В моих руках

Итачи сидел в офисном кресле, в очередной раз — может, в десятый, а может, и в сотый — проверяя громоздкие стопки документов. Ещё чуть-чуть, и он наизусть заучит каждую строчку на листах, которые держал в руках. Голова нещадно болела. Итачи огорчённо вздохнул, отложив документы и развернулся на своём кресле в противоположную сторону. Перед ним теперь находилась доска с зацепками и фотографиями, а в самом центре висел портрет улыбающегося парня. Это был тот самый снимок, который они использовали для расклейки листовок. Глаза нестерпимо резало, и, если честно, ужасно хотелось спать. Но Итачи, проявив упрямство истинного осла, лишь сильнее потёр веки, после чего поднялся со стула и вновь принялся всматриваться в каждое изображение. Видеть печатный текст больше не хотелось, и разглядывание лиц казалось лучшей идеей, чтобы не сидеть без дела — даже если сейчас это ничего не давало. Дом Яманака пока оставался их единственной зацепкой. Но сколько бы ребята ни прочёсывали территорию вокруг, продвижение было нулевым. Ищейки Цумы уже сами устали бегать по одним и тем же маршрутам, не говоря о рядовых сотрудниках. Но больше всего устал Итачи. Он устал видеть, что дело никак не продвигается. Никто в отделе до сих пор не понимал: сбежал ли Рок Ли по собственной воле, похитили ли его ради выкупа или парня на самом деле давно уже нет в живых. И главное — если это преступление, то кто за ним стоит? В кабинет со стуком вошёл Саске. Он молча пересёк комнату и положил на стол досье, над которым работал последнее время. — Я закончил. — Спасибо, Саске, — Итачи развернулся к брату и устало, но тепло улыбнулся. — Если бы не твоя помощь, мне бы точно пришлось торчать здесь до самого утра. — Это я должен тебя благодарить, — Саске привычно скрестил руки на груди. — Я ведь сам попросил тебя взяться за это дело лично, несмотря на всю твою сумасшедшую загруженность… — Пропажа человека — всегда приоритет. Я бы в любом случае подключился к поискам. Саске слабо улыбнулся и понуро опустил глаза, всматриваясь в половицы. Итачи ещё с утра заметил, что младший брат сегодня явно не в своей тарелке. — Ты какой-то кислый сегодня. Что-то случилось? — М? — Саске вскинул взгляд на брата, а затем вяло отмахнулся рукой. — Да так… у друзей проблемы. Не обращай внимания. — Может, хочешь рассказать? — Итачи сочувствующе опёрся ладонью о край стола. — Нет. Думаю, будет неправильно выносить такое на обсуждение без разрешения самих ребят. Слишком личные вещи. Да и если бы я мог рассказать, не хочу нагружать тебя ещё и чужими семейными драмами. — Ну как сам знаешь. Итачи потянулся к досье, которое принёс Саске. Он открыл папку и принялся быстро просматривать бумаги, не особо вчитываясь в печатный текст. Саске молча ждал, пока брат даст добро, внимательно всматриваясь в его уставшее лицо. — Эй, Итачи. — Что такое? — не отрывая взгляда от документов, спросил старший Учиха. — Пожалуйста, не переусердствуй. Ты мне всё-таки важнее, чем Ли. Саске не на шутку перепугался, когда после очередного сумасшедшего, загруженного дня Итачи от сильного переутомления просто свалился в обморок. Младший тогда наотрез отказывался выпускать брата на работу, карауля его, несмотря на то что у Итачи был официальный отгул. Пожалуй, Итачи впервые за столь долгое время видел Саске настолько напуганным. Но он прекрасно его понимал. Смерть родителей в автокатастрофе, случившаяся, когда Итачи сам только оканчивал третий курс, наложила неизгладимый отпечаток на них обоих. И больше всего на свете они боялись потерять друг друга. От такой — пусть и мимолётной, но очень тёплой — заботы Саске Итачи невольно улыбнулся и согласно кивнул: — Да, я знаю. Обещаю не засиживаться долго, — он на секунду прикрыл глаза. — Хорошо, тогда я домой. Мне завтра рано вставать, нужно сдать последнюю сессию. Саске коротко махнул рукой и вышел из кабинета. Итачи вновь остался один на один со стопками бумаг. Однако после короткого разговора с братом внутри появилось немного энергии. Мужчина закончил беглый осмотр досье и убрал его в шкаф, к остальным папкам по делу Рока Ли. Он понимал, что пора заканчивать поиски на территории дома Яманака и расширять радиус в других направлениях. Они успели прочесать все привычные маршруты, по которым ежедневно ходил Ли, но и там оперативники не обнаружили ровным счётом ничего. Этого было катастрофически мало. Итачи не покидало стойкое ощущение, будто он упустил какую-то крошечную, глупую, совершенно незамысловатую, но при этом критически важную деталь. Внезапный чёткий стук в дверь вырвал его из тягостных мыслей. Может, Саске что-то забыл? Но будь это брат, он бы просто зашёл без лишних церемоний. — Входите! В кабинет вошёл взрослый подтянутый мужчина в лёгком кожаном пиджаке и неизменной тканевой маске, закрывающей половину лица. — Какакши-сенсей? — от удивления Итачи даже округлил глаза. — Привет. Хатаке мигом пересёк комнату, и они крепко обнялись, дружески похлопав друг друга по спинам. — Что вы здесь делаете? — Да вот, решил навестить своего старого любимого ученика, ну и в том числе ещё и нового — хоть под маской и не было видно губ, по прищуру глаз Итачи отчётливо почувствовал, как Хатаке широко заулыбался. — Вот оно как, — выдавил тихий смешок Итачи. — Саске, кстати, буквально пару минут назад вышел. — Да, я уже успел с ним поздороваться в коридоре, — Какаши с любопытством осмотрелся по сторонам и ностальгически вздохнул: — Эх, это место буквально наполнено воспоминаниями… Тут взгляд Хатаке зацепился за следственную доску позади стола Итачи. Он сделал несколько шагов вперёд и вплотную подошёл к ней, внимательно всматриваясь в лицо улыбающегося парня на центральной фотографии. — Ты работаешь над делом Рока Ли? — он бросил быстрый взгляд на Итачи и тут же шутливо осёкся: — Ой, а мне вообще можно вот так запросто всё тут рассматривать? Надеюсь, я не нарушаю никакую государственную тайну? — Не переживайте, всё хорошо, — Итачи подошёл ближе и встал рядом с Какаши, в сотый раз за этот бесконечный день устремляя тяжёлый взгляд на следственную доску. — Это дело очень тяжёлое, потому что совершенно нет никаких зацепок. Мы уже несколько недель ходим круг за округом. На данный момент просто хочется знать, что с парнишей всё в порядке. — Мда… — протянул Какаши, глубже засунув руки в большие карманы пиджака. — Какаши-сенсей, — Итачи повернулся к мужчине. — Может… поможете нам? Как в старые добрые времена? Я, если честно, уже ума не приложу, что делать дальше. — Ой, нет-нет, — Хатаке замахал ладонью. — Я не могу вернуться к прошлому. Сейчас я обычный профессор, а вовсе не сыщик и не полицейский. Когда Итачи только окончил академию и пришёл в отдел, его поставили работать именно в паре с Хатаке. Какаши был признанным мастером своего дела, и каждое расследование под его руководством неизменно венчалось успехом. Он настолько чётко читал людей, просчитывал последствия наперёд и находил выход из любой безвыходной ситуации, что его почётный портрет с надписью «Глава правосудия десятилетия Конохи» до сих пор висел на стене у самого входа в управление. Правда, после одного мерзкого случая, когда из-за чужой ошибки пострадала какая-то важная правительственная пешка, Какаши сделали крайним, и ему пришлось сменить сферу деятельности. Услышав такой ответ, Учиха лишь огорчённо вздохнул, но понимающе кивнул и снова уставился на фотографии. — Но я могу дать тебе один совет, — Какаши по-хозяйски устроился в свободном кресле и, скрестив пальцы замком, уложил ладони на грудь. — Ты пробовал начать сначала? — В каком смысле? — Итачи непонимающе посмотрел на наставника. — Думаю, ты и сам это подсознательно чувствуешь, но ты явно упустил что-то критически важное в самом начале. Поэтому я предлагаю тебе на время отбросить всё, что вы накопали за последние дни, и пройти этот путь заново. С чистой головой. Итачи на мгновение замер, обдумывая эти слова. Ну конечно же! Как он сам не додумался до такой элементарной вещи? Вместо того чтобы вслепую плутать в темноте, окончательно теряя драгоценное время и остатки сил, нужно просто вернуться в отправную точку — на уже освещённый и знакомый путь — и пройти по нему ещё раз, но гораздо внимательнее. — Вы как всегда правы, Какаши-сенсей, — Итачи слабо ухмыльнулся и устало потёр виски, внезапно осознав, что ему с самого начала следовало подойти к делу с совершенно другой стороны. Хатаке довольно прищурился и крутанулся на кресле. Он совершенно без лишних церемоний потянулся к столу и утащил оттуда слегка подсохший пончик, который бог весть сколько времени там пролежал. Ловким, незаметным движением сдвинув маску, мужчина откусил добрую половину и понимающе кивнул, очевидно, вспоминая самого себя в бытность молодым и таким же упёртым следователем. — Ну что же, — прожевав, он шутливо вытер пальцы об пиджак, разом избавившись от сладких крошек. — С тобой всё в порядке, и это замечательно. А теперь давай-ка марш домой. Не засиживайся тут до полуночи, ложись спать. У тебя на носу ещё непочатый край работы. — Угу, — согласно кивнул Итачи, невольно улыбнувшись такой непосредственности. — Спасибо вам большое, Какаши-сенсей. Хатаке поднялся с кресла, напоследок крепко пожал руку своему бывшему подопечному и неспешной походкой покинул кабинет. В свою очередь Учиха-старший быстро собрал разбросанные по столу документы, проверил замки на шкафчиках с архивными делами, выключил свет и сам наконец-то направился домой. Следующим утром Итачи сообщил в участок, что прибудет чуть позже. Как и в любом расследовании, которое решают перепроверить с нуля, в первую очередь он направился к дому семьи Рока Ли. Подкатив на служебном автомобиле к небольшому опрятному домику, архитектура которого напоминала традиционный китайский стиль, но в более современной интерпретации, он подошёл к крыльцу и нажал на кнопку звонка. Через пару минут дверь отворилась, и на пороге показалась взрослая темноволосая женщина. У неё, как и у всей семьи Ли, были приметные широкие брови. Однако её отличали очень красивые, выразительные заострённые глаза, под одним из которых притаилась аккуратная родинка. Это была мама Рока. — Ой, это вы... Доброе утро, Учиха-сан. Есть какие-то успехи? Она выглядела донельзя истощённой. Под её красивыми глазами залегли тяжёлые тёмные круги — почти такие же, как у самого Итачи от хронического недосыпа. — Доброе утро, — офицер вежливо коснулся козырька полицейской кепки в знак приветствия. — К сожалению, новостей пока нет, но мы планируем значительно расширить область поисков. — Ох… — она огорчённо вздохнула, крепче сжимая пальцами дверную ручку. — Я пришёл, чтобы ещё раз лично осмотреть комнату вашего сына. Хочется заново перепроверить те места, где я уже был. — Конечно, конечно, проходите. Женщина распахнула дверь шире, впуская Итачи внутрь. Она проводила его по коридору и в очередной раз с тихой грустью взглянула на пустующую комнату своего ребёнка. Итачи прошёл вглубь помещения и остановился, заложив руки за пояс. Он внимательно всматривался в пространство, раздумывая, с чего именно стоит начать повторный обыск. — Может, мне как-то помочь вам? Или принести чего-нибудь попить? — робко спросила стоящая у дверного косяка мать. — Благодарю, но я сам справлюсь, — вежливо отказался Итачи. — Если мне понадобится помощь, я вас обязательно позову. Вам самой сейчас нужен отдых. Только скажите, пожалуйста… вы ведь ничего здесь не убирали? — Нет, — она тихонько покачала головой. — Я даже пыль с поверхностей не вытирала. Как сын всё оставил в тот день, так всё и лежит. — Хорошо. Тогда, если вы не против, я приступлю. Женщина понимающе кивнула и удалилась на кухню, чтобы не отвлекать офицера от работы. Мать Рока действительно не солгала в прошлый раз — все вещи, которые Итачи успел запомнить во время первого осмотра, находились строго на своих местах. Наверняка, как и любая любящая мать, она до последнего верила, что её мальчик вот-вот откроет дверь и вернётся домой. От одной этой мысли на душе становилось невыносимо тоскливо. Итачи и сам до сих пор сильно тосковал по своей покойной маме… Однако, как профессионал, он мгновенно заставил себя отбросить личные грустные воспоминания и сосредоточился на деле. Любой человек таил в себе секреты, даже самый честный и открытый. И Рок Ли наверняка не был исключением. К сожалению Итачи лично практически не знал этого парня — видел всего пару раз всего пару раз в компании Саске и его университетских друзей, поэтому он с трудом представлял, какой характер был у пропавшего. Да и сам Саске, судя по всему, не особо близко общался с Ли; по крайней мере, они точно не были так дружны, как с тем же Наруто. Комната оказалась прибранной. Было очевидно, что её хозяин — человек ответственный, привыкший к железной дисциплине, но не лишённый того мелкого бытового бардака, который свойственен любому парню его возраста. Например, помимо скопившейся пыли, под кроватью обнаружилась целая куча спрятанных коробок. Итачи поочерёдно достал их все и тщательно изучил содержимое. Но, увы, новеньких спортивных кроссовок, стопки комиксов про каких-то супергероев и тяжёлых тренировочных гирь, он не нашёл там ничего подозрительного. То же самое повторилось при обыске книжных полок и платяного шкафа. Под ковром тоже было пусто, как и в других банальных тайниках. Итачи тяжко вздохнул поправляя чёлку, кругами обходя небольшую комнату. Он вновь оказался в тупике — в тупике четырёх стен. Может быть, он снова ищет совершенно не там, где нужно? Он собирался уже выйти, чтобы сообщить убитой горем женщине, что ничего не нашёл, и извиниться за то, что побеспокоил её в такой ранний час. Но стоило Итачи сделать широкий шаг по направлению к двери, как где-то возле самой стены звук под подошвой его туфли внезапно изменился. Он прозвучал чуть более глухо и объемно. Итачи тут же опустился на корточки и сосредоточенно постучал костяшками пальцев по паркету в нескольких местах, пока под одной из дощечек не отозвалась явная пустота. Мужчина аккуратно подергал деревянную плашку из стороны в сторону; маленькая дощечка легко поддалась, и он поднял её вверх. Неожиданно для самого себя Учиха понял, что наткнулся на самодельный скрытный тайник. В небольшом углублении покоилась маленькая шкатулка с открытым навесным замочком. Приподняв крышку, Итачи замер. Он обнаружил внутри именно ту критически важную деталь, которую полиция упустила с самого начала. — Теперь понятно… — негромко сорвалось с его губ в пустой комнате.

***

— Ты что?! Кушина была не просто зла — она была в абсолютной, неописуемой ярости. Причём настолько сильно, что её длинные красные волосы огненным пламенем взметнулись в воздух. Её взгляд был готов испепелить испуганного Наруто, который сжался на диване в офисе своего отца. Да что там взгляд — казалось, ещё секунда, и она буквально размажет собственного сына по стенке. — Мама, да я сам об этом узнал только вчера! — Узумаки судорожно схватил диванную подушку и спрятал за ней лицо, мысленно готовясь к самому худшему. — Пожалуйста, успокойся… — Успокоится?! Ты в своем умё, даттебане?! — взревела женщина, тяжело дыша — Как ты вообще умудрился не только испробовать какие-то там препараты, да и ещё поступить так с бедной Сакурой! Господи, когда мы успели тебя так избаловать… Она ухватилась за переносицу и резко отвернулась спиной к Наруто, потому что понимала: ещё секунда, и от кабинета камня на камне не останется. От бешеной злости на её лбу вздулись вены, а лицо перекосило. Кушина нервно застучала каблуком по полу и требовательно посмотрела на мужа, который сидел в своём рабочем кресле, меланхолично скрестив пальцы замком и глядя на сына предельно серьёзно. — Минато, скажи ему тоже хоть что-нибудь! — Кушина яростно мотнула головой в сторону притихшего Наруто. — Ну… — Он нервно сглотнул подступивший к горлу ком. Если честно, на данный момент он сам до смерти боялся получить от жены на орехи, сказав что-то лишнее. — Её родители об этом уже знают? — Нет ещё, — тихонько ответил Наруто, не показываясь из-за подушки. — Что?! — снова прикрикнула женщина — Они должны узнать об этом в первую очередь! — Мам, Сакура ведь сама боится им во всём признаться! — грустно, но твёрдо возразил парень. — А молчать об этом, по-твоему, не страшно?! Кушина опустила взгляд и тяжело, горько вздохнула. Как бы противно ей ни было от собственных слов, другого выхода из сложившейся ситуации она пока не видела. — Пусть делает аборт. — Что?! — Наруто резко опустил подушку, округлив глаза. — А что ты хотел, милый мой? Ты вообще отдаёшь себе отчёт в том, что эта беременность сейчас просто сломает ей жизнь и перечеркнёт всё будущее? — Кушина скрестила руки на груди и подошла к сыну почти вплотную. — Но ты же родила меня примерно в том же возрасте, в каком сейчас я! — нахмурился блондин, явно возмущённый и задетый таким хладнокровным решением матери. — Когда мне было столько же, сколько тебе сейчас, мы с твоим отцом уже окончили учёбу, потому что в наше время система образования была другой — это раз! Твой отец уже имел приличный заработок и я тоже работала — это два! И в-третьих: ты до сих пор в своей комнате порядок навести не можешь, какие тебе дети?! — чуть ли не на хрип выкрикивая, она внезапно с силой припечатала ладонь к кофейному столику, по стеклянной поверхности которого тут же змейкой побежали трещины. Отрезвлённая этим хрустом, Кушина шумно выдохнула, успокаиваясь, и выпрямилась: — Я хочу внуков, Наруто. Очень хочу. Но только тогда, когда вы оба будете ментально и финансово готовы к взрослой жизни. Думаю, её родители, когда всё узнают, со мной согласятся. — Твоя мама права, — подал голос Минато, мягко переводя взгляд на сына. — Если Сакуре и её семье понадобится какая-либо помощь, в том числе медицинская или финансовая, они всегда могут обратиться к нам. Как-никак, ты заварил эту кашу, и мы несём за это ответственность. Наруто окончательно затих. Он покорно опустил голову, уставившись в собственные кроссовки. Ему было невоносимо и удушающе стыдно, ведь в сложившейся ситуации был виноват только он один. Какой нормальный парень станет так портить свою девушку, которую он так давно и отчаянно добивался? Если бы в тот злополучный вечер он из-за глупой пьяной тоски по пропавшему другу смог перебороть себя и не согласился попробовать те чёртовы таблетки у незнакомого парня, всё сейчас было бы совершенно по-другому. Единственное, чего он страстно желал в эту секунду — это повернуть время вспять и всё исправить. Поэтому родители были абсолютно правы, и ему ничего не оставалось делать, кроме как понимающе кивнуть. — Хорошо…. — глухо выдавил Наруто. — Мы поговорим с её родителями. Внезапный чёткий стук в дверь прервал тяжёлый разговор. В кабинет неспешной, плавной походкой вошёл бледный мужчина с длинными чёрными волосами. Орочимару. Давний друг семьи Узумаки и по заместительству правая рука ректора Минато. В руках он держал какие-то документы. — Добрый день, — его змеиный, проницательный взгляд скользнул по присутствующим — Я не вовремя? — Добрый день, — отозвался Минато и попытался вежливо улыбнуться, сглаживая напряжение. — Всё в порядке, обычные семейные драмы. — У вас дела, да? — спросила Кушина, резко развернувшись на каблуках. — Тогда мы не будем мешать. Наруто, пошли. — Но ма… Наруто не успел договорить и слова — мать железной хваткой взяла его за шиворот и мигом утащила за дверь, оставляя мужчин наедине. Орочимару проводил их взглядом и едва заметно усмехнулся. Сколько лет он уже знал семью Узумаки, а сила этой женщины всё ещё поражала его. Иногда казалось, что даже Минато её побаивается. — Ты по какому делу? — Минато опёрся ладонями о рабочий стол и попутно поправил галстук, мгновенно перестраиваясь на рабочий лад. — На счёт записей камер? — Да, — Орочимару спокойно подошёл ближе и опустился в кресло напротив, протягивая бумаги. — Я перепроверил абсолютно всё, причём лично, в каждом факультете и в каждом корпусе. Но результат нулевой, — он нахмурился и прикрыл глаза. Рассматривая документы и слушая Орочимару, Минато лишь тяжело, устало вздохнул, прижав ладонь ко лбу. —Ну что за напасть… Я так хочу, чтобы наш университет оставался лучшим высшим учебным заведением, а не превращался в притон, где подпольно продают запрещённые препараты. От этого ведь страдают не только студенты, но и репутация всего города. На секунду он замолчал и опустил огорчённо взгляд. — Иногда мне кажется, что пост ректора вообще не для меня. Может, стоило снова уговорить Цунаде занять это место. — Думаешь, должность главы города звучит легче? — хмыкнул Орочимару. Минато на это усмехнулся. — К тому же, — продолжил Орочимару, закидывая ногу на ногу, — я сомневаюсь, что Цунаде согласилась бы снова возиться с университетом. Она слишком любит свободу для такой рутины. — Тогда, может, ты? — Минато поднял взгляд. — Честно, я уже не понимаю, как бороться со всем этим. — Нет уж, — спокойно отказался Орочимару. — Меня вполне устраивает моё нынешнее положение, — Он сцепил пальцы на колене и внимательно посмотрел на уставшего ректора. — Да и в любом случае, кадровые перестановки ничего бы сейчас не изменили. Я сам понятия не имею, что мы можем предпринять, кроме как продолжать активно сотрудничать с полицией. — Да… А тут ещё и этот пропавший студент. — Рок Ли? — Орочимару слегка прищурился. — Насколько я понял, он исчез после какой-то вечеринки. Вряд ли университет тут может сделать больше, чем уже делает полиция. — Возможно, — Минато опустил взгляд на досье. — Но мне всё равно хочется помочь. На мгновение в кабинете стало слишком тихо. Только настенные часы продолжали размеренно тикать. Орочимару внимательно наблюдал за Минато. И впервые за весь разговор заметил в его лице не просто усталость ректора. А страх человека, который начинает понимать, что постепенно теряет контроль над собственным университетом. — Я скучаю по Джирайя… — тихо признался Минато. Орочимару замолчал. — Я тоже.

***

Последние сессии прошли просто ужасно. Киба уныло смотрел на свои результаты, а они, казалось, с насмешкой смотрели на него. Он, конечно, знал что всё будет плохо, но не думал, что до такой степени. Виной тому была не только его вечная безответственность, лень и дурацкая привычка откладывать всё на потом, но и последние жуткие события. Теперь Инузуке придётся лично отчитываться перед профессором, а через пару недель его ждёт тяжёлая пересдача. Впрочем, ладно, не в первый раз — ему к этому не привыкать. — Что такое, Киба? Опять пересдача? Тот нехотя поднял голову и увидел одногруппницу. Её звали Тамаки, они были хорошими знакомыми. Мама Кибы часто закупалась кормами в зоомагазине её семьи, где им как постоянным клиентам всегда делали приличную скидку. Эта добрая девушка не только успевала подрабатывать, помогая родным с маленьким бизнесом, но и твёрдо вознамерилась стать ветеринаром, из-за чего всё свободное время пропадала в приюте для бездомных кошек. — Да… Завалил почти всё, что только можно было, — с тяжким вздохом буркнул парень. — Почти? Ну слушай, для тебя это уже прогресс! — с мягкой ухмылкой подколола она и присела на край соседней парты. — Кстати, твоя мама кое-что у нас заказывала. Бабушка просила передать при встрече. Тамаки достала из сумки пакет, внутри которого лежала небольшая, но довольно увесистая коробочка, и аккуратно положила её на стол. Киба молча кивнул в знак благодарности и переложил свёрток в свой потрёпанный рюкзак. Оба на мгновение затихли. Тамаки принялась внимательно рассматривать Кибу, и на её миловидном лице отразилось искреннее сострадание. — Ты в последнее время ходишь сам не свой… такой уставший, огорчённый. Всё ещё нету никаких вестей на счёт твоего друга? — А? Киба не сразу сообразил, о ком она. Наверное, со стороны он и правда выглядел глубоко несчастным. Но правда была в том, что все его мысли занимала Хината. Она без конца плакала из-за Наруто, и каждый раз, когда Инузука вспоминал её хрупкое, заплаканное лицо, его собственное сердце разрывалось на части. А Рок Ли... его уже давно не интересовал. — Да… — тихо ответил тот. — Переживаю всё ещё за него. Киба бессильно растянулся на деревянной парте, устроив голову на согнутых руках, и устало прикрыл глаза. В эту секунду ему не хотелось вообще ничего: ни думать о долгах по учёбе, ни слушать про следствие. Единственное, о чём он отчаянно мечтал — это прямо сейчас всматриваться в родные перламутровые глаза Хинаты, нежно перебирать её мягкие тёмно-синие волосы, полностью забыться и больше никогда не волноваться о будущем. — Киба. Звонкий голос одногруппницы выдернул его из тягостных мыслей, из-за чего парню пришлось нехотя приоткрыть глаза и посмотреть на неё. — Я могу помочь тебе с пересдачей. Ну, подготовить по сложным темам. Тот лишь неопределённо промычал в ответ и снова прикрыл веки. Готовиться к экзаменам ему было смертельно лень, да и никакого желание вникать в конспекты не было. Но, с другой стороны, получать от матери хотелось ещё меньше. Если он завалит и пересдачу, Цуме на всё лето запрёт его дома: заставит разгребать скопившуюся рабочую документацию, убираться и выполнять кучу поручений. А ведь Киба планировал в эти каникулы найти нормальную подработку. Так что, взвесив все за и против, он пришёл к выводу, что согласиться на помощь Тамаки — самый разумный вариант, позволяющий решить проблему с минимальными потерями. — Ладно, хорошо, — буркнул он. — Но я не думаю, что мне это особо поможет. — Ха-ха, ну ты же как-то справился с одним предметом, значит, справишься и с остальными! — Тамаки тепло улыбнулась, и её глаза так и засияли от энтузиазма. — Тогда начнём завтра? Можем засесть либо у меня, либо у тебя. — Угу, я тебе попозже напишу. — Отлично! Ну, я побежала, а то нужно скорее вернуться в магазин и помочь своим, — она резко поднялась с парты. — Пока! Тамаки лучезарно улыбнулась и чуть ли не вприпрыжку выбежала из аудитории. Киба проводил её тяжёлым, непонимающим взглядом, но после лишь равнодушно пожал плечами и сам принялся неторопливо сгребать вещи в рюкзак. Дома он отчётливо ощущал, как его дни окончательно превратились в какую-то серую, удушливую рутину. Учёба, редкие вечеринки, пустая комната, ночные кошмары и Хината. Благо окончание этого семестра хоть немного радовало — была надежда, что летние каникулы сумеют «скрасить» эти жуткие деньки. Однако Киба не был уверен, что даже долгий отдых поможет его надломленному состоянию. Какая-то невидимая, неосязаемая сила просто высасывала из него всю энергию, и идти в спортзал, как он делал обычно, не было абсолютно никакого желания. Небрежно откинув рюкзак в угол комнаты, парень мигом лёг ничком в мягкие простыни, по-мальчишески приобняв одну из подушек. За окном медленно садилось солнце, окрашивая стены в багровые тона. Его потихоньку начало клонить в сон, но стоило лишь прикрыть веки, как в темноте перед глазами упрямо всплывало заплаканное лицо Хинаты. В тот вечер она выглядела не просто печальной — она казалась окончательно сломанной. Она была настолько глубоко травмирована, что её нежная, обычно бледно-розовая кожа становилась белой как лист бумаги каждый раз, когда она заговаривала о случившемся между Наруто и Сакурой. Киба чувствовал себя гадко. И дело было не только в искренней жалости к подруге, но и в том, что какая-то эгоистичная часть его существа была почему-то рада этому кошмару. То, что Сакура «залетела» от Узумаки — буквально на глазах у ничего не подозревающей Хинаты, — давало Инузуке призрачный шанс наконец-то занять место лидера в её личном кругу «хороших парней». Но стоило ли её жестокое разочарование в Наруто такой цены? Он не был в этом виноват и никак не смог бы повлиять на ситуацию. Однако его эгоистичные мысли будто делали его сопричастным к чужой беде, словно он сам приложил руку к печали девушки. Эта, гупая, иррациональная вина, когда кажется, что эгоистичные мысли материализовались, делают ли человека вообще плохим? Как же сложно. Ещё чуть-чуть, и Киба просто сойдёт с ума. Он смертельно устал бесконечно размышлять о морали и душить себя мыслями. Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься и забить голову чужим шумом, парень включил экран телефона. Прямо на заблокированном дисплее высветилось уведомление от Тамаки, которое она прислала минут тридцать назад. Одногруппница интересовалась, где именно они будут заниматься подготовкой к пересдачам. Кибе было элементарно лень отвечать, поэтому он просто оставил сообщение девушки «прочитанным» и принялся бездумно листать ленту соцсетей. Уже ближе к концу вечера у Инузуки появилось хоть немного энергии — а точнее, его живот требовательно заурчал, вынуждая парня подняться с кровати и поплестись на кухню обыскивать холодильник. Открыв дверцу и уныло рассматривая одинокую банку с солёными огурцами, он лишний раз вспомнил, в каком доме находится и кто здесь хозяйка. Ничего не оставалось делать, кроме как достать из шкафа и заварить обычную лапшу быстрого приготовления. Когда Киба стоял у плиты, дожидаясь, пока закипит чайник, с работы наконец вернулась Цуме. Её взгляд казался намного более уставшим, чем обычно после тяжёлой смены, и женщина явно не излучала свой привычный, жёсткий и пробивной энтузиазм. Заметив на кухне сына, она лишь молча мазнула по нему тяжёлым взором, после чего без лишних слов достала из холодильника бутылку пива и ушла в гостиную. Киба не понял, какова причина такого странного настроения матери, поэтому тихо пошёл за ней. Она сидела в полумраке гостиной на диване с открытой бутылкой в руках. Почти не двигалась, неотрывно всматриваясь куда-то в стеклянное горлышко. Лишь тусклый свет из кухни, освещавший её затылок, помогал хоть как-то сориентироваться в темноте комнаты. — Мам? Цуме промолчала, сделав медленный, тихий глоток. А затем глухо произнесла: — Мы его нашли. Внезапно собственное тело стало ватным, а по коже пробил липкий холодный пот. Киба едва удержал равновесие. По его побледневшему лицу можно было сразу заметить, насколько парню стало плохо. Он явно не ожидал услышать подобное в один из обычных вечеров и был совершенно не готов к такой новости, хотя внутри давно понимал, что рано или поздно этот день настанет. — Твой друг мёртв… Киба прекрасно это знал. Голова шла кругом, и он не смог выдавить из себя ничего, кроме глупого, хриплого вопроса: — К-как? — Его тело обнаружили в другом городе. В сранной мусорке, как какой-то хлам. Киба замер, перестав дышать. Как это — в другом городе? Как это — в мусорке? Инузука ведь отчётливо помнил, как самолично сбросил тело в то холодное озеро. Помнил, как сам до костей мёрз в ледяной воде, как от холода его зубы бились об друг-друга. Он своими глазами видел, как труп унесло сильным течением. Как эти помутневшие, тёмные глаза медленно скрылись на глубине и ушли на самое дно. Может, ему тогда всё это просто померещилось? Может, он на самом деле не выкидывал чужое обмякшее тело в ледяное озеро? Может, его собственные пальцы вовсе не сжимались мёртвой хваткой на чужой шее? Что, если всё происходящее — лишь затянувшийся, липкий кошмар, и ему нужно всего лишь приложить усилие и проснуться? От внезапного бессилия в ногах Киба медленно присел на корточки прямо посреди тёмного коридора и крепко зажал ладонями свой холодный, покрывшийся испариной лоб. — Киба… — женщина в темноте гостиной низко опустила свою тяжёлую голову, уставившись в пол. — Прости меня… Мы не успели. Всё это казалось каким-то абсолютным бредом. Диким, абсурдным цирком. От этой нелепицы внутри накатывало дикое желание прямо сейчас запрокинуть голову и истерически рассмеяться. Но из горла не вылетало ни единого звука. В воздухе повисла лишь глухая, удушающая тишина. Инузука далеко не сразу сообразил, что на кухне истошно засвистел закипевший чайник. Этот резкий звук наложился на его собственный громкий, оглушительный звон в ушах, и парень сумел сориентироваться лишь через несколько долгих секунд. На негнущихся, ватных ногах он поднялся, на автопилоте прошёл к плите и без лишних слов щелкнул выключателем, обрывая свист. Киба стоял, неотрывно всматриваясь в своё мутное, искривлённое отражение на гладком металле чайника. В этот момент ему искренне показалось, что из отражения на него смотрит кто-то совершенно чужой. Что на самом деле он сам — этот холодный металлический предмет, а влажная капля, медленно стекающая по блестящему боку, — его собственный ледяной пот. Да. На самом деле он просто чайник. Киба нервно принялся рыться по карманам. В заднем кармане джинсов обнаружилась изрядно помятая сигарета. Почти машинально Инузука нашарил на кухонной столешнице зажигалку. Дрожащими руками он кое-как поджёг сигаретный фильтр и сделал глубокую, жадную затяжку, заставляя табак вспыхнуть ярким огоньком. Если бы это был самый обычный день, мать бы точно отвесила ему знатного пинка под зад за то, что он посмел курить прямо на кухне. Но сейчас она лишь безучастно сидела в темноте гостиной и сама нервно выискивала где-то на кофейном столике свою пачку. С каждым вдохом и выдохом этого едкого, ядовитого дыма парень понемногу приходил в себя. Рассудок возвращался, возвращая и способность трезво мыслить. — Мне нужно побыть одному, — тихо произнёс тот. Направляясь обратно в свою комнату, он резко захлопнул дверь и на всякий случай закрыл её на ключ. Значит, Рока Ли нашли вообще не в озере. Тело просто физически не могло очутиться на свалке другого города, если, конечно, в этом мире не существовало магии. Кто-то специально выловил его и перевёз. Это было странно и пугающе, потому что этот «кто-то» умудрился провернуть всё так чисто, что остался незамеченным для полиции. А ведь это чертовски сложная задача: тело ушло глубоко на дно, и отыскать его в кромешной тьме ледяной воды было почти невозможно. Только кто это сделал? И, главное, зачем? Но самое страшное и удушающее крылось в другом. Этот человек или целая группа людей теперь абсолютно точно знали, что Рока Ли убил именно он. Киба Инузука. Иначе эту чертовщину было просто не объяснить. Однако, судя по разбитой реакции матери, полиция пока даже не догадывалась, кто истинный виновник. Или же детективы уже всё знали, но намеренно скрывали правду от Цуме, чтобы она не натворила глупостей? Что, чёрт возьми, ему теперь делать? Столько вопросов — и ни одного ответа. Теперь Кибе казалось, что рассуждать о морали несколько часов назад было намного проще и приятнее, чем разбираться с этим надвигающимся кошмаром. Дрожащими пальцами разблокировав телефон, он зашёл в общую беседу друзей. Судя по беззаботному флуду, ребята ещё не знали, что тело Ли наконец обнаружили. Для них их друг всё ещё числился пропавшим без вести. И это пока хоть немного успокаивало. Но внезапно взгляд Инузуки зацепился за висящее в самом верху личное сообщение от какого-то неизвестного, скрытого номера. «Не благодари. Ты наш должник.» Внутри всё оборвалось. Стало страшно. До тошноты. До дикого помутнения в глазах страшно. В ту же секунду Кибе показалось, будто за его спиной, прямо здесь, в паре сантиметров от него, кто-то стоит и дышит в затылок. Кожу на шее опалило леденящим холодом, а ноги подкосились так, что он едва не рухнул на пол. Парень резко, дико развернулся, испуганно всматриваясь в густую темноту и углы собственной комнаты. Никого. Абсолютно никого не было. Но эта пустая тишина ни капли не помогала унять разбушевавшуюся паранойю. Словно маленький, беззащитный ребёнок, Киба рванулся к рабочему столу и судорожно щелкнул выключателем настольной лампы. Вспыхнувший желтоватый свет болезненно ударил по глазам. Ему было настолько не по себе, что любая случайная тень на стене отчаянно казалась силуэтом затаившегося человека. И это при том, что парень знал свою комнату наизусть. Он мог по пальцам пересчитать каждый брошенный на полу носок, знал расположение любого ненужного барахла и каждой пылинки. Но сейчас родная комната всё равно казалась абсолютно чужой и враждебной. От резкой, короткой вибрации телефона Киба ощутимо подскочил. Ему сейчас было безумно, панически страшно даже просто посмотреть на экран. В один миг он снова стал тем самым зашуганным мальчиком, который свято верил, что одеяло защитит его от любых ночных монстров. А если залезть под кровать — его уж точно никто и никогда не найдёт. Сейчас Инузуке больше всего на свете хотелось спрятаться от этого кошмара, забиться в самую тёмную щель и вообще не попадаться людям на глаза. И особенно — не смотреть в глаза Хинате. Хинаты… Заплаканные, полные боли её глаза — вот что было для Кибы самым страшным наказанием. Видеть её разбитой снова и снова — его худший персональный ад. И если он прямо сейчас не возьмёт себя в руки и не соберется, то сам станет тем самым чудовищем, которого так сильно боялся в детстве. Крепко зажмурившись, парень сделал несколько глубоких, размеренных вдохов и выдохов. Тлевшую в губах сигарету от сильной дрожи уже было трудно удерживать. Затушив окурок о край пепельницы, он выудил из лежащей на рабочем столе пачки новую, щелкнул зажигалкой и снова затянулся едким дымом. Наконец к нему вернулись остатки сил и какая-то отчаянная храбрость, позволяющая встать лицом к лицу с этим безумием. Намертво сжав телефон в руке, Киба посмотрел на оживший дисплей. Дрожащими пальцами он зашёл в мессенджер и открыл чат с неизвестным номером. Там красовалось всего одно слово: «Фита.» Киба до крови прикусил нижнюю губу. Если до этого момента он наивно считал, что это какое-то выдуманное, случайное слово, которое он когда-то мельком и неправильно услышал, то теперь он точно знал, как оно пишется. Парень судорожно вбил в строку ответа: «Кто ты?». Но стоило ему только нажать на значок отправки, как его сообщение тут же бесследно стёрлось, даже не успев получить статус доставленного. Инузука совершенно не разбирался в тонкостях хакерских программ и шифрования данных, поэтому понятия не имел о причинах такой чертовщины. В панике он попробовал отключиться от домашней сети и заново подключиться к Wi-Fi, чтобы попытать удачу, но все усилия оказались тщетными. Экран снова мигнул, отображая новое входящее от незнакомца: «Завтра. В семь вечера. Возле факультета математики. » Киба замер, вчитываясь в буквы снова и снова. Дичь. Какая-то спланированная, злая шутка. Но тогда почему он не может отправить им ни слова в ответ? Почему это сообщение прилетело ровно в тот момент, когда он узнал, что тело Ли чудесным образом переместилось из озера на городскую свалку? И с какой стати он вообще кому-то что-то должен? Опять слишком сложно. Опять лавина вопросов без ответов. Он смертельно устал со всем этим разбираться. Правда, выгорел дотла. Но внутри чётко понимал: выбора нет, идти придётся. На следующий день до ребят из их компании наконец дошли официальные слухи — Рок Ли мёртв. Об этом в общем чате хмуро сообщил Саске, ведь именно Итачи, как оказалось, в итоге и обнаружил местонахождение тела. Киба даже представить себе не мог, как полицейский Учиха до этого додумался, ведь всё это время Ли безуспешно искали совершенно в других местах. Да, в любом случае труп рано или поздно нашли бы, но оставалось совершенно непонятным, что именно заставило Итачи так уверенно искать тело в совершенно другом городе. Неджи следом сообщил, что похороны назначены на завтра. Убитые горем родители Ли в первую очередь позвонили Хьюге как лучшему другу их сына. Цуме же, казалось, была погружена в траур гораздо сильнее, чем её собственный сын. И этого Киба искренне не понимал. Мать ведь видела Рока всего-то пару раз в жизни. Например, когда парни шумной компанией заваливались к ним домой поиграть в новенькую приставку Кибы или когда пересекались с другими родителями на чьих-нибудь днях рождения. Откуда в ней сейчас столько глухой, тяжёлой скорби? Вся эта ситуация казалась ему сплошной аномалией. Всё уже очень давно стало непонятным и пугающим. Тем не менее, вопреки здравому смыслу, вечером Киба всё же пришёл к тому чёртовому математическому факультету. Он понятия не имел, кто эти люди, но отчётливо осознавал: они знают о нём всё. Оказавшись на пятачке перед корпусом, парень затравленно огляделся по сторонам. Сегодня было воскресение, к тому же последние дни сдачи экзаменов уже подходили к концу, так что университетский городок был абсолютно пуст. Огромное старое здание тонуло в сумерках, и лишь редкие уличные фонари сиротливо горели тусклым оранжевым светом в этот прохолодный, затихающий вечер. Он посмотрел на часы в телефоне. Стрелки показывали 19:05. Он опоздал всего-то на пять минут — неужели они уже ушли, так и не дождавшись его? Но Киба всё равно решил остаться и подождать. Прошло ещё пять минут, потом десять, незаметно перевалив за четверть часа. Парень угрюмо сидел на холодных бетонных ступенях крыльца, пока в какой-то момент ему это окончательно не надоело. Накатила злость. Инузука раздражённо буркнул себе под нос, что всё это — просто чей-то дурацкий, затянувшийся розыгрыш и ему вообще не стоило сюда приходить. Но стоило ему только резко подняться на ноги, собираясь уйти, как перед глазами в секунду сплошной стеной встала глухая, непроглядная темнота.