Разлив

Пару дней спустя, Владивосток. Владивосток встречал молодых людей пылко, с объятиями, жарким климатом и палящим солнцем. Прекрасное место. Двое высадились прямо у реки Уссури, подножия города. Пока Александр вымотано сжимал виски от долгой поездки, Паша во всю бегал по зелёной сочной траве, с нескрываемым восхищением уставившись в прекрасную реку. Она носила несколько названий, и каждое из них выражало всю суть и красоту водоема: гордое название Улахэ или изящное Уссури, обозначавшее, однако, «черная, как сажа». Паша не был с ним согласен: река сияла небесами, а над водой громко кричали чайки. Такие свободные и воздушные, что рассекали сами облака, наследников самого покоя и свободы, резко и безразлично. Саша подошёл к другу спустя пару минут, подняв голову в том же направлении, что и Паша. Он говорит тихо, но слышно: -Честно, думал, у них клювы красные. Паша удивлённо поворачивается. -Ну а как же. У них ещё и перья строго черные и белые. Они смотрят друг на друга пару секунд, вкладывая в диалог каждый свой смысл. -Пройдемся по городу. Корабль прибудет только завтра… Никогда не был во Владивостоке, так интересно! Саша хмыкает, кивая. Действительно, стоит пройтись. Когда они ещё смогут выбраться за пределы родного города? Первая пятилетка не за горами. Теплый ветер сдувал волосы в сторону, бухта неподалеку шумела, как и оживший с утра совсем юный город. Людей было не так уж и много; но и Владивосток был небольшим, уютным. Совсем недавно здесь были контрреволюционные настроения, беспокоившие Сашу. Но уже минуло почти восемь лет, и волнения успокоились. Год назад была введена первая восстановительная трехлетка, и действительно чувствовалось, что город ожил. Потеплел. Дышалось так свободно и спокойно, что почти не верилось, что совсем недавно по всей стране прошли кровавые революции. Опасность миновала. Где-то под зелёными вязами стояли молодые девушки, раскидывающие руки в стороны, весело переговариваясь между собой. Они торговали товаром, которые привезли из самой Японии, и зачастую товар очень интересовал приезжих. Как же интересно выходило: Благовещенск успешно торговал с Китаем, перенимая его привычки; и здесь ситуация была схожа. Паша все бегал где-то рядом: с интересом спрашивал про редкие Маньчжурские абрикосы, уже спелую и яркую малину, дикие яблоки и клубнику. Саша же наблюдал за листьями на вязах. Все время они шли вдоль деревянной изгороди, уже давно поросшей травой и незаметной, деревья умело закрывали небольшой мир за забором. Вскоре широкая мощеная площадь сужалась, меняясь на протоптанную тропинку с пожелтевшей от постоянной ходьбы травой. Где-то далеко послышался мальчишеский смех, вперемешку с голосом старше. Вскоре среди зелени стали заметны и два силуэта: Александр молчал, пока Паша трещал без умолку о том, что только придет в его голову. -О, смотри! Видать братья, похожи так! Александр присмотрелся. У калитки стоял низкий мальчишка, с ягодами в руках, и молодой мужчина. Пока Саша с Пашей подходили, они услышали разговор: -Ну и на кой черт ты припёрся в такую жару, скажи, а? Я что, умру без твоей малины? -Паренек хихикнул. Сейчас уже ближе подходя, стало видно, что он работал в местном колхозе: руки в шитых перчатках, колени все в грязи, отросшие волосы завязаны в небольшой хвост. Он стянул грязные перчатки , держа в руках ягоды. Мужчина рядом заботливо придерживал лопату, которую видимо мальчишка не успел убрать и сразу же подскочил к нему. А ведь действительно, похожи. -Ой-ой! Будто ты не хочешь. Возьму и заберу сейчас, чтобы меньше ворчал! – Однако, он лишь тыкнул молодого в лоб и глупо хихикнул. Мужчина положил подбородок на рукоять. Честно говоря, даже для него лопата была длинной. Как же справлялся с ней младший? Когда Паша проходил мимо, он невзначай завел разговор с этими двумя, что обычно и любил делать с едва знакомыми людьми: -Такой молодой, а уже работает! Трудолюбивое поколение растет. -Паша коротко хихикнул. Ответ пришел незамедлительно. Молодой повернулся, пока Александр застыл на пару секунд в шоке: -Да и не такой уж и молодой! Что уж тут поделать, содержать того лба нужно. -Он кивнул в сторону мужчины постарше. Саша наконец вышел из состояния шока, взволнованно почти крикнув: -Дзержинский, ты!? -Едрить твою налево, Саша Сучков! Саша взволнованно потрепал того по плечу: -Какими судьбами? -Ну какими, какими. Приехал. -Бежал, что-ли? -А как же. Знаешь же, отец мой, тот ещё … невыносимый. Ну вот и сбежал из-под родительского крыла! -Не ожидал, не ожидал. А рядом кто? Не припоминаю у Феликса Эдмундовича двух сыновей. -О, это мой друг. Александр Фадеев. Сейчас уже было время Паши удивлённо прыгать вокруг с восклицаниями: «Не может быть!» и «Бывает же!» Оба пожали руки удивлённого мужчины, пока тот стоял в ступоре, локтем поддерживая лопату. -Я ваш большой фанат! -Паша лучезарно улыбался, сжимая его сложенные руки. Он кашлянул, запоздало представляясь и обращаясь к Саше: -О, так мы тёзки. Приятно познакомиться с вами обоими. Саша тихо переговаривался с сыном нашумевшего партийника. Вот это встреча! Как оказалось, Фадеев тоже партийный деятель, под псевдонимом «Булыга». -Ян, как же так вышло? Долго добирался, и почему Владивосток?- он говорил почти обеспокоенно, но тихо, размеренно. Саше было можно доверять. -О, ты и не представляешь, как долго! Сухопутных путей от Швейцарии почти нет. Пришлось на корабле, там была такая смешная история! Но о ней в другой раз. Ты же знаешь. Отца я не видел столько лет, а он пришел, напугал меня как следует, ну я и дал дёру. Вот такие истории. -А с ним давно знаком? Ему можно доверять?- он кивнул в сторону Фадеева и Паши. Порошин что-то активно спрашивал и громко разговаривал, так что их разговор был едва слышен. -Ты даже не представляешь, насколько давно. Познакомились с ним, когда я мелким был ещё в Беларуси, пока у дяди жил. Тогда он уже сочинения писал, мне нравилось. Я его как облупленного уже знаю, пятилетку знакомы. Саша едва улыбнулся, мягко кивая. -Хорошо. Я рад, что у тебя уже есть надёжный друг. Рядом снова послышался громкий голос Паши: -Десять лет!? Целых десять лет!? Фадеев смущённо от шума опустил голову, мягко улыбаясь. Он решительно покивал, поглядывая на своего друга. В его глазах прямо так читалось отчаяние: « Что делать, чтобы он успокоился?» -Я в шоке! А ведь вы, -Паша кивнул на Дзержинского,- и не выглядите на шестнадцать. Парень сразу же откликнулся, улыбаясь и закидывая голову в сторону: -А вы и на тридцать не выглядите. Почти мой ровесник! Фадеев вмешался: -Ну что ты такое говоришь! -он осуждающе поднял брови, -Мы все тут такие. -Ну-ну! Ты выглядишь, как мумия из пирамиды, молчи, дед старый! Фадеев опустил голову, фыркая от смеха. Паша сам хохотнул на перепалки двух друзей: действительно, а ведь разница в их возрасте не чувствовалась. Как не погляди, а понимали они друг друга явно лучше, чем он с Сашей, хоть и не были ровесниками. Это удивляло Пашу. И ведь дружили они с Сашей почти с детства: знали друг друга уже больше восемнадцати лет. А здесь… Саша все спрашивал что-то у Яна, пока тот перекидывал лопату в руки Фадеева, а тот ему обратно. Действительно, как дети. Паша любил сравнивать людей с природой. Фадеевым был спокойным, как холодный зимний вечер. Думалось, что обязательно с пушистым крупным снегом и глубокой непроглядной темнотой. Его друг же был почти как сам Пашка в юношестве: бойкий, громкий и весёлый: он бы сравнил его с весенней грозой. Они в принципе будто отражали друг друга: Саша Фадеева, Паша Дзержинского. Как забавно получалось! Паша вновь заговорил: -Саша, хватит детей мучить. Пойдем гулять дальше, у них наверняка есть свои планы! Саша не нашел, что ответить. Он обратился к ребятам: -Вы завтра будете встречать Японский корабль? Оба согласно закивали, пока Паша прощально жал руки обоим. Дзержинский улыбался во все зубы, активно махая руками.