Менеджер Ким

Ким вёл машину по вечернему Нью-Джерси, держа руль обеими руками. Скорость — ровно на пять миль выше разрешённой, достаточно, чтобы не привлекать внимание патрулей, но достаточно быстро. Фары встречных машин скользили по его лицу — секунда света, секунда тени. 18:07. GPS показывал двадцать три минуты до школы. При нормальном движении. Но впереди, на четвертой трассе, красная линия тянулась через весь экран — пробка. Час пик. Все возвращались домой с работы. Ким сжал руль сильнее. Костяшки побелели. Дорога впереди замедлилась. Стоп-сигналы вспыхнули красным — один автомобиль, второй, третий. Поток остановился. 18:09. Он смотрел на неподвижные машины впереди. Пять рядов. Может быть больше. Люди в салонах проверяли телефоны, пили кофе из термосов, слушали радио. Обычный вечерний затор. Минджи где-то там. Каждая секунда. Ким включил поворотник, резко выкрутил руль вправо. Хонда рванула на обочину, проехала мимо замершего потока. Кто-то посигналил — длинный, возмущённый гудок. Он не ответил. Газ в пол. Обочина закончилась через полмили. Ким свернул на боковую улицу — узкую, жилую, с припаркованными машинами по обеим сторонам. GPS начал пересчитывать маршрут. Синяя линия изгибалась, обходя пробку через пригородные районы. Двадцать девять минут. Хуже, но не намного. Он нажал на газ. Улицы мелькали одна за другой — Мейпл-стрит, Оук-авеню, Джефферсон Роуд. Одинаковые дома с освещёнными окнами, одинаковые газоны, одинаковые заборы. Где-то за этими окнами семьи ужинали. Дети делали уроки. Отцы смотрели новости. Нормальная жизнь. Та, которую он пытался построить пятнадцать лет. 18:14. Светофор впереди загорелся красным. Ким притормозил, остановился. Смотрел на пустой перекрёсток. Справа — ничего. Слева — ничего. Проехал на красный. Хонда свернула на другую улицу, потом ещё одну. GPS вёл его в объезд, через лабиринт пригорода. Дома становились реже, появились пустыри, старый торговый центр с полупустой парковкой. 18:18. Телефон лежал на пассажирском сиденье. Экран погас — никаких сообщений, никаких звонков. Ким посмотрел на него, потом обратно на дорогу. Он набрал номер Минджи снова. Большим пальцем правой руки, не отрывая левой от руля. Гудки. Один. Два. Три. Голосовая почта. Ким сбросил вызов, положил телефон обратно. 18:20. Он нажал на педаль газа до самого пола, набирая скорость.

* * *

Присцилла стояла под трибунами школьного бейсбольного поля, держа сигарету в дрожащих пальцах. Дым поднимался вверх и растворялся в холодном вечернем воздухе. Она затянулась глубоко, выдохнула и затянулась снова. Кристина сидела на земле в нескольких метрах от неё, обхватив колени руками. Рядом — Эшли, Мэдисон, Бриттани. Все четверо молчали. Бриттани всхлипывала тихо, уткнувшись лицом в колени. Мэдисон смотрела в землю, покусывая губу. Роуз стояла рядом с Присциллой, скрестив руки на груди. Высокая, широкоплечая, в спортивной куртке университета Ратгерса. Она посмотрела на девочек, потом на Присциллу. — Они приедут? — спросила она негромко. — Сказали, что приедут, — Присцилла стряхнула пепел. — Джина не подводит. — Ну, а если? — Не подведёт. Роуз кивнула, но лицо оставалось скептическим. Присцилла это видела — они знали друг друга десять лет, с первого класса средней школы. Роуз всегда умела читать её. — Это дерьмовая идея, — сказала Роуз тихо, подойдя вплотную, чтобы девочки не слышали. — Ты это понимаешь? — Лучшего не было. — Могла позвонить в полицию. — И что? — Присцилла повернулась к ней. — Рассказать, что моя сестра-идиотка ударила девчонку по голове, и та без сознания, возможно с черепно-мозговой травмой? Думаешь, полиция закроет глаза? Думаешь, мама выкрутится, когда это попадёт в новости? — Твоя мать может нанять адвокатов... — Мама баллотируется в мэры через три месяца, Роуз. Три месяца. Скандал с избиением несовершеннолетней убьёт её кампанию. А с ней и всё, что она строила двадцать лет. Роуз замолчала. Присцилла затянулась снова, досадуя, что сигарета кончается слишком быстро. Руки всё ещё дрожали. Она сжала кулаки, разжала. Позади послышалось всхлипывание. Присцилла обернулась. Бриттани плакала громче, плечи тряслись. — Заткнись, — сказала Присцилла холодно. Бриттани попыталась сдержаться, но всхлипывания продолжались — тихие, жалкие. Присцилла бросила окурок на землю, растоптала каблуком ботинка. Подошла к девочкам. Встала перед ними, скрестив руки. — Встаньте, — приказала она. Никто не двинулся. — Я сказала, встаньте. Кристина подняла голову. Лицо бледное, глаза красные. Губы дрожали. — Приссци, я не хотела... Я не думала, что... — Заткнись и встань. Кристина поднялась медленно, шатаясь. Эшли и Мэдисон последовали за ней. Бриттани осталась сидеть, уткнувшись лицом в колени. Присцилла схватила её за воротник куртки, дёрнула вверх. Бриттани вскрикнула, но поднялась. — В ряд, — Присцилла указала на место перед собой. — Быстро. Девочки выстроились. Кристина слева, потом Эшли, Мэдисон, Бриттани. Все четверо смотрели в землю. Присцилла прошлась перед ними медленно, как сержант перед строем рекрутов. Роуз наблюдала со стороны, прислонившись к столбу трибуны. — Вы, — начала Присцилла тихо, — полные. Идиотки. Молчание. — Я училась в этой школе четыре года. Четыре гребаных года. Был буллинг? Был. Мы издевались над слабаками? Издевались. Но знаете, в чём разница между нами и вами? Она остановилась перед Кристиной, наклонилась, чтобы их лица были на одном уровне. — Мы не были настолько тупыми, чтобы отправить кого-то в больницу. Кристина задрожала. Слёзы потекли по её щекам. — Приссци, прости, я не... Присцилла ударила её в живот. Не сильно. Не так сильно, как могла бы. Но достаточно. Кристина согнулась пополам, упала на колени, хватая ртом воздух. Хриплый, задушенный звук вырвался из её горла. Руки обхватили живот. Эшли вскрикнула, отступила на шаг. — Стой, — приказала Присцилла, не глядя на неё. — Или ты будешь следующей. Эшли замерла. Присцилла выпрямилась, посмотрела на остальных. — Вы понимаете, что натворили? Понимаете, какую жопу вы мне подставили? Моей маме? Всей моей семье? — Мы не хотели... — начала Мэдисон тихо. — Заткнись. Присцилла сделала шаг к ней. Мэдисон побледнела, попятилась, но наткнулась на трибуну. Удар в живот. Такой же — контролируемый, но болезненный. Мэдисон сложилась, упала на бок, кашляя. Руки прижаты к животу, лицо скривилось от боли. Роуз оттолкнулась от столба, подошла ближе. — Мягко бьёшь, — заметила она спокойно. — Они дети, — ответила Присцилла, не оборачиваясь. — Дети, которые чуть не убили девчонку. — Знаю. — Могла бы посильнее. Они всё равно заслужили. Присцилла посмотрела на Эшли и Бриттани. Те стояли, дрожа. Эшли плакала тихо, слёзы текли по щекам, но она не издавала ни звука. Бриттани смотрела на Кристину и Мэдисон, всё ещё скрюченных на земле. — Подойдите, — сказала Присцилла. Они не двинулись. — Подойдите. Эшли шагнула вперёд первой. Медленно, как на эшафот. Бриттани последовала за ней, всхлипывая. Присцилла ударила Эшли. Та упала на колени, беззвучно, только выдох — резкий и болезненный. Потом Бриттани. Та закричала — высоко, истерично — и рухнула на землю, сворачиваясь в клубок. Четыре девочки лежали перед ней. Кто-то кашлял, кто-то плакал, кто-то просто дышал — тяжело, хрипло. Присцилла смотрела на них сверху вниз. — Когда я пришла в футбольную команду, — сказала она тихо, — мне было четырнадцать. Я была хороша. Лучшая в наборе. Но старшие всё равно били меня. За ошибки. За дерзость. За то, что я думала, будто особенная. Она присела на корточки рядом с Кристиной, которая всё ещё лежала, обхватив живот. — Знаешь, что я сделала? Я приняла это. Потому что так работает система. Потому что старшие знали, что делали. Они учили меня дисциплине. Учили, что действия имеют последствия. Присцилла выпрямилась. — Вот ваше последствие. Запомните, как оно ощущается. Потому что это самое мягкое, что вас ждёт, если вы когда-нибудь, *когда-нибудь*, снова сделаете что-то настолько тупое. Роуз подошла ближе, остановилась рядом с Присциллой. — Школа скатилась, — сказала она, глядя на девочек. — В наше время такого не было. — Было, — возразила Присцилла. — Просто не настолько очевидно и не настолько жестоко. — Мы были умнее. Мы не оставляли следов. Присцилла не ответила. Она посмотрела на часы на запястье. 18:27. Джина должна была приехать десять минут назад. Звук двигателя донёсся издалека. Присцилла обернулась. Фургон въехал на парковку у футбольного поля — белый, без опознавательных знаков. Остановился у дальнего края. Двери открылись. Две фигуры вышли — женщины в тёмной одежде, лица скрытые за маской на пол лица и под капюшоном или под козырьком бейсболки. Присцилла узнала Джину сразу, несмотря на бейсболку и тёмную маску, закрывающую нижнюю половину лица. Высокая, почти метр восемьдесят, с широкими плечами и движениями, которые Присцилла помнила с тех пор, как сама была старшеклассницей. Джина тогда была капитаном, легендой школы — три года подряд MVP штата, стипендия в Стэнфорд, карьера, которую все предсказывали блестящей. Потом случилась авария. Сбила человека насмерть. Пьяная за рулём. Год тюрьмы, досрочное освобождение за примерное поведение. Присцилла видела её год назад на тусовке, куда их пригласила общая знакомая. Джина тогда была трезвой, молчаливой, и Присцилла не стала спрашивать, чем та теперь занимается. Не хотела знать. Сейчас тоже не хотела. Джина подошла к Присцилле, её напарница — коренастая женщина в толстовке с капюшоном — осталась у фургона. Присцилла выпрямилась, скрестив руки. Роуз рядом с ней напряглась, но не отступила. — Привет, малявка, — сказала Джина негромко, останавливаясь в паре метров. Голос низкий, хрипловатый. — Давно не виделись. — Привет, — Присцилла кивнула. — Спасибо, что приехала. — За деньги приеду куда угодно, — Джина пожала плечами. — Где она? Присцилла кивнула в сторону дальнего угла под трибунами. Там, на старом брезенте, лежала Минджи. Неподвижная. Лицо бледное, волосы спутанные, на затылке — тёмное пятно запёкшейся крови. Джина подошла, присела на корточки рядом. Сняла перчатку, приложила два пальца к шее девочки. Посчитала. Десять секунд. Двадцать. — Жива, — сказала она, поднимаясь. — Пульс ровный. Дышит нормально. Повезло ей. — Чем били? — спросила она, оборачиваясь к Присцилле. — Камнем, — Присцилла достала из кармана куртки булыжник размером с кулак. Один край был тёмным, влажным. — Эти дуры хотя бы догадались забрать его с места. Джина взяла камень, повертела в руках, сунула в карман. — Аллилуйя, — пробормотала она. — Хоть одно умное действие. Она посмотрела на четырёх девочек, всё ещё сидящих на земле. Кристина подняла голову, встретилась с ней взглядом, быстро отвела глаза. — Они? — спросила Джина. — Они. — Малолетки совсем охренели, — Джина покачала головой. — В наше время хоть голову не разбивали. — В твоё время тоже разбивали, — заметила Присцилла тихо. — Просто не так открыто. Джина усмехнулась под маской. — Ладно, записи с камер уже стёрты, — сказала она. — Моя девочка залезла в компьютер охраны. Они там до сих пор на Windows XP сидят, представляешь? Школа экономит на нормальной защите. Присцилла кивнула, но заметила странную улыбку в глазах Джины — что-то хищное, довольное. Она хотела спросить, но Джина уже отвернулась, махнув напарнице. Та принесла большую спортивную сумку, положила на землю. Джина расстегнула молнию, достала чистую одежду — футболки, толстовки, джинсы. — Снимайте всё, на чём кровь, — приказала она девочкам. — Куртки, рубашки, что угодно. Быстро. Эшли и Мэдисон переглянулись. Бриттани всхлипнула. — Я сказала, быстро, — повторила Джина холодно. Они начали стягивать куртки. У Кристины на рукаве была тёмная полоса — кровь, размазанная, когда она касалась Минджи. У Бриттани — на подоле футболки. Джина собрала одежду, сунула в другую сумку. — Переоденьтесь, — она кивнула на чистую одежду. — И быстро проваливайте домой. Душ, сон, и завтра в школу как ни в чём не бывало. Понятно? Девочки кивнули молча. Джина вернулась к Минджи, подняла её на руки — легко, как будто девочка ничего не весила. Голова Минджи безвольно откинулась назад, руки повисли. — Вы её не убьёте? — голос Присциллы дрогнул на последнем слове. Джина остановилась, посмотрела на неё через плечо. — Я не убиваю детей, малявка, — сказала она ровно. — Но то, что с ней будет дальше — не твоя забота. Меньше знаешь, крепче спишь. Присцилла сглотнула, кивнула. Джина понесла Минджи к фургону. Её напарница открыла задние двери. Они погрузили девочку внутрь, захлопнули дверь. Джина обернулась, подошла обратно. — Остальные пять штук — к концу недели, — сказала она Присцилле. — Наличными. Ты знаешь, где меня найти. — Знаю. Джина кивнула, развернулась, пошла к фургону. Напарница уже сидела за рулём. Двигатель завёлся, фары вспыхнули. Фургон тронулся, выехал с парковки и растворился в вечернем потоке машин. Присцилла стояла, глядя туда, где он исчез. Роуз положила руку ей на плечо. — Ты в порядке? — Нет, — Присцилла выдохнула. — Но ничего. Справлюсь. Она повернулась к девочкам. Те уже переоделись, сидели тесной кучкой, обхватив себя руками. Кристина смотрела на сестру — бледная, с красными глазами. Присцилла подошла, встала перед ними. — Вы мне теперь должны, — сказала она холодно. — По пять тысяч. Каждая. Тишина. Потом Эшли: — Пять тысяч? Откуда... откуда мы возьмём столько денег? — Мне плевать откуда, — Присцилла скрестила руки. — Украдёте у родителей. Продадите что-нибудь. Подработаете. Мне нужны двадцать тысяч к концу месяца. — Но... — Никаких "но", — Присцилла наклонилась, чтобы их лица были на одном уровне. — Джине я должна пять. Остальные пятнадцать — моя компенсация за то дерьмо, в которое вы меня втянули. Считайте, что вы отделались дёшево. Мэдисон заплакала тихо. Бриттани уткнулась лицом в колени. — У нас нет столько... — начала Кристина. Присцилла дала ей пощёчину. Не сильную, но резкую. Кристина охнула, прижала руку к щеке. — Найдёте, — сказала Присцилла просто. — Или мама узнает. И тогда тебе, сестрёнка, будет намного хуже, чем сейчас. Мама не будет такой мягкой, как я. Она выпрямилась, посмотрела на Роуз. — Проводишь меня до машины? — спросила Роуз. — Или останешься с ними? — Провожу, — Присцилла кивнула. — Потом вернусь. Они вышли из-под трибун, пошли через тёмное поле к парковке. Воздух был холодным, пахло сыростью и осенней листвой. Футбольное поле лежало перед ними чёрным прямоугольником, линии разметки едва различимы в свете далёких фонарей. Машина Роуз стояла у дальнего края — старая Хонда Цивик, серая, с вмятиной на заднем бампере. Роуз достала ключи из кармана, остановилась у водительской двери. — Спасибо, что приехала, — сказала Присцилла тихо. — Правда. Не знаю, что бы я делала одна. — Позвала кого-нибудь другого, — Роуз пожала плечами. — Ты всегда справляешься. Присцилла достала из кармана пачку сигарет, вытащила одну, сунула в рот. Руки дрожали, когда она искала зажигалку. Нашла, щёлкнула — колесико провернулось, но пламени не было. Щёлкнула снова. Снова ничего. Снова. Ничего. — Блядь, — выдохнула она. Роуз забрала зажигалку из её рук — осторожно, как забирают острый предмет у ребёнка. Щёлкнула один раз. Пламя вспыхнуло ровное, устойчивое. Поднесла к сигарете. Присцилла затянулась, выдохнула дым. — Ты паникуешь, — сказала Роуз просто. — Не паникую. — Руки трясутся. Голос дрожит. Ты паникуешь. Присцилла затянулась снова, не отвечая. — Послушай, — Роуз прислонилась к машине, скрестив руки, — ты сделала что могла. Джина разберётся. Девочки заткнутся. Всё будет нормально. — Откуда ты знаешь? — Не знаю, — Роуз пожала плечами. — Но сидеть и накручивать себя бессмысленно. Сделано — сделано. Присцилла курила молча. Дым поднимался вверх, растворяясь в темноте. Где-то вдалеке прошумела машина. — Ты же понимаешь, что если это вскроется... — начала она тихо. — Не вскроется. — Но если... — Приссци, — Роуз схватила её за плечо, развернула к себе, — хватит. Ты всё продумала. Камеры стёрты. Одежда уничтожена. Тело увезли. Девочки напуганы до усрачки. Они не проболтаются. — А если ту девчонку найдут? Тишина. Роуз не ответила сразу. Потом: — Тогда разберёмся. Но пока проблема решена, правда? Присцилла кивнула, затянулась последний раз, бросила окурок на асфальт. Растоптала каблуком. — Иди домой, — сказала Роуз мягко. — Прими душ. Выпей чего-нибудь крепкого. Поспи. Завтра всё будет яснее. — Мне ещё с ними разобраться, — Присцилла кивнула в сторону трибун. — Убедиться, что они всё поняли. — Ты уже их избила и запугала. Что ещё должна сделать? — Надо повторить инструкции. Чтобы завтра ничего не ляпнули. Роуз вздохнула. — Ладно. Удачи тебе. Она открыла дверь машины, села за руль. Завела двигатель. Опустила окно. — И Приссци? — Да? — Ты не монстр, ясно? Ты просто пытаешься защитить семью. Присцилла не ответила. Роуз закрыла окно, включила фары, выехала с парковки. Присцилла стояла, глядя на красные огни, удаляющиеся по дороге. Потом развернулась, пошла обратно к трибунам. Девочки всё ещё сидели там, где она их оставила. Тесная кучка в тени. Кристина подняла голову, когда Присцилла подошла. — Я... мы можем идти? — спросила она тихо. — Нет, — Присцилла скрестила руки. — Сначала повторим, что вы будете делать завтра. — Мы уже знаем... — Повторим, — оборвала её Присцилла. — С самого начала. Кристина, начинай. Кристина сглотнула. — Завтра я прихожу в школу как обычно... — Как обычно, — повторила Присцилла. — Не опаздываешь. Не прогуливаешь. Не прячешься. Обычный день. Дальше. — Если кто-то спросит про Минджи... про ту девочку... я скажу, что не знаю, где она. — Не просто "не знаю", — Присцилла наклонилась. — Ты удивлена. Ты обеспокоена. Ты говоришь: "Странно, она вчера была в школе, но я не видела, как она уходила". Понятно? Кристина кивнула. — Эшли, твоя очередь. Эшли вздрогнула. — Я... если меня спросят... я скажу, что видела её после последнего урока в коридоре. Но не знаю, куда она пошла потом. — Хорошо, — Присцилла кивнула. — Мэдисон? — То же самое. Видела в школе. Не видела, как уходила. — Бриттани? Бриттани всхлипнула. — Я... я не смогу... они поймут... — Ты сможешь, — голос Присциллы стал жёстче. — Потому что если не сможешь, твои родители узнают, что ты участвовала в избиении одноклассницы. Думаешь, мамочка-адвокат будет рада? Бриттани затряслась сильнее, но кивнула. — Я... я справлюсь. — Отлично, — Присцилла выпрямилась. — Теперь самое важное. Если полиция придёт... — Полиция?! — Эшли побледнела. — Если придёт, — повторила Присцилла, — вы говорите то же самое. "Не знаю, где она. Видела в школе, но не видела, как уходила". Ни слова про парковку. Ни слова про то, что было сегодня. Ничего. Ясно? Они кивнули хором. — И самое главное, — Присцилла обвела их взглядом, — никому ни слова друг о друге. Вы не были вместе вчера вечером. Вы разошлись после школы по домам. Вы не видели друг друга. Если хоть одна из вас ляпнет что-то лишнее... Она не договорила. Не нужно было. — Мы поняли, — прошептала Кристина. Присцилла посмотрела на часы. 18:57. — Хорошо. Теперь по домам. Кристина, ты на автобусе. Эшли и Мэдисон — пешком, вы рядом живёте. Бриттани — звони родителям, пусть заберут. Они начали подниматься. Медленно, осторожно, придерживаясь за животы. — И ещё, — добавила Присцилла, — завтра ведите себя нормально друг с другом. Не избегайте, но и не сбивайтесь в кучу. Как обычно. Как будто ничего не было. Кивки. Молчание. — Всё, идите, — Присцилла махнула рукой.

* * *

Ким стоял в тени у дальнего столба трибуны, прижавшись спиной к металлической опоре. Телефон в руке, экран приглушён до минимума, камера записывала. Он прибыл три минуты назад — 18:54 — припарковал машину на дальней стороне школы и пошёл пешком. Увидел свет под трибунами, услышал голоса. Подошёл тихо, держась в тени. Высокая девушка — та, что говорила — стояла перед четырьмя младшими. Инструктировала их. Ким слушал, записывал. "...если меня спросят про Минджи... я скажу, что не знаю, где она..." "...видела в школе, но не видела, как уходила..." "...ни слова про парковку... ничего..." Его пальцы сжали телефон сильнее. Лицо оставалось неподвижным, но челюсть напряглась. Минджи. Они говорили про Минджи. Он записал всё. Каждое слово. Каждую инструкцию. Девочки начали подниматься. Медленно, держась за животы, двигаясь к выходу из-под трибун. Ким убрал телефон в карман. Шагнул из тени. Его ботинок скрипнул по бетону — негромко, но в ночной тишине звук разнёсся эхом. Все обернулись. Ким вышел на свет. Мешковатый серый костюм, помятая рубашка, расстёгнутый воротник. Лицо обычного человека средних лет — усталое, ничем не примечательное. Очки отражали тусклый свет единственного фонаря над трибунами. Он шёл медленно, руки по швам, не угрожающе. Просто мужчина, идущий через школьное поле. Вечером. После закрытия. Присцилла шагнула вперёд, встав между ним и девочками. Выпрямилась, расправив плечи. Высокая, широкоплечая, на голову выше младших. Руки сжались в кулаки. — Стойте за мной, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. Девочки послушались. Сбились в тесную кучку позади неё. Ким остановился в пяти метрах. Посмотрел на Присциллу, потом на девочек за её спиной. Взгляд скользнул по их лицам — испуганные, бледные, один за другим. Остановился на одной. Кристина. Светлые волосы, синяя куртка, красные от слёз глаза. Ким перевёл взгляд обратно на Присциллу. — Где моя дочь? — спросил он тихо. Голос ровный, без акцента. Вопрос простой, прямой. Присцилла не ответила сразу. Изучала его — рост, телосложение, позу. Оценивала. Ким видел это по её глазам. Она решила, что справится. — Не знаю, о ком вы говорите, — сказала она холодно. — И вам не стоит здесь находиться. Это школьная территория. Частная собственность. — Минджи Ким, — Ким сделал шаг вперёд. — Шестнадцать лет. Ученица этой школы. Не вернулась домой. Я только что слышал, как ты инструктировала этих девочек, что говорить, если их спросят о ней. Присцилла напряглась. За её спиной Кристина всхлипнула тихо. — Вы ошиблись, — Присцилла покачала головой. — Мы здесь просто разговаривали. О школьных делах. — Где она? — Ким сделал ещё шаг. — Я сказала — не знаю. Ким остановился в трёх метрах от неё. Посмотрел ей в глаза. Присцилла встретила его взгляд, не отводя. Подбородок поднят, челюсть сжата. — Последний раз спрашиваю, — сказал Ким тихо. — Где моя дочь? — Идите домой, мистер, — Присцилла скрестила руки. — Пока я не позвонила в полицию. — Полиция, — повторил Ким. — Хорошая идея. Позвони. Я подожду. И покажу им видео, которое только что записал. Присцилла побледнела. — Какое видео? Ким достал телефон из кармана, поднял его, чтобы она видела экран. Нажал воспроизведение. Её собственный голос, чуть приглушённый, но отчётливый: "...если меня спросят про Минджи... я скажу, что не знаю, где она..." "...ни слова про парковку... ничего..." Присцилла смотрела на экран. Лицо застыло. — Так что, — Ким убрал телефон обратно, — звонишь в полицию? Или отвечаешь на мой вопрос? Тишина. Только ветер, шуршащий сухими листьями под трибунами. Кристина вышла на шаг из-за спины Присциллы. — Приссци, — прошептала она, — что нам делать? — Заткнись, — бросила Присцилла, не оборачиваясь. Ким смотрел на неё. Ждал. Присцилла разжала кулаки, сжала снова. Ким понимал, как она взвешивает варианты. Бежать — он поймает кого-то из девочек. Звать на помощь — некого. Драться... Она выбрала драться. Присцилла шагнула вперёд резко, быстро. Правая рука пошла в хук — целясь в челюсть, с разворота бедра. Техника хорошая, удар быстрый. Ким принял его. Кулак врезался в его щеку. Голова качнулась вбок. Очки съехали на нос. Присцилла вложила в удар всю силу — Ким почувствовал, как костяшки её пальцев в печатались в скулу. Больно. Но не опасно. Он выпрямил голову, поправил очки. Посмотрел на неё. Присцилла стояла в боевой стойке, тяжело дыша. Кулаки подняты, ноги на ширине плеч. Глаза широкие — не от страха, от непонимания. Он не упал. Даже не отступил. — Моя очередь? — спросил Ким тихо. Присцилла замахнулась снова — левый прямой, быстрее первого. Ким сделал шаг внутрь, под удар. Рука просвистела над его плечом. Его ладонь легла ей на грудь — открытая, твёрдая — и толкнула. Не сильно. Достаточно. Присцилла отлетела назад, споткнулась, упала на спину. Воздух вышибло из лёгких резко, болезненно. Она попыталась вдохнуть, не смогла, застыла с открытым ртом. Ким шагнул к ней, присел на корточки рядом. Положил руку ей на живот — не давил, просто держал. Присцилла попыталась оттолкнуть его руку, но пальцы не слушались. — Дыши медленно, — сказал он спокойно. — Диафрагму зажало. Пройдёт через несколько секунд. Присцилла хрипела, пытаясь втянуть воздух. Лицо покраснело, потом побледнело. Ким держал руку на её животе, считая про себя. Три секунды. Четыре. Пять. Воздух ворвался в её лёгкие резко, болезненно. Присцилла закашлялась, перевернулась на бок, свернулась в клубок. Ким поднялся, отступил на шаг. За его спиной — крик. Высокий, истеричный. Он обернулся. Кристина бежала к нему, держа в руках деревянную палку — обломок старой бейсбольной биты, найденный у столба трибуны. Лицо искажено страхом и яростью. Слёзы текли по щекам. — Оставь её в покое! — кричала она. Палка пошла вниз — замах от плеча, неуклюжий, но с отчаянной силой. Ким шагнул влево. Палка просвистела мимо, ударилась о бетон, отскочила. Кристина потеряла равновесие, качнулась вперёд. Ким поймал её за запястье — мягко, но крепко. Развернул руку, надавил на сустав. Не больно, просто неудобно. Пальцы Кристины разжались сами. Палка упала на землю с глухим стуком. Он отпустил её руку, шагнул назад. Кристина стояла, тяжело дыша, руки дрожали. Смотрела на него снизу вверх — маленькая, испуганная, загнанная. — Сядь, — сказал Ким тихо. — Я... — Сядь. Что-то в его голосе — не угроза, команда — заставило её послушаться. Кристина опустилась на колени, потом села, обхватив себя руками. Ким обернулся. Присцилла всё ещё лежала на боку, кашляя. Эшли, Мэдисон и Бриттани сжались у столба трибуны, вцепившись друг в друга. Он подошёл к Присцилле, протянул руку. Она посмотрела на неё, потом на его лицо. Не взяла. Попыталась встать сама, но закашлялась снова, рухнула обратно на колени. Ким присел рядом. — Я не хочу делать тебе больно, — сказал он тихо. — Но я найду свою дочь. С твоей помощью или без неё. Присцилла смотрела в землю, тяжело дыша. — Где она? — спросил Ким. Молчание. Ким поднялся, обошёл её, встал перед девочками у столба. Они отшатнулись, прижимаясь спинами к металлу. — Вы, — он посмотрел на Эшли, — все видели мою дочь сегодня? Эшли кивнула, не в силах говорить. — Когда? — После... после школы, — прошептала она. — На парковке. — Что случилось на парковке? Эшли посмотрела на Присциллу. Та медленно поднималась на ноги, держась за ребра. — Не смотри на неё, — сказал Ким. — Смотри на меня. Что случилось? — Мы... мы не хотели... это был несчастный случай... — Что именно было “несчастным случаем”? Эшли заплакала. Мэдисон рядом с ней тоже. Бриттани уткнулась лицом в колени. Ким подошёл к Кристине, всё ещё сидящей на земле. Присел перед ней на корточки, чтобы их лица были на одном уровне. — Ты, — сказал он тихо. — Ты что-то сделала с моей дочерью? Кристина смотрела на него широко раскрытыми глазами. Губы дрожали. — Я не... я не хотела... — Что ты сделала? — Я... мы поссорились... она сказала... и я... Голос оборвался. Кристина закрыла лицо руками, затряслась в рыданиях. Ким выпрямился. Посмотрел на Присциллу. Та стояла, держась одной рукой за столб, второй за рёбра. Лицо бледное, но взгляд твёрдый. — Хорошо, — сказал он спокойно. — Тогда по-другому. Он достал телефон, разблокировал, открыл контакты. Набрал 911. — Стойте! — Присцилла шагнула вперёд. — Не надо. Ким держал палец над кнопкой вызова. — Дай мне причину. Присцилла сглотнула. Посмотрела на девочек, потом обратно на него. — Если ты позвонишь, — сказала она медленно, — они арестуют этих детей. Их жизни будут разрушены. — Жизнь моей дочери уже разрушена, — ответил Ким тихо. — Где она? — Я не знаю. — Врёшь. — Клянусь, я не знаю точно! — голос Присциллы повысился. — Я только организовала... её увезли. Я не знаю куда. Ким замер. — “Увезли”, — повторил он медленно. — Кто? Присцилла замолчала. Ким нажал кнопку вызова. — Люди, которых я знаю! — выпалила она быстро. — Они должны были... разобраться. Я не спрашивала подробностей. — Имена. — Я не могу... Ким сделал шаг к ней. Один. Медленный. Присцилла отступила, наткнулась на столб. — Имена, — повторил он. — Джина, — прошептала Присцилла. — Джина Коллинз. Она... она раньше училась здесь. Сейчас... занимается разными делами. — Номер телефона. — У меня в телефоне... — Дай его мне, — закончил Ким. Присцилла дрожащими руками полезла в карман куртки. Достала телефон — последняя модель Айфона в розовом чехле. Разблокировала, протянула ему. Ким взял, поднёс к её лицу. Экран мигнул — Face ID сработал снова. Он опустил телефон, быстро пролистал настройки, удалил биометрию. Потом посмотрел на неё. — Пароль. — Зачем тебе... — Пароль. Сейчас. — 060804, — выдохнула Присцилла. Ким ввёл цифры. Телефон разблокировался. Он открыл контакты, нашёл "Джина К". Сохранил номер себе. Потом открыл сообщения, пролистал переписку. Последнее сообщение от Джины, отправленное в 18:58, три минуты назад: "Всё чисто. Не волнуйся." Ким прочитал переписку выше. Короткие, отрывистые сообщения: Присцилла (18:11): "Срочно нужна помощь. Проблема." Джина (18:12): "Какая?" Присцилла (18:13): "Не по телефону. Приезжай к школе. Футбольное поле." Джина (18:14): "20к. Половину сейчас." Присцилла (18:15): “Сейчас отправлю” Джина (18:16): "Еду." Ким заблокировал экран, сунул телефон Присциллы в свой карман. — Эй! — Присцилла шагнула вперёд. — Это моя собственность! — Улики, — ответил Ким спокойно. — Получишь обратно, когда найду дочь. Он повернулся к девочкам. Достал свой телефон, включил камеру, направил на них. — Имена, — сказал он. — По очереди. Эшли посмотрела на Присциллу. Та кивнула еле заметно — бессильно. — Эшли Райт, — прошептала она. — Мэдисон Браун. — Бриттани Джонсон. Ким перевёл камеру на Кристину. — Кристина Харрис, — всхлипнула она. Ким опустил телефон. — Кристина Харрис, — повторил он медленно. — Дочь Элизабет Харрис. Кристина кивнула, уткнувшись лицом в колени. Ким вспомнил ту встречу в кабинете директрисы. Женщину с холодной улыбкой, заставившую его встать на колени. Её угрозы, её уверенность в собственной безнаказанности. Её дочь. Он убрал телефон, достал из кармана куртки моток тонкой верёвки — всегда носил в машине, привычка из прошлого. Подошёл к Присцилле. — Руки, — сказал он. — Что? — Руки за спину. — Ты не можешь... Ким посмотрел на неё. Молча. Присцилла сглотнула, медленно завела руки за спину. Он связал её запястья быстро, профессионально — не туго, чтобы не нарушить кровообращение, но достаточно крепко. Проверил узел, кивнул. — Садись, — указал он на землю у столба. Присцилла опустилась, прислонившись спиной к металлу. Ким подошёл к девочкам. Снял с себя ремень, снял шнурки с ботинок Присциллы (она попыталась дёрнуть ногой, но он был быстрее). Взял лямки от их школьных сумок, валяющихся рядом. Через три минуты все четверо сидели у столба, руки связаны за спиной. Эшли и Мэдисон — шнурками. Бриттани — лямкой от сумки. Кристина — его ремнём. Все привязаны к столбу. Ким отступил на шаг, осматривая работу. Узлы держали. Девочки не пытались вырваться — сидели тихо, некоторые плакали. Он присел на корточки перед Кристиной. Достал телефон, включил камеру, нажал запись. — Смотри сюда, — сказал он. Кристина подняла голову. Лицо в слезах, тушь размазана по щекам. — Скажи, что случилось сегодня с Минджи Ким. — Я... я не... — Правду. Всю. Кристина задрожала. Присцилла попыталась что-то сказать, но Ким покачал головой, не глядя на неё. — Мы... мы поссорились, — начала Кристина тихо. — На парковке. После школы. Она сказала... она сказала про мою маму... и я разозлилась... — Что ты сделала? — Я... мы вылили на неё молоко... и... и она начала кричать на меня... говорить ужасные вещи... — И? — И я... я взяла камень... и ударила её... — голос сорвался в всхлип. — Я не хотела! Клянусь, я просто хотела, чтобы она замолчала! Я не думала! — Куда ты её ударила? — По... по затылку... она упала... и не двигалась... Кристина зарыдала в полный голос. Ким продолжал записывать. — Что было дальше? — Мы испугались... позвонили Присцилле... и она... она приехала... и позвонила кому-то... и они забрали Минджи... — Кто забрал? — Не знаю! — Кристина покачала головой отчаянно. — Две женщины в масках! Они приехали на фургоне и увезли её! Я не знаю, кто они! Ким остановил запись, убрал телефон. Он перешёл к Эшли. Включил камеру снова. — Ты подтверждаешь её слова? Эшли кивнула, всхлипывая. — Вслух. — Да... всё так и было... мы не хотели... это был несчастный случай... Мэдисон и Бриттани дали такие же показания — дрожащими голосами, со слезами, но подтвердили каждое слово Кристины. Ким записал всё. Потом подошёл к сумкам девочек, начал проверять их телефоны. Первый — Эшли — был заблокирован. — Пароль, — сказал он. — 1234, — прошептала она.— Так просто? — спросил он, посмотрев на девочку. Эшли опустила взгляд. Он разблокировал телефон, открыл галерею. Пролистал фотографии. Остановился на одной. Минджи, в парковке, волосы мокрые от молока. Лицо искажено гневом и болью. Кристина стоит перед ней, с пустым пакетом в руке. Следующее фото — Минджи кричит что-то, показывая пальцем на Кристину. Следующее — размыто, движение. Кристина замахивается. Ким сохранил фотографии себе на телефон через AirDrop. Проверил телефоны остальных. У Мэдисон — переписка в групповом чате, где они обсуждали, как "проучить азиаточку". У Бриттани — видео в удаленных файлах. Видео, снятое сегодня. Минджи на парковке. Молоко, выливаемое на неё. Крик. И последний кадр — Кристина, замахивающаяся камнем, момент удара, падение Минджи, неподвижное тело. Он восстановил видео, сохранил. Потом заблокировал все их телефоны обратно, положил рядом с девочками. Встал, отошёл на несколько шагов. Достал свой телефон, проверил файлы. Все записи на месте — видео признаний, фото, переписки. Достаточно улик, чтобы похоронить Харрисов. Он посмотрел на связанных девочек. Кристина рыдала, уткнувшись лицом в колени. Эшли и Мэдисон плакали тихо. Бриттани смотрела в пустоту стеклянными глазами. Присцилла сидела неподвижно, прислонившись к столбу, лицо серое. — Я не монстр, — сказал Ким тихо, больше себе, чем им. — Поэтому не сделаю с вами того, что заслуживаете. Он повернулся, пошёл к выходу из-под трибун. — Подождите! — крикнула Присцилла. — Вы не можете просто оставить нас здесь! Ким остановился, обернулся. — Узлы ослабнут через двадцать минут, — сказал он. — Или кто-то найдёт вас раньше. Школьная охрана обходит территорию каждый час. — А телефон?! — Получишь, когда я найду дочь. Он вышел из-под трибун, пересёк тёмное поле к парковке. Его машина стояла там, где он оставил — у дальнего края, под деревом. Сел за руль, закрыл дверь. Тишина окутала салон. Ким достал телефон Присциллы, открыл контакты, нашёл Джину Коллинз. Посмотрел на номер. Потом открыл карты на своём телефоне, ввёл адрес из переписки Присциллы — место, где они встречались год назад, согласно старым сообщениям. Бар "Lucky Strike" на окраине города. Маршрут построился. Двадцать три минуты. Ким завёл двигатель. В зеркале заднего вида школа осталась позади — тёмная, пустая. Под трибунами пять связанных девочек ждали, когда их найдут. Или когда узлы ослабнут. Ему было всё равно. Впереди был только один вопрос: где Минджи? И один человек, у которого был ответ: Джина Коллинз. Ким нажал на газ. Хонда выехала с парковки, слилась с вечерним потоком машин. 19:17. Часы тикали.