Разлив

Река вырвалась из русла. Она затапливала собой зелёные поля и деревья, мелкорослые кустарники сразу же исчезали под толщей воды: но на удивление, вода не была темной или мутной. Она была кристально чистой, прозрачной настолько, что было видно, как проплывают мелкие рыбы, как они беспомощно хлопают хвостами по прозрачной глади, вероятно, испугавшись сильного дождя и высокой утопленной травы. Гром гремел беспощадно, величественно и громко. Казалось, будто из-под светлых дождевых облаков можно увидеть звёзды, но это было, конечно, совсем не так. Двое людей застыли в поле, пока вода не достигла их ног; только тогда они опустили головы, но продолжали стоять. Вода пребывала и пребывала, сильным потоком почти сбивая их, и возможно, они стояли на месте, только потому, что дождь прибил их к земле так, что они не могли шелохнуться. Ветер слабо обдувал листья и подгонял небольшие волны на людей, и единственное, что он мог донести до проходящего мимо ветра, так это восхищённый вздох. *** Вечер опускается летней долгожданной прохладой после знойного, тяжёлого дня. Где-то далеко стрекочут кузнечики, колосья шепчутся, падая от слабо задувающего ветра, нагоняющего бодрость уставшему человеку. Старые распахнутые ставни Военного штаба скрипят, и здесь, совсем рядом, чуть протянуть руку за окно – на долговязой рябине поют ночные птицы. Паша любил лето. Его светлые, долгие дни; озеро неподалеку, которое с утра давало летом приятную свежесть воздуха; любил даже почти невыносимую жару. Ведь летом, здесь, в Военном штабе, уютно. Он с теплотой в сердце вспоминал погожие дни и приятную зелень вокруг его места работы: далеко он все равно не уходил, поэтому сполна наслаждался здешними пейзажами. Нет, конечно, зима ему тоже нравилась: яркие, красные и пухлые, как рябина за окном ,снегири, холодным утром почти резали глаза, но как же притягивали взгляд. Паша ждал холодов ради них. Прошлой зимой он увлеченно читал произведения своей Родины. Его впервые так заинтересовала литература: и всерьёз же заинтересовала. Он с неподдельным интересом выписывал книги и журналы с новыми сочинениями, читая каждое слово и каждую строчку. Может показаться, что увлечение было спонтанным и почти вынужденным. Но это не совсем так: недавно Павел с удивлением заметил, что стал необычайно красноречив, говорил сложно и почти стихами, чем очень бесил друга, Александра. Павел невольно научился сравнивать людей с природой: это было его почти тайное увлечение. Но была ещё причина. Паша искал повесть с живыми людьми, а не героями Советского Союза. И вот, наконец. Пару недель назад Паша задумался о том, есть ли хорошие авторы на Дальнем Востоке: в самом уголке его страны. Талант, как известно, есть везде. И Павел увлеченно искал. И ведь нашел! Птицы пели все также бодро, утро слабо заходило в окна, открытая свои, солнечные ставни. Глаза неприятно резало от недостатка сна, в котором Паша нуждался, но повесть вынуждала его читать и читать. Главным мотивом к чтению послужило название – «Разлив». Паша конечно не знал, о чем произведение, но так заинтересовался названием, что не задумываясь, купил сочинение. Паше нравилась морская тематика, да и вообще, водная: с ней у него было так много воспоминаний, что ни счесть. Дедушка, рыбачащий в отдаленных уголках Америки; детские вечера у озера с лучшим другом; болото, захватившее Пашу в детстве с головой. Днём ранее, вечером, ещё до ужина, молодой парнишка, помогающий почти всем в штабе, заявил, что через пару недель объявлено, что в порт Владивостока придет дружественный корабль из Японии. Паша в тот момент чуть не подскочил собираться, но резко осел, понимая, что нет идеи оправданий, зачем ему ехать во Владивосток перед начальством в середине рабочего месяца. И чтобы скоротать свой вечер(и даже ночь!) Паша с грустью читал сочинение напрямую из Владивостока от молодого автора. Повесть захватывала. В смутные образы в виде главного героя, Неретина, представлялся Саша. И ведь правда схожи: мало того, что революционеры. Чистый, ясный ум, воспитанная годами стойкость и справедливость, они все время в поиске ответов на важные вопросы; да, казалось бы, революция, как известно, забирает и даёт в равной степени. Но Саша был другим. Он бы не пошел по головам вслепую ради своей цели, хоть и делал упорно вид, что так оно и есть. В этом они были схожи с Неретиным- революционеры, не желающие калечить общество. Саша сам по себе был схож не только с Неретиным, а даже с разлившейся Уссури в книге: будто боролся сам с собой. Яркий, бойкий, в начале своего пути почти невыносимо энергичный. Но после революции в нем будто что-то сломалось: такая не заметная деталь, что она была еле уловима. Но Паша видел, чувствовал. Сейчас Саша был пучиной болота: он сам утопал в своих мыслях, иногда не замечая ничего вокруг. Паша мечтал, почти грезил, что однажды все будет как раньше. Что Саше будет спокойнее. Что он сможет вздохнуть свободно, не задохнувшись в тине мыслей. Паша глянул в окно, наблюдая за озером. В воздухе пахло летом и свежестью. Юноша покачал головой, расстроенно вздохнув. Паша мечтал, чтобы Саше было спокойно, как этому озеру под лучами первого солнца. Но как же он хотел, чтобы он обрёл свободу, как Уссури. *** Сердце колотилось, как бешеное, Павел, прочитав последние слова автора в конце книги, вскочил со стула, едва его не уронив, и заходил по комнате. Госпо…Власть Советов, ну что за талант! Как красиво, метафорично, потрясающе автор описал чувства героев. Революционеров. Да, казалось бы, произведение не народу, а напрямую в руки власти, чтобы по головке погладили. Но нет! Автор… Как же его? Фадеев..! Паша схватил книгу, сжимая свежий, хрустящий корешок – как же он осторожно ходил по лезвию, на грани цензуры и собственных мыслей. Какие живые герои! Паша отвлекся, выглядывая вновь в окно с брезжущим светом. Далеко, прямо у озера, у многолетней ивы, промелькнули огненные волосы. Ветер слабо дул, когда мужчина опустился к подножию дерева, опершись о кору. Он вдумчиво сидел, с безучастным лицом наблюдая, как сверкают блики от солнца на водной глади. В Паше что-то поменялось, что-то щелкнуло. Уставший, не спавший, он с удивительной детской проворностью перелетает через открытое окно с новеньким изданием в руках. Он бежит так, будто от этого зависит его жизнь, и Саша сейчас может исчезнуть. Едва между ними расстояние сокращается до пары десятков метров, как он кричит в летний теплый воздух: -Сашааа! Эй, слышишь!? Сашка! Александр оборачивается, дёргано вздрогнув. Поняв, что бояться нечего, говорит уставшим голосом: -Чего тебе? Разорался, как петух раненый. Паша сконфуженно прыскает себе в плечо. -Саша. Ты чего так рано и у озера? Едва солнце встало, ты тут как тут. Спал вообще? Среди вопросов затесалось настоящее беспокойство, едва видное. -Тот же вопрос к тебе. Спал. И видел, что ты скакал по комнате, как ужаленный. Что случилось-то? -Я книгу прочёл. Вот и подумал, вдруг тебе понравится. – он протянул книгу в руки друга.- Фадеев. «Разлив». Саша сначала глупо смотрит на монотонную зелёную обложку, и спустя пару секунд тихо смеётся. Паша широко открывает глаза ,наблюдая как Саша в приступе смеха закрывает лицо рукой. -Паша. Я ее читал только что. Книга потрясающая. Из-за нее не спал пол ночи. Паша вторит Саше, замирая на пару секунд, и смеётся. Непозволительно громко в такой приятной тишине, что Саша раздраженно его тыкает локтем в колени, отчего тот пикает от боли, но в итоге ещё больше смеётся. -Саша. Слышал про корабль во Владивостоке? -Ну как не слышать. В соседней комнате ооочень громко расспрашивали о нем, и тааак грустно вздыхали, что даже я проникся. -Саша язвительно фыркает, улыбаясь. Действительно, он так похож на счастливого человека, когда улыбается непринуждённо. -Что, хочешь его увидеть? -Саша склоняет голову, пока его волосы рассыпаются по плечам. Зелёные листья сверху так выбивались из всей картины, что даже не верилось, что такое бывает. Не иначе, как картина Репина. Контрастная, глубокая, но настолько давящая в своей простой сути, что замирает дыхание. -Мечтаю. -Не удивительно. -А давай… Свяжем два взаимно приятных момента воедино! Ты повидаешься с автором, а я… увижу корабль. -Товарищ Фадеев из Владивостока? -Да. Вот это совпадение, чудо. Александр хмыкает, приподнимая уголки губ. -А давай. Пару дней отдыха нам не помешает.