. Даже самые простые и ничего не значащие моменты с ней всегда согревали душу. На какое-то время Кибе начинало казаться, будто он снова вернулся к своей прежней жизни. К той, где не было трупов, лжи и постоянного страха. Пересдача прошла успешно. Профессор был искренне удивлён результатам Кибы, но похвалил парня, отметив, что тот наконец-то серьёзно взялся за учёбу. Получать похвалу от преподавателя было чертовски неловко. Не только потому, что Инузука его бессовестно обманул, но и из-за неготовности к одобрению от преподавателей. В любом случае со студенческими долгами на время было покончено, и парень угрюмо сообщил об этом Кабуто. На следующий день Киба отправился по указанному адресу. Он мысленно настраивал себя на очередное заброшенное и непригодное для жизни полуразвалившееся сооружение, но всё оказалось с точностью до наоборот. Точка на карте привела его к достаточно элитным жилым комплексам с дорогими апартаментами. Стоя на нужном этаже перед дверью, Инузука никак не мог избавиться от ощущения, что он пришёл куда-то не туда. Но, собрав волю в кулак, парень коротко постучал. Как и полагалось, дверь открыл Кабуто, но Киба всё равно внутренне вздрогнул. Судя по недовольной мине очкарика, тот был совершенно не рад этой встрече. Впрочем, сам Инузука тоже не горел желанием лицезреть его физиономию. Кабуто молча распахнул дверь шире и отошёл в сторону, позволяя гостю зайти внутрь. Квартира оказалась маленькой, под завязку забитой кучей коробок, компьютерами и минимальным количеством мебели. Из-за наглухо задёрнутых штор парень не сразу сориентировался в темноте и чуть не растянулся на полу, споткнувшись обо что-то тяжёлое, пока шёл следом за помощником Орочимару. — Не могу поверить, что ты умудрился завалить такой простой предмет. Он же элементарный, — высокомерно начал Кабуто, усаживаясь на диван и открывая стоящий на кофейном столике ноутбук. — Ты позвал меня сюда, чтобы просто поунижать? — угрюмо нахмурился Киба, остановившись неподалёку. — Если бы, — нахально ухмыльнулся седовласый, а затем кивнул в сторону кожаного подлокотника дивана. — Надевай. Инузука перевёл взгляд туда, куда ему указали. Там аккуратно лежала какая-то одежда, и только подойдя ближе, тот понял, что это была форма доставщика еды известной компании. От этого Инузука впал в ступор и недоумевая посмотрел на Кабуто, в попытках понять, для чего это вообще нужно. Тот в ответ раздражённо вздохнул и нервно почесал лоб. — Ты думаешь, что тебе дадут сразу какую-то серьёзную работу? — Кабуто смерил его презрительным взглядом. — Это не только безупречная маскировка, но и самый надёжный способ беспрепятственно передавать информацию и... доставлять определённый товар. Он повернулся к экрану и принялся что-то быстро строчить на клавиатуре. — Помимо обычной гражданской работы, ты будешь параллельно выполнять наши заказы. Так, ни у кого не возникнет лишних вопросов, а у тебя проблем с полицией. Так что давай, переодевайся и отправляйся на своё первое задание. Киба промолчал. Логика в словах Кабуто определённо была, перечить здесь было нечему. Форма, конечно, выглядела по-дурацки, но парень смирился и принялся переодеваться. Одежда оказалась самой обычной, летней, выполненной из довольно качественной плотной ткани. Верх представлял собой тёмно-зелёную рубашку-поло, на левой стороне груди которой красовался логотип компании. Внизу были чёрные штаны карго. В комплекте шла фирменная кепка и огромная квадратная термосумка. Кабуто оглядел парня снизу вверх, оценивая внешний вид, и снова уткнулся в монитор. — Права есть, чтобы на мотоцикле или скутере ездить? — Нет, но знаю, как ездить на них. — Ладно, тогда заберёшь на точке велосипед, когда прибудешь на место, — не отрывая глаз от экрана, ровным тоном продолжил очкарик. — Тебе на телефон будут приходить реальные заказы от официальной фирмы, но ты обязан постоянно следить за моими сообщениями. И ещё... Перед выходом забери со столешницы на кухне маленькую синюю папку. Тебе нужно зазубрить всё, что там написано. Инузука прошёл через заваленную коробками комнату в кухонную зону, у которой даже не было собственной перегородки. В темноте он не сразу нащупал пальцами пластиковый контур, но когда вытащил папку на свет, то, мягко говоря, офигел. Под «маленькой папкой» Кабуто подразумевал внушительную пачку листов, убористым шрифтом забитых текстом. «Что делать при встрече с копом?» «Кодовые слова и шифры» «Инструктаж по общению с особыми клиентами» И ещё сотня подобных пунктов. Киба столько не выучил даже за все свои три курса в университете. Сложилось стойкое впечатление, что он держит в руках не просто памятку курьера, а настоящую энциклопедию по подпольной наркоторговле. — А это... прям обязательно всё наизусть заучивать? — с робкой надеждой на утешительный ответ спросил Киба, быстро пролистывая страницы. — Да. Даю тебе месяц. — Что?! — он резко развернулся к очкастому, округлив глаза от шока, но тут же шумно вздохнул, уныло принимая суровую реальность. Забрав свои вещи, Киба покинул апартаменты и отправился на точку, координаты которой ему скинул Кабуто. Место находилось неподалёку и, как оказалось, являлось официальным филиалом курьерской компании. Там Инузуке без лишних вопросов выдали личную рабочую карточку, промаркированный велосипед и сухо сообщили, что он может приступать к смене прямо сейчас. Всё прошло слишком гладко, быстро и юридически чисто — очевидно, обо всех документах и фиктивном трудоустройстве заранее позаботился Кабуто. «Принеси, отнеси, отдай» — тремя этими словами можно было описать всю его новую реальность. Работа не требовала выдающихся интеллектуальных усилий, но была чертовски унылой. Киба всегда считал себя спортивным и выносливым парнем, но после целого дня непрерывной езды, его икры буквально горели огнём, а от удушливой летней жары кружилась голова. Поначалу, когда он забирал из ресторанов первые заказы, у него внутри жутко просыпался аппетит, однако после сотни контейнеров с фастфудом от запаха еды начало тошнить. Из-за природной особенности его нос улавливал и различал ароматы в несколько раз острее, чем у обычных людей, поэтому к вечеру Кибе уже нестерпимо хотелось нацепить на нос бельевую прищепку, лишь бы не задохнуться в этой мешанине специй, гари и дешёвого масла. Но, если не брать в расчёт физическое истощение, в остальном смена прошла нормально. Уже дома, чтобы избежать лишних расспросов и подозрений со стороны матери, Киба вскользь бросил Цуме, что нашёл себе непыльную подработку на лето. Сил на подробные объяснения не оставалось: парень на неслушающихся ногах доплёлся до своей комнаты и плашмя рухнул на постель, даже не раздеваясь. На автомате он достал из кармана телефон и открыл диалог с Хинатой. Во время изнурительной смены он физически не мог нормально отвечать на её сообщения, ведь последние несколько часов его взгляд был прикован исключительно к навигатору с адресами клиентов. Экран моргнул, загружая медиафайл. Оказалось, Хината отправила ему свою фотографию в новом, нежно-сиреневом платье. Даже через пиксели дисплея Киба отчётливо видел, как сильно она засмущалась перед камерой. Судя по всему, девушка долго не могла решиться, стоит ли вообще отправлять этот снимок другу, поэтому прямо под фотографией светилась короткий, робкий вопрос: «Тебе нравится?» Киба замер, не в силах оторвать глаз от экрана. Сердце пропустило удар, а затем забилось ровно и тепло. После этого бесконечного, удушающего дня фотография Хинаты стала его личной батарейкой. Вся накопившаяся усталость испарилась в одно мгновение, и парень, уткнувшись лицом в подушку, расплылся в глупой, по-настоящему счастливой улыбке. Ему нравилось. О боги, как же ему нравилось. До покалывания в кончиках пальцев, до щемящего чувства где-то под рёбрами. Очень нравилось. Он торопливо застучал по клавиатуре, боясь, что из-за его длительного молчания Хината решит, будто сделала что-то не то и удалит сообщение. Большие, мозолистые пальцы парня едва попадали по буквам от волнения. «Тебе безумно идёт этот цвет, ты похожа на... на самый красивый цветок, который я только видел» Хотелось написать, но не хватило просто храбрости. Внезапно позвонила Хината. От такой неожиданности Киба чуть не уронил телефон, и только потом он смог ответит. — Привет, Киба-кун. — тихонько, почти невесомо раздалось из динамика. — Привет, Хината. — Я видела, что ты прочитал моё сообщение... Захотелось услышать твой голос и позвонить. Наверное, ты был очень занят? — в её интонации проскользнули робкие, переживающие нотки. — Да нет, всё в порядке, прости, что не ответил сразу. Я просто сегодня нашёл подработку на это лето, только-только освободился. — Ух ты, я очень рада за тебя. — Твоё платье… оно очень красивое, — Киба произнёс это непривычно спокойно, даже как-то глухо и тихо, подсознательно боясь, что эту фразу услышит кто-то ещё, кроме неё. Акамару, который успел устроиться в ногах хозяина, лениво подёргивал ушами, совершенно не понимая, о чём они говорят. — Очень. — О-ой, — она даже немного запнулась на полуслове, услышав этот комплимент и не ожидая такой обезоруживающей прямоты. — Спасибо, Киба-кун. Мне, правда, очень приятно. Инузука не видел её лица прямо сейчас, но только по этой смущённой заминке и интонации мог со стопроцентной точностью представить, как её щёки залились густым румянцем, как она отводит взгляд, как прячет глаза и накручивает на палец прядь тёмных волос. Одного этого мимолётного образа в голове хватило, чтобы Киба сам густо покраснел и судорожно прикрыл глаза, глупо улыбаясь в темноту комнаты. — На той вечеринке мне так понравилось моё платье, что я решила выбрать себе ещё одно, — судя по лёгкому шуршанию одеяла и тихому скрипу пружин на конце провода, девушка легла на кровать. — Я очень переживала, что оно будет выглядеть на мне как-то странно или нелепо...Тен-Тен и Ино твердили, что мне безумно идёт. Но после того как ты сказал, какое оно красивое... мне правда стало намного легче. — Тебе всё подходит, — парень повернулся набок, подкладывая руку под голову, и издал тихий, ласковый смешок. — Я вообще не понимаю, зачем ты из-за этого переживаешь. Волнуешься, что людям со стороны может не понравиться? — Не то чтобы, — она тоже перевернулась. — Ну а тогда чего переживать-то? — Я переживала... что тебе не понравится. Киба замер. Дыхание перехватило, а глупая улыбка так и застыла на его губах. Она сказала это так тихо, почти что шёпотом. Чтобы кто-то другой случайно не услышал. Чтобы никто во всём мире, не дай бог, не узнал, как неловко ей было это произнести. Чтобы никто другой не понял – кроме него. Под рёбрами парня что-то защекотало, а мурашки приятно прошлись от груди к самому затылку. Сердце громко, слишком громко забилось, отдавая пульсом прямо в голову. — Мне правда понравилось. — Может тогда купить ещё одно? — шепнула она. Он тяжело сглотнул подступивший к горлу ком. — Угу.

***

Следующие несколько недель пролетели в бешеном, изнуряющем темпе. Помимо официальной работы разносчиком еды, Киба теперь доставлял и определённые заказы Орочимару: секретные документы, флешки и даже странные герметичные пакеты с подозрительными порошками и веществами. Всё это маскировалось под обычную доставку какой-нибудь пиццы или лапши. Инузука быстро сообразил, что в городе была целая сеть ресторанов и подставных точек, которые напрямую работают на их синдикат. Если же нужно было перевезти что-то по-настоящему крупное или специфическое, парень забирал груз лично из рук Кабуто. Кроме того, очкарик неожиданно начал обучать его боевым техникам. Когда Кабуто объявил, что отныне будет его тренировать, Киба едва сдержал издевательский смех. Этот ботаник в круглых очках был не только чуть ниже Инузуки, но и явно уступал ему в мышечной массе. Однако стоило Кибе на секунду расслабиться и моргнуть, как он уже лежал на лопатках, болезненно впечатанный спиной в твёрдую землю. Это дико бесило. Парень раз за разом пытался повалить противника, заблокировать его изящные выпады, ударить больно, резко, наотмашь, но каждый раз Инузука оказывался позорно и стыдно разгромлен. Кабуто был не просто шустрым и смышлёным, он, зараза, обладал феноменальной пугающей силой и точностью. Киба банально не успевал за его скользящими движениями, ему не хватало доли секунды, чтобы среагировать. Впрочем, уличная закалка и упорство дали о себе знать: ближе к концу месяца Инузуке всё же удалось несколько раз вырвать победу в тренировочных спаррингах. Но сегодняшний день стал особенным. Кабуто без лишних слов протянул ему компактный, но хищный и опасно сбалансированный тактический нож. — С этого дня на тренировках мы будем использовать только их, — ровно произнёс седовласый, зажав в своей руке такой же клинок. Смутное, искажённое отражение на воронёном чёрном лезвии смотрело прямиком на Кибу. Внутри парня мгновенно всколыхнулась волна липкого страха и неуверенности. Драться на кулаках казалось намного безопаснее и честнее, пусть даже ему и не нравилось ежедневно видеть в зеркале свои разбитые в кровь костяшки. Нож в руках ощущался слишком тяжёлым. Слишком окончательным. Оружие словно безмолвно напоминало о том, что обратного пути из этой грязи для него уже нет. Киба только открыл рот, чтобы что-то возразить, как Кабуто резко сорвался с места и в долю секунды оказался опасно близко, прямо перед его лицом. Инузука чисто на инстинктах успел уклониться и отпрянуть назад, разрывая дистанцию. Выпад был настолько стремительным, что парень далеко не сразу осознал, как сталь успела мазнуть по его коже — одинокая тёплая капля крови медленно покатилась по щеке вниз. Дышать стало тяжело: то ли от сковавшего внутренности страха, то ли от этого бешеного, неожиданного выпада. Пальцы судорожно, до побеления костяшек вжались в рукоять тактического ножа, а грудь рвано вздымалась. Кабуто явно не шутил. Да и шутки были совсем не в его стиле. Очередной резкий, свистящий замах со стороны очкарика — и Киба вновь едва успел среагировать, чудом выставив блок, на этот раз без новых порезов. Сталь с противным скрежетом чиркнула о сталь. — Что ты творишь?! Нападай на меня, придурок! — яростно закричал Кабуто и снова ускорился, размываясь в полумраке зала. Инузука и сам толком не понимал, что с ним происходит, но у него попросту не получалось сделать ответный замах. И ладно бы ему не хватало навыков — нет, его собственное тело наотрез отказывалось подчиняться приказам мозга. Оно словно одеревенело. Парень то и дело уворачивался, блокировал чужие выпады своим лезвием или вовсе в панике отступал на безопасное расстояние. Помимо Кабуто, который с каждым новым движением ругался всё грязнее и уже уговаривал его, наконец, начать драться всерьёз, в голове Кибы набатом стучал его собственный внутренний голос, требующий ударить в ответ. Но руки оставались свинцовыми. Напасть на живого человека с ножом после того, что случилось на озере, для Кибы него, казалось, невозможным. В какой-то момент уклоняться стало слишком сложно. Кабуто двигался как заведённая машина и успел оставить несколько неглубоких, но жгучих порезов на предплечьях парня. С каждым новым ударом Киба лишь сильнее сжимал зубы и хрипло шипел от боли и накатывающей усталости. Ему до безумия хотелось просто сбежать отсюда, поджав хвост, но измотанное тело отказывалось слушаться. Пепельные волосы Кабуто растрепались, а на лбу вздулись багровые вены. Он был настолько взбешён тем, что соперник не воспринимает бой всерьёз и даже не пытается атаковать, что перестал кричать. Очкарик просто со всей силы обрушивал удар за ударом, начав маниакально, пугающе смеяться, совершенно себя не сдерживая. Резким, подсекающим движением Кабуто опрокинул Инузуку на пол. Парень болезненно замычал от удара о жёсткое покрытие, а нож со звоном выпал из ослабевших пальцев и отлетел в неизвестном направлении. Седовласый мгновенно оказался сверху, навалившись всем телом и намертво вжимая Кибу в пол, чтобы тот не смог подняться. Глаза Кабуто сейчас мало напоминали человеческие — они дико смотрели сквозь Инузуку, выражая лишь слепую ярость. И внезапно в затуманенном разуме Кибы что-то со щелчком перемкнуло. Он вспомнил этот взгляд. Именно так он сам смотрел на Ли в ту кошмарную ночь. Это было последнее, что Рок Ли видел перед смертью. Глаза, налитые первобытной злостью, удушающей завистью и одним-единственным животным желанием. — Ты меня так достал! Умри, умри, умри-и-и-и! — бешено зарычал Кабуто, занося над ним лезвие. Умри. И больше никогда не смотри на неё. Ведь она только моя. Резкий, оглушительный звук телефонного звонка ворвался в сознание, мгновенно выдернув Кибу из удушающего транса. Инузука шумно, с хрипом выдохнул воздух и внезапно осознал, что картинка перед глазами кардинально изменилась. Нож, который мгновение назад держал Кабуто, теперь каким-то образом оказался в его собственной руке. И сам он теперь сидел верхом на очкарике, намертво прижимая его к полу. Его правая рука, сжимающая холодную рукоять клинка, крупно дрожала, но упрямо направляла остриё прямо в чужую шею. В то же время его собственная левая ладонь мёртвой хваткой перехватила правое запястье, словно парень изо всех сил пытался остановить самого себя и не дать совершить очередное непоправимое убийство. Кабуто был в глубочайшем шоке от такой мгновенной, звериной контратаки, но в его глазах, скрытых за стёклами съехавших очков, не было страха. Он лежал неподвижно и молча, затаив дыхание, наблюдал за тяжело дышащим Инузукой. Киба медленно, словно во сне, отполз в сторону и сел на пол рядом, будучи не в силах даже поднять взгляд на Кабуто. Очкарик, в свою очередь, не произнёс ни слова. Он хладнокровно поднялся, отряхнул одежду и пошёл отвечать на непрекращающийся звонок. Седовласый выглядел так, будто между ними пару секунд назад вовсе ничего не произошло, и уже через мгновение абсолютно профессиональным, ровным тоном говорил по телефону. Киба же тупо смотрел на свои кроссовки, судорожно пытаясь осознать, что произошло. Он не помнил, когда выхватил нож, и как перехватил инициативу, оказался сверху и уже приготовился нанести смертельный удар. У Инузки было жуткое ощущение, словно из памяти силой вырвали несколько секунд кусками, или его самого вообще не было в этом теле, когда оно действовало. — Да, хорошо, — сухо произнёс Кабуто и сбросил вызов. — Мне... нужно собираться на заказ? — не отрывая взгляда от пола, еле слышно спросил Киба. — Нет, там слишком большая шишка. Будет глупо отправлять тебя к такому клиенту. К тому же… — Кабуто повернулся к нему, привычным жестом поправляя на переносице очки, и ледяным тоном добавил. — Ты не в состоянии. Даже если бы очень захотел. Так что на сегодня с тренировками покончено. Иди домой. Киба лишь молча кивнул. Колени всё ещё крупно дрожали, когда он поднимался с пола и шёл в смежную комнату, чтобы поскорее снять эту пропитанную потом одежду.