Менеджер Ким

Ким остановил машину за восемьсот метров от склада номер семь, между двумя заброшенными зданиями. Двигатель заглох. Фары погасли. Тишина окутала салон — только далёкий гул трафика на шоссе и тихий звон остывающего металла. 21:46. Он сидел неподвижно секунду, глядя в темноту впереди. Промзона расстилалась как кладбище мёртвой индустрии — ряды складов, одинаковых, заброшенных, с разбитыми окнами и ржавыми воротами. Уличные фонари горели через один, бросая длинные тени. Некоторые мигали, умирая. Ким наклонился вперёд, откинул крышку бардачка. Достал фонарик — чёрный, тяжёлый, металлический. Maglite, старая модель, размером с полицейскую дубинку. Проверил — включил, выключил. Луч яркий, сфокусированный. Сунул фонарик за пояс, справа. Пистолет уже лежал там же, слева. Вышел из машины, открыл багажник. Внутри — хаос, который только мужчина, живущий один с дочерью-подростком, мог назвать организацией. Запасное колесо, домкрат, трос, канистра с антифризом. И ящик с инструментами. Ким открыл ящик. Металлический, старый, с облупившейся зелёной краской. Внутри — беспорядок из отвёрток, гаечных ключей, изоленты, WD-40. Он начал выбирать методично. Монтировку — длиной около шестидесяти сантиметров, стальную, с загнутым концом. Положил на землю рядом с машиной. Молоток — средний, не строительная кувалда, а обычный столярный. Ручка деревянная, стёртая от использования. Рядом с монтировкой. Швейцарский нож Victorinox — красный, потёртый, с десятком функций. Проверил, раскрывая лезвие, штопор, открывалку. Всё работало. В общую кучу. Кусачки — небольшие, но крепкие. Для проволоки, кабелей, цепей. В кучу. Отвёртку — крестовую, среднего размера. Универсальная. Туда же. Проволоку — тонкую стальную, смотанную в моток. Метра три, может четыре. Убрал в задний карман брюк. Фонарик уже был при нём. Закрыл ящик, захлопнул багажник. Бесшумно, придерживая крышку рукой, чтобы не щёлкнул замок громко. Рабочая разгрузка лежала на заднем сиденье — жилет тёмно-синего цвета, с множеством карманов. Ким надел его поверх пиджака, застегнул на молнию спереди. Ткань грубая, ношенная, пахла машинным маслом и пылью. Начал раскладывать инструменты по карманам. Молоток — в большой боковой карман справа, тяжесть оттянула ткань. Монтировка не влезала целиком — торчала сверху, но держалась крепко. Левый карман. Кусачки, отвёртка, проволока — в меньшие карманы спереди и сбоку. Проверил движения. Присел на корточки — разгрузка не стесняла. Наклонился вперёд — инструменты держались. Резко выпрямился — ничего не выпало. Достал пистолет из-за пояса. Glock 19, чёрный, холодный. Проверил магазин снова, хотя знал, что полный. Пятнадцать патронов. Вставил обратно с щелчком. Передёрнул затвор — патрон в патроннике. Поставил на предохранитель. Дополнительный магазин уже был при нём. Сунул за пояс обратно, справа теперь — фонарик перевесил на левый бок. Баланс. Правая рука к оружию, левая к фонарю. Балаклава в кармане пиджака. Платок всё ещё на правой руке, обёрнутый вокруг ладони и запястья. Белый, чистый, слегка помятый. Закрыл машину, сунул ключи в карман. Обернулся. Промзона перед ним была тихой. Мёртвой. Ветер гнал пустую пластиковую бутылку по асфальту с тихим шорохом. Где-то вдалеке лаяла собака — одиноко, протяжно. Ким пошёл пешком вдоль ряда складов, держась ближе к стенам зданий. Шаги медленные, осторожные. Подошвы ботинок почти не издавали звука на треснувшем асфальте. Пять складов. Один за другим. Ким останавливался у каждого угла, выглядывал, проверял пространство впереди. Первый склад — кирпичный, двухэтажный, окна заколочены фанерой. Граффити на стенах, выцветшее. Пусто. Второй — побольше, металлический, ворота открыты настежь. Внутри темнота. Ким посветил фонарём — пустое пространство, мусор на полу, старые поддоны. Никого. Третий, четвёртый… — одинаковые. Заброшенные. Безжизненные. И услышал выстрелы. * * * Двадцать девять минут назад. Джина Коллинз сидела на старом офисном стуле с продавленной спинкой, ноги закинуты на стол. Перед ней — ноутбук, открытый на странице новостей. Она не читала. Просто смотрела на экран, не фокусируясь. В левой руке — зажжённая сигарета. Дым поднимался тонкой струйкой к потолку, растворяясь в тусклом свете единственной лампы. Склад номер семь, второй этаж, дальний угол. Бывший офис менеджера, когда здесь ещё что-то производили. Сейчас — просто комната со столом, несколькими стульями и окном без стекла. Холодно. Сыро. Пахло плесенью и старым бетоном. Джина затянулась, выдохнула через нос. Посмотрела на часы. 21:07. — Долго она, — пробормотала она негромко. — Кто? — отозвалась девушка из угла комнаты. Эми. Двадцать два года, хакер, худая как подросток. Сидела на полу, прислонившись спиной к стене, ноги поджаты. Перед ней — ноутбук на коленях, пальцы быстро стучали по клавиатуре. Наушники на шее, провод тянулся к телефону рядом. — Харрис, — Джина стряхнула пепел на пол. — Сказала, подождать полчаса. Уже сорок прошло. — Думает, — Эми даже не подняла глаз от экрана. — О чём думать? — Джина усмехнулась. — Платить или не платить? Видео у нас. Дочка её камнем по голове девчонке въехала. Если это выйдет в свет за три месяца до выборов... — Всё равно, — Эми пожала плечами. — Богатые всегда думают, что умнее всех. Джина не ответила. Затянулась снова, посмотрела на окно. Снаружи темнота, только далёкий свет фонарей на дороге. Ветер шевелил куски пластика, застрявшие в оконной раме. Она встала, подошла к окну, выглянула. Пустырь внизу. Парковка сзади здания, где стоял их фургон. Больше ничего. — Саманта где? — спросила она, не оборачиваясь. — Внизу, — Эми ответила рассеянно. — С девчонкой. Минджи. Джина вспомнила, как они привезли её сюда. Без сознания, окровавленная, маленькая. Саманта обработала рану на затылке, наложила повязку. Ничего серьёзного — ссадина, небольшое кровотечение. Сотрясение, наверное, но жить будет. Накачали её седативными. Пять миллиграмм диазепама, внутримышечно. Саманта умела обращаться с медикаментами — бывшая фельдшер, год проработала в скорой, потом уволили за кражу морфина. Девчонка спала. Глубоко, ровно. Дышала медленно. Лежала на старом матрасе в дальней комнате первого этажа, руки связаны перед собой пластиковыми стяжками. На всякий случай. Джина не хотела её убивать. Не хотела, но понимала — придётся. Харрис заплатит. Полмиллиона. Джина получит свою долю — сто двадцать тысяч, остальное делится на команду. Эми тридцать тысяч за взлом камер и техническую поддержку. Саманте, Рэйчел, Кейт, Виктории, Джессике, Лоре, Тине — по пятьдесят. Все довольны. Но девчонку… Надо убрать. Нить оборвётся. Харрис согласится. Джина уверена. Богатые всегда готовы заплатить, чтобы проблемы исчезли. А девчонка — проблема. Будет лучше если её не станет. Может, даже Харрис даже попросит убить. Сделают вид, что это условие сделки. "Мы платим, вы избавляетесь от неё навсегда". И Джина скажет: "Конечно, мэм, без проблем". Телефон на столе завибрировал. Джина обернулась, подошла быстро. Подняла трубку — неизвестный номер. — Да? — ответила она. — Мисс Коллинз? — женский голос, низкий, контролируемый. Не Элизабет. Кто-то другой. — Я слушаю. — Вы говорили с миссис Харрис. По поводу определённого видео и определённого человека. — Говорила, — Джина села обратно на стул. — И что? — Миссис Харрис согласна на условия. Оплата будет произведена. Полмиллиона, как вы просили. — Наличными? — Разумеется. Джина почувствовала, как мышцы расслабились. Выдохнула. Сработало. Реально сработало. — Когда? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сейчас, — женщина ответила просто. — Мы уже едем. Будем через несколько минут. Джина посмотрела на Эми. Та подняла голову от ноутбука, нахмурилась. — Быстро вы, — Джина вернулась к телефону. — Миссис Харрис не хочет задержек. Она хочет решить проблему быстро и тихо. — Понятно. А девчонка? Пауза на другом конце. Короткая, но ощутимая. — Девочка остаётся с вами, — женщина сказала медленно. — После оплаты вы... разберётесь с ней. Как считаете нужным. Миссис Харрис не хочет знать подробностей. Джина усмехнулась. — То есть, убить. — Я не говорила этого слова. — Но имели в виду. — Мисс Коллинз, — голос стал холоднее, — я передаю пожелания миссис Харрис. Девочка не должна быть найдена. Никогда. Это единственное условие сделки. Джина откинулась на спинку стула. — Понятно. Значит, деньги — наши, девчонка — наша проблема. — Именно. — Ладно. Примерно через десять минут? — Меньше. Мы уже въезжаем в промзону. — Въезд с задней стороны. Зелёные ворота. Код на замке четыре-семь-два-девять. — Принято, — женщина ответила. — Мисс Коллинз, убедитесь, что ваши люди не сделают ничего глупого. Мы приедем с охраной. Чисто формально. Миссис Харрис не любит рисковать. — “Охрана”, — Джина усмехнулась. — Сколько? — Достаточно. — Мои девочки тоже вооружены. Чисто формально. — Разумеется. Тогда всё будет гладко. Звонок оборвался. Гудки. Джина положила телефон на стол, посмотрела на Эми. — Едут, — сказала она. — Быстро они. — С деньгами? — Эми закрыла ноутбук. — С деньгами и охраной. — Джина встала, размяла плечи. — Собирай всех. Пусть будут начеку, но без провокаций. Оружие при себе, но не наводим без причины. Эми кивнула, поднялась. Вышла из комнаты. Джина услышала, как она спускается по лестнице, стук каблуков по бетону, потом её голос внизу — негромкий, но чёткий. Джина подошла к столу, открыла ящик. Достала пистолет — Beretta 92FS, чёрная, тяжёлая. Проверила магазин — пятнадцать патронов. Вставила обратно, передёрнула затвор. Сняла с предохранителя. Сунула за пояс, спрятав под курткой. Холод металла прижался к пояснице. Достала сигарету, зажгла. Затянулась глубоко, выдохнула в окно. Полмиллиона. Сто двадцать тысяч её. Можно свалить отсюда. Может, в Мексику. Может, в Гватемалу. Начать заново. Без этого дерьма, без преступлений, без страха, что старые грехи догонят. Ещё одна затяжка. Последняя. Бросила окурок на пол, растоптала каблуком. Внизу послышались голоса — её команда собиралась. Джина вышла из комнаты, спустилась по металлической лестнице на первый этаж. Большое открытое пространство. Бывший цех. Бетонный пол, грязный, покрытый масляными пятнами и мусором. Колонны через каждые десять метров, поддерживающие потолок. Окна высоко, большинство разбиты. Свет из нескольких подвешенных ламп — недостаточный, тени везде. Семь женщин стояли группой у дальней стены. Джина обвела их взглядом. Саманта — высокая, тридцать лет, короткие рыжие волосы. Медик команды. Джинсы, чёрная куртка, через плечо сумка с медикаментами. Пистолет в кобуре на бедре — Glock 17. Рэйчел — коренастая, широкоплечая, лицо жёсткое. Бывшая вышибала. Татуировки на шее. Держала в руках дробовик — помповый Mossberg, короткий. Кейт и Виктория — сёстры, близняшки, обе двадцать пять лет, худые, быстрые. Пистолеты в руках — одинаковые SIG Sauer P226. Джессика — самая молодая, двадцать один год. Нервная, грызла ноготь на большом пальце. Револьвер заткнут за пояс — Smith & Wesson .38. Лора — сорок два года, старшая после Джины. Опытная. Спокойная. Автомат в руках — Ruger Mini-14, полуавтоматический. Тридцать патронов в магазине. Тина — тридцать пять, молчаливая. Пистолет-пулемёт MAC-10 на ремне через плечо. Компактный, уродливый, но эффективный на ближней дистанции. Эми стояла чуть в стороне, без оружия. Только телефон в руке. — Харрисы едут, — Джина сказала громко. — С деньгами и охраной. Будут через пять-семь минут. Всё по плану. Они приезжают, передают деньги, Эми проверяет через счётчик, мы отдаём флешку с записью. Всё спокойно, всё мирно. — А если они попытаются наебать? — Рэйчел спросила, переложив дробовик с плеча на плечо. — Не попытаются, — Джина ответила уверенно. — У них слишком много на кону. Выборы через три месяца. Скандал с дочерью их похоронит. Они заплатят. — А девчонка? — Саманта кивнула в сторону дальней комнаты. — Остаётся с нами. После сделки... разберёмся. Тишина. Никто не спросил "как". Все понимали. — Лора, Тина, — Джина указала на них, — идёте на второй этаж, окна с видом на въезд. Как увидите машины — сообщаете. Рэйчел, Кейт, Виктория — вы здесь, по периметру. Не кучкуйтесь. Джессика, со мной. Саманта, проверь девчонку, убедись что спит. Эми, ты где будешь? — Здесь, — Эми показала на старый металлический стол у стены. — Счётчик денег принесла, ноутбук. Всё проверю быстро. — Хорошо. Все на позиции. И запомните — оружие при себе, но стволы вниз. Пальцы не на спусках. Никакой паники, никаких резких движений. Мы профессионалы, ясно? Кивки. Команда начала расходиться. Лора и Тина поднялись по лестнице на второй этаж. Рэйчел отошла к колонне справа, прислонилась, держа дробовик поперёк груди. Кейт и Виктория заняли позиции у противоположной стены. Джина подошла к Эми. — Если что-то пойдёт не так, — сказала она тихо, — ты первая сваливаешь. Ясно? — Джина, я не... — Ясно? — Джина посмотрела на неё жёстко. Эми сглотнула, кивнула. — Ясно. — Хорошо. Джина отвернулась, пошла к дальней комнате. Дверь была приоткрыта. Она толкнула её, зашла. Маленькая комната, бывшая кладовка. Окна нет, только лампа на потолке — голая, тусклая. Матрас на полу. На нём — Минджи. Девочка лежала на боку, руки связаны перед собой. Голова на грязной подушке. Лицо бледное, волосы спутаны, на затылке белая повязка, слегка пропитанная кровью. Дышала медленно, ровно. Глаза закрыты. Саманта стояла рядом, проверяя пульс на шее девочки. — Как она? — Джина спросила негромко. — Стабильно, — Саманта отпустила руку, выпрямилась. — Пульс шестьдесят два, дыхание ровное. Седативы работают. Проспит ещё часа два, может три. — Хорошо. Джина посмотрела на Минджи. Шестнадцать лет. Школьница. Ничего не сделала. Просто оказалась не в том месте, не в то время, с неправильными людьми. Жалко? Немного. Но не настолько, чтобы изменить решение. — После сделки, — Джина сказала тихо, — ты дашь ей ещё дозу. Сильнее. Чтобы не проснулась. Саманта замерла. Посмотрела на Джину. — Ты серьёзно? — Да. — Джина, она же ребёнок... — Она проблема, — Джина оборвала её холодно. — И мы все пойдём на зону, если она проснётся. Ты хочешь двадцать лет получить за похищение? Саманта молчала. Смотрела на девочку на матрасе. — Это неправильно... — прошептала она. — Правильно — это когда мы на свободе с деньгами, а не в камере, — Джина развернулась к двери. — Сделаешь, как я сказала. Или я найду кого-то, кто сделает. Вышла из комнаты, закрыв дверь за собой. Вернулась в центр цеха. Джессика стояла у стола, проверяла свой револьвер — барабан открыт, патроны внутри блестели медью. — Закрой, — Джина сказала. — И успокойся. Всё будет нормально. — Легко говорить, — Джессика захлопнула барабан, сунула револьвер обратно за пояс. — Мне страшно. — Мне тоже. Но страх не помогает. Дыши ровно, думай ясно. Голос сверху — Лора, из окна второго этажа: — Джина! Машины! Все замерли. Джина быстро пошла к лестнице, поднялась. Лора стояла у разбитого окна, смотрела наружу. Рядом Тина, с MAC-10 в руках. Джина подошла, выглянула. Два чёрных внедорожника — Chevrolet Suburban, тонированные стёкла — медленно ехали по разбитой дороге к зелёным воротам сзади склада. Фары выключены. Двигались почти бесшумно. — Богато живут, — пробормотала Тина. Джина смотрела, как первая машина остановилась перед воротами. Водительская дверь открылась. Вышла женщина — высокая, широкоплечая, в тёмном костюме. Подошла к воротам, набрала код на замке. Четыре-семь-два-девять. Замок щёлкнул. Женщина толкнула ворота. Они разошлись с тихим скрипом. Вернулась в машину. Оба внедорожника въехали на территорию, медленно, осторожно. Остановились посреди парковки. Двигатели заглохли. Тишина. Джина считала. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Двери открылись одновременно. Из обеих машин вышли женщины. Джина считала быстро. Восемь. Все в тёмных костюмах, все высокие, все двигались одинаково — уверенно, синхронно. Военная выправка. Четверо держали пистолеты в руках — опущенные, но готовые. Две другие — пистолеты-пулемёты, короткие, на ремнях через плечо. Ещё одна — дробовик. Последняя, вышедшая из второй машины с пассажирской стороны — металлический кейс в руках. Деньги, наверное. — Блядь, — выдохнула Лора. — Это не охрана. Это чёртов ЧВК. Джина напряглась. Что-то было не так. Слишком много оружия. Слишком профессионально. — Спокойно, — сказала она, не отрывая взгляда от окна. — Может, просто перестраховываются. Женщины внизу выстроились полукругом перед входом в склад. Та, что с кейсом, встала в центре. Рядом с ней — ещё одна, выше всех, в солнечных очках, несмотря на ночь. Руки скрещены на груди. Командир, решила Джина. Командир достала телефон, набрала номер. Через секунду телефон Джины внизу, на столе, завибрировал. — Эми! — крикнула Джина. — Возьми трубку! Эми схватила телефон, поднесла к уху. — Да? Джина не слышала ответа, но видела, как Эми кивает. — Она говорит, что они здесь, — Эми крикнула вверх. — Скажи им, что я спускаюсь, — Джина оттолкнулась от окна. — Одна. Без оружия. Чистые переговоры. Эми передала слова в телефон, слушала ответ, кивнула. — Они согласны. Но хотят, чтобы твои люди были видны. Не за укрытиями. Джина спустилась по лестнице быстро. Остановилась в центре цеха, огляделась. — Рэйчел, Кейт, Виктория, Джессика — выходите на открытое пространство. Оружие держите, но стволы вниз. Пусть видят, что мы не прячемся. Девушки вышли из-за колонн, встали вразброс по цеху. Рэйчел с дробовиком на плече, сёстры с пистолетами вдоль ног, Джессика нервно теребила револьвер в руках. — Лора, Тина, — Джина посмотрела наверх, — оставайтесь там. Если пойдёт всё к чертям — прикрываете. Две фигуры у окна кивнули. Джина сняла куртку, бросила на стол. Под ней была чёрная футболка. Достала пистолет из-за пояса, положила на стол рядом с курткой. Показательно. Видите? Без оружия. — Эми, открой дверь. Эми подошла к большим металлическим воротам — служебный вход в цех — и отодвинула засов. Толкнула створку. Ворота разошлись со скрипом. Холодный ночной воздух ворвался внутрь. Джина вышла первой, руки по швам, пустые. Восемь женщин стояли в десяти метрах. Фары внедорожников за их спинами были включены — яркие, слепящие. Джина щурилась, но шла дальше. Остановилась в пяти метрах от командира — высокой женщины в солнечных очках. — Я Джина Коллинз, — сказала она громко. — У меня есть то, что нужно миссис Харрис. У вас есть то, что нужно мне. Давайте сделаем это быстро и цивилизованно. Командир смотрела на неё через тёмные стёкла очков. Лицо каменное, губы сжаты в тонкую линию. Медленно кивнула. — Покажите товар, — голос был низким, хриплым, контролируемым. — Покажите деньги. Командир кивнула женщине с кейсом. Та шагнула вперёд, опустила кейс на землю, открыла замки. Крышка откинулась. Даже в тусклом свете фонарей Джина увидела пачки купюр. Аккуратно уложенные, перетянутые бумажными лентами. Сотни. Много сотен. — Полмиллиона, — командир сказала. — Пересчитать хотите? — Мой человек проверит, — Джина обернулась, махнула рукой. — Эми! Эми вышла из цеха, несла портативный счётчик денег — небольшой прибор размером с тостер. Быстро подошла, опустилась на колени у кейса. Начала доставать пачки, прогонять через счётчик. Молчание. Только тихое жужжание прибора и шелест купюр. Джина стояла неподвижно. Чувствовала взгляды восьми охранниц, внимательно смотрящие на неё. Руки потели, но она держала их расслабленными вдоль тела. Эми работала быстро. Одна пачка, вторая, третья. Счётчик показывал цифры, она записывала в блокнот. Три минуты. Четыре. Пять. — Всё сходится, — Эми наконец выпрямилась. — Полмиллиона. Точно. Джина выдохнула незаметно. — Хорошо. Вот ваш товар. Она полезла в карман джинсов, достала флешку — маленькую, чёрную, USB 3.0. Протянула командиру. Та не взяла. Кивнула другой охраннице. Та шагнула вперёд, забрала флешку из руки Джины, отошла обратно. — Это всё? — командир спросила. — Всё. — Копии? — Нет, — Джина соврала легко. — Оригинал. Единственный экземпляр. Командир смотрела на неё долго. Слишком долго. Джина почувствовала, как холодок пробежал по спине. Что-то не так. — А девочка? — командир спросила тихо. — Внутри. Спит. Седативы. Как и договаривались, мы... разберёмся с ней после. — Нет, — командир покачала головой медленно. — Не разберётесь. Джина нахмурилась. — Что? — Девочка нужна нам. Живая. Пауза. Джина моргнула. — Подождите, мы же... Она не договорила. Командир подняла руку — один жест, быстрый, чёткий. Охранницы подняли оружие. Время замедлилось. Джина увидела, как стволы поворачиваются — не на неё, на цех за её спиной. На дверь, где стояли Рэйчел, Кейт, Виктория, Джессика. — НЕТ! — крикнула она. Слишком поздно. Две маленькие чёрные цилиндры вылетели из рук охранниц. Полетели по дуге через голову Джины, через открытую дверь, внутрь цеха. Светошумовые гранаты. Они ударились о бетонный пол с металлическим звоном. Джина инстинктивно закрыла глаза, прижала ладони к ушам, упала на колени. ВСПЫШКА. Даже через закрытые веки — ослепляющий белый свет. Семь миллионов кандел. Ярче солнца. ВЗРЫВ. Звук ударил в барабанные перепонки как кувалда. Сто семьдесят децибел. Оглушающий, дезориентирующий, парализующий. Джина открыла глаза. Мир вращался. В ушах звенело. Видела только белые пятна, плывущие перед глазами. Сзади — крики. Женские голоса, искажённые, панические. Впереди — движение. Размытые тёмные фигуры ринулись вперёд. Охрана штурмовала. Джина попыталась встать, но ноги не слушались. Равновесие потеряно. Упала на четвереньки. Руки схватили её за плечи, рывком подняли, швырнули в сторону. Она покатилась по земле, ударилась боком о колесо внедорожника. Кто-то упал на неё. Охранницы пробежали мимо, не обращая внимания. Ворвались в цех. Выстрелы. Очень громкие. Автоматные очереди, короткие, точные. Бах-бах-бах. Бах-бах-бах-бах. Крики оборвались. Один за другим. Джина лежала, прижавшись к колесу, дрожа. Зрение постепенно возвращалось. Слух — медленнее. Звон в ушах заглушал всё. Эми. Джина повернула голову, посмотрев кто на неё упал. Эми лежала на ней. В районе живота стало тепло. Кровь растекалась лужей под ней. Глаза закрыты. Мертва. Пять секунд. Всё заняло пять секунд. Внутри цеха стрельба прекратилась. Голоса — чёткие, командные, женские: — Первый сектор чист! — Второй чист! — Трое на втором этаже! Новые выстрелы. Наверху. Автоматные очереди, длинные. Потом тишина. — Второй этаж чист! Джина заставила себя двигаться. Перекатилась на живот, поползла. От внедорожника к куче старых бочек у стены склада. Медленно, тихо, на локтях и коленях. Добралась. Закатилась за бочки. Прижалась спиной к стене, втянула голову в плечи. Дышала тяжело, ртом. Сердце колотилось. Всё пошло не так. Совсем не так. Рэйчел мертва. Кейт мертва. Виктория мертва. Джессика мертва. Эми мертва. Лора и Тина — наверное тоже. Саманта была в дальней комнате с девчонкой. Может, они её не... Выстрел. Одиночный. Изнутри склада. Из дальнего конца. Джина закрыла глаза. Саманта тоже. Семь из восьми мертвы. Осталась только она. И охрана Харрисов искала выживших. Джина слышала шаги — тяжёлые ботинки по бетону, методичные. Охранницы прочёсывали цех. Проверяли каждый угол, каждое укрытие. Она вжалась в бочки сильнее. Руки дрожали. Пистолет остался на столе внутри. Она безоружна. Беспомощна. Шаги приближались. Джина посмотрела вправо. Дальше по стене — проход между двумя контейнерами. Узкий. Можно пролезть. Наверно. Она медленно поползла туда. Сантиметр за сантиметром. Не издавая звука. Почти добралась. — Здесь кто-то есть, — голос справа. Близко. Джина замерла. Шаги ускорились. Бочки загремели — их отодвигали. Джина рванула вперёд. В проход между контейнерами. Протиснулась. Выбралась с другой стороны. Оказалась в узком пространстве между стеной склада и старыми стеллажами. Темно. Тесно. Присела, прижавшись к углу. Затаила дыхание. За контейнерами — шаги. Остановились. — Вижу следы, — тот же голос. — Свежие. — Проверяй, — другой голос, дальше. Шаги возобновились. В проход между контейнерами. Джина сжалась в комок. Руки обхватили колени. Фонарик пронзил темноту. Луч скользнул по стене над её головой. Охранница протиснулась в проход. Высокая, широкая в плечах. Пистолет в правой руке, фонарик в левой. Повернулась. Луч упал на Джину. Их взгляды встретились. Доля секунды. Джина взорвалась движением. Рванула вверх, плечом в живот охраннице. Та не ожидала, качнулась назад, ударилась спиной о контейнер. Пистолет вскинулся. Джина схватила руку с оружием обеими руками. Развернула, выкрутила. Охранница попыталась удержать, но Джина была быстрее, отчаяннее. Пистолет выпал. Грохнулся на бетон. Джина ударила кулаком. Правой. В челюсть. Хорошо, точно, всей массой тела. Голова охранницы качнулась вбок. Тело обмякло. Осела на землю, сползла по стене. Без сознания. Джина стояла, тяжело дыша. Смотрела на лежащую женщину. Потом на пистолет у её ног. Наклонилась, подняла. Glock 17. Тяжёлый, холодный. Проверила — магазин полный. Голоса снаружи: — Мария, ты там в порядке? Джина не ответила. Прижалась спиной к стеллажу. — Мария! Шаги. Быстрые. Несколько человек. Джина развернулась, побежала вглубь прохода между стеллажами. Узкий коридор, завалённый мусором. Спотыкалась, но не останавливалась. Джина вышла в другой конец цеха. Огляделась. Тела на полу. Рэйчел лицом вниз, дробовик рядом. Кейт и Виктория — лежала вразброс, руки вскинуты в сторону друг друга, как родились, так и умерли, близняшки до конца. Джессика у колонны, глаза открыты, рот в крике, который никто не услышал. Кровь. Много крови. Лужи, потёки, брызги на стенах. Джина сжала пистолет сильнее. Руки дрожали, но держали крепко. Надо уходить. Сейчас. Быстро. Она повернулась к выходу — боковая дверь, служебный коридор, ведущий наружу. Сделала три шага. Что-то свистнуло в воздухе. Удар сзади — точный, жёсткий, в локоть правой руки. Нерв. Боль взорвалась от плеча до кончиков пальцев, электрическая, парализующая. Пистолет выпал из онемевших пальцев. Грохнулся на пол, отскочил. Джина попыталась развернуться, но вторая рука схватила её за запястье левой, выкрутила, завела за спину. Болевой захват. Профессиональный. Толчок вперёд. Джина споткнулась, упала на колени. Лицо почти ударилось о бетон, но в последний момент успела выставить левую руку. Сзади — шаги. Медленные, размеренные. Джина обернулась, всё ещё на коленях. Командир стояла в двух метрах. Сняла солнечные очки, сложила, сунула в нагрудный карман. Лицо стало видно полностью — острые скулы, квадратная челюсть, шрам через левую бровь. Глаза тёмные, холодные, изучающие. — Быстро среагировала на Марию, — сказала командир спокойно. — Удар был хорош. Точный. Сильный. Она не ожидала. Джина тяжело дышала, держась за правую руку. Чувствительность возвращалась медленно, покалыванием, болью. — Иди на хуй, — выдохнула она. Командир усмехнулась. Не улыбнулась — усмехнулась. Одним уголком рта. — Я могла бы пристрелить тебя, — она присела на корточки, чтобы их лица были на одном уровне. — Прямо сейчас. За секунды до этого. Пуля в голову. Быстро. Чисто. Пауза. — Но ты нужна живой. Пока что. У тебя есть информация. Я её получу. — Ничего ты не получишь, — Джина сплюнула кровью. Прикусила язык, когда падала. Командир встала, начала медленно ходить вокруг Джины. Круг. Шаги размеренные, руки за спиной. — Плюс, — продолжила она, как будто Джина не говорила, — в огнестреле нет правды. Джина подняла голову, не понимающе. — Что? Командир остановилась перед ней. Начала снимать разгрузочный жилет — расстёгивала застёжки методично, одну за другой. Сняла, положила на пол рядом. Полезла в карманы жилета. Достала пистолет — Beretta M9, чёрная. Положила на пол. Потом запасной магазин. Фонарик. Наручники. Пластиковые стяжки. Радиостанцию. Всё складывала аккуратно, как ритуал. — Видишь, — сказала она, не глядя на Джину, — современный мир озабочен огнестрелом. Пистолеты, винтовки, автоматы. Стреляй издалека, убивай, не приближаясь. Чисто. Эффективно. Без риска. Она выпрямилась, посмотрела на Джину. — Но в этом нет правды. Понимаешь? Когда ты стреляешь — ты не чувствуешь противника. Не видишь глаз. Не ощущаешь, как тело сопротивляется, ломается, сдаётся. Просто спускаешь курок. Бах. Готово. Достала нож — тактический, с волонообразным лезвием. Держала перед собой, поворачивая, чтобы лезвие ловило свет. — Ножи, — продолжила она задумчиво, — лучше. Ближе. Интимнее. Ты видишь лицо. Чувствуешь кровь на руках. Слышишь последний вздох. Бросила нож на пол перед Джиной. Тот упал с металлическим звоном, лезвие блеснуло. — Но настоящая правда, — командир подняла руки, сжала кулаки перед лицом Джины, — здесь. В кулаках. Разжала пальцы медленно. Потом сжала снова. Костяшки побелели. — Кулаки — это изначальный бой. Первый бой. Ещё когда наш вид лазил по деревьям, дрался за еду, за самок, за территорию. Зубы и кулаки. Ничего лишнего. Она опустила руки, посмотрела на Джину. — В кулаках есть кайф. Чувства. Жизнь. Ты бьёшь — чувствуешь кости под кожей. Тебя бьют — боль реальная, честная. Ты выигрываешь — знаешь, что сильнее. Проигрываешь — знаешь, что слабее. Без обмана. Джина смотрела на неё снизу вверх. В голове крутилась одна мысль. — Ты ебанутая, — сказала она вслух. Командир улыбнулась. Широко. Почти дружелюбно. — Может быть. Отошла на два шага назад. Встала в стойку — ноги на ширине плеч, руки подняты, кулаки на уровне подбородка. Классический бокс, но с элементами кикбоксинга — вес на носках, готовность двигаться. — Вставай, — сказала она просто. Джина не двигалась. Смотрела на неё, потом на пистолет, лежащий в трёх метрах. На год перед ней. — Не успеешь, — командир проследила взгляд. — Даже если схватишь — мои девочки пристрелят тебя раньше, чем поднимешь ствол или нож. Джина обернулась. Шесть охранниц стояли полукругом на расстоянии, одна опиралась на плечо своего товарища. Все с оружием в руках. Все целились в неё. — Они прикрыли все выходы, — командир пояснила спокойно. — Ты никуда не денешься. Но у тебя есть выбор. Драться со мной честно. Кулаками. Может, даже победишь, кто знает. Или я просто прикажу пристрелить тебя сейчас. Джина медленно поднялась на ноги. Правая рука всё ещё ныла, но пальцы двигались. Не сломана. Хорошо. Воспоминания нахлынули. Тюрьма. Женская колония. Восемь месяцев, отсиженных за вождение в нетрезвом виде и непредумышленное убийство. Там её учили драться. Не официально — на тюремном дворе, в душевых, в камерах после отбоя. Старая заключённая по имени Виктория. Пятьдесят шесть лет, из которых тридцать два за решёткой. Убила главную жену мужа кухонным ножом, когда та в очередной раз приложила её лицом об стол. Виктория была маленькой, сухой, жилистой. И опасной. Она учила Джину: как бить, чтобы сломать нос одним ударом. Как целиться в печень, солнечное сплетение, висок. Как двигаться, чтобы не подставляться. Как выживать. Массовые драки были регулярными. Расовые разборки — белые против латиноамериканок, против чёрных, против азиаток. Джина дралась на стороне белых, не по убеждениям, а по необходимости. Выбор был простой — бить или быть избитой. Она научилась бить. После освобождения ходила в секцию бокса. Потом в кикбоксинг. Не профессионально, но регулярно. Поддерживала форму, тратила злость. Она умела махать кулаками. Но эта женщина... Джина видела, как та двигалась. Быстро, точно, без лишних движений. Профессионал. Не уличный боец. Не тюремная крыса. Настоящий боец. Шансов мало. Но другого выбора не было. Джина подняла руки. Встала в стойку — левая нога вперёд, правая сзади, вес на носках. Кулаки у лица. Командир кивнула одобрительно. — Хорошо. Начнём. Она двинулась первой. Не рывком — плавно, скользя по полу. Джеб левой — быстрый, разведывательный. Джина отклонилась. Удар прошёл мимо, рассекая воздух у щеки. Контратака. Джина метнула правый прямой в лицо командира. Вложила силу, целясь в нос. Командир качнула головой вбок. Кулак промазал на миллиметры. И тут же — встречный. Левый хук в рёбра Джины. Короткий, жёсткий. Костяшки в печатались в межрёбрье. Боль вспыхнула острая, выбила воздух из лёгких. Джина охнула, согнулась. Правый апперкот в подбородок. Снизу вверх, всей массой тела. Голова Джины качнулась назад. Мир вспыхнул белым. Она споткнулась, шагнула назад, удерживая равновесие. Командир не преследовала. Стояла на месте, руки снова в стойке. Ждала. Джина сплюнула кровью. Внутренняя сторона щеки рассечена, прикусила при ударе. Привкус металла во рту. Она рванула вперёд. Серия ударов — левый, правый, левый. Хуки, прямые, всё вместе. Быстро, агрессивно, не давая себе дышать. Командир блокировала. Предплечья поднимались, гасили удары. Каждый удар Джины натыкался на кость, не проходил. Потом контратака. Лоу-кик в бедро Джины. Нога командира пошла снизу, удар голенью по мышце. Хлёсткий, болезненный. Джина вскрикнула, нога подкосилась. Следом — правый прямой в лицо. Точный, без замаха. Кулак врезался в скулу, голова качнулась. Джина отступила. Блокировала следующий удар — левый хук — предплечьем, но сила была такая, что руку отбросило в сторону. Удар в живот. Прямой, глубокий, в солнечное сплетение. Джина согнулась пополам. Дыхание вышибло. Рот открылся, но вдохнуть не получилось. Диафрагма зажало. Колено в лицо. Резкое, быстрое движение. Командир схватила Джину за голову двумя руками, дёрнула вниз, навстречу поднимающемуся колену. Хруст. Нос сломался. Кровь хлынула, заливая губы, подбородок. Джина отшатнулась, упала на спину. Мир кружился. Боль пульсировала в лице, в животе, в ноге. Попыталась встать. Оперлась руками, подтянула ноги. Удар ногой в рёбра. Командир пнула её, как футбольный мяч. Не сильно, но достаточно. Джина перекатилась на бок, застонала. — Вставай, — командир сказала ровно. — Мы ещё не закончили. Джина встала. Медленно, держась за рёбра одной рукой. Кровь текла из носа, капала на пол. Дышала ртом, хрипло. Встала в стойку снова. Руки тяжёлые, ноги ватные. Но встала. Командир кивнула. — Молодец. Упорная. Они сошлись снова. Три минуты. Джина дралась отчаянно, из последних сил. Каждый удар командира проходил. Каждый её удар блокировался или уходил в пустоту. Это не был бой. Это была казнь в замедленном действии. Командир играла с ней. Джина видела это, чувствовала. Каждый удар был рассчитан — достаточно сильный, чтобы причинить боль, недостаточно, чтобы вырубить. Каждый блок был ленивым, небрежным, как будто командир даже не напрягалась. Джина замахнулась правой — широкий хук, последняя попытка вложить всю силу. Командир нырнула под удар, оказалась у Джины за спиной. Захватила правую руку — та самая, которой Джина махнула. Выкрутила её, завела за спину Джины, подняла вверх. Болевой замок. Плечевой сустав трещал под давлением. — Стоп, стоп, стоп! — Джина закричала. — Хватит! Командир остановилась. Не отпустила, но перестала давить. — Сдаёшься? — Да! Блядь, да! Командир отпустила руку. Толкнула Джину вперёд. Та упала на колени, прижимая правую руку к груди. Плечо горело, но вроде не вывихнуто. — Жаль, — командир вытерла кровь с костяшек — чужую кровь, кровь Джины. — Я надеялась, ты продержишься дольше. Она обернулась к охранницам. — Стул. Верёвку. Две охранницы исчезли, вернулись через минуту. Одна несла металлический стул — офисный, на колёсиках, но крепкий. Вторая — моток нейлоновой верёвки. Поставили стул посреди цеха. Командир кивнула на Джину. — Посадите её. Руки схватили Джину под мышки, подняли, швырнули на стул. Она попыталась встать, но командир положила ладонь ей на плечо — не давила, просто держала. Этого хватило. Охранницы связали её. Быстро, профессионально. Руки за спинку стула, запястья вместе. Верёвка обмотана несколько раз, узлы тугие. Потом ноги — каждая к ножке стула. Джина дёрнулась, проверяя. Не сдвинулись. Командир присела перед ней на корточки. Лицо на уровне лица Джины. Близко. Слишком близко. — Теперь поговорим, — сказала она тихо. — У тебя есть копии видеозаписи. Где? Джина сплюнула кровью. Попала командиру на ботинок. — Иди нахуй. Командир посмотрела на ботинок, на Джину, обратно на ботинок. Вытерла носком о штанину Джины. Медленно, демонстративно. — Плохое начало, — сказала она спокойно. Достала из кармана брюк маленький складной нож. Открыла лезвие — короткое, острое. Показала Джине. — Видишь это? Сейчас я начну работать. У меня много времени. У тебя — мало терпения. Давай сократим процесс. Говори сразу, и я сделаю это быстро. — У меня нет копий, — Джина прохрипела. — Флешка была одна. — Врёшь. Лезвие метнулось вперёд, скользнуло под ноготь указательного пальца левой руки Джины. Боль взорвалась. Острая, режущая, невыносимая. Джина закричала — пронзительно, отчаянно. Командир дёрнула нож вверх. Ноготь оторвался, повис на лоскуте кожи. Кровь хлынула из-под ногтевого ложа. — Копии, — командир повторила. — Где? Джина задыхалась. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью из носа. — Блядь... блядь... нет копий... Лезвие под следующий ноготь. Средний палец. — Стой! — Джина закричала. — Стой... Стой! Командир остановилась. Лезвие замерло под ногтём, не двигалось. — Слушаю. — Есть... есть копии... — Джина хрипела, задыхаясь между всхлипами. — Три копии... три человека... — Имена. Джина закрыла глаза. Предательство. Чистое, подлое предательство. Но боль была сильнее лояльности. — Эшли Уильямс, — прошептала она. — Работает в кофейне... "Morning Brew"... на углу Пятой и Мейн... Командир кивнула одной из охранниц. Та достала блокнот, записала. — Дальше. — Александра... Александра Паулукс... разнорабочая... живёт в трейлерном парке... на Окленд Роуд... Ещё запись. — Третья? — Барбара... — Джина открыла глаза, посмотрела в потолок. — Фамилию не знаю... местная... мелкий воришка... тусуется у бара "Rusty Nail"... — Описание. — Лет сорок... рыжая... татуировка змеи на шее... всегда носит кожаную куртку... Командир встала, отошла на шаг. — Физические копии? Флешки, диски? — Флешки, — Джина кивнула. — У каждой по одной. — Облачное хранилище? Интернет? — Нет... я не... я не умею с этим... — Кто-то ещё знает? Пауза. Джина колебалась. Командир присела обратно. Взяла левую руку Джины — та самая, с оторванным ногтём. Сжала палец, давя на рану. Джина завыла. — КТО ЕЩЁ?! — Присцилла! — Джина выкрикнула сквозь боль. — Присцилла Харрис! Она всё знает! Она наняла меня! Командир отпустила палец. Выпрямилась. — Присцилла уже разговаривает с своей матерью, — сказала она холодно. — Но спасибо за подтверждение. Она повернулась к охранницам. — Записали адреса? — Да, мэм. — Отправьте команды. Эшли Уильямс, Александра Паулукс, Барбара без фамилии. Найти, забрать флешки, устранить. Тихо. Чисто. К утру всё должно быть закончено. Три охранницы кивнули, вышли из цеха. Джина услышала, как заводятся двигатели снаружи, машины уезжают. Командир вернулась к Джине. Встала позади стула. — Ты хорошо поработала, — сказала она почти ласково. — Дала нам всё, что нужно. Руки легли на голову Джины. Одна — на подбородок, другая — на затылок. Крепко, но без давления. — Теперь я выполню свою часть. Быстро. Обещаю. Не будет больно. Джина поняла. Попыталась дёрнуться, но верёвки держали. — Нет... пожалуйста... я сказала всё... отпусти... — Не могу, — командир ответила просто. — Ты видела наши лица. Знаешь, кто нас нанял. Слишком опасно. — Я не скажу! Клянусь! Я исчезну! Уеду! Ты никогда... — Тихо, — командир прервала. — Не надо унижаться. Ты дралась хорошо. Умри с достоинством. Руки сжались. Рывок. Резкий, быстрый, точный. Голова Джины развернулась влево дальше, чем должна. Намного дальше. Хруст. Громкий, отчётливый, финальный. Второй и третий шейные позвонки сломались. Спинной мозг разорван. Смерть мгновенная. Тело Джины обмякло. Голова повисла под неестественным углом. Глаза открыты, смотрят в никуда. Не моргают. Командир отпустила, отошла. Посмотрела на труп без эмоций. — Всё, — сказала она оставшимся охранницам. — Прочешите здание. Убедитесь, что никого не пропустили. Две охранницы разошлись — одна к дальним комнатам, другая наверх. Командир подошла к столу, где Эми оставила ноутбук. Открыла крышку. Экран загорелся — рабочий стол, открытые папки. Она полистала файлы. Нашла папку "Backup". Внутри — копия видео. Школьная парковка, Кристина с камнем, Минджи падает. Удалила. Очистила корзину. Открыла командную строку, запустила программу затирания данных. Жёсткий диск начал перезаписываться нулями. — Мэм! — голос сверху. — Здесь кто-то! Командир подняла голову. — Живой? — Да! Прячется! — Веди сюда. Топот ног. Охранница спускалась по лестнице, таща кого-то за воротник. Швырнула на пол в центре цеха. Та самая девушка. Эми, кажется. Хакер. Худая, дрожащая. Лицо в слезах, руки прижаты к животу. Ранена — Пожалуйста... — прошептала она. — Не надо... я ничего не сделала... я просто... Командир подошла, присела перед ней. — Ты делала копии видео? Эми затряслась сильнее. — Я... я не... — Правду. — Да... — голос сорвался в всхлип. — Да, я делала... на флешку... и в облако... на случай... — Где флешка? — У меня... в кармане... Командир сунула руку в карман толстовки Эми. Достала маленькую флешку — красную, на шнурке. Сунула в свой карман. — Облачное хранилище. Какой сервис? — Dropbox... — Пароль. Эми продиктовала. Дрожащим голосом, с всхлипами, но разборчиво. Командир достала телефон, открыла браузер, зашла в Dropbox. Ввела логин и пароль. Аккаунт открылся. Нашла папку с видео. Удалила. Очистила корзину. Удалила аккаунт полностью. Убрала телефон. — Спасибо за сотрудничество. Достала пистолет — Beretta M9, та самая, что снимала с жилета. Приставила к затылку Эми. — НЕТ! — Эми закричала, попыталась вскочить, бежать. Выстрел. Глухой хлопок. Пуля вошла в основание черепа, вышла через лоб. Эми рухнула вперёд, лицом в бетон. Тело дёрнулось раз, два, замерло. Кровь растекалась лужей, тёмной, густой. Командир вернула пистолет в кобуру. Обернулась к охранницам. — Девочка где? — Дальняя комната, первый этаж, — одна из охранниц указала. — Несите сюда. Две охранницы ушли, вернулись через минуту. Несли Минджи на руках — одна держала под плечи, другая под колени. Голова девочки безвольно откинута назад, волосы свисают. Лицо бледное. Дышит, но еле заметно. Положили её на пол, аккуратно. Командир присела рядом, проверила пульс. Медленный, но стабильный. — Седативы, — констатировала она. — Диазепам, судя по размеру зрачков. Проспит ещё час, может два. Встала. — Несите в машину. Аккуратно. Она нужна целой. Охранницы подняли Минджи снова, понесли к выходу. Командир огляделась. Цех был полон трупов. Восемь женщин. Некоторые с открытыми глазами, некоторые в лужах крови. Джина на стуле, с вывернутой шеей. Эми лицом вниз, мозги на полу. — Поджигать будем? — спросила одна из охранниц. Командир покачала головой. — Нет. Пусть найдут. Полиция решит, что разборки между бандами. Ничего не указывает на нас. Она пошла к выходу. Охранницы последовали. * * * Ким услышал выстрелы. Глухие хлопки. Не одиночные — серии. Автоматный огонь, короткие очереди. Потом тишина. Потом снова — бах-бах-бах-бах. Он сорвался с места. Бежал, больше не прячась. Инструменты в разгрузке громыхали, молоток бил по бедру через ткань. Плевать. Минджи там. Внутри. Живая или мёртвая — он не знал, но там. Обогнул угол склада номер шесть. Впереди — открытое пространство, пятьдесят метров до склада номер семь. Зелёные ворота распахнуты. Два чёрных внедорожника на парковке, фары горят. Движение. Две женщины вышли из бокового входа склада. Обе в тёмных костюмах, бронежилетах. Несли кого-то между собой — тело, безвольное, маленькое. Минджи. Ким остановился за углом здания. Достал пистолет. Glock 19, пятнадцать патронов. Снял глушитель — быстрым движением, открутил, сунул в карман. Нужна дальность, не скрытность. Поднял пистолет двумя руками. Прицелился. Дистанция пятьдесят метров. Движущиеся цели. Сумерки. Сложно. Но не невозможно. Выдохнул. Задержал дыхание. Прицел на ближайшую женщину — та, что справа, держит Минджи под плечи. Выстрел. Отдача. Пистолет качнулся в руках, вернулся в линию. Гильза вылетела, звякнула о бетон. Женщина вскрикнула, споткнулась. Рука дёрнулась к плечу — попадание. Не смертельное, но достаточное. Минджи начала падать. Вторая женщина попыталась удержать, но не успела. — КОНТАКТ! — крик прорезал ночь. — ВОСТОК! ОДИН СТРЕЛОК! Ким перенёс прицел на вторую. Та уже бросала Минджи, тянулась к оружию на бедре. Выстрел. Попадание в бок. Женщина качнулась, рука схватилась за рёбра. Упала на колено. Остальные наемницы выбежали из склада. Ким насчитал быстро — шесть. Все вооружены. — ОГОНЬ ПО ЦЕЛИ! Мир взорвался звуком. Автоматные очереди. Пистолеты-пулемёты. Дробовик. Всё одновременно. Пули врезались в угол здания, за которым прятался Ким. Бетон взрывался облаками пыли. Кирпичи раскалывались, осыпались. Рикошеты визжали, отлетая в стороны. Ким прижался к стене, втянул голову в плечи. Осколки кирпича осыпались на него, застряли в волосах, порезали щёку. Огонь не прекращался. Они не экономили патроны. Просто давили, подавляли, заставляли держать голову внизу. Ким рискнул высунуться. Выстрелил вслепую, три раза, быстро. Спрятался обратно. Очередь ответила немедленно. Угол здания, где секунду назад была его голова, превратился в облако пыли. — ПОДАВИТЬ! НЕ ДАВАТЬ СТРЕЛЯТЬ! Голос командира. Женский, властный, контролируемый. Две наемницы бежали к раненым. Схватили их под мышки, потащили к машинам. Остальные продолжали стрелять, прикрывая. Ким посмотрел вправо. Старый металлический контейнер в десяти метрах. Ближе к складу, лучший угол обстрела. Рывок. Он выбежал из-за угла, бежал пригнувшись. Пять метров, семь, девять. Пули свистели вокруг. Одна прошла так близко к голове, что он услышал звук — не свист, шипение, рассекающее воздух. Нырнул за контейнер. Ударился плечом о ржавый металл, перекатился, встал на колено. Огонь переместился. Били по контейнеру. Металл звенел под пулями, вибрировал. Некоторые пробивали насквозь — дыры появлялись с визгом, дневной свет пробивался через них тонкими лучами. Ким выглянул слева от контейнера. Быстро, на долю секунды. Две наемницы затаскивали раненых в первый внедорожник. Три других — в линию, стреляли по его позиции. Ещё две несли Минджи. Он прицелился. Выстрел. Попадание в ногу одной из бегущих. Та упала, крикнула. Не смертельно. Вторая схватила Минджи, подняла на руки, побежала к машине. Быстро, эффективно. Ким целился снова. Палец на спусковом крючке. Не мог. Если промажет — попадёт в Минджи. Опустил пистолет. Выругался. Очередь прошила контейнер над его головой. Три дыры появились, треугольником. Одна пуля прошла в сантиметре от уха, ударилась о землю за ним. Наемница с Минджи добежала до машины. Заднюю дверь открыла другая. Минджи затолкнули внутрь. Дверь захлопнулась. Двигатель завёлся. Рёв мощный, V8. — ОТХОД! — командир крикнула. — ПРИКРЫТЬ! Три охранницы начали отступать к машинам. Остальные усилили огонь. Ким попытался выглянуть. Очередь заставила спрятаться. Двери хлопали. Вторая машина завелась. Он выскочил из-за контейнера. Бежал к ним, стреляя на бегу. Выстрел, выстрел, выстрел. Одна пуля попала в лобовое стекло первого внедорожника. Стекло треснуло паутиной, но не разбилось. Бронированное. Очередь ударила в землю перед ним. Фонтаны пыли и камней. Ким нырнул вправо, за старую бетонную трубу. Машины сорвались с места. Шины взвизгнули, дым от резины. Первая пронеслась через открытые ворота, вторая за ней. Ким выскочил из укрытия. Бежал к воротам. Стрелял вслед. Попал в задний бампер второй машины. Металл вмялся, краска облупилась. Всё. Ещё выстрел. Щелчок. Затвор откатился назад, остался открытым. Магазин пуст. Машины уносились по разбитой дороге. Красные огни удалялись. Пятьдесят метров. Семьдесят. Сто. Ким побежал за ними. Бежал изо всех сил. Ноги молотили по асфальту, лёгкие горели, сердце билось о рёбра. Бесполезно. Машины быстрее. Намного быстрее. Сто пятьдесят метров. Двести. Повернули за угол, скрылись из виду. Ким продолжал бежать. Добежал до поворота. Остановился. Дорога пустая. Только далёкие красные огни, тающие в ночи. Исчезли. Ким стоял, тяжело дыша. Пистолет в руке, бесполезный, пустой. Разгрузка на груди, инструменты бессмысленные. Всё бессмысленное. Минджи была там. В той машине. Без сознания. В руках врагов. Он видел её. Так близко. Пятьдесят метров. Мог бы дотянуться, если бы был быстрее, сильнее, лучше. Но не был. Упустил. Ноги подкосились. Ким упал на колени посреди дороги. Пистолет выпал из руки, грохнулся на асфальт. Голова опустилась. Руки легли на бедра, сжались в кулаки. Дышал. Тяжело, рвано, каждый вдох болезненный. Он опоздал. Снова. Всё время опоздал. В школу — опоздал на минуты. Джина уже увезла Минджи. В бар — получил адрес, но неизвестные были быстрее. Сюда — прибыл, когда всё уже закончилось. Резня завершена, Минджи забрали. Каждый раз — слишком поздно. Где-то вдали вой сирены пробудился. Тонкий, протяжный, приближающийся. Полиция. Наверное, кто-то слышал перестрелку. Вызвал девять-один-один. Копы едут. Или это были сами неизвестные. Ким поднял голову. Посмотрел назад, в сторону, откуда пришёл. Вой становился громче. Несколько сирен. Не одна машина — три, четыре, может больше. Он встал медленно. Поднял пистолет с земли. Повернулся к своей машине. Шесть складов назад. Восемьсот метров бегом. Может успеть. Сделал три шага. Звук сверху. Не сирены. Другой. Вертолёт. Ким замер. Поднял голову. Чёрный силуэт против ночного неба, огни мигают — красные, белые. Низко, метров триста над землёй. Прожектор внезапно вспыхнул, ослепительно яркий, широкий луч. Ударил прямо в Кима. Он закрыл глаза, поднял руку, заслоняясь. Свет был физически давящим, превращал ночь в день. Динамик на вертолёте ожил — голос женский, усиленный, механический: — НА ЗЕМЛЮ! ОРУЖИЕ БРОСИТЬ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! СЕЙЧАС! Ким не двинулся. Стоял, прищурившись в свете прожектора. Сирены ближе. Очень близко. Он обернулся. Три полицейских машины выскочили из-за угла склада. Синие и красные огни вспыхивали, резали темноту. Шины визжали, машины тормозили, выстраиваясь полукругом. Четвёртая, пятая машина подъехали с другой стороны. Окружение. Двери распахнулись. Полицейские выскакивали, прятались за дверями. Оружие вытащено, нацелено на Кима. — ОРУЖИЕ НА ЗЕМЛЮ! — крик из громкоговорителя одной из машин. — РУКИ ЗА ГОЛОВУ! НА КОЛЕНИ! Ким посмотрел на пистолет в руке. Пустой. Бесполезный. Посмотрел на полицейских. Десять, двенадцать. Все с пистолетами. Две с дробовиками. Одна с винтовкой — снайпер, на крыше машины, прицел у глаза. Вертолёт кружил над ним. Прожектор не отпускал. Сирены сзади — ещё машины. Едут к складу номер семь. Часть остались там, часть поехали за ним. Некуда бежать. Некуда прятаться. Окружён. — ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! — голос из громкоговорителя жёстче. — ОРУЖИЕ БРОСИТЬ ИЛИ МЫ ОТКРОЕМ ОГОНЬ! Ким посмотрел на пистолет снова. Магазин пуст. Перезарядить? Не успеет. Бросить пистолет и сдаться? Сдаться — это арест, допросы, тюрьма. Минджи уедет всё дальше с каждой секундой. Может даже убьют. Убьют. Не сдаваться — это смерть. Здесь. Сейчас. Десять полицейских пристрелят его за секунду. Выбор простой. Ким разжал пальцы. Пистолет упал на асфальт с глухим стуком.