Пустое зеркало

***

      Я аккуратно приоткрыл дверь в детскую комнату, заглядывая внутрь. Подмечая, что никого из «жильцов» нет, я скользнул в комнатушку и прикрыл за собой дверь, прислонившись к ней лопатками.       Комната оказалась небольшой, на четверых, судя по кроватям. Две двухъярусные, расставленные буквой «Г», чтобы выжать максимум из тесного пространства. Окно выходило на ту самую парковку, где полчаса назад я пытался угнать тачку Эндрю — та еще песня, конечно. Простыни на койках были серо-голубыми, заправленными, с жесткими углами. Тумбочек по две на этажерку, шаткие, исцарапанные, с остатками наклеек, которые отдирали, но не до конца.       На дальней стене висела доска для объявлений. Ничего личного, только расписание и листовки о гигиене. Чуть ниже, на подоконнике, кто-то оставил фигурку лего-человечка, такую одинокую, без головы.       — Символично. Надеюсь, это не знаки судьбы, — пробормотал я себе под нос.       Пальцы сами собой провели по краю ближайшей тумбочки, под подушечками осталась мелкая пыль. Скользнул взглядом по кроватям, отмечая детали: на нижней, у окна, висело полотенце с вышитой буквой «М», на верхней напротив — край свитера неаккуратно выглядывал из-под подушки. Значит, либо прятали, либо не успели убрать перед тем, как погнали всех в общую комнату.       Моя койка, скорее всего, у двери. На тумбочке рядом стояла кружка с отбитой ручкой, а рядом валялся скомканный листок. Я наклонил голову, не прикасаясь. На бумаге резким почерком было выведено: «Джаспер, не забудь про витамины. Элла».       Элла значит снизошла до записки или сделала вид, что заботится.       — Уютно, — я тяжко вздохнул, — Прямо люкс с видом на парковку.       Я медленно обошел комнату по периметру, касаясь вещей, но не нарушая порядка. На подоконнике, рядом с безголовым лего, обнаружилась стопка книг — одни и те же обложки, «Приключения Тома Сойера» и детективы для среднего школьного. На обложке одного из них чья-то рука пририсовала фломастером усы.       Я остановился у окна, глядя на пустую парковку. Не знаю, радоваться мне или злиться. С одной стороны, я не у Беллов. С другой — я все еще здесь, в детском доме, в чужом теле, с чужим именем и без единой зацепки, как отсюда выбираться.       Я повернулся к окну спиной и сделал глубокий вдох. Главное сейчас — не выделяться, играть роль, пока не пойму, в чью именно. Для этого нужно узнать как можно больше о том, кем был Джаспер до меня. А лучший способ — это те, кто с ним жил. Проблема в том, что безголовые лего и книжки не дают мне ровным счетом никакой информации о здешних детях.       Я прошел к своей койке, сел на край, проверяя, как скрипят пружины. Скрипели прилично, с надрывом. Затем откинулся на стену, сложил руки на груди и прижал ладони к лицу. Придется подключать импровизацию.       Долго ждать не пришлось.       Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в нее выстрелили. В комнату влетел пацан лет десяти — вихрастый, с веснушками, густо рассыпанными по переносице, и руками, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. Он что-то активно втолковывал тому, кто шел за ним, размахивая ими.       — ...а я говорю, что если он не отдаст, то я...       Мальчишка замер, заметив меня на койке.       — Джаспер? — его брови взлетели вверх, а следом за ними кажется и веснушки готовы были улететь, — Ты вернулся?       Я не спешил убирать руки. Вместо этого опустил их ровно настолько, чтобы посмотреть на вошедших поверх пальцев.       — А ты думал, я уехал в Диснейленд?       Второй мальчишка протиснулся следом. Этот был пониже, с темными волосами, зачесанными на бок, и взглядом исподлобья, таким, какой бывает у людей (в данном конечно случае детей), привыкших, что их сейчас начнут отчитывать.       — Элла сказала, тебя вчера полиция привезла... нашли спящим на скамейке, — тихо сказал он, останавливаясь у своей койки, той, с полотенцем с инициалами «М», — Мы думали, ты у них останешься.       «Не дождутся», — подумал я, но вслух не сказал, вместо этого просто пожал плечами.       — Не вышло.       Вихрастый подошел ближе, присаживаясь на корточки, чтобы смотреть на меня снизу вверх. От него пахло хлоркой и чем-то фруктовым, наверное жвачкой, которую успели сжевать до того, как воспитатели заметили.       — А те дядьки? — он кивнул на окно, явно имея в виду парковку, — Которые за тебя впряглись? Они кто?       Хороший вопрос. Я и сам бы хотел знать, почему Эндрю и Нил вмешались. Но признаваться в этом значило показать, что я знаю больше, чем должен. А Джаспер не должен был знать этих двоих, ведь никогда не видел их. Просто повезло.       — Понятия не имею, — я пожал плечами, — Прошли мимо, увидели, что тот мужик меня за шкирку тащит. Вступились.       Вихрастый присвистнул.       — Круто. А я думал, это твои родственники или типа того.       — У меня нет родственников, — сказал я ровно. Это было правдой, насколько я понимал. По крайней мере, у Джаспера. Но я могу и ошибаться.       Темноволосый сел на свою кровать, поджав под себя ногу, и уставился на меня. В его взгляде было что-то изучающее. Не враждебное, но настороженное. Как у человека, который привык присматриваться, прежде чем что-то сказать. Кажется с ним будет сложнее.       — Две недели продержался, — произнес он негромко, — Дольше всех.       Я заметил, как дернулся вихрастый, значит это было не для чужих ушей.       — Правда? — я приподнял бровь, изображая удивление. На самом деле внутри все сжалось, дольше всех. Значит Джаспера возвращали быстро, а с Беллами он прожил целых четырнадцать дней.       Сам сбежал или его вышвырнули? Вчерашнее бегство с помятой одеждой и ночевкой на скамейке говорило о том, что уходить пришлось в спешке и что-то случилось. Что-то, что заставило его рискнуть и выскочить на улицу без документов, без денег, практически раздетым в прохладную погоду.       Вихрастый тем временем сполз с корточек на пол и устроился по-турецки, оперевшись спиной о мою койку.       — Ага, — кивнул он, — Помнишь Тома? Его через три дня вернули, а Лию вообще на второй. А ты — две недели! Мы с Максом даже спорили, вернешься ты или нет.       — Я проиграл, — буркнул темноволосый.       О, Макс. Один есть.       — А я выиграл, — вихрастый довольно осклабился, — Макс думал, ты останешься. А я сказал, что вернешься, потому что ты всегда возвращаешься.       В его голосе не было злорадства. Скорее какая-то странная гордость, будто он мой личный букмекер.       — Спорили на что? — спросил я, просто чтобы поддержать разговор.       — На шоколадку, — Макс ответил за него, — Он уже съел.       — Потому что выиграл! — вихрастый ничуть не смутился.       Я усмехнулся. Несмотря на всю абсурдность ситуации, эти двое казались... нормальными. Обычными пацанами, которые живут в детском доме и спорят на шоколадки. Хотя мне раньше отчего-то казалось, что как раз таки дети в детских домах и интернатах могут быть враждебно настроены к друг другу. Зачастую по телевизору попадались именно такие моменты в фильмах и сериалах, связанных с этим. Или я просто акцентировал только на этом, не имея иного представления.       — Ты вообще странный какой-то сейчас, — вихрастый склонил голову набок, разглядывая меня, — Раньше ты после таких семей молчал, когда возвращался.       Я насторожился, но виду не подал.       — Молчал?       — Ну да, — он наморщил нос, — Сидел, в стенку смотрел, ни с кем не говорил. Элла говорила, что это... как его... типо защита. А сейчас разговариваешь.       — Может, Беллы на меня так повлияли, — я усмехнулся, но усмешка вышла кривоватой.       Макс, который до этого сидел тихо, вдруг подал голос, тихий, но внятный:       — А что Беллы? Они... с тобой что-то сделали?       Я посмотрел на него. Макс смотрел в ответ, и в его темных глазах читалось не просто любопытство, а что-то другое. Может он понимал, о чем спрашивает. А может и сам через что-то проходил.       — Не помню, — ответил я, глядя ему прямо в глаза, — Врачи сказали, память может вернуться не сразу.       Это я конечно ляпнул наобум, чтобы была, так скажем, «легенда». В этой лжи ведь была своя логика, если Джаспера нашли на скамейке, могли отвезти в больницу проверить, все ли в порядке, а значит на амнезию можно сослаться. И это удобно.       Макс молчал несколько секунд, потом кивнул и опустил взгляд.       — Ясно.       Вихрастый, не заметивший напряжения между нами, уже копался в своей тумбочке.       — А вещи твои, — сказал он, выуживая оттуда какую-то мелочевку, — Элла велела из подсобки забрать. Мы с Максом забрали.       Он кивнул в сторону моей койки. Я наклонился и заглянул под нее. Там стоял обычный продуктовый пакет, завязанный узлом. Небольшой, но набитый. Я вытащил его, поставил рядом с собой, но открывать не стал, не при них.       — Спасибо, — сказал я.       — Да ладно, — отмахнулся вихрастый, — Там все равно ничего ценного. Так, тряпки да книжки.       — Ты заглядывал? — я приподнял бровь.       — Ну... — он смутился, — Чуть-чуть.       Макс фыркнул, но ничего не сказал.       — А что за книжки? — спросил я, чтобы сменить тему и заодно выведать что-то о Джаспере.       — Детективы, — вихрастый скривился, — Скукотища. Я люблю про космос, а ты все эти... где убивают кого-то.       Значит, Джаспер читал детективы. Интересно. Для десяти-одиннадцати лет — не самое обычное хобби. Но мне даже ближе эта тема, правда скорее в комедийном плане. Сериал «Шерлок» чем меня и привлек, так это забавой от поведения Шерлока и реакцией на это Ватсона.       — А тот, ну, с полотенцем? — я кивнул в сторону нижней койки у окна, — Тоже здесь живет?       — Майк, — подсказал вихрастый, — Но он сейчас в санчасти, температурит третий день.       Майк. Я мысленно зафиксировал. Трое соседей: Макс, Сэм и больной Майк. Имена привязались к лицам, уже прогресс.       — А вы выходит, — я перевел взгляд на Макса, — Вдвоем меня встречаете?       — Мы не встречали, — буркнул Макс, но в его голосе не было злости, — Просто за вещами пришли.       — Ну, за вещами так за вещами, — я похлопал по пакету, — Спасибо и на том.       Сэм тем временем вытащил из своей тумбочки карты, затертую колоду с загнутыми углами.       — Будешь? — спросил он, протягивая их мне.       Я взял, карты были теплыми от его рук.       — А во что играем?       — В дурака, конечно, — Сэм посмотрел на меня как на умалишенного, — В дурака всегда играем.       — Устал я, — я начал тасовать, чувствуя, как карты скользят в непривычно маленьких пальцах, — Так что не обессудьте, если всех вас обыграю.       — Обыграешь? — Сэм подался вперед, глаза загорелись азартом, — Да тебе слабо будет!       Макс, не поднимая головы, тихо хмыкнул и взял свои карты.       Я сдал. Сэм тут же схватил их и начал сортировать, шевеля губами. Макс разложил свои веером, но смотреть в них не стал, посмотрел на меня.       — Джаспер, — сказал он тихо, так, чтобы Сэм не услышал, — Ты... это точно ты?       Я замер на секунду. Потом усмехнулся, чувствуя, как внутри кольнуло. Ну как и ожидалось, что-то этот мальчишка чует, но в чем я еще мог проколоться?       — А кто же еще?       Он покачал головой и уткнулся в карты. Но я видел, что он не поверил. Или не до конца.       Я сбросил шестерку. Сэм тут же накрыл ее семеркой.       — Ходи!       Мы играли молча минут пять. Я краем глаза наблюдал за соседями. Сэм — открытый, громкий, живой. Он кричал «бей!», когда покрывал мои карты, и ругался, когда я подкидывал ему. Такой выболтает все, что знает, если задать правильный вопрос. Не со зла, просто потому что не умеет держать язык за зубами.       Макс другой. Он молчаливый, настороженный. Его взгляд скользил по комнате, по картам, по мне, но ни на чем не задерживался подолгу. Он привык, что его не слышат или отчитывают. Таким доверять трудно, но если доверится — будет предан.       С ним нужно аккуратно.       — Твоя очередь, Джаспер, — напомнил Сэм.       Я посмотрел на карты. Потом на пакет с вещами, стоящий рядом. Туда я загляну, когда останусь один, а пока — карты.